Full description

Азатьян Артём Самвелович родился 19 мая 1992 года, гражданин РФ, житель Армавира Краснодарского края, образование высшее, юрист в ООО «Агро-бизнес», женат, имеет двоих малолетних детей. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население, организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы) и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы). Лишён свободы с 12 октября 2022 года.

Азатьян Георгий Самвелович родился 10 октября 1989 года, гражданин РФ, житель Армавира Краснодарского края, образование высшее, директор ООО «Агро-бизнес». Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население, организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы) и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы). Лишён свободы с 12 октября 2022 года.

Антипов Олег Александрович родился 17 марта 1989 года, гражданин РФ, житель Санкт-Петербурга, образование среднее общее, генеральный директор ООО «ТЭК-34», женат, имеет малолетнего ребёнка. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население, организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы) и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы). Лишён свободы с 14 октября 2022 года.

Былин Александр Геннадьевич родился 11 мая 1978 года, гражданин РФ, житель Старого Оскола Белгородской области, образование высшее, генеральный директор ООО «ЭКСТРА», женат, отец троих детей, двое из которых являются малолетними, третий —  недееспособным инвалидом первой группы. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население, организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы) и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы). Лишён свободы с 15 октября 2022 года.

Злоб Владимир Васильевич родился 16 октября 1987 года, гражданин Украины, житель города Симферополь Республики Крым в Украине, образование высшее, частный предприниматель, женат, отец двоих малолетних детей. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население, организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы) и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы). Лишён свободы с 12 октября 2022 года.

Соломко Роман Иванович родился 17 июня 1971 года, гражданин Украины и Республики Молдова, житель города Херсона в Украине, образование высшее, директор «АПК ГРИН Лайн», женат, отец несовершеннолетнего ребёнка. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население, организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы), ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы) и ч. 3 ст. 226.1 УК РФ («Контрабанда взрывных устройств, совершённая организованной группой», до 12 лет лишения свободы). Лишён свободы с 12 октября 2022 года.

Терчанян Артур Камоевич родился 18 августа 1985 года, гражданин Армении, житель города Ахалкалаки в Грузии, образование высшее, водитель, женат, отец несовершеннолетнего ребёнка. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население и создающего опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба, наступления иных тяжких последствий в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений, совершенный организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы»), ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы) и ч. 3 ст. 226.1 УК РФ («Контрабанда взрывных устройств, совершённая организованной группой», до 12 лет лишения свободы). Лишён свободы с 12 октября 2022 года.

Тяжелых Дмитрий Викторович родился 29 декабря 1984 года, гражданин России, житель Липецка, образование среднее профессиональное, индивидуальный предприниматель, отец малолетнего ребёнка. Обвиняется по п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население и создающего опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба, наступления иных тяжких последствий в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений, совершенный организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку», до пожизненного лишения свободы») и ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение, передача, хранение и перевозка взрывного устройства организованной группой», до 15 лет лишения свободы). Лишён свободы с 14 октября 2022 года.

Описание дела

8 октября 2022 года около 6:00 на Крымском мосту через Керченский пролив произошёл взрыв, вслед за ним — сильный пожар, автомобильная часть моста частично обрушилась в воду. По версии Национального антитеррористического комитета РФ, на мосту взорвали грузовую машину, что привело к возгоранию семи топливных цистерн и обрушению двух автомобильных пролётов. Погиб водитель грузовика Юсубов Махир Насиб оглы и четыре человека в машине, двигавшейся в попутном направлении, ещё в одном автомобиле травмы получила девочка. 

Уже через несколько дней СК сообщил, что к взрыву причастны как минимум 12 человек, а организовали его спецслужбы Украины. 

Ещё через неделю силовики отчитались, что задержали восьмерых соучастников, у каждого из которых в подготовке взрыва была собственная роль, «в том числе, обеспечение транзитного коридора для ввоза товаров и грузов в Россию». Этот коридор, как решили в СК, использовался «для перемещения заминированной фуры через госграницу». В материалах расследования говорится, что 2 августа 2022 года по контракту, заключёному между киевским ООО «Транслогистик УА» и Baltex Capital S.A., в болгарский город Русе был отправлен груз промышленной полиэтиленовой плёнки. Оттуда груз поступил в грузинский Поти, а затем был доставлен в Ереван. Затем в ереванском терминале «Трансальян» груз был растаможен по правилам Евразийского экономического союза (ЕАЭС), тогда же на него якобы была заменена часть сопроводительных документов. После этого отправителем плёнки стало выступать некое ООО «Гуар джи групп» из города Алаверди (Армения), а получателем — московское ООО «Лидер». 4 октября 2022 года груз на автомобиле DAF транзитом через территорию Грузии пересёк российскую границу в Верхнем Ларсе и прибыл для временного хранения и перегрузки на базу в Армавире в Краснодарском крае. 7 октября на груз оформили сопроводительные документы для дальнейшей перевозки в Крым и погрузили его в машину Махира Юсубова, «не осведомлённого о преступных действиях», который выехал в Симферополь и по дороге подорвался на мосту.

Ещё пятеро фигурантов — граждане Украины Ковач и Цюркало, россиянин Андрейченко, граждане Грузии Инасаридзе и Бенашвили, — были объявлены в розыск. Впоследствии дело против них было выделено в отдельное производство и затем приостановлено, разыскиваемые задержаны не были.

Все задержанные были отправлены в СИЗО: Роман Соломко, Артур Терчанян, братья Азатьяны и Владимир Злоб — Киевским районным судом Симферополя 13 октября 2022 года, Олег Антипов, Дмитрий Тяжелых и Александр Былин — Басманным районным судом Москвы спустя два дня, 15 октября. Впоследствии эта мера пресечения многократно продлевалась, суд неизменно соглашался с доводами стороны обвинения «о наличии достаточных оснований полагать, что, будучи на свободе, обвиняемые могут скрыться от органов предварительного следствия и суда, а равно иным образом воспрепятствовать производству по делу».

Сначала всем им была вменена ч. 2 ст. 205 УК РФ — террористический акт, совершённый группой лиц по предварительному сговору, приведший к тяжким последствиям. Но к моменту завершения следственных действий в феврале 2024 года действия мужчин были переквалифицированы на более тяжкую ч. 3 той же статьи.

Из украинских СМИ следствие узнало, что организатором взрыва была Служба безопасности Украины. Указывалось, что на тот момент первый заместитель её председателя Василий Малюк (впоследствии заочно арестованный в марте 2024 года Басманным районным судом города Москвы) и иные лица, «будучи несогласными с проведением в соответствии с решением Президента Российской Федерации с 24.02.2022 Вооружёнными Силами Российской Федерации специальной военной операции <…> выполняя заведомо преступные приказы неустановленных вышестоящих должностных лиц из числа высшего военного и политического руководства Украины, создали организованную группу в целях совершения террористического акта».

Как следует из материалов дела, по версии обвинения, «Малюк В.В. и неустановленные организаторы преступления в период с 03.03.2022 по 02.08.2022, находясь на территории Украины, более точно время и место следствием не установлены, вовлекли в неё граждан Украины Соломко Р.И., Злоба В.В., Цюркало М.В., Ковача Д.О. и Андрейченко С.В., гражданина Республики Армения Терчаняна А.К., граждан Грузии Бенашвили Л.Д. и Инасаридзе А., а также граждан Российской Федерации Азатьяна Г.С., Азатьяна А.С., Былина А.Г., Антипова О.А., Тяжелых Д.В., неустановленного соучастника под псевдонимом “Иван Иванович” (далее — “Иван Иванович”) и иных соучастников, распределили между ними преступные роли».

Взрыв, по мнению следствия, готовился «в целях устрашения населения, создания опасности гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба и наступления иных тяжких последствий, выражающихся в нарушении транспортного сообщения с полуостровом Крым, возникновении паники среди населения, придания широкого общественного резонанса и привлечения внимания средств массовой информации, влекущих формирование в обществе социальной напряжённости и страха, создания представления о неспособности органов власти и государственных военизированных формирований России выполнять задачи по обеспечению общественной безопасности, дестабилизации деятельности органов власти Российской Федерации и воздействия на принятие ими решения о прекращении специальной военной операции на территории Украины». Группа характеризовалась устойчивостью, сплочённостью, единой целью, конспирацией и распределением преступных ролей. 

Роли, по версии следствия, распределялись следующим образом. Неустановленные соучастники на территории Украины изготовили взрывное устройство и дистанционный пульт. Устройство они поместили в металлические контейнеры цилиндрической формы, которые в дальнейшем были закамуфлированы под рулоны строительной полиэтиленовой плёнки, толщина намотки которой существенно усложняла обнаружение указанных объектов техническими средствами таможенного контроля при пересечении границ. В таком виде устройство было перевезено из порта г. Одессы Украины от имени украинской компании ТОВ «Транслогистик УА» в порт г. Русе Республики Болгария в адрес болгарской компании «Baltex Capital S.A.», откуда осуществили его доставку в порт города Поти Грузии, после чего его местонахождение было доведено до находившегося в Грузии Цюркало и действовавшего вместе с ним Ковача.

Дальнейшую транспортировку устройства и оформление документов, по версии следствия, организовали Соломко, Бенашвили и Инасаридзе, на это Ковач выделил им некую сумму денег (точная сумма следствием не установлена). Терчанян в качестве водителя перевёз устройство из грузинского Поти на территорию Армении, а затем транзитом через территорию Грузии пересёк автомобильный пункт пропуска «Верхний Ларс», расположенный в селе Верхний Ларс Республики Северная Осетия — Алания, в Россию, в Армавир, на базу ООО «Агро-бизнес». На территории Армении получателем груза выступало ООО «ГУ АР ДЖИ ГРУП», на территории России — ООО «Лидер». Как выяснилось впоследствии, ООО «Лидер» было фиктивно оформлено на Юрия Овчинникова, давно не имеющего к этому обществу отношения.

На территории Армавира разгрузку, хранение и дальнейшее перемещение взрывного устройства совместно с братьями Азатьянами организовывал, по версии следствия, Злоб. Он же поручил Антипову найти водителя, не посвящённого в планы группы, который должен был отвезти бомбу на мост. В этом ему якобы содействовал Былин. Он и Антипов также удалённо способствовали в осуществлении разгрузки, временного хранения самодельного взрывного устройства на территории г. Армавир Краснодарского края и изготовили сопроводительные документы для дальнейшей перевозки груза. Тяжелых, находившийся в Липецке, и Андрейченко «предоставили неустановленному соучастнику под псевдонимом “Иван Иванович” возможность осуществления переговоров, обеспечивающих конфиденциальность и скрытность абонентских соединений, для контроля за перемещением груза строительной полиэтиленовой плёнки, содержавшего самодельное взрывное устройство». При помощи конспиративных абонентских номеров в мессенджере Telegram «Иван Иванович» контролировал и координировал действия участников группы.

Антипов, по версии следствия, нашёл для дальнейшей транспортировки СВУ грузовой автомобиль «International ProStar Premium» с полуприцепом под управлением водителя Махира Юсубова. Также Антипов подготовил от имени заказчика, принадлежащей ему компании ООО «ТЭК-34» «с принявшей заявку индивидуальным предпринимателем Пашаевой Н.Р.к., являющейся супругой Юсубова М.Н.о., также не осведомлённой о преступных действиях соучастников, заявку на предоставление транспортных услуг по перевозке груза плёнки, содержавшего закамуфлированное СВУ, указав в ней полученную от Злоба В.В. необходимую для оформления информацию», — в том числе о получателе груза «Иване Ивановиче» и месте его нахождения в г. Симферополь Республики Крым. Георгий Азатьян изготовил и передал Юсубову товарную накладную, содержащую сведения о якобы осуществляемой перевозке груза плёнки от ООО «Агро-бизнес» получателю груза «Ивану Ивановичу».

Как считает следствие, в результате спланированных и скоординированных действий всей этой преступной группы, «8 октября 2022 в период 5 часов 40 минут до 5 часов 50 минут, более точно время следствием не установлено, Юсубов М.Н.о., не осведомлённый о преступных намерениях всех вышеуказанных соучастников, на автомобиле марки “International ProStar Premium 6×4”, г.р.з. “B377KX193”, с полуприцепом “VAN ECK UT-3-Рефрижератор”, г.р.з. “ММ561423”, с находящимся в нём замаскированным под груз полиэтиленовой строительной плёнки СВУ, со стороны Таманского полуострова Краснодарского края въехал на участок автомобильной дороги на мосту <…> Не позднее 6 часов 03 минут при следовании данного автомобиля с СВУ между 237 и 238 опорами автодорожной части Крымского моста на 156 км указанной автомобильной дороги, относящемся к территории Республики Крым, Малюк В.В. и неустановленные организаторы, действуя согласованно с Соломко Р.И., Злобом В.В., Азатьяном Г.С., Азатьяном А.С., Инасаридзе А., Терчаняном А.К., Былиным А.Г., Антиповым О.А., Тяжелых Д.В., Ковачем Д.О., Цюркало М.В., Андрейченко С.В., Бенашвили Л.Д., неустановленным соучастником под псевдонимом “Иван Иванович” и неустановленными соучастниками, во исполнение общего преступного умысла на совершение террористического акта на Крымском мосту, действуя умышленно, в составе организованной группы, с применением устройства, использующего систему GPS (Global Positioning System — система глобального позиционирования) обеспечили приведение в действие (дистанционный подрыв) СВУ в момент прохождения заданной точки маршрута на Крымском мосту».

От взрыва погибли четыре человека, была ранена несовершеннолетняя и множеству людей был причинён материальный и моральный ущерб. Материальный ущерб 47 физическим и юридическим лицам, а также Российской Федерации был оценён обвинением в общую сумму 7 миллиардов 66 миллионов 101 тысяча 673 рубля 47 копеек. Моральный вред был причинён 62 физическим лицам. Также от взрыва «наступили иные тяжкие последствия в виде серьёзного нарушения работы объекта транспортной инфраструктуры — транспортного перехода через Керченский пролив (Крымский мост)».

Таким образом, все восемь обвиняемых совершили, по мнению следствия, преступление, предусмотренное п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ, — «террористический акт, то есть совершение взрыва, устрашающего население и создающего опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба, наступления иных тяжких последствий в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений, совершённый организованной группой, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, наступление иных тяжких последствий и умышленное причинение смерти человеку».

Также они совершили «незаконное приобретение, передачу, хранение и перевозку взрывного устройства организованной группой» (ч. 4 ст. 222.1 УК РФ), а Соломко и Терчанян, помимо того, ещё и «незаконное перемещение через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕАЭС и Государственную границу Российской Федерации с государствами-членами Таможенного союза в рамках ЕАЭС взрывных устройств, совершённое организованной группой» (ч. 3 ст. 226.1 УК РФ).

По утверждению следствия, «все участники организованной группы знали о предназначении указанного СВУ, функционально предназначенного для производства взрыва и способного к взрыву».

К доказательствам виновности обвиняемых следствие относит показания всех, у кого были повреждены автомобили, домовладения и стёкла, а также подтверждающие эти обстоятельства документы, экспертизы тел погибших, взрывотехнические и психолого-лингвистические экспертизы, показания родных погибшего водителя, показания очевидцев взрыва и его последствий, показания сотрудников ДПС с ближайшего поста и видеозаписи с места событий, видеозаписи и показания таможенников с различных таможенных постов, протоколы осмотра места происшествия. Ещё один тип доказательств — переписка ряда обвиняемых между собой, обнаруженная в их мобильных устройствах. Кроме того, у нескольких обвиняемых обнаружены в телефонах записи или высказывания, по мнению следствия, антироссийского и проукраинского характера. Адвокаты обвиняемых рассказывали СМИ, что дело насчитывает более 100 томов, из которых лишь около двух десятков содержат доказательства причастности их подзащитных к взрыву. В остальных — описание самого преступления, экспертизы и допросы. Аналогичным образом строится обвинительное заключение, в котором одни и те же доказательства приводятся для подтверждения вины каждого из обвиняемых в отдельности и всех фигурантов в целом.

Ни один из обвиняемых не признаёт и не признавал на протяжении предварительного следствия свою вину в предъявленных обвинениях. Они сами и их защитники утверждают, что все восемь мужчин были использованы втёмную, не имели умысла на подрыв моста и не знали о наличии в грузовом автомобиле взрывного устройства.

Уголовное дело было направлено из ГСУ СКР в Генеральную прокуратуру 20 ноября и поступило в суд 9 декабря 2024 года. Его рассматривает единолично в закрытом режиме судья Южного окружного военного суда Опанасенко Валерий Сергеевич.

Обвинительное заключение подписал старший следователь по особо важным делам первого следственного отдела управления по расследованию преступлений против личности и общественной безопасности Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации подполковник юстиции Куницин М.А., согласовал руководитель Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации генерал-лейтенант юстиции Колесников Денис Владимирович, утвердил первый заместитель Генерального прокурора Российской Федерации государственный советник юстиции 1 класса Разинкин Анатолий Вячеславович.

30 января 2024 года все задержанные фигуранты дела были внесены в Перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга с пометкой «террористы».

Основания признания политзаключёнными

Обвинение утверждает: «Соучастники Терчанян А.К., Соломко Р.И., Злоб В.В., Азатьян А.С., Азатьян Г.С., Былин А.Г., Антипов О.А. и Тяжелых Д.В. совершили взаимодополняющие действия по выполнению объективной стороны преступлений и достижению общего преступного результата в виде совершения террористического акта на Крымском мосту». По версии обвинения, «Терчанян А.К., Соломко Р.И., Злоб В.В., Азатьян А.С., Азатьян Г.С., Былин А.Г., Антипов О.А. и Тяжелых Д.В., принимая участие в перевозке груза строительной плёнки, содержавшей закамуфлированное СВУ, сложным многосоставным маршрутом через Грузию и дружественную Российской Федерации страну — Республику Армения, с которой установлен упрощенный вариант прохождения таможенных процедур и беспошлинный товарооборот в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС), с переоформлением товарно-сопроводительных документов на армянскую компанию ООО “ГУ АР ДЖИ ГРУП”, для придания грузу статуса товара ЕАЭС, с целью сокрытия Украины как страны происхождения груза, с последующей перегрузкой на другой автомобиль с российскими государственными регистрационными знаками непосредственно перед заездом на Крымский полуостров, в условиях проведения специальной военной операции на территории Украины, осложнения международной обстановки, нарастающей риторики высшего военного и политического руководства Украины в средствах массовой информации о намерениях разрушить Крымский мост и захватить территорию полуострова Крым, не могли не понимать, что участвуют в противозаконной деятельности». 

Нам представляется, что существенные для дела элементы состава преступления остались следствием недоказанными. Вместо того, чтобы последовательно изложить, какими доказательствами подтверждается виновность каждого обвиняемого, обвинение указывает:

«Доказательствами, подтверждающими обвинение Азатьяна А.С., Азатьяна Г.С., Антипова О.А., Былина А.Г., Злоба В.В. и Тяжелых Д.В. в совершении преступлений, предусмотренных п. “б” ч. 3 ст., ч. 4 ст. 222.1 УК РФ, а также Соломко Р.И. и Терчаняна А.К. в совершении преступлений, предусмотренных п. “б” ч. 3 ст. 205, ч. 4 ст. 222.1, ч. 3 ст. 226.1, являются одни и те же материалы уголовного дела, поскольку указанные преступления совершены в совокупности, организованной группой. Таким образом, нижеприведенные доказательства подтверждают обвинение каждого из участников в отдельности и всех обвиняемых в целом». «К данным доказательствам», указано в тексте обвинительного заключения, «относятся…» — после чего, как уже было указано, следуют сотни страниц показаний потерпевших, экспертиз тел погибших, показаний очевидцев взрыва и его последствий, показаний сотрудников ДПС с ближайшего поста и видеозаписей с места событий и многого другого, включая показания самих обвиняемых, не признающих свою вину. 

В деле присутствуют 96 свидетелей обвинения. Однако становится очевидным, что однородными блоками их показаний следствие доказывает лишь событие преступления, а также те события объективной реальности, которые касаются последовательности действий обвиняемых и ими не отрицаются (изредка для того, чтобы хоть как-то связать блоки с кем-то обвиняемых, в тексте обвинительного заключения используется т.н. «примечание следователя» — комментарии с его трактовкой показаний). В то же время совершенно очевидно, что доказательствами должна подтверждаться виновность обвиняемых в совершении ими преступления, причём — не всех сразу, а каждого в отдельности. Спутанность изложения и попытка доказать одними и теми же доказательствами виновность всех обвиняемых, на наш взгляд, свидетельствует о том, что обвинение пытается скрыть отсутствие у него весомых доказательств. 

Нам представляется, что на протяжении длительного расследования, в процессе которого обвиняемые сидели в СИЗО, следствие не сумело продвинуться в доказывании их вины. Информация о последовательности событий и установочные данные лиц, которые могли являться причастными к подрыву моста, практически полностью была изложена в результатах оперативного-розыскного мероприятия по наведению справок УУР ГУ МВД РФ по Краснодарскому краю от 9 октября 2022 года. Вторым источником осведомлённости следствия явились заявления Василия Малюка и иных официальных лиц в украинских СМИ: исключительно оттуда обвинение почерпнуло сведения о типе СВУ, использованного при подрыве. Следствие не скрывает этого, посвятив «примечание следователя» тому, что высказывания «о размещении СВУ в металлических контейнерах цилиндрической формы, имеющих в середине отверстие для размещения втулки, и три крышки в торце для размещения внутри контейнера взрывчатого вещества, весе и виде использованного взрывчатого вещества, осуществлении камуфляжа СВУ под рулоны с полиэтиленовой плёнкой, подтверждается иными доказательствами по делу и им не противоречит».

В основном опираясь на эти два основные источника знания и не приводя практически никаких доказательств умысла и мотивов обвиняемых, следствие, на наш взгляд, голословно обвиняет восьмерых человек в совершении особо тяжких преступлений. В силу этого мы считаем недоказанным умысел каждого обвиняемого, то есть, собственно, недоказанной вину каждого из них.

Недоказанность умысла

Для квалификации действий мужчин по статье о террористическом акте, равно как и по иным инкриминированным статьям, необходимо наличие у них прямого умысла на совершение вменённых преступлений. В соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ, бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 73 УК РФ доказыванию подлежит «виновность лица в совершении преступления, форма его вины».

Наличие умысла на совершение инкриминированных им преступлений все обвиняемые отрицают, а следствие, на наш взгляд, не сумело его доказать, ограничиваясь многократным пересказом одной и той же истории и перипетий общения обвиняемых между собой по рабочим вопросам. Однако следует отметить, что обвиняемые не отрицают фактов такого взаимодействия: они отрицают именно знание и желание «участвовать в противозаконной деятельности», то есть наличие прямого умысла.

В то же время каждый из обвиняемых рассказывает свою часть истории последовательно и непротиворечиво, обосновывая свои действия, которые не мог считать незаконными и тем более — направленными на перевозку или организацию перевозки взрывчатки и совершение террористического акта. Обвиняемых связывали между собой деловые отношения, поскольку большинство из них являлось фермерами, перевозчиками, водителями и логистами.

Так, Владимир Злоб пояснял в своих показаниях, что работает частным предпринимателем в сфере грузоперевозок сельхозпродукции из Херсонской области в Крым. Также он выращивал соевые бобы. С фермером Соломко он познакомился в 2018 году, их связывают деловые отношения. Другим знакомым Злоба был Георгий Азатьян. При его помощи и при посредничестве Злоб сумел доставить в Крым сельскохозяйственное оборудование, закупленное в Китае (линию по гранулированию удобрений), доставка которого осложнилась с началом военных действий между Россией и Украиной. Соломко понравилась такая схема доставки, и когда у его знакомого Цюркало (чью роль в подготовке преступления мы не можем характеризовать в силу недостатка информации) возникла необходимость доставки в Крым незнакомому им «Ивану Ивановичу» плёнки, они встретились с Азатьяном и Злобом в Крыму и обсудили это. Артём Азатьян, будучи юристом фирмы ООО «Агро-бизнес», директором которой являлся его брат, согласился предоставить базу в Армавире для перегрузки плёнки из автомобиля в автомобиль. 

Это согласуется и с аналогичными показаниями Романа Соломко, который являлся учредителем и директором предприятия ООО «АПК Грин Лайн», занимающегося выращиванием сельскохозяйственных культур. По работе Соломко был знаком с брокером Бенашвили, проживающим в Поти в Грузии, а также с Артёмом Азатьяном, с которым он познакомился через Злоба, с которым, в свою очередь, дружил около 5 лет. После того, как Соломко удалось ввезти из Китая в Грузию линию гранулирования удобрений, другой его знакомый, Цюркало (называвший себя контрабандистом), поинтересовался, возможно ли аналогичным образом организовать доставку грузов из Болгарии в Грузию, а затем через Армению в Россию. Цюркало говорил в том числе об организации доставки двух или трёх автомобилей со строительной плёнкой, которую очень срочно нужно было доставить из Болгарии, поскольку у него имеется на неё покупатель. По этому вопросу Соломко связался с Бенашвили, сообщил Цюркало цену, а затем связал Цюркало и Бенашвили между собой для обсуждения вопросов организации перевозки и хранения плёнки.

Их показания согласуются и с показаниями братьев Азатьянов. Георгий Азатьян показал, что его фирма ООО «Агро-бизнес» занимается переработкой соевых бобов, производством кормов для животных. У фирмы есть складская база. 6 октября 2022 года он обнаружил на ней грузовик с плёнкой и в мессенджере задал вопрос по этому поводу своему брату Артёму, юристу фирмы, который объяснил ему, что знакомый фермер из Крыма попросил его о помощи в перегрузке. Георгий Азатьян, старший брат и директор «Агробизнеса», разрешил разгрузить машину, которую привёз на базу Терчанян, но отметку в накладной ставить не стал, поскольку это не его груз, он его не заказывал и не получал. 22 рулона с плёнкой остались на складе, водитель уехал. На следующий день за плёнкой приехал другой водитель, по просьбе брата Георгий Азатьян всё же подписал сопроводительные документы и поставил штамп своего ООО. Никаких денег за это Азатьяны не получали, поскольку сделали это по дружбе.

Артём Азатьян подтвердил эти слова брата и в своих показаниях также сообщил, что в марте 2022 года в ходе поиска поставщиков соевых бобов он познакомился с Владимиром Злобом из Херсонской области и Ковалем Е.В., с которыми он несколько раз встречался. В ходе общения он узнал также о знакомом Злоба — Соломко, который также занимался производством сельхозпродукции в Херсонской области. В сентябре 2022 года Артём Азатьян по просьбе Злоба и Соломко предоставил им возможность разгрузить на складе ООО «Агробизнес» и некоторое время хранить там линию по гранулированию удобрений, доставленную из Грузии. Через несколько дней после разгрузки этой линии, Злоб пригласил Артёма Азатьяна на встречу с Соломко. Во время состоявшейся встречи Соломко обратился к нему с просьбой о перегрузке на базе ООО «Агро-бизнес» груза строительной плёнки из Грузии. При этом подробности о грузе и сроке его хранения Соломко не сообщал, Артём Азатьян согласился помочь, поскольку ничего подозрительного в этой просьбе не усмотрел. 

Это, в свою очередь, согласуется с подробными показаниями Артура Терчаняна, водителя грузовика, доставившего груз плёнки в Армавир, где её выгрузили сотрудники ООО «Агро-бизнес». Согласно показаниям Терчаняна, с 2008 года он периодически работал на территории Российской Федерации водителем грузовых автомобилей, и с конца августа 2022 года — неофициально работал водителем в грузинской транспортной компании, занимающейся грузоперевозками и принадлежащей Сандро Инасаридзе. Именно от него он получил задание в Поти загрузить в грузовой автомобиль рулонный целлофан, после чего отвезти его в Ереван для растаможивания на терминале «Трансалианс», так как «растаможка» в Республике Армения дешевле, чем в России, — а затем, через Грузию и Верхний Ларс — в Армавир. Плёнка была загружена в Поти под руководством Бенашвили. За рейс Терчанян принял оплату — 700 евро и 3600 долларов США. В ходе проезда через армяно-грузинскую таможню «Садахло-Баграташен» он проходил таможенный контроль посредством рентген-комплекса. 4 октября, пока он стоял в очереди для пересечения пропускного пункта в Верхнем Ларсе, ему на телефон звонил неизвестный мужчина и спрашивал о перспективах и возможном времени доставки «целлофанов». После выгрузки плёнки на базе ООО «Агро-бизнес» он получил от Инасаридзе очередное задание: ехать в Пятигорск, откуда следовало везти стекловату в Ереван. Терчанян сообщил, что за время следования из Верхнего Ларса в Армавир его автомобиль около 5 раз останавливали сотрудники ДПС и транспортного контроля, при этом «содержимое никем не проверялось, проверяли только документы на груз. При этом дважды при пересечении границы Республики Армения содержимое прицепа обследовалось сотрудниками таможни <…> посредством рентген-комплекса». Терчанян пояснил также, что до 8 октября он не был знаком с Соломко, Злобом, Азатьянами, Былиным, Антиповым и Тяжелых — он познакомился с ними уже после их и его задержания в момент нахождения в различных правоохранительных органах и в суде. 

Не противоречит всё рассказанное и показаниям Александра Былина, с которым связался Владимир Злоб, когда ему понадобилось найти водителя с фурой для перевозки плёнки из Армавира в Крым, а Артём Азатьян не сумел ему с этим помочь. Былин много лет занимался поставками овощей и фруктов в Крыму, со Злобом они были знакомы по рынку в Симферополе: Былин, как утверждает он сам и как подтверждает его супруга, неоднократно закупал у Злоба оптом картофель и рапс. В свою очередь, Былин позвонил главе логистической фирмы «ТЭК-34» Олегу Антипову, с которым регулярно сотрудничал, и попросил найти подходящую для транспортировки фуру с водителем. О характере груза, его отправителе и получателе, машине, используемой для перевозки, Былин, по его словам, ничего не знал и не интересовался этими вопросами.

Как подтверждает Антипов, являвшийся главой логистической фирмы, получив по телефону запрос на машину от Былина, он разместил заявку на осуществление грузовой перевозки от имени принадлежащей ему компании ООО «ТЭК-34» на сайте биржи грузоперевозок «ati.su», нашёл подходящий автомобиль и водителя (Юсубова) и согласовал с ним размер вознаграждения. После этого он вступил в коммуникацию со Злобом, с которым связал его Былин (представив того как заказчика грузоперевозки), а затем — по средствам связи контролировал передвижение машины с грузом по трассе, поскольку плановый обзвон водителей входил в его обязанности, а также просил выписать какие-нибудь документы на перемещение груза. 

Особняком стоят показания Дмитрия Тяжелых, проживавшего в Липецке. Он имеет отношение не к цепочке, по которой передавалась строительная плёнка, в которую предположительно была заложена взрывчатка, а к обеспечению услугами связи неустановленного следствием «Ивана Ивановича». Тяжелых зарабатывал на жизнь тем, что покупал оптом сим-карты, а затем через GSM-шлюз подключал сим-карты к серверу ООО «Онлайнсим». Эта организация за оплату предоставляла виртуальные номера в аренду по заявкам своих клиентов в основном для регистрации аккаунтов в мессенджерах и социальных сетях. Тяжелых не знал и не мог знать, кому именно был передан в аренду номер, точно также как и не мог повлиять на выбор сервисом именно данного номера для конкретного клиента. Всего он передал в аренду сервису «Онлайнсим» около 600 абонентских номеров, в числе которых и был указанный выше номер. Никого из остальных обвиняемых Дмитрий Тяжелых до задержания не знал и ни с кем из них никогда не контактировал.

На всём протяжении предварительного следствия все восемь обвиняемых отрицали свою вину, во всех своих показаниях утверждали, что не знали о готовящемся преступлении, в частности Соломко, Злоб, Антипов, братья Азатьяны, Терчанян и Былин не были осведомлены о том, что в рулонах плёнки спрятано взрывное устройство, а Тяжелых — о том, что он предоставляет абонентский номер лицу, имеющему преступные планы. 

Терчанян пояснял, что каких-либо действий, направленных на подрыв Крымского моста, он не совершал, не причастен к контрабанде взрывных веществ, к их незаконному приобретению, передаче, хранению и перевозке, а «о существовании Малюка В.В. он узнал из средств массовой информации после задержания», а также не был осведомлён о наличии в перевозимом им грузе взрывчатых веществ.

Аналогичным образом Соломко неоднократно показал, что каких-либо действий, направленных на совершение террористического акта на транспортном переходе через Керченский пролив не совершал, не причастен к контрабанде взрывных устройств, к их незаконному приобретению, передаче, хранению и перевозке и ничего не знал о существовании Малюка.

Антипов показывал, что умысла на совершение террористического акта у него не было, ни в какой организованной преступной группе он не состоял, преступления в её составе не совершал и не подозревал о её существовании. Фактически он выполнял свою работу по организации перевозки грузов. Он не был осведомлён о наличии взрывчатых веществ в перевозимом грузе, а также об умысле Малюка, направленном на совершение террористического акта. Между ним и остальными обвиняемыми не было преступной связи, и всё их общение было в рамках предпринимательской деятельности. Все действия Антипова, как он утверждает, осуществлялись в строгом соответствии с законодательством РФ.

То же самое показали и остальные обвиняемые, твёрдо придерживаясь той позиции, что о готовящемся преступлении они ничего не знали и умысла на его совершение не имели. Характерно, что в обвинительном заключении цитируется следующее утверждение В. Малюка: «Мы семь кругов ада прошли, использовали втёмную столько людей! Россияне “закрыли” 22 человека — посадили в тюрьму. Инкриминируют им всем соучастие в террористическом акте. Хотя на самом деле они занимались привычным для себя обыденным делом. Это были обычные российские контрабандисты».

Утверждение сопровождается «примечанием следователя»: «Вместе с тем, утверждения Малюка В.В. о непричастности иностранных партнёров Украины к осуществлению теракта и использовании СБУ “втёмную” лиц, являющихся “обычными российскими контрабандистами”, в дальнейшем привлечённых к уголовной ответственности в рамках настоящего уголовного дела, следствие оценивает критически, рассматривая как попытку ввести следствие в заблуждение, с целью реабилитации лиц, принимавших непосредственное участие в доставке СВУ на Крымский мост для подрыва».

Артур Терчанян — практически единственный фигурант дела, чью осведомлённость о наличии в перевозимом им грузе взрывного устройства следствие попыталось хоть как-то доказать. Видимо, это связано с тем, что он — важнейшее звено в цепи: он транспортировал груз, в котором, как считает следствие, было спрятано взрывное устройство, от точки его погрузки в Поти до точки перегрузки в Армавире. Таким образом, он связывает разные группы «сообщников» между собой. Обвинение указывает: «Показания Терчаняна А.К. о том, что он не был осведомлён о наличии в перевозимом им грузе полиэтиленовой строительной плёнки самодельного взрывного устройства, в совокупности с другими материалами уголовного дела следствие оценивает критически».

После этого следует большой фрагмент текста, объединённый с вышеприведённым утверждением общим выделением курсивом. Из фрагмента следует, что, согласно данным взвешивания при досмотре грузовика в различных точках следования, вес груза не менялся. Мы полагаем, что это может свидетельствовать о том, что взрывчатка присутствовала в грузе и в момент загрузки в Поти плёнкой первой фуры (управляемой Терчаняном), и в точке перегрузки в Армавире, и во втором автомобиле (управляемом погибшим Юсубовым). Однако совершенно непонятно, каким образом это должно свидетельствовать о том, что Терчанян знал о том, что перевозит взрывчатку. Обвинение делает ещё одну попытку доказать его осведомлённость: назначает комплексную психолого-лингвистическую экспертизу переговоров Терчаняна и его работодателя Инасаридзе. Мужчины переговариваются в мессенджере в тот момент, когда Терчанян ставит свой грузовик в длинную очередь на прохождение досмотра на контрольно-пропускном пункте в Верхнем Ларсе.

Заключение было изготовлено 27 декабря 2023 года. На вопросы следствия об осведомлённости Терчаняна о наличии в грузовике взрывчатки эксперты ответили следующим образом:

«…в исследуемых переводах аудиосообщений Терчаняна А.К. содержатся следующие вербальные маркеры проявления чувств и эмоций: выражение недовольства, негативного отношения в отношении третьих не конкретизированных в указанных фрагментах лиц; выражение недовольства, раздражения, негативного отношения в отношении происходящих событий, а именно: пребывания на одном месте, описания количества человек в очереди, создание очереди работниками таможенной службы.

Других речевых проявлений чувств и эмоций Терчаняна А.К. в исследуемых объектах не выявлено. Каких-либо ярких эмоциональных признаков, указывающих на крайне нестабильное психоэмоциональное состояние, в частности, тревожность, в исследуемых объектах не эксплицировано.

B исследуемых объектах в высказываниях Терчаняна А.К. лингвистических и психологических признаков его понимания наличия в грузе посторонних предметов в явном виде не эксплицировано.

Исходя из анализа исследуемых высказываний, не представляется возможным однозначно установить то, что упоминаемые “целлофан” и “кокаин” являются грузом Терчаняна А.К. В исследуемых репликах Терчаняна А.К. не выражено беспокойство, связанное с опасностью для его жизни. При этом сделать однозначный вывод об отсутствии осведомлённости Терчаняна А.К. о наличии в грузе посторонних предметов не представляется возможным».

Данные результаты, по всей видимости, не удовлетворили следователя, и через месяц, в январе 2024 года, вопросы, видимо в более удобной для обвинения форме, были вновь поставлены уже перед новым экспертом, Селивановой С. А., которой было предоставлено для ознакомления и заключение первой экспертизы. Эксперт пришла к следующим выводам:

«Сделать однозначный вывод об отсутствии осведомленности Терчаняна А.К. о наличии в грузе посторонних предметов не представляется возможным, так как осведомлённость относится к ментальной сфере человека, являющейся неверифицируемой областью для данных исследований.

В то же время эксперт в рамках своих компетенций может установить наличие высказываний, в которых отражены лингвистические и психологические признаки понимания интересующих инициаторов аспектов в процессе коммуникации собеседников. В исследуемых объектах в высказываниях Терчаняна А.К. лингвистических и психологических признаков его понимания наличия в грузе посторонних предметов в явном виде не эксплицировано, т.е. не выражено. Отсутствие признаков понимания о наличии в грузе посторонних предметов Терчаняна А.К. в представленных на исследование материалах не означает отсутствие осведомлённости о них.

Также стоит учитывать, что представленные на исследование переводы и аудиозаписи на русском языке с репликами Терчаняна А.К. краткие.

Собеседники обладают общими знаниями, выходящими за пределы представленной коммуникации, в их речи предмет разговора подробно не раскрывается, поэтому не представляется возможным однозначно установить его.

Вместе с тем следует учитывать, что осведомлённость Терчаняна А.К. может не проявляться в его речевой деятельности. В связи с вышеизложенным, сделать однозначный вывод об отсутствии осведомлённости Терчаняна А.К. о наличии в грузе посторонних предметов не представляется возможным».

Из текста этого заключения обвинение для своих нужд выбрало лишь одну фразу, интерпретировав её как доказательство виновности Терчаняна и оформив в «примечании следователя» следующим образом: «Оценивая вышеприведённое заключение в совокупности с показаниями эксперта Селивановой С.А. и содержанием голосовых сообщений в чате в приложении “WhatsApp” между Инасаридзе А. и Терчаняном А.К., следствие приходит к выводу, что отсутствие признаков понимания о наличии в грузе посторонних предметов Терчаняна А.К. в представленных на исследование материалах не означает отсутствие осведомлённости о них, а свидетельствует о высокой степени конспирации участников организованной преступной группы».

Из данного «примечания» непонятно, имеется ли в виду высокая степень конспирации других участников «группы», скрывших от Терчаняна тот факт, что он перевозит взрывчатку, либо же высокая степень конспирации самого Терчаняна, сумевшего скрыть от экспертов свою осведомлённость. В то же время, само утверждение о том, что «отсутствие признаков понимания не означает отсутствие осведомлённости» никак не отменяет того обстоятельства, что выводы обоих заключений не могут толковаться как доказательства виновности Терчаняна.

На наш взгляд, об отсутствии осведомлённости фигурантов дела о том, что они являются звеньями цепи, приведшей к взрыву на Крымском мосту, свидетельствует как раз отсутствие необходимой конспирации, к которой им следовало бы прибегнуть при наличии такой осведомлённости. Они постоянно обмениваются звонками, смс-сообщениями в рамках своих деловых отношений, выражают эмоции, спорят, шутят. Выполняемые действия являются для них обыденными, рутинными, ничто не выдаёт напряжения, которое должно присутствовать у водителя грузовика, перевозящего взрывчатку, владельца склада, где эту взрывчатку перегружают рабочие, и так далее. Любопытно, что Терчанян не только ночевал по пути следования в машине, нагруженной взрывчаткой, но и по дороге на склад 5 октября 2022 года заехал на этом грузовике в гости к своей сестре Анаиде Почикян, в доме которой и переночевал, оставив машину возле дома. При этом, как рассказала на допросе Почикян, никакой тревоги он не выказывал, а «поинтересовался у неё, знаком ли ей адрес: г. Армавир, ул. Воровского, д. 73, так как ему нужно разгрузить строительную плёнку на базе по вышеуказанному адресу».

Мы полагаем, что с высокой степенью вероятности о невиновности фигурантов дела свидетельствует и их поведение после взрыва грузовика на Крымском мосту. Они не пытались каким-либо образом замести следы и скрыться, те из них, которые тем или иным образом несли ответственность за доставку, продолжали интересоваться доставкой плёнки в Крым. Убедившись уже после взрыва на мосту, что почти наверняка между грузовиком и плёнкой существует связь, Антипов, по согласованию с Былиным, лично явился в УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и предоставил всю имевшуюся у него информацию, а также свой мобильный телефон для осмотра. При этом мужчины были допрошены сначала в качестве свидетелей и ещё несколько дней оставались на свободе, проживая в гостинице. Попыток скрыться они вновь не предпринимали.

На наш взгляд, обвинение сводит необходимость доказывание умысла фигурантов дела к механистическому перечислению различных событий, зачастую делая из этого абсурдные и противоречащие сути показаний выводы, оформляемые как «комментарии следователя».

Так, из показаний Тяжелых, пояснявшего, что он не мог знать и видеть, какие сообщения пишет лицо, которому за 200 рублей была предоставлена возможность использования сим карты («Иван Иванович»), следствие делает вывод о вовлечённости Тяжелых в преступный замысел. В комментарии следователь утверждает: «В силу особенностей работы сервиса “Онлайнсим” по предоставлению виртуальных номеров, позволяющих регистрироваться в мессенджере “Telegram” без предоставления своих персональных данных, функционирующего в условиях недостаточного законодательного регулирования безопасности связи, Тяжелых Д.В. осознавал, что в условиях цифровизации общества и повсеместного использования абонентских номеров сотовой связи для регистрации анонимных аккаунтов в социальных сетях и сервисах мгновенного обмена сообщениями, с фактическим нарушением пользовательских соглашений, с целью последующего совершения с их помощью преступлений, в том числе террористической направленности, обеспечивает одному из соучастников конспиративную связь без возможности последующей деанонимизации правоохранительными органами фактического пользователя и установления его местоположения». Однако очевидно, что, осуществляя свою рутинную и легальную деятельность, Тяжелых не мог и не должен был предвидеть, что ею воспользуются злоумышленники, а тем более — желать такого использования сим-карты.

К показаниям Антипова следователь оставляет такое примечание:

«Оценивая показания Антипова О.А. в совокупности с другими материалами уголовного дела, следует отметить, что имея длительный опыт работы в компаниях, осуществляющих деятельность в области грузовых автомобильных перевозок, являясь единственным учредителем и руководителем транспортной компании ООО “ТЭК-34”, Антипов О.А. обладал необходимыми знаниями в части законодательного регулирования данной сферы на территории Российской Федерации, практическими навыками оформления договорных отношений с грузоотправителем (грузоперевозчиком) и товарно-сопроводительных документов, необходимых для осуществления грузовых перевозок по территории Российской Федерации.

При этом, действуя в рамках принятых на себя возмездных договорных обязательств, выступая заказчиком и экспедитором данной грузоперевозки от имени ООО “ТЭК-34”, зная об установленной законодательством ответственности экспедитора как грузоотправителя, не принял груз во владение для самостоятельной передачи груза перевозчику, не проверил достоверность информации о заявленных характеристиках и свойствах груза в сопроводительных документах, не осуществил самостоятельно или уполномоченным им лицом погрузку товара перед отправкой, неправомерно возложив её на клиента, а стал участвовать в организации перевозки груза без сопроводительных документов (транспортной накладной) на него.

Кроме того, Антипов О.А. принял меры по организации изготовления сопроводительных документов для придания легального вида осуществляемой перевозки груза якобы строительной плёнки и их предъявления при прохождении возможных проверочных и досмотровых мероприятий, проводимых сотрудниками ГИБДД МВД РФ и иными лицами, обеспечивающими безопасность автомобильной части транспортного перехода через Керченский пролив (Крымский мост)».

При этом сам Антипов указывает, что являлся посредником, а не экспедитором и грузоперевозчиком. Мы не знаем, входило ли выполнение всех перечисленных следствием действий в круг его обязанностей. Независимо от этого неисполнение Антиповым соответствующих требований само по себе не свидетельствует о его осведомлённости о характере груза. Более того, нам представляется, что в случае, если бы он был исключительно заинтересован в попадании груза на Крымский мост, он, напротив, непременно совершил бы все действия, требовавшиеся от него законодательством. Их игнорирование, напротив, свидетельствует об отсутствии у него подобной заинтересованности, невовлечённости в преступную группу и его неосведомлённости об истинном назначении спрятанного в плёнке груза.

Недоказанность мотива

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, доказыванию подлежат также и мотивы, которыми руководствовались обвиняемые при совершении преступления. Однако обвинительное заключение по данному делу не содержит ни одного прямого упоминания таких мотивов. Обвинение не упоминает и корыстные мотивы, которые могли бы двигать ими — оно ничего не говорит о полученных ими либо обещанных им денежных средствах или иных благах в качестве вознаграждения. В связи с недоказуемостью корыстного интереса в тексте обвинительного заключения встречаются разрозненные попытки обