Полное описание

По сообщению Транспортной полиции Прибайкалья, «8 февраля 2025 года в дежурную часть Ленского ЛОП поступило телефонное сообщение от диспетчера ШЧ-11 ст. Коршуниха-Ангарская о незаконном вмешательстве посторонних лиц в работу транспорта». При проверке выяснилось, что неизвестные подожгли релейный шкаф на железной дороге в черте города Усть-Кут.

Уже на следующий день, 9 февраля 2025 года, по подозрению в совершении этого поджога были задержаны двое курсантов института водного транспорта — 16-летний Никита Буренко и 17-летний Сергей Шкаберов. 11 февраля СМИ распространили официальное заявление Восточного межрегионального следственного управления на транспорте СК России: «возбуждено уголовное дело по факту совершения террористического акта в Иркутской области (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) в отношении двух несовершеннолетних». 

По версии следствия, Никита Буренко и Сергей Шкаберов совершили поджог релейного шкафа за денежное вознаграждение, обещанное им неизвестными в Интернете. «Свои действия они сняли на видео и отправили куратору. За преступление подросткам обещали оплату в 10 тыс. рублей». После допросов несовершеннолетние были отправлены под арест в СИЗО. 

Одновременно СМИ распространяли видео показаний подростков на месте совершения ими преступления, подготовленное Транспортной полицией Прибайкалья. 

При этом сообщалось, что «оперативное сопровождение по уголовному делу осуществляет УФСБ России по Иркутской области и Восточно-Сибирское линейное управление МВД России на транспорте».

13 февраля местное издание Усть-Кут24 сообщило, что отец одного из подростков — сотрудник полиции, который сразу после задержания сына вынужден был написать рапорт об увольнении. Позднее выяснилось, что этого полицейского, занимавшего до событий должность начальника ИВС отдела полиции, оставили на службе, но понизили в должности. 

Летом 2025 года то же издание Усть-Кут24 сообщило, что Никиту Буренко после задержания «этапировали в печально известное пыточное Иркутское СИЗО-1, где на Белом корпусе во время следствия над ним жёстко издевались и ломали как морально, так и физически». По версии журналистов, подросткам и их семьям обещали меру пресечения в виде домашнего ареста, если обвиняемые признают полностью свою вину, но в итоге оба оказались под арестом, а младшего поместили в так называемую «пресс-хату».

Уже через несколько дней после задержания, 27 февраля 2025 года, имена подростков были внесены в Перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга с пометкой о причастности к терроризму.

Однако дело, которое возбуждалось и расследовалось по статье о террористическом акте (ст. 205 УК РФ), в итоге было переквалифицировано и до суда дошло уже как обвинение по статье о диверсии п. «а» ч. 2 ст. 281 УК РФ («Диверсия группой лиц по предварительному сговору»).

Неизвестно, когда и почему обвинение было изменено. Также мы не знаем, в какую сумму был оценён нанесённый поджогом ущерб. В ролике силовиков, снятом на месте преступления, видно, что шкаф не имеет серьёзных внешних повреждений. Однако из продемонстрированной там же записи с телефонов задержанных, сделанной самими подростками в момент поджога, становится понятно, что шкаф горел внутри.

Судья Иркутского областного суда Дмитриев Иван Владимирович начал рассматривать уголовное дело Буренко и Шкаберова в апреле 2025 года. 8 сентября он огласил обвинительный приговор, признав подростков виновными в совершении диверсии группой лиц по предварительному сговору и назначив каждому наказание в виде 6 лет лишения свободы. 

Защита обжаловала приговор. В апелляционных жалобах защитники осуждённых утверждали, что действия их подзащитных не были направлены на диверсию, а поджог был осуществлён только из корыстных побуждений, поэтому просили переквалифицировать их действия на более мягкие составы преступлений и смягчить наказание.

3 декабря 2025 года коллегия судей Пятого апелляционного суда общей юрисдикции под председательством судьи Шульги Александра Алексеевича рассмотрела жалобу, и как сказано в пресс-релизе суда, «не нашла оснований для переквалификации действий осуждённых и смягчения назначенного им наказания. Приговор Иркутского областного суда в указанной части оставлен без изменения, а жалобы защитников — без удовлетворения». До 19 лет Буренко и Шкаберов должны будут отбывать срок в воспитательной колонии, затем — в колонии общего режима. 

Признаки политической мотивации дела и незаконности лишения свободы

Диспозиция ст. 281 УК РФ о диверсии сформулирована следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения либо на нанесение вреда здоровью людей и (или) компонентам природной среды, если эти действия совершены в целях подрыва экономической безопасности и (или) обороноспособности Российской Федерации». 

Тем самым этот состав предусматривает прямой умысел — деяния должны быть совершены в целях подрыва экономической безопасности и (или) обороноспособности страны. При этом, согласно ст. 73 УПК РФ, умысел является элементом, подлежащим доказыванию в обязательном порядке.

У нас нет доступа к материалам уголовного дела, и мы не можем оценить, какие доказательства были собраны, как следствие обосновывало сначала террористический мотив, а затем наличие у подростков цели разрушения объектов транспортной инфраструктуры и подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации. Насколько известно, защита Буренко и Шкаберова заявляла о наличии у них только корыстного мотива.

При этом вызывает сомнения наличие в действиях подростков и признаков объективной стороны состава преступления. Выход из строя оборудования одного релейного шкафа, который может произойти и в силу естественных причин, например, поломки или износа оборудования, не должен и не может иметь тяжких последствий, которые могли бы подорвать экономическую безопасность и обороноспособность страны. Нам неизвестно о каких-либо случаях, когда в результате аналогичных действий погибали люди, причинялся значительный имущественный ущерб или наступали иные тяжкие последствия. 

Источник издания «Настоящее Время», работавший на железной дороге и пожелавший сохранить анонимность, рассказал изданию о последствиях поджогов релейных шкафов. По его словам, релейный шкаф — это конструкция, предназначенная для размещения в нём аппаратов и реле управления сигнализацией и блокировкой на участках железной дороги.

«Это действительно похоже на металлический шкаф, в основном серого цвета, внутри которого находятся рейки с клеммами и проводами, а также различные реле. Такие шкафы стоят вдоль путей. Все эти приборы и провода предназначены для работы блокировки на путях. Один шкаф может отвечать за один или несколько блок-участков на перегоне». 

В случае, если вывести из строя один такой шкаф, на одном или нескольких блок-участках (часть железнодорожного перегона, ограниченная с двух сторон светофорами или светофором и станцией; используется как средство сигнализации и связи) перестанет работать блокировка, а это приведёт к замедлению движения поездов на перегоне. «Помимо светофора, на путях есть ещё локомотивный светофор — тот, который находится внутри кабины локомотива и дублирует сигналы, получая код с путей. Если повреждается блокировка, перегон переводят на другие средства связи, например, на телефонную связь… На ремонт после поджога может уйти от нескольких часов до суток — в зависимости от того, как сильно был повреждён шкаф, как далеко он расположен от ближайшей крупной станции».

Аналогичным образом бывший машинист в разговоре с изданием «Медиазона» указал в качестве рисков повреждения релейного шкафа лишь то, что «это может замедлить движение на сутки. Скорее всего, блокировка не будет работать, и пока её будут восстанавливать, поезда будут ездить по одному».

Как видно из этих высказываний экспертов-железнодорожников, поджоги шкафов не приводят к крушениям поездов и гибели людей, а лишь замедляют движение составов. Разумеется, мы не одобряем подобных действий, по каким бы мотивам они ни совершались, однако несоразмерность наказания, назначенного несовершеннолетним Буренко и Шкаберову, очевидна.

С момента начала полномасштабной войны России в Украине резко выросло количество дел о поджогах релейных шкафов. Чаще всего дела возбуждают по статье о теракте или о диверсии. Большинство задержанных, по информации издания Медиазона,  — это люди младше 25 лет. Треть из них — несовершеннолетние. По данным журналистов, в большинстве случаев задержанных обвиняют в поджоге релейных шкафов, где находится железнодорожная автоматика. Как правило, в делах также фигурируют некие «кураторы», которые якобы обещали задержанным деньги за поджог. Медиазона указала, что часто подобные дела строятся по одной схеме: группу молодых людей задерживают за поджог релейного шкафа, совершить который их за деньги попросил неизвестный в Telegram. Антивоенные мотивы в сообщениях силовиков тоже звучат, но куда реже. Вообще подробностей о таких делах мало — ими неохотно делятся как власти, так и родные и защитники обвиняемых.

По данным нашего проекта на май 2026 года, по обвинениям, связанным со взрывами или поджогами на железной дороге, по ст. 281 УК РФ — «Диверсия» (часто по совокупности с другими обвинениями) уже осуждены и находятся в заключении не менее 180 человек. Назначенные сроки наказания колеблются от 3,5 лет заключения до 25 лет в колонии строгого режима с отбытием части срока в тюрьме. Средний срок лишения свободы для тех, кого судили только по одной статье УК, составляет 8,8 лет лишения свободы, тогда как для несовершеннолетних средний срок составляет 5 лет. 

По данным нашего проекта на май 2026 года, с 2022 года обвинения в поджогах релейных шкафов были предъявлены (как единственные или в совокупности с другими) почти 250 фигурантам уголовных дел. 

Мы полагаем, что в деле Никиты Буренко и Сергея Шкаберов назначенное длительное лишение свободы не соответствует общественной опасности действий несовершеннолетних.

Можно предположить, что избирая именно такое наказание, суды, подконтрольные российским властям, стремятся устрашить население России, не согласное с их политикой, и видим в этом политическую составляющую преследования Никиты Буренко и Сергея Шкаберова.

Какими бы ни были истинные мотивы несовершеннолетних поджигателей, суровость избранного для них наказания, на наш взгляд, продиктована попыткой запугать общество в контексте войны с Украиной. Также очевидно, что вне этого контекста само преступление, вероятно, не состоялось бы: именно после начала подобные поджоги приняли массовый характер, а власть стала отвечать на них непропорционально жестокими преследованиями.

При этом необходимо учитывать, что 24 февраля 2022 года именно руководство Российской Федерации приняло решение о начале войны, и именно РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. 

Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Таким образом, совершив «высшее международное преступление» — развязав агрессивную войну, руководство РФ стремится устрашить общество, ужесточая внутреннюю политику, уголовное законодательство и поощряя суды выносить всё более суровые наказания за действия, истинная общественная опасность которых вызывает сомнения.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», находит, что уголовное дело против Никиты Буренко и Сергея Шкаберова имеет признаки политической мотивации, направлено на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Уголовное преследование и лишение свободы было в существенной части применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Мы считаем, что дело Буренко и Шкаберова должно быть пересмотрено справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов. Информация о давлении, оказанном по крайней мере на одного из подростков, и применявшемся к нему насилии должна быть проверена, а в случае подтверждения — получить соответствующую правовую оценку.

Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь

Если у вас есть информация о том, в какой колонии содержится Никита Буренко, сообщите, пожалуйста, в наш Telegram-бот или на почту: [email protected] 

Публикации в СМИ:

12 февраля 2025 года. ТК Город. Юным террористам из Усть-Кута светит до 20 лет тюрьмы

Дата составления справки: 22.05.2026 г.