Досье
![](https://memopzk.org/wp-content/cache/thumb/c2/675da270f5053c2_1160x500.jpg)
Шестеро уроженцев Дагестана были признаны виновными по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к террористическому акту группой лиц по предварительному сговору») и двум эпизодам ч. 2 ст. 222 УК РФ («Незаконное хранение боеприпасов и взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору») в связи с якобы подготовкой террористического акта в подмосковном городе Одинцово 9 мая 2014 года и осуждены к длительным срокам лишения свободы в условиях отсутвия доказательств их вины. Все они признаны виновными приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, а фактически лишены свободы с 7 мая 2014 года.
Полное описание
Гусейханов Вагид Махмудович родился 5 июля 1983 года, уроженец села Яргиль Республики Дагестан. На момент задержания временно не работал. Приговорён к 11 годам лишения свободы в колонии строгого режима и ограничению свободы на 1.5 года по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ и ч. 2 ст. 222 УК РФ. Признан виновным приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, фактически лишён свободы с 7 мая 2014 года.
Гусейханов Юсуф Махмудович родился 6 января 1988 года, уроженец села Яргиль Республики Дагестан. Работал крановщиком в Москве. Приговорён к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима и ограничению свободы на 1.5 года по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ и двум эпизодам ч. 2 ст. 222 УК РФ. Признан виновным приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, фактически лишён свободы с 7 мая 2014 года.
Исмаилов Азим Назирович родился 3 августа 1985 года, уроженец села Куштиль Республики Дагестан. Работал водителем в Москве. Приговорён к 14 годам лишения свободы в колонии строгого режима и ограничению свободы на 1.5 года по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ , ч. 2 ст. 223 УК РФ («Незаконное изготовление взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору») и ч. 2 ст. 222 УК РФ. Признан виновным приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, фактически лишён свободы с 7 мая 2014 года.
Нурмагомедов Семед Казимагомедович родился 31 января 1982 года, уроженец села Куштиль Республики Дагестан. Работал продавцом на строительном рынке в Одинцово. Приговорён к 13 годам лишения свободы в колонии строгого режима и ограничению свободы на 1 год 7 месяцев по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ и ч. 2 ст. 222 УК РФ. Признан виновным приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, фактически лишён свободы с 7 мая 2014 года.
Ризаханов Асрет Магомедович родился 19 мая 1986 года, уроженец села Куштиль Республики Дагестан. Работал продавцом на строительном рынке в Одинцово. Приговорён к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима и ограничению свободы на 1.5 года по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ и двум эпизодам ч. 2 ст. 222 УК РФ. Признан виновным приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, фактически лишён свободы с 7 мая 2014 года.
Ризаханов Ильдархан Магомедович родился 1 июля 1990 года, уроженец села Куштиль Республики Дагестан. Работал водителем в Махачкале, в Одинцово приехал искать врача для сына. Приговорён к 14 годам лишения свободы в колонии строгого режима и ограничению свободы на один год по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ, ч. 2 ст. 223 УК РФ и ч. 2 ст. 222 УК РФ. Признан виновным приговором Московского окружного военного суда 10 марта 2016 года, фактически лишён свободы с 7 мая 2014 года, умер от рака в феврале 2021 года.
Описание дела
Осуждённые якобы планировали совершить теракт 9 мая 2014 года во время праздничного салюта на площади у администрации города Одинцово, для чего хранили самодельное взрывное устройство (далее – СВУ) в съёмной квартире. СВУ якобы изготовили Исмаилов и Ильдархан Ризаханов с использованием боеприпасов из дагестанского тайника Асрета Ризаханова и Юсуфа Гусейханова. Мотив преступления – недовольство отношением к ним правоохранительных органов и месть за родственников и знакомых из незаконных вооружённых формирований (далее – НВФ), убитых силовиками в Дагестане.
По версии обвинения, Асрет Ризаханов и Юсуф Гусейханов, предварительно договорившись, «не позднее 31 марта 2014 года» перенесли имевшиеся у них боеприпасы и СВУ и спрятали их в тайнике в Хивском районе Дагестана. Неустановленное лицо перевезло оттуда в Одинцово гранату, запал и электровзрывпакет для СВУ. Остальные элементы для его изготовления и доработки были также приобретены неустановленным лицом.
«Не позднее 26 апреля 2014 года» осуждённые договорились о теракте. «В один из дней в конце апреля» Нурмагомедов и Вагид Гусейханов проверили работоспособность блока управления автомобильной сигнализацией с брелоком недалеко от администрации, «предполагая их возможное использование в качестве элементов электронного механизма для приведения в действие СВУ». «Не позднее 5 мая» осуждённые распечатали карту, план мероприятий и инструкцию по сборке СВУ. Нурмагомедов не смог найти изготовителя, поэтому «не позднее 7 мая» СВУ изготовили Исмаилов и Ильдархан Ризаханов.
Осуждённые якобы хранили СВУ в съёмной однокомнатной квартире в Одинцово, где проживали вместе с ещё четырьмя людьми, а элементы для его доработки (стеклоподъёмник, блок управления автомобильной сигнализацией и брелок) – в гараже, арендованном их неосведомлённым соседом по квартире. Фигуранты были задержаны 7 мая 2014 года и якобы поэтому не смогли совершить теракт.
Изначально были задержаны и фигуранты, и их соседи по квартире, и против всех возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 222 УК РФ («Незаконное хранение взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору»). 8 мая 2014 года Одинцовский городской суд избрал в отношении них меру пресечения в виде заключения под стражу. Соседей в ноябре отпустили под залог и подписку о невыезде.
9 июня 2014 года возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к террористическому акту организованной группой») против Нурмагомедова, Исмаилова, Юсуфа Гусейханова, Асрета Ризаханова и одного соседа, а 24 октября – аналогичное дело против Ильдархана Ризаханова и Вагида Гусейханова. Хранение СВУ шестью фигурантами переквалифицировали по ч. 3 ст. 222 УК РФ («Незаконное хранение взрывных устройств организованной группой»).
19-20 апреля 2015 года дело против четырёх соседей по ч. 2 ст. 222 УК РФ («Незаконное хранение взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору») выделено в отдельное производство, а преследование одного из них по ст. 205 УК РФ («Террористический акт») прекращено. Через месяц они признались, что якобы хранили СВУ по просьбе фигурантов, не зная о подготовке теракта, и этим фактически подтвердили, что СВУ не было подброшено. 2 июня 2015 года судья Одинцовского городского суда Староверова О.А. рассмотрела их дело в особом порядке, назначила шесть месяцев лишения свободы и освободила в связи с фактическим отбытием наказания. Юсуф Гусейханов ходатайствовал о проведении очной ставки с признавшими вину, но получил отказ, поскольку в показаниях «отсутствуют существенные противоречия».
16 июня 2015 года возбуждено ещё одно дело против Юсуфа Гусейханова и Асрета Ризаханова по ч. 2 ст. 222 УК РФ («Незаконные приобретение и хранение боеприпасов и взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору»), а 30 июня 2015 года – дело против Исмаилова и Ильдархана Ризаханова по ч. 3 ст. 223 УК РФ («Незаконное изготовление взрывных устройств организованной группой»).
Изначально расследование вели следователи следственного управления МУ МВД России «Одинцовское»: Смирнова М.Ю., Щепкин А.Ф., Шептиенко А.В., Ющенко К.А., Рожин Р.А., Дементьева Т.Н, а с 4 июня 2014 года – УФСБ РФ по г. Москве и Московской области: Колбасин А.К., Воробьев С.С., Асадов А.А., Шилова Е.А., Долинская Е.А., Вдовин А.В., Вешкин М.А., Видяев М.П. и Гуласарян Д.Р.
10 марта 2016 года Московский окружной военный суд в составе судей Кривошеева С.П., Маурина B.C. и Свинцова Д.В., с участием старшего прокурора прокуратуры Московской области Ворожейкиной Е.М. признал подсудимых виновными, частично переквалифицировав обвинение за недоказанностью: (1) из обвинения в подготовке теракта исключил цель причинения значительного имущественного ущерба; (2) из обвинения по тайнику исключил приобретение хранимого; (3) установил, что подготовка теракта, изготовление и хранение СВУ совершены не организованной группой, а группой лиц по предварительному сговору.
Осуждённые вину не признали. Защита утверждала, что они невиновны, дело сфальсифицировано (в том числе доказательства сфабрикованы, анонимные свидетели лгали, а экспертизы по делу проведены с нарушениями), и вина не доказана.
26 мая 2016 года Верховный Суд оставил апелляционные жалобы защиты без удовлетворения. В передаче надзорных жалоб для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда было отказано. Защита подала жалобу на приговор в Европейский суд по правам человека.
Основные доказательства вины
I. Подготовка теракта, изготовление и хранение СВУ
(1) Оперативная информация
Согласно рапорту от 7 мая 2014 года, в Управление «Т» ГУПЭ МВД России поступила оперативная информация о возможном планировании теракта 12 потенциальными участниками или пособниками ДТГ «Южная», проживавшими на съёмной квартире в Одинцово. Из 12 названы лишь братья Гусейхановы, Нурмагомедов и Асрет Ризаханов. Нурмагомедов, Асрет Ризаханов и Юсуф Гусейханов якобы приобрели компоненты для СВУ и срочно искали изготовителя. Источник осведомлённости правоохранительных органов о планируемом теракте и точная дата появления информации при этом не раскрываются, и, судя по документам, её появление могло фактически совпадать со днём задержания фигурантов дела и предполагаемого обнаружения СВУ.
В дальнейшем обвинение утверждало связь всех шести фигурантов с бандподпольем. Основаниями были показания секретных свидетелей (в правдивости которых есть сомнения),оперативная информация, согласно которой они попадали в поле зрения правоохранительных органов как родственники и знакомые убитых членов НВФ (причём якобы работавших на том же рынке и там склонённых стать террористами) и возможные пособники НВФ, в том числе якобы из-за незаконного оборота оружия и боеприпасов, снабжения боевиков финансами, продовольствием, медикаментами и боеприпасами, а также вербовки женщин (всё это без указания источников и подробностей), и показания сотрудников правоохранительных органов о наличии такой информации. Аналогично утверждалась их приверженность ваххабизму. Подтверждали её нахождение троих из них на профилактическом учёте, оперативная информация (без указания источников и подробностей), показания бывшего соседа по квартире (которые с высокой вероятностью даны под давлением) и также – секретных свидетелей (в правдивости которых есть сомнения).
Из материалов дела видно, что у фигурантов действительно были знакомые или родственники, связанные с НВФ (двоюродный брат Гусейхановых и Ризахановых, брат жены Исмаилова). Однако это неудивительно, учитывая район, где они выросли, большие семьи (например, Ильдархан Ризаханов сообщал, что имеет более 50 двоюродных братьев) и небольшой размер населённых пунктов (Куштиль входит в Чувекский сельсовет, в двух населённых пунктах которого проживает 1 567 человек, а Яргиль – в Ашага-Яракский сельсовет, в трёх населённых пунктах которого проживает 1 750 человек). Что касается профилактического учёта, ПЦ «Мемориал» неоднократно писал о массовой постановке на него без весомых оснований и нарушениях прав поставленных на учёт граждан и их родственников.
Информация об участии фигурантов в незаконном обороте оружия и боеприпасов вероятно связана с судимостью Вагида Гусейханова, поскольку только он ранее привлекался к уголовной ответственности. В 2012 году в его машине в Дагестане было найдено 25 патронов. Гусейханов признал вину по ч. 1 ст. 222 УК РФ («Незаконная перевозка боеприпасов») и был осуждён в особом порядке, однако изначально он утверждал, что патроны подкинули полицейские и, исходя из обстоятельств их обнаружения, это выглядит небезосновательным.
В свете утверждений о связи фигурантов с НВФ заслуживают внимания обстоятельства гибели родного брата Ризахановых, двоюродного брата Гусейхановых и друга Нурмагомедова, работавшего продавцом на том же рынке, что и часть фигурантов. В апреле 2009 года в его машине взорвалось неустановленное взрывное устройство, заряженное взрывчатым веществом на основе тротила. Ризаханов погиб на месте, других пострадавших не было.
Обстоятельства смерти проверялись в рамках отдельного уголовного дела. Судя по протоколу осмотра его материалов следователем, речи о подготовке теракта тогда не шло, а дознание по факту изготовления и хранения взрывного устройства на июль 2014 года не установило лицо, подлежавшее привлечению в качестве обвиняемого. Если предположить, что кто-то из фигурантов дела изготовил и хранил сработавшее взрывное устройство, а погибшего попросили его перевезти, значит они умели изготавливать СВУ сами – в таком случае, они бы скорее всего не стали искать изготовителя в 2014 году, на чем строится настоящее уголовное дело.
Кроме того, в уголовном деле о гибели Ризаханова упоминается оперативная информация из ОПЭ УВД Дербента о его активном участии в ДТГ «Южная». В 2009 году направлялся соответствующий запрос в УФСБ Дагестана, но ответ не приложен к протоколу осмотра и не упоминается в нём, что мы считаем косвенным подтверждением отсутствия информации о связи погибшего с НВФ.
В свете утверждений о ваххабизме и связи с НВФ также заслуживает внимания изъятие около 30 религиозных книг в квартире, где проживали обвиняемые, и на рабочем месте Нурмагомедова. Согласно экспертизе, семь из них могут быть «использованы для формирования направленности на совершение террористических действий» и содержат высказывания, «направленные на насильственное изменение конституционного строя», «возбуждение ненависти либо вражды, а также унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам отношения к религии», «положительную оценку враждебных действий одной группы лиц по отношению к другой», а также «призывы к осуществлению террористической и экстремистской деятельности». Пять книг были на момент задержания фигурантов признаны экстремистскими материалами. При осмотре ноутбука, изъятого в доме Ризахановых в Дагестане, также обнаружены файлы, «пропагандирующие насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, негативную оценку любых действий органов власти и общественно-политических сил в отношении мусульман, а также текстовые материалы, разъясняющие порядок конспирации и противодействия правоохранительным органам с целью избежать ответственности за совершённое преступление». На наш взгляд, хранения нескольких книг и файлов для личного использования, а также приверженности фундаменталистским религиозным и политическим взглядам, даже если она действительно имела место, недостаточно, чтобы делать утверждения о связи с НВФ и планировании теракта.
Утверждения обвинения отчасти подтверждаются результатами исследования Ризахановых с использованием полиграфа. Так, физиологические реакции Асрета Ризаханова не подтверждают его отрицательные ответы на вопросы «Готовился ли какой-либо террористический акт к 09.05.2014 года?», «Оказывали ли пособническую помощь лицам, являющимся участниками незаконных вооружённых формирований в каком либо виде (предоставление продуктов питания, жилья, автотранспорта)?», «Принадлежит ли Вам камуфляж с частицами взрывчатых веществ, найденных у Вас в доме р. Дагестан?». Физиологические реакции Ильдархана Ризаханова, в свою очередь, не подтверждают его отрицательные ответы на вопросы «Среди задержанных с Вами 07.05.2014 года, есть те, кто состоит в радикальном исламском направлении «ваххабизм»?», «Причастны ли Вы (либо знаете кто причастен) к изготовлению «схрона» (тайника, склада), располагавшегося рядом с горой Джагра в Хивском районе республики Дагестан?», «Оказывали ли «пособническую» помощь лицам являющимися участниками незаконных вооружённых формирований в каком либо виде (предоставление продуктов питания, жилья, автотранспорта)?». Однако исследования с использованием полиграфа имеют низкое доказательственное значение и должны подтверждаться более серьёзными доказательствами.
Если бы осуждённые действительно были участниками или пособниками бандподполья, следствие наверняка обнаружило бы более весомые доказательства этого. Из материалов дела видно, что произведены осмотры и обыски во многих местах, связанных с фигурантами, найдено множество документов, телефонов, симкарт, компьютеров, цифровых носителей информации, банковских карт, сберкнижка, чеки о переводе денег, записные книжки, установлены банковские счета, личные страницы в социальных сетях и телефонные номера, осмотрена переписка в электронной почте и социальных сетях, но, насколько нам известно, более убедительных доказательств не обнаружено.
