Полное описание

По информации нескольких СМИ, цитирующих пресс-службу суда и собственные источники, Истомин и Симонов «являлись противниками специальной военной операции и совершили поджог релейных шкафов, чтобы получить за это денежное вознаграждение. Они также планировали совершить поджог железнодорожной инфраструктуры на Свердловской железной дороге». Оба действия были расценены как теракты, совершённые по «заданию Украины», в первом случае — в форме оконченного деяния, во втором — в форме покушения. Мужчин задержали не позже конца февраля 2023 года. 

29 декабря 2023 года состоялось первое заседание Центрального окружного военного суда по рассмотрению уголовного дела. Приговор был вынесен судьёй Торкуновым Денисом Михайловичем 9 сентября 2024 года. Истомина приговорили к 23 годам лишения свободы, Симонова — к 22 годам. Обоим назначили отбывание первых 7 лет в тюрьме, оставшегося срока — в колонии строгого режима, с ограничением свободы после освобождения на 2 года и штрафом в размере 233 тысячи рублей. Отягчающим наказание обстоятельством суд признал совершение преступления в период мобилизации. 

Осуждённые и их адвокаты подали апелляционные жалобы, но информации об их рассмотрении нет.

В суде интересы Симонова представлял адвокаты Вискунов Сергей Васильевич, а интересы Истомина — Валевин Анатолий Валерьевич.

27 марта 2023 года Григорий Истомин и Иван Симонов были внесены в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга. 

Основания признания политзаключёнными

Мы полагаем, что антивоенные и квалифицируемые таким образом поджоги различных объектов не должны произвольно квалифицироваться как террористические акты. 

Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями». 

Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: 

• устрашение населения;
• создание опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий;
• наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)».

Нам не кажется, что порча и уничтожение релейных шкафов в обязательном порядке вызывает страх у населения, поскольку, как нам известно, такие действия не приводят к крушению поездов, и, несмотря на многочисленные подобные поджоги, у нас нет информации о том, что в связи с ними гибли люди, причинялся значительный имущественный ущерб или наступали иные тяжкие последствия. При этом элементарный здравый смысл подсказывает, что выход из строя одного релейного шкафа, который всегда может произойти в силу естественных причин — поломки, износа оборудования, обесточивания, обрыва связи — не должен и не может иметь столь тяжких последствий, как сход поездов с рельс и человеческие жертвы. Подобное абсурдное предположение не может быть принято без серьёзных обоснований и описания того, какие условия должны сложиться и как обвиняемые способствовали их наступлению.

Источник издания «Настоящее Время», работавший на железной дороге и пожелавший сохранить анонимность, рассказал изданию о последствиях поджогов релейных шкафов. По его словам, релейный шкаф — это конструкция, предназначенная для размещения в нём аппаратов и реле управления сигнализацией и блокировкой на участках железной дороги.

«Это действительно похоже на металлический шкаф, в основном серого цвета, внутри которого находятся рейки с клеммами и проводами, а также различные реле. Такие шкафы стоят вдоль путей. Все эти приборы и провода предназначены для работы блокировки на путях. Один шкаф может отвечать за один или несколько блок-участков на перегоне».

В случае, если вывести из строя один такой шкаф, на одном или нескольких блок-участках (часть железнодорожного перегона, ограниченная с двух сторон светофорами или светофором и станцией; используется как средство сигнализации и связи) перестанет работать блокировка, а это приведёт к замедлению движения поездов на перегоне. «Помимо светофора, на путях есть ещё локомотивный светофор — тот, который находится внутри кабины локомотива и дублирует сигналы, получая код с путей. Если повреждается блокировка, перегон переводят на другие средства связи, например, на телефонную связь <…> На ремонт после поджога может уйти от нескольких часов до суток — в зависимости от того, как сильно был повреждён шкаф, как далеко он расположен от ближайшей крупной станции».

Аналогичным образом бывший машинист в разговоре с изданием «Медиазона» указал в качестве рисков повреждения релейного шкафа лишь то, что «это может замедлить движение на сутки. Скорее всего, блокировка не будет работать, и пока её будут восстанавливать, поезда будут ездить по одному».

Как видно из этих высказываний экспертов-железнодорожников, поджоги шкафов не приводят к крушениям поездов и гибели людей, а лишь замедляют движение составов. Скорее всего, пассажиры поездов, оказавшихся в такой ситуации, вообще не догадываются о причинах её возникновения и, соответственно, не может идти речи об их устрашении. Мы не знаем в точности, намерения совершения каких именно действий стали основанием для обвинения Истомина и Симонова в покушении на теракт, но формулировка «поджог транспортной инфраструктуры» явно не подразумевает какие-либо подрывы или повреждения железнодорожных путей, способные вызвать человеческие жертвы. Скорее всего, имеется в виду оборудование, схожее с релейными шкафами по размещению и техническому предназначению. Тем более, что в некоторых публикациях, ссылающихся на содержание обвинения, и сами подожжённые шкафы называются «транспортной инфраструктурой». 

Вследствие всего вышеизложенного мы полагаем, что действия Истомина и Симонова по статье о теракте квалифицированы неверно.

Разумеется, подобные действия являются правонарушением, однако граничащая с жестокостью несоразмерность наказаний, назначенных Истомину и Симонову за вывод из строя одного релейного шкафа, очевидна. 

На наш взгляд, гораздо более адекватной для квалификации их действий является ч. 1 ст. 267 УК РФ («Разрушение, повреждение или приведение иным способом в негодное для эксплуатации состояние транспортного средства, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования»). В таком случае, с учетом двух вменённых эпизодов, максимальное наказание не может составлять более 1 года 6 месяцев лишения свободы. Этот срок, с учётом времени их нахождения в СИЗО, Истомин и Симонов уже отбыли.

По данным нашего проекта на февраль 2026 года, с 2022 года обвинения в поджогах релейных шкафов были предъявлены (как единственные или в совокупности с другими) более чем 220 фигурантам уголовных дел. Необходимо учитывать, что все их так или иначе следует рассматривать в контексте преступной полномасштабной войны, развязанной Россией против Украины, которую 2 марта 2022 года Генеральная ассамблея ООН в своей резолюции признала нарушающей п. 4 ст. 2 Устава ООН и являющейся применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

При этом в разных случаях за фактически одни и те же действия вменялись разные статьи: примерно в равном количестве, чуть более, чем по 100 раз, предъявлялись обвинения в диверсии или теракте (ст. 281 и 205 УК РФ), но также 4 раза была вменена ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение имущества по мотивам политической, идеологической или национальной ненависти или вражды») и однажды — ч. 1 ст. 267 УК РФ («Разрушение, повреждение или приведение иным способом в негодное для эксплуатации состояние транспортного средства, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования»). Предусмотренные этими статьями наказания различаются радикально: ч. 1 ст. 267 УК РФ предусматривает максимальное наказание до 1 года, ч. 2 ст. 167 УК РФ — до 5 лет, ст. 281 УК РФ и ст. 205 УК РФ — до 20 лет лишения свободы. Ситуацию со столь разнящейся квалификацией дел о поджогах релейных шкафов можно охарактеризовать как произвольное применение закона, нарушающее ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, гарантирующей, что «все равны перед законом и судом». 

Если суды считают возможным за аналогичное деяние вменение более мягких статей УК, то выбор максимально жёсткой квалификации в большинстве случаев демонстрирует явный политический мотив следствия.

Другая политическая составляющая — мотив, которым руководствовались обвиняемые — упоминается в информационном сообщении суда: они якобы были противниками «специальной военной операции». При этом одновременно другим мотивом, в определённой мере противоречащим первому, назван меркантильный («за деньги»). Как правило, при рассмотрении подобных дел, суды чисто формально подходят к доказательству мотивов и направленности умысла вменяемых действий, постулируя попросту те, которые соответствуют диспозициям статей о теракте или диверсии любо же удобны для создания отрицательного и опасного образа врага в лице обвиняемого. В данном случае, упоминая о негативном отношении к войне, суд решает именно эту задачу, одновременно демонстрируя политический мотив дела. Отметим, что оба приведённых мотива никак не отражают наличия необходимого по условиям вменённой статьи о теракте направленности умысла.

Мы считаем, что гигантские даже по нынешним российским меркам сроки, назначенные Истомину и Симонову, заведомо непропорциональны вменённым им действиям, которые не привели и, со всей очевидностью, не могли привести к сколько бы то ни было серьёзным последствиям. Политически мотивированная квалификация и подчёркивание антивоенных взглядов фигурантов говорят о том, что, вероятнее всего, именно эти взгляды стали реальной причиной столь сурового наказания. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Григория Истомина и Ивана Симонова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, то есть на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией и Международным пактом о гражданских и политических правах. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Григория Истомина и Ивана Симонова политическими заключёнными и требует пересмотра их уголовного дела справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь?

Если у вас есть информация о том, в каких СИЗО или исправительных колониях содержатся Григорий Истомин и Иван Симонов, сообщите, пожалуйста, в наш Telegram-бот или на почту: [email protected] 

Публикации о деле:

10 сентября 2024 года. Медиазона. Суд назначил больше 20 лет лишения свободы двум уральцам по делу о поджоге релейного шкафа.

Дата составления справки: 27.05.2026 г.