Интересно также, что СМИ, ссылаясь на участника задержания, писали, что «предполагаемых диверсантов сначала хотели брать с поличным, однако, когда… в подозрительную квартиру приехало подкрепление из семи человек, дальнейшее промедление стало слишком опасным и группу решили брать». Прибытие подкрепления предоставленными нам материалами не подтверждается. Возможно его придумали, чтобы не ждать теракта, которого на самом деле не планировалось.
(2) Протокол первоначального осмотра квартиры, изъятые вещественные доказательства и их экспертизы
7 мая 2014 года с 6:00 до 13:20 часов был проведён осмотр места происшествия – квартиры фигурантов и получены ключевые вещественные доказательства:
-
Устройство, впоследствии признанное экспертами пригодным к производству взрыва СВУ, а часть поражающих элементов из него – имеющими общую групповую принадлежность по конструктивным признакам и материалу с саморезами из машины Исмаилова, гаража и саморезами, продававшимися на строительном рынке;
-
Распечатка праздничных мероприятий на 9 мая с местами проведения;
-
Распечатка спутниковой фотографии и схемы центральной площади;
-
Распечатка инструкции по изготовлению СВУ.
СВУ представляло собой снаряженную тротилом гранату Ф-1, запал, электровзрывпакет и саморезы, закреплённые проводами, скотчем и монтажной пеной в корпусе обрезанной пластиковой пятилитровой бутылки. Эксперты не нашли на нём следов фигурантов и их соседей по квартире. На скотче внутри СВУ были пригодные для идентификации биологические следы других лиц, которые, насколько нам известно, далее не исследовались. Интересно, что согласно экспертизе, в СВУ отсутствовали элементы, изготовленные по изъятой инструкции.
Что касается распечаток, насколько нам известно, отпечатков пальцев с них не снимали, биологические следы не выявляли и файлов на цифровых носителях не нашли. Давность распечатывания тоже установить не удалось. На изображении местности отсутствовали какие-либо пометки, свидетельствующие о его изучении. Фигуранты несколько лет жили в Одинцово, и центральная площадь находилась всего в 2 км от их квартиры, поэтому необходимость распечатки ими карты вызывает сомнения.
Примечательно, что квартира находилась под пристальным вниманием правоохранительных органов. Юсуф Гусейханов сообщал, что годом ранее в ней проводился обыск по неизвестным основаниям, жильцов забрали в отделение полиции, сняли отпечатки пальцев и допросили. Вагид Гусейханов говорил, что тогда временно изымали религиозную литературу, квартира же находилась на учёте как место проживания граждан без регистрации, и поэтому к ним неоднократно приходили с проверкой документов. Сосед по квартире сообщал также, что в конце апреля 2014 года из-за шума приходили полицейские, которые осмотрели квартиру и проверили документы. В свете этих примеров представляется нелогичным выбор этой квартиры для подготовки теракта и хранения СВУ. Также странно, что оно обнаружено в прихожей у входа в квартиру при наличии просторной закрытой занавеской антресоли со свободным местом.
Вопреки требованиям закона осмотр места происшествия в жилище производился без согласия проживавших, судебного решения или последующего уведомления суда. Хозяин квартиры дал согласие, но, по-видимому, уже после осмотра (его имя в протоколе осмотра места происшествия выглядит как приписка, и согласно детализации звонков, он четырежды звонил задержанному и стоявшему в коридоре Нурмагомедову в то время, когда по словам обвинения присутствовал при осмотре), и в любом случае это не соответствует требованиям закона, поскольку он в квартире не проживал. Открытие осуждёнными двери спецназу после крика «даём ровно минуту!» тоже нельзя считать их согласием на осмотр. Фигуранты утверждали, что им не разъяснялись причины происходящего и права.
Обстоятельства обнаружения СВУ с высокой вероятностью говорят о том, что оно могло быть подброшено.
Во-первых, примечательна последовательность действий. Согласно показаниям фигурантов, сначала их вывели из квартиры и поставили у стены в общем коридоре на колени с руками на затылке, затем в квартиру вошли сотрудники правоохранительных органов, чтобы проверить, что там никого не осталось, подбросили СВУ, а уже после этого были приглашены понятые и служебная собака, СВУ было якобы найдено и продемонстрировано Нурмагомедову. После сопоставления отрывочных фрагментов оперативной съёмки из новостных сюжетов (доступных по ссылкам: https://player.vgtrk.com/iframe/video/id/1491841, https://www.ntv.ru/video/832420/, https://youtu.be/K0QAEWjWpUc?t=66, https://www.ntv.ru/video/832100/, https://www.m24.ru/videos/sudy/10032016/106645), мы считаем вероятным, что до приглашения понятых и служебной собаки по квартире прошлись сотрудники правоохранительных органов и один из них мог оставить СВУ.
При доследственной проверке по ст. 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий») следователь следственного отдела по городу Одинцово ГСУ СК РФ по Московской области Будагов Р.Т. посчитал, что факт подброса опровергают показания специалиста-взрывотехника, хозяина квартиры и понятых. Однако специалист-взрывотехник вызван уже после обнаружения СВУ, а показания хозяина и понятых указанной последовательности не опровергают, как, на наш взгляд, и показания сотрудников правоохранительных органов. Из показаний всех этих лиц следует лишь, что осмотр проводился после того, как все жильцы были выведены в коридор. При этом, ничего не говорится о том, что в рамках вывода жильцов сотрудники не заходили проверить, что в квартире никого не осталось.
Кроме того, понятые утверждали, что вместе с хозяином находились у входа в квартиру и наблюдали за происходящим внутри. Однако на основании кадров оперативной съёмки мы считаем вероятным, что в момент входа сотрудников правоохранительных органов в квартиру никого из них у входа не было. Таким образом, или понятых действительно пригласили позже, или они стояли в стороне из соображений безопасности – в случае чего, учитывая число сотрудников правоохранительных органов в тесной прихожей, они также могли не видеть момент подброса. Учитывая сомнительные обстоятельства обнаружения и неубедительность якобы опровергающих подброс показаний, странно, что не проверена принадлежность следов на скотче сотрудникам правоохранительных органов.
Во-вторых, на видеокадрах видно, что сотрудники правоохранительных органов заходят в подъезд с сумками. Сами сотрудники утверждали, что только у спецназа с собой были сумки – с автоматическим оружием и средствами для вскрывания дверей. Мы не можем точно утверждать, правда ли это, ведь дверь им вскрывать не пришлось, но по размеру сумки подходили для СВУ. Согласно СМИ, сотрудница пресс-службы МВД впоследствии упоминала, что спецназовцы зашли в квартиру с большой сумкой, и ни понятые, ни жильцы при этом не присутствовали.
В-третьих, примечательно, что на обнаружение СВУ фактически у входа в квартиру первой служебной собаке понадобилось 20 минут, второй – 6 минут. Для сравнения, на соревнованиях служебные собаки находят взрывчатые вещества за минуту. В деле о подготовке теракта в кинотеатре «Киргизия» эксперт упоминал, что собака может не почувствовать, если взрывчатое вещество находится в помещении непродолжительное время и нет следов от него, то есть если СВУ в этом месте не изготавливали, а принесли недавно. Вероятно, это применимо и к данному делу. К тому же, несмотря на показания свидетелей обвинения об изготовлении СВУ в квартире, взрывчатых веществ в смывах с ручек дверей найдено не было.
В-четвёртых, странными представляются действия по фотографированию СВУ. Хотя в справке специалисты-взрывотехники писали, что СВУ представляет опасность, они несколько раз перемещали его по квартире, чтобы сфотографировать.
Проведенной по инициативе защиты экспертизой установлено, что после фотографирования СВУ для фототаблицы к протоколу и до осмотра, рентгенографирования и фотографирования специалистами-взрывотехниками на его поверхность была нанесена дополнительная пена. Это также видно невооружённым взглядом на фотографиях. При этом после обнаружения СВУ осмотр был остановлен, все участники выведены на безопасное расстояние; а после прибытия специалистов-взрывотехников, осмотра и рентгенографирования ими СВУ эвакуировано. Представляется, что пена могла быть нанесена за время эвакуации участников осмотра. Альтернативное объяснение – что СВУ после осмотра вновь было доставлено в квартиру и сфотографировано с пеной, которую нужно было «найти» в ходе повторного осмотра. Эту версию подтверждает то, что на фотографиях СВУ на кухне видны упакованные в коробки предметы, которые согласно протоколу обнаружены и изъяты уже после эвакуации СВУ.
СВУ подвергалось многочисленным исследованиям, положенным в основу обвинения. Первое из них проводилось не экспертом, а специалистом. Он провёл исследование единолично за ночь, признал предмет СВУ и разобрал на части. Таким образом, в дальнейшем эксперты вынуждены были полагаться на его выводы. При этом специалист не несёт уголовную ответственность за заведомо ложное заключение, что удобно для потенциальной фальсификации.
При рассмотрении последующих экспертных исследований и сопоставлении их друг с другом и с первоначальными фотографиями СВУ, бросаются в глаза несоответствия (например, разное расположение поражающих элементов в нижней части бутыли в свете рентгеновского излучения, способ маркировки на рычаге запала (ударный или давленый) и расположение наслоения пены (пену обнаружили в месте, которое при первоначальном исследовании, по-видимому, было закрыто скотчем). Это может говорить как о внесении изменений в СВУ, так и об общей невнимательности при проведении исследований, что в любом случае компрометирует соответствующие доказательства. Интересно также, что СВУ находилось одновременно на трёх экспертизах, хотя предметы между экспертами якобы не передавались (первая проводилась с 9:00 19 мая 2014 года по 10:10 14 августа 2014 года; вторая – с 10:00 26 мая 2014 года по 17:00 5 марта 2015 года; третья – с 10:00 30 мая 2014 года по 17:00 2 марта 2015 года).
(3) Протокол повторного осмотра квартиры, изъятые вещественные доказательства и их экспертизы
В ходе повторного осмотра места происшествия – квартиры 18:10-20:15 того же дня были получены другие критически важные для обвинения вещественные доказательства:
-
Баллон монтажной пены;
-
Штаны со следами монтажной пены и стержнем от баллона в кармане;
-
Хозяйственные перчатки со следами монтажной пены;
-
Следы монтажной пены в ванной комнате; и
-
Пакет с саморезами.
Согласие на осмотр вновь дал хозяин квартиры. Он и понятые подтвердили обнаружение и изъятие указанных предметов. Эксперты определили, что пена из баллона совпадает по химическому составу с пеной из СВУ, из ванной комнаты, с перчаток, стержня от баллона и штанов. На штанах при этом были биологические следы: на штанине – пятно от Гусейхановых, а с изнанки – волос Ильдархана Ризаханова. Это позволило обвинению связать Ильдархана Ризаханова с изготовлением СВУ.
Идентичность указанной пены с пеной в СВУ не была бесспорной. Защита приводила два аргумента про исследование пены, которые мы не можем проверить, поскольку не имеем всех документов. Во-первых, она утверждала, что состав пены, описанный в двух экспертизах об идентичности, имеет отличия, хотя исследовался по одной методике. Во-вторых, на фотографиях СВУ видно пену двух цветов: бутылка заполнена белой пеной, а сверху добавлено немного жёлтой, которая потом, по-видимому, была в баллоне. Экспертиза признала белую и жёлтую пену идентичными по химическому составу (этого заключения нет в нашем распоряжении). По мнению защиты, следовало помимо компонентов сравнить их количество в составе пены, что показало бы неидентичность.
Биологические следы фигурантов на штанах легко объяснить тем, что они их носили. Кроме того, у Ильдархана Ризаханова за четыре часа до повторного осмотра квартиры взяли образцы волос, что позволяло «обнаружить» их в нужном месте. На других изъятых предметах следы фигурантов не обнаружены.
Необходимость проведения повторного осмотра также вызывает недоумение. Утром того же дня небольшую однокомнатную квартиру осматривали 7.5 часов и трудно представить, что доказательства не были бы обнаружены, находись они действительно в квартире. Например: «перед ванной на кафельной плитке следы монтажной пены, на внутренней стенке ванной также имеются следы монтажной пены» (в протоколе первоначального осмотра говорится: «В ванной комнате ничего не обнаружено»); «при входе в кухню свалены в кучу носимые вещи… на верху кучи вещей лежат штаны … в правом накладном кармане камуфлированных штанов сбоку торчит пластиковая прозрачная трубка со следами монтажной пены» (в фототаблице первоначального осмотра куча отсутствует). Защита утверждала, что целью осмотра было найти доказательства изготовления СВУ в квартире и сделать подбрасывание СВУ менее очевидным. Кроме того, разложить доказательства в ходе первоначального осмотра было сложнее из-за большого числа участников.
Любопытно, что хотя в осмотре участвовал эксперт, у которого с высокой вероятностью был с собой фотоаппарат (параллельно с осмотром квартиры во дворе проходил осмотр автостоянки, в ходе которого он проводил съёмку на фотоаппарат), согласно протоколу, фотосъёмка производилась на айфон. По версии журналистов, проводивший осмотр оперуполномоченный не разрешил эксперту производить съемку на фотоаппарат, сказав, что снимет всё на свой айфон. В итоге фототаблица не была составлена, поскольку айфон якобы сломался. Хотя вероятность поломки нельзя исключать, возникает вопрос, почему изготовление фотографий не доверили эксперту, а также нельзя не отметить, что невозможность сопоставить фотографии повторного осмотра с фотографиями первоначального осмотра облегчает потенциальную фальсификацию.
(4) Протокол осмотра неохраняемой стоянки, изъятые вещественные доказательства и их экспертизы
В ходе осмотра места происшествия – неохраняемой автостоянки у дома фигурантов в тот же день был осмотрен автомобиль, которым пользовался Исмаилов. В его кабине обнаружена коробка, частично заполненная болтами, саморезами и гвоздями. Эксперты потом установили, что саморезы из квартиры и машины Исмаилова имеют общую групповую принадлежность по геометрическим размерам и материалу, и около половины из них имеет единый производственный источник происхождения. Это позволило обвинению связать Исмаилова с изготовлением СВУ.
Служебная собака не нашла следов взрывчатых веществ или взрывных устройств в машине. Следов рук на коробке также не обнаружено. Кроме того, в машине помимо коробки нашли электрозаклёпочник и шуруповёрт, а согласно показаниям свидетелей, Исмаилов иногда перевозил стройматериалы и инструменты по просьбе знакомого, занимавшегося строительным бизнесом. Это может объяснять нахождение саморезов в квартире и машине.
(5) Заключение эксперта-криминалиста о следах дифениламина и 2,4 динитротолуола
Согласно экспертизе, в срезах карманов брюк, ногтевых пластин рук, прядей волос и смывах с рук Исмаилова обнаружены следовые количества дифениламина и 2,4 динитротолуола, которые входят в состав бездымных порохов – взрывчатых веществ метательного действия.
Исмаилов утверждал, что следы могли остаться из-за использования сварочных электродов при ремонте машины или, когда он стоял на коленях у стены при задержании, сотрудники полиции могли провести ему по рукам тряпкой, в которой ранее находились боеприпасы. Сварочные электроды следствию найти не удалось, но следователи получили ответ с завода и допросили специалиста, который подтвердил, что указанные вещества не используются в электродах никакими производителями, а также не образуются при сварке. Вторую версию Исмаилова, по мнению суда, опровергает обнаружение следов не только на руках. Однако в методологии исследования указано, что для повышения концентрации предполагаемых веществ экстракты со всех объектов были объединены в одну анализируемую пробу. Следовательно, невозможно утверждать, находились ли обнаруженные вещества на всех объектах или только на одном из них.
Кроме того, согласно показаниям специалиста-взрывотехника, осматривавшего СВУ после обнаружения, оно было изготовлено из штатных компонентов и изготовившее лицо не имело прямого контакта с взрывчатыми веществами. Поэтому, даже если взрывчатые вещества присутствовали в смывах, на наш взгляд, их связь с изготовлением СВУ не доказана.
(6) Протокол обыска в гараже, изъятые вещественные доказательства и их экспертизы
Дополнительные вещественные доказательства были получены 8 октября 2014 года в результате обыска в гараже, которым пользовалась часть осуждённых. Обнаружены комплект автомобильной сигнализации с проводами и брелоком, автомобильный стеклоподъёмник с электромеханическим приводом, четыре пакета и коробка с саморезами, и комбинезон со следами монтажной пены. Помимо этого, обнаружены упаковка скотча, множество проводов, коробка с паяльником и канифолью и учебная ядовитая дымовая граната «уч. ЯДГ». Судя по фотографиям, гараж был полон строительных принадлежностей.
Обвинение предполагало, что сигнализация и стеклоподъёмник могли использоваться для приведения в действие СВУ, а саморезы и пена – быть связаны с аналогичными элементами СВУ. Экспертиза подтвердила, что монтажная пена на одежде из гаража – той же технологической партии, что и в СВУ.
Примечательно, что на комбинезоне отсутствовали биологические следы осуждённых и их соседей по квартире, но были следы других лиц, а давность нанесения пены эксперты установить не смогли. Хотя обвинение утверждало, что Нурмагомедов и Вагид Гусейханов проверяли работоспособность сигнализации, насколько нам известно, отпечатки пальцев с сигнализации и стеклоподъёмника не снимали.
Сомнения вызывает и то, что какой-то из этих механизмов вообще мог использоваться для приведения в действие СВУ. Из материалов дела следует, что сигнализация и стеклоподъёмник используются для совершенно разных механизмов. Защита упоминала, что мощности стеклоподъёмника недостаточно, чтобы привести СВУ в действие. А брелок от сигнализации работает в радиусе 15 м при поражающем радиусе СВУ 200 м, что не соотносится с версией обвинения, что после теракта фигуранты собирались скрыться.
Обращает на себя внимание и время производства обыска. Договор аренды гаража изъят в ходе осмотра квартиры 7 мая 2014 года. Защита, ссылаясь на свидетельские показания, утверждала, что сотрудники правоохранительных органов сразу запретили доступ к нему. При этом договор был осмотрен 18-24 июня 2014 года, а обыск в гараже проведён лишь 8 октября 2014 года. Трудно представить себе ситуацию, когда в деле о терроризме следователи не осматривали бы помещение с потенциальными доказательствами целых пять месяцев, если только они не решали, что именно им нужно будет там найти. Учитывая, что доступ к гаражу в течение указанного времени был только у них, возможность подбросить улики безусловно была.
(7) Показания председателя правления гаражного кооператива и опознание им
Председатель правления гаражного кооператива подтвердил, что в апреле 2014 года гараж был сдан в аренду соседу фигурантов по квартире, но пользовались им под склад три других человека. Он опознал Нурмагомедова и Ильдархана Ризаханова как лиц, пользовавшихся гаражом, и утверждал, что в гараж регулярно приезжали машины с номерами, совпадающими с номерами автомобилей, которыми пользовался Исмаилов.
Интересно, что охранник гаражного кооператива дал аналогичные показания, но Нурмагомедова и Ризахановых не опознал. Было бы логично, если бы именно охранник знал в лицо арендаторов гаражей.
Из показаний самих фигурантов следует, что сосед осуждённых по квартире снял гараж по просьбе директора строительной фирмы, в которой работал. И директор, и сосед пользовались гаражом. Исмаилов также помогал в этой строительной фирме и по просьбе директора хранил в гараже инструменты и остатки стройматериалов. Вагид Гусейханов помогал ему их разгружать. Таким образом, четыре человека действительно пользовались гаражом под склад, но это не были опознанные председателем правления гаражного кооператива и их цели могли быть вполне законными.
(8) Показания секретных свидетелей-сокамерников
Следующим ключевым доказательством вины были показания трёх секретных свидетелей, якобы сидевших в одной камере с Нурмагомедовым, Асретом Ризахановым и Юсуфом Гусейхановым. Все три осуждённых якобы рассказывали им о приверженности ваххабизму, поддержке НВФ всеми фигурантами дела, и намерении совершить теракт, чтобы отомстить за убитых членов НВФ.
— Свидетелю Васильеву Нурмагомедов также якобы рассказывал о своём переезде в Одинцово из-за негативного отношения со стороны правоохранительных органов, решении совершить теракт, изготовлении и хранении в квартире СВУ, и что уговорил четырёх соседей по квартире не рассказывать никому об СВУ.
— Свидетелю Зайцеву Асрет Ризаханов якобы рассказывал о старшинстве Нурмагомедова и что остальные выполняли его указания, что СВУ изготовили Исмаилов и Ильдархан Ризаханов, а механизм приведения в действие был испытан, но не доработан до конца и хранился вне квартиры. Он также сообщил о наличии карты местности и списка праздничных мероприятий, изучении местности для определения места закладывания СВУ и обсуждении путей отхода.
— Свидетелю Иванову Юсуф Гусейханов якобы рассказывал, что для СВУ была использована граната из Дагестана, и поскольку Нурмагомедову не удалось найти изготовителя, СВУ изготовили Исмаилов и Ильдархан Ризаханов. После взрыва они должны были успеть уехать в Дагестан, а подозрения должны были вызвать соседи по квартире.
Показания этих свидетелей вызывают сомнения по следующим причинам:
— Во-первых, сами осуждённые отрицают передачу информации. Действительно, сложно представить, чтобы они рассказали незнакомым сокамерникам в деталях весь свой замысел, причём так, чтобы показания дополняли друг друга, особенно если фигуранты дела, как их характеризуют другие свидетели, держались обособленной группой и никого к себе не подпускали.
— Во-вторых, есть ошибки в показаниях, прямо не касающихся обстоятельств вменяемого преступления. Например, Нурмагомедов якобы рассказывал Васильеву, что фигуранты переехали в Московскую область после убийства боевиков. Однако показания фигурантов и свидетелей указывают на несвязанные с этим даты переезда (задолго до этого или по иной причине). Если бы Нурмагомедов действительно вёл откровенный разговор, то вряд ли сказал бы об этом неправильно.
— В-третьих, все трое свидетелей в мае 2014 года сообщили очень краткую информацию и сказали, что больше ничего не могли узнать, боясь быть рассекреченными. Через три месяца Васильев на повторном допросе сообщил гораздо более подробную информацию, а на судебном заседании, по словам защиты, совершенно новую информацию про механизм СВУ. Зайцев спустя более четырёх месяцев добавил детали об изготовлении СВУ и механизме приведения его в действие, который хранился не в квартире, а «спрятан в другом надёжном месте» (через две недели после этого будет произведён обыск в гараже, о котором с самого начала известно следствию, и найден предполагаемый механизм). Иванов через пять месяцев вспомнил подробности об изготовлении СВУ, тайнике в Дагестане (который как раз обнаружен следствием за два месяца до этого) и судимости Вагида Гусейханова (материалы дела которого за два месяца до этого осмотрел следователь).
— Интересно, что ещё один секретный свидетель-сокамерник Пузиков изначально давал похожие показания на соседа осуждённых по квартире, которому пытались вменить доставку боеприпасов из Дагестана. Однако в повторных показаниях, видимо после того, как следствие поняло, что у соседа крепкое алиби, Пузиков сообщил, что неправильно понял и изменил показания на ложащиеся в новую канву обвинения.
(9) Показания секретного свидетеля-приятеля осуждённых и опознание им
Ещё один важный секретный свидетель – Сергеев. Он в начале апреля 2014 года якобы познакомился в кафе на строительном рынке с Асретом Ризахановым, а через него – с остальными фигурантами. Они якобы приглашали его домой и рассказывали о «ликвидации» родственников и знакомых и вызванном этим недовольстве правоохранительными органами. Из своего опыта жизни на Северном Кавказе он понял, что они ваххабиты. Примерно 5 мая 2014 года Нурмагомедов якобы спросил его, может ли он собрать взрывное устройство или найти для этого знакомого, сообщив, что хочет подготовить «фейерверк, праздничный салют» к 9 мая. В этот же день он якобы заметил в коридоре их квартиры пакеты с саморезами и гранатой, в связи с чем прекратил общение.
По словам защиты, Сергеев не знал этаж, на котором находится кафе, номер маршрута общественного транспорта, на котором якобы добирался в гости к фигурантам, а также неправильно описал схему прохода к квартире.
Сергеев также опознал осуждённых с очевидными нарушениями. При опознании четверых из них (Вагида Гусейханова, Асрета Ризаханова, Нурмагомедова и Исмаилова) статисты отличались по возрасту на 7-10 лет. Из этих четверых, в случае Асрета Ризаханова статисты не были на него похожи (у них не было бороды), а при опознании Вагида Гусейханова Сергеев сказал, что не знает его полного имени, которое за две недели до этого сообщал следователю. Что касается остальных, то он назвал Ризаханова Ильдархана Асретом (хотя изначально якобы познакомился с Асретом и должен его знать лучше всех), а при опознании Юсуфа Гусейханова отличались статисты (они были армянами, и только один из них имел бороду). Юсуф вставал и говорил, что не согласен с происходящим, после чего опознание продолжили.
(10) Показания секретного свидетеля с рынка и опознание им
Другой важный секретный свидетель – Фёдоров. Он якобы был на строительном рынке в начале мая и зашёл в павильон Нурмагомедова, где находились все осуждённые. В руках Нурмагомедова была карта, а у Ильдархана Ризаханова – лист формата А4 с заголовком «Программа 9 мая» и упоминанием Одинцово, в которой он узнал программу, изъятую у них в квартире.
Его показания также вызывают сомнения. Прежде всего, странно, что осуждённые решили собраться на рынке в незапертом павильоне, если жили все вместе и могли спокойно обсудить планирование теракта дома.
Фёдоров утверждал, что по роду деятельности бывал на рынке часто и подолгу и знает всех осуждённых. Однако некоторые из них бывали на рынке очень редко. Согласно материалам дела, из многочисленных допрошенных продавцов (даже в соседних павильонах) всех осуждённых знал только один и то потому, что два года жил с ними в одной квартире. Можно предположить, что Фёдоров особенно часто бывал в павильоне Нурмагомедова, поэтому знал всех. Однако защита утверждала, что он не смог описать порядок нумерации павильонов и отличие ступеней в павильоне Нурмагомедова от павильона напротив (где ступеней нет).
Фёдоров также опознал осуждённых с очевидными нарушениями. При опознании Асрета Ризаханова, Вагида Гусейханова и Исмаилова статисты были на 10 лет младше. При опознании Исмаилова они также отличались внешне, и у него единственного была обувь без шнурков (изъятых в СИЗО). При опознании Юсуфа Гусейханова статисты были гораздо младше и без бороды. При опознании Нурмагомедова оба статиста были армянами и гораздо младше него.
Наконец, сомнения вызывают – хоть и не являющиеся абсолютно невероятными утверждения, что в павильоне размером около 8 кв.м., шесть человек не заметили зашедшего седьмого, а он разглядел выполненный мелким шрифтом заголовок программы.
(11) Показания секретного свидетеля-таксиста и опознание им
Ещё один важный секретный свидетель – Павлов. Он якобы в конце апреля 2014 года подвозил Нурмагомедова и Вагида Гусейханова, которых потом опознал, от строительного рынка к Дому офицеров, расположенному у администрации Одинцово. Они якобы разговаривали на русском языке о работоспособности какого-то устройства и прохождении сигнала. У одного из них был пакет чёрного цвета. Во время поездки один из них доставал оттуда коробку, похожую на блок управления автосигнализацией и брелок к ней. Вагид Гусейханов вышел с пакетом и направился к аллее возле здания администрации, а Нурмагомедов стал нажимать на брелок. После возвращения Гусейханов сообщил, что всё работает, после чего таксист отвёз их обратно к рынку.
Эти показания также вызывают сомнения. Прежде всего, если бы они действительно хотели проверить работоспособность сигнализации, не обязательно было делать это у администрации, где их могли увидеть. Также не обязательно было брать такси, ведь у осуждённых и их соседей по квартире были машины. Кроме того, Гусейханов и Нурмагомедов – табасаранцы и обычно изъяснялись между собой на табасаранском, что подтвердили свидетели. Сомнительно, что для обсуждения СВУ при постороннем человеке они перешли бы на русский.
Трудно представить и что водитель при управлении машиной мог в зеркало заднего вида разглядеть происходящее на заднем сидении, а тем более спустя год вспомнить подробности о поездке, например: «один из них, который был выше ростом, достал из пакета пульт управления, похожий на пульт от автосигнализации, пластмассовую коробку похожую на блок управления сигнализацией, которая была подсоединена к батарее от шуруповерта. Первый пассажир передал второму пульт, поправил провода на батарее и положил странную конструкцию обратно в пакет», «первый пассажир попросил припарковаться на стоянке рядом с администрацией города и подождать пока он сходит по делам. Он вышел из автомобиля вместе с пакетом и направился к аллее…», «второй пассажир остался в машине и через несколько минут стал нажимать на пульт», «спустя какое-то непродолжительное время первый пассажир вернулся в хорошем настроении сказал, что все хорошо, все работает и попросили отвезти их обратно к строительному рынку», а также подробно описать внешность пассажиров (например, он оценил разницу в росте пассажиров в 5-10 см).
Наконец, по словам защиты, Павлов неправильно описал обратную дорогу. Это косвенно указывает, что он не только не подвозил их, но и не был таксистом.
(12) Данные детализации телефонных соединений Нурмагомедова и Вагида Гусейханова
Согласно приговору, в детализации телефонных соединений за 25 апреля 2014 года были зафиксированы соединения телефона Нурмагомедова, находившегося сначала в районе строительного рынка с телефоном Вагида Гусейханова, а затем в районе места их совместного проживания, через некоторое время оба телефона находились в районе администрации Одинцово, и позже снова в районе рынка. Суд посчитал, что это подтверждает показания свидетеля Павлова.
В предоставленной нам детализации действительно есть звонок Вагида Гусейханова Нурмагомедову в 16:41. Но, судя по ней, телефон Вагида Гусейханова в тот вечер вообще не определялся около рынка, а неподалёку от квартиры и администрации телефоны фигурантов определялись в несовпадающее время. Учитывая, что все эти места – в районе их проживания, у подобных перемещений могут быть объяснения, не связанные с версией следствия и суда.
(13) Обвинительный приговор в отношении соседей по квартире о хранении СВУ
Наконец, виновность якобы подтверждается обвинительным приговором о хранении СВУ против соседей по квартире.
Однако, во-первых, согласно ст. 90 УПК РФ («Преюдиция»), обстоятельства, установленные приговором, постановленным в особом порядке, не могут признаваться без дополнительной проверки и предрешать виновность лиц, не участвовавших в уголовном деле.
Во-вторых, в судебном заседании соседи сообщили, что признательные показания дали под давлением следователя, чтобы им изменили меру пресечения. Один из них в интервью добавил, что следователь угрожал, что «посадит вместе с остальными, если он не согласится подписать нужные показания». Это объяснение представляется наиболее правдоподобным, поскольку именно ему изначально вменяли доставку боеприпасов и участие в подготовке теракта. В отношении ещё одного соседа у следователей были потенциально компрометирующие сведения, переписка по электронной почте о джихаде и сомнительное содержание страницы в социальных сетях, он же арендовал гараж. Кроме того, соседям могли показать показания секретного свидетеля-сокамерника о том, что осуждённые планировали скрыться и свалить теракт на них.
Обвинению, по-видимому, оказалось сложнее связать их с остальными фигурантами. Они не были уроженцами Хивского района, а были зарегистрированы в Махачкале, и по национальности были не табасаранцами, а кумыками и даргинцами. Кроме того, один приехал для лечения матери и всё время проводил с ней в больнице; второй приехал лечить спину и был записан ко врачу; третий давно не жил в квартире и приехал забрать вещи перед отъездом в Белгород; а четвёртый был студентом, временно жившим до предоставления общежития, и сыном бывшего сотрудника правоохранительных органов.
Примечательно, что они признались в хранении СВУ спустя более года отрицания своей вины, при этом показания были написаны как будто под копирку. Также обращает на себя внимание то обстоятельство, что признание ими вины примерно совпадает по времени с доследственной проверкой по ст. 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий») о возможном подбросе СВУ, и правоохранительные органы в это время особенно нуждались в них, чтобы подтвердить, что подброса не было. Материалы для доследственной проверки были выделены в отдельное производство 25 мая 2015 года на основании утверждения Асрета Ризаханова, сделанного, по-видимому, в его показаниях 21 мая 2015 года. Причём о подбросе сообщалось и ранее (например, об этом прямо говорит Вагид Гусейханов в показаниях 25 мая 2014 года и Юсуф Гусейханов 27 октября 2014 года), но проверка начата спустя год и именно тогда, когда четыре соседа по квартире были готовы признаться.
(14) Показания сотрудника администрации
Суд также учитывал показания начальника отдела территориальной безопасности ГО и ЧС администрации Одинцово. Согласно его показаниям, перед всеми массовыми мероприятиями проводились совещания для обсуждения противодействия терроризму. На случай чрезвычайных происшествий планировались мероприятия, полностью изменяющие порядок работы органов местной власти, и в случае теракта она бы была дестабилизована. Эти показания не подтверждают совершение преступления, только его потенциальные последствия.
II. Организация тайника и хранение боеприпасов и СВУ в Дагестане
(1) Протокол осмотра местности, изъятые вещественные доказательства и их экспертизы
В ходе осмотра места происшествия 14 августа 2014 года между сёлами Куштиль и Чувек в Дагестане был обнаружен тайник. В нём в пятилитровой ёмкости находились: СВУ «хаттабка» (самодельное взрывное устройство на базе гранатометного выстрела; уничтожено на следующий день, перед этим с него снят подсумок и скотч), четыре ручные гранаты, три запала для ручных гранат, выстрел для отстрела из подствольного гранатомёта, электродетонатор, 92 патрона и магазин от автомата ёмкостью на 30 патронов того же калибра. Один из секретных свидетелей спустя три месяца после обнаружения тайника пояснял, что примерно в этом месте один из ликвидированных боевиков встречался с пособниками.
На предметах из тайника отсутствовали следы фигурантов. При этом на скотче из «хаттабки» обнаружены волосы, не принадлежащие братьям Гусейхановым и Исмаилову, а также биологические следы посторонних лиц, которые, насколько нам известно, далее не исследовались.
В существовании тайника есть сомнения. Он был обнаружен в зарослях малины у ограды участка местного жителя, вдоль которой проходила грунтовая дорога, и якобы пролежал там с марта по август 2014 года. По словам отца Ризахановых, до мая на этом участке пасётся скот, затем до конца июня там косят траву, причём предварительно всегда проверяют землю, убирают крупные камни и мусор, чтобы не повредить косилку. При такой активности на участке как раз в период нахождения тайника маловероятно, чтобы он был не замечен. Кроме того, Юсуф Гусейханов и Асрет Ризаханов, будучи родом из этих мест и зная об этом, вероятно постарались бы сделать тайник в другом месте или по крайней мере закопать его. Владелец участка выступал свидетелем защиты. Он утверждал, что во время покоса действительно не видел тайника.
Отец братьев Ризахановых в суде также утверждал, что на месте тайника видели лиц, раскладывавших некие предметы, и один из них был понятым при их обнаружении. Суд признал показания несостоятельными из-за их неконкретности. Отец Ризахановых считает, что сотрудники правоохранительных органов сами организовали тайник, не получив признательных показаний, на которые изначально рассчитывали. По словам родственников другого осуждённого, местным жителям неформально известно, что тайник организовали правоохранительные органы.
(2) Показания секретного свидетеля-местного жителя, опознание им и проверка показаний на месте
Тайник был найден благодаря показаниям секретного свидетеля Романова и проверке его показаний на месте. Он якобы видел ранее знакомых ему Юсуфа Гусейханова и Асрета Ризаханова в Куштиле в конце марта 2014 года. Примерно через 1-2 дня, «вечером, когда начинало темнеть», проезжая на автомобиле, он якобы видел, как они направлялись от Куштиля в сторону Чувека, неся плотный чёрный пакет, в котором было что-то «тяжёлое, округлой формы». Свернув с дороги, они направились в сторону горы Джагра и могильных камней. Проехав около километра, Романов развернулся, чтобы вернуться в Куштиль за мобильным телефоном, и снова видел Гусейханова и Ризаханова, у которых уже не было ничего в руках. Он разглядел их лица в зеркало заднего вида.
Показания Романова вызывают ряд сомнений. Во-первых, трудно представить, что в условиях наступления темноты в зеркало заднего вида он мог узнать идущих по дороге людей и разглядеть такие подробности. При проверке показаний на месте он путался и говорил то о пакете, то о спортивной сумке. Учитывая небольшие расстояния, представляется также маловероятным, что он ехал на машине настолько медленно, чтобы увидеть их возвращение. Защита утверждала, что Романов не знал ничего местного, кроме указанных в деле сёл и Джагры: ни районного центра, ни названия реки Рапак-Чай, которое всем известно и упоминается в местном фольклоре, ни стадиона, мимо которого не мог проехать, если действительно там был.
Романов также опознал осуждённых с существенными нарушениями. При опознании четверых из них (Вагида Гусейханова, Асрета Ризаханова, Нурмагомедова и Исмаилова) статисты отличались по возрасту на 10 и более лет; в случае остальных двоих статисты также отличались по возрасту. При опознании Асрета Ризаханова статисты были другой национальности, а Юсуфа Гусейханова – отличались от него внешне. При опознании Нурмагомедова и Ильдархана Ризаханова опознающий не сразу смог назвать имя, назвал неправильно, а в протоколе опознания Вагида Гусейханова вообще не указано, что он назвал имя.
(3) Телефонные соединения и сведения о перемещении фигурантов
Оценивая показания Романова как достоверные, суд обращал внимание, что они согласуются со временем пребывания фигурантов в Хивском районе. Так, согласно сообщениям правоохранительных органов, Асрет Ризаханов прилетел из Москвы в Махачкалу 24 марта 2014 года и вернулся 10 апреля 2014 года, а Юсуф Гусейханов вернулся 31 марта 2014 года. Таким образом, они могли организовать тайник между 25-31 марта 2014 года. Использование ими своих телефонных номеров в Хивском районе в этот период, по мнению суда, также подтверждает показания Романова.
Согласно предоставленной нам детализации, телефон Асрета Ризаханова действительно 25-31 марта 2014 года определялся в селе Хив, а Юсуфа Гусейханова – в Хивском районе (в Хиве и Ашага-Яраке) 26-30 марта 2014 года. Однако, на наш взгляд, в этом ничего подтверждающего вину нет, поскольку они родом из этого района и могли гостить там. Насколько мы можем судить из предоставленной детализации, находясь в Хивском районе, они не созванивались.
(4) Показания секретного свидетеля-сокамерника
Секретный свидетель Иванов, якобы сокамерник Юсуфа Гусейханова, после обнаружения тайника дополнил свои показания, сообщив, что СВУ было изготовлено с использованием гранаты, привезённой из Дагестана, где «ещё остались боеприпасы», о месте нахождения которых в Хивском районе известно только Юсуфу Гусейханову и Асрету Ризаханову. Сомнения в этих показаниях изложены в разделе о первой части обвинения.
(5) Протокол обыска в доме Ризахановых, вещественные доказательства и их экспертиза
В ходе обыска в доме Ризахановых в Куштиле были изъяты камуфлированные куртка и штаны. В смывах с них обнаружены следовые количества тротила и гексогена, которые используются для снаряжения боеприпасов и изготовления взрывчатых веществ. Следовые количества гексогена также найдены в смывах со скотча и подсумка из «хаттабки».
Представляется логичным объяснение отца Ризахановых, что этой одеждой пользовались все члены семьи, когда нужно было делать грязную работу. Надевал их и погибший брат Ризахановых.
Основания признания политзаключёнными
1) Наличие политических мотивов преследования
Согласно критериям, используемым ПЦ «Мемориал», политические мотивы преследования имеются, если неприемлемые в демократическом обществе действия или бездействия правоохранительных и судебных органов по уголовному делу направлены на упрочение либо удержание власти субъектами властных полномочий. При этом такая направленность имеется, если – как в этом случае – дело связано с обвинением по террористическим статьям, явно вписывается в рамки государственной пропагандистской и репрессивной кампании, и при этом гибель людей и иные тяжкие последствия по делу не вменяются.
ПЦ «Мемориал» с осени 2004 года отмечает усиление масштабов необоснованных преследований в России представителей независимых мусульманских сообществ под предлогом борьбы с экстремизмом и терроризмом и фабрикации уголовных дел об «исламском экстремизме». Вероятно, что фигуранты дела стали очередными жертвами этой кампании. ПЦ «Мемориал» также неоднократно отмечал, что в России власти систематически используют террористическую угрозу как повод для ограничения гражданских свобод, были ранее уличены в имитации «предотвращённых терактов» (например, дело о подготовке теракта в кинотеатре «Киргизия»), в большом количестве фальсификаций дел о терроризме (например, дело о теракте в петербургском метро, дела запрещённых «Сети» и «Артподготовки»), количество приговоров по делам о терроризме непрерывно растёт, и в нём массово обвиняют религиозную группу, которая терроризмом не занимается (например, многочисленные дела запрещённой как террористическая «Хизб ут-Тахрир»), – таким образом, фабрикация террористических дел фактически стала способом укрепления власти.
В деле о подготовке теракта в кинотеатре «Киргизия», как и в этом деле, оружие без отпечатков пальцев фигурантов находилось в квартире без конспирации, собака не сразу установила след, не было доказано происхождение оружия, имелись сомнительные секретные свидетели, и использовались секретные оперативные данные о связи фигурантов с НВФ. В деле Олега Приходько, которого мы признавали политзаключённым, как и в этом деле не было доказано приобретение взрывчатых веществ и боеприпасов, а на взрывных устройствах отсутствовали отпечатки пальцев.
Громкий показательный процесс, такой как в данном деле, позволяет создать сюжет для государственной пропаганды об опасной сети исламских террористов, замаскировавшихся под продавцов рынков и водителей. Из новостных сюжетов и публикаций СМИ о деле представляется вероятным, что сотрудники правоохранительных органов специально дали журналистам ложную информацию с целью произвести нужное впечатление: например, о признании задержанными вины и даче ими признательных показаний (что широко заявлялось в теленовостях несмотря на то, что фигуранты дела вину отрицали), о получении ими поручения осуществить теракт от лидера ДТГ «Южная» Гасана Абдуллаева (Абу-Ясира), родстве и приятельских отношениях с ним и множество других ярких деталей, которые не подтверждаются предоставленными нам материалами дела и, насколько мы понимаем, никогда в действительности не рассматривались как версия.
По данным ФСБ, за 2010-2020 годы предотвращено почти 700 преступлений террористической направленности, в том числе 159 терактов; из них в 2014 году – 59 преступлений и 8 терактов. Из хроники терактов и ответных действий властей в Дагестане очевидна напряжённая ситуация. Обстановка в республике, в сочетании с заинтересованностью правоохранительных органов в демонстрации предотвращения как можно большего числа терактов, создаёт благоприятные условия для фальсификации дел.
Возможны и другие неправомерные мотивы преследования. Так, Нурмагомедов связывал своё преследование с местью сотрудников Центра противодействия экстремизму Республики Дагестан, у которых был конфликт с его братом. Конфликт был связан тем, что его брат, работая в правоохранительных органах, отказался подкинуть в машину некоему лицу взрывные устройства. В поддержку этой версии свидетельствует тот факт, что по информации СМИ, сведения о якобы готовившемся теракте были изначально получены в Дагестане.
Мы полагаем, что преследование могло быть вызвано сочетанием факторов: личным мотивом – местью, стремлением правоохранительных органов показать успехи в борьбе с терроризмом, а также государственной пропагандистской и репрессивной кампанией борьбы с «исламским экстремизмом».
2) Лишение свободы основано на фальсификации доказательств при отсутствии события правонарушения
Как более подробно указано в описании дела, множество признаков указывает на фальсификацию доказательств, в том числе: подозрительные обстоятельства обнаружения вещественных доказательств, сомнительные показания тайных свидетелей, отсутствие следов фигурантов и др.
3) Лишение свободы применено в нарушение права на справедливое судебное разбирательство
На наш взгляд, есть основания полагать, что в данном деле нарушено право на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 6 Европейской конвенции по правам человека, например:
— Обвиняемые имели право знать о характере и основании предъявленного им обвинения и иметь достаточное время и возможности для подготовки защиты. При этом Нурмагомедов утверждал, что знал только о 20 из 27 томов, а его подписи об ознакомлении с материалами уголовного дела в полном объёме были подделаны;
— Обвиняемые имели право на адекватную и надлежащую возможность оспорить показания свидетелей и произвести их допрос. По словам защиты, ей не позволили адекватно допросить свидетелей обвинения, в том числе следователей и оперуполномоченных, участвовавших в осмотрах места происшествия, в ходе которых обнаружены ключевые улики, и специалиста, разобравшего СВУ на части. Что касается секретных свидетелей, защита ставила под сомнение само наличие нескольких человек: «на суде сложилось впечатление, что из секретной комнаты по радиосвязи говорил один и тот же человек, который становился в тупик при каждом сложном вопросе и отказывался отвечать, ссылаясь на то, что личность его может быть установлена», «на опознании Романов говорил с сильным кавказским акцентом, его было сложно понимать, а вот на суде он уже говорил на чистом русском»;
— Обвиняемые имели право на справедливое разбирательство дела независимым и беспристрастным судом. Однако суд фактически взял на себя функцию обвинения, устраняя в процессе недочёты следствия (кроме переквалификации обвинений, по которым доказательств не было вообще).
Применительно к принятым ПЦ «Мемориал» критериям, обстоятельства преследования позволяют полагать, что лишение свободы было применено с целью упрочения либо удержания власти субъектами властных полномочий, связано с религиозной принадлежностью осуждённых, основано на фальсификации доказательств вменяемых преступлений при отсутствии их события, а также произведено в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного Международным пактом о гражданских и политических правах и Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод.
Не все материалы уголовного дела сохранились и были предоставлены ПЦ «Мемориал». Наш вывод основан на ключевых доказательствах виновности из приговора (которые есть в нашем распоряжении), а также ряде других предоставленных материалов. Мы считаем, что этого достаточно для соответствия стандарту «prima facie», как требует «Руководство по определению понятия «политический заключённый»».
ПЦ «Мемориал» считает Гусейханова Вагида Махмудовича, Гусейханова Юсуфа Махмудовича, Исмаилова Азима Назировича, Нурмагомедова Семеда Казимагомедовича, Ризаханова Асрета Магомедовича и Ризаханова Ильдархана Магомедовича политзаключёнными и требует незамедлительного пересмотра принятых в их отношении мер и судебных решений при соблюдении права на справедливое судебное разбирательство и устранении фальсифицированных доказательств.
Признание лица политзаключённым или преследуемым по политическим мотивам не означает ни согласия ПЦ «Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Погибший Ильдархан Ризаханов имел малолетнего сына с инвалидностью (ДЦП и эпилепсия), которого в одиночку воспитывает его вдова. Асрет Ризаханов имеет двух, Вагид Гусейханов – трёх, а Семед Нурмагомедов и Азим Исмаилов – четырёх малолетних детей. У братьев Гусейхановых – пожилые родители.
Как помочь
Адреса для писем:
-
650516, Кемеровская область, п. Мозжуха, ул. Трудовая, д. 13, ФКУ Исправительная колония № 22 ГУФСИН России по Кемеровской области, Гусейханову Вагиду Махмудовичу, 1983 г.р.
-
612815, Кировская область, Верхнекамский район, пгт. Лесной, ул. Центральная, д. 5, ФКУ Исправительная колония № 27 УФСИН России по Кировской области, Гусейханову Юсуфу Махмудовичу, 1988 г.р.
-
446214, Самарская область, г. Новокуйбышевск, ул. Вторая Промышленная, д. 8, ФКУ Исправительная колония № 3 УФСИН России по Самарской области, Исмаилову Азиму Назировичу, 1985 г.р.
-
660111, г. Красноярск, ул. Кразовская, д. 12, ФКУ Исправительная колония № 17 ГУФСИН России по Красноярскому краю, Нурмагомедову Семеду Казимагомедовичу, 1982 г.р.
-
167028, Республика Коми, г. Сыктывкар, п. Верхний Чов, ФКУ Исправительная колония № 25 УФСИН России по Республике Коми, Ризаханову Асрету Магомедовичу, 1986 г.р.
Ссылки на публикации в СМИ:
Крым.Реалии. День победы ФСБ: как в России ищут террористов? // http://ru.krymr.com/a/27864989.html
БФМ.РУ. Теракт в Одинцово на 9 мая готовили «работяги» с рынка // http://bfm.ru/news/317535
РАПСИ. ВС РФ оставил без изменения приговор лицам, готовившим теракт в Одинцово // http://rapsinews.ru/judicial_news/20160526/276196960.html
Дата составления справки: 26.11.2021 г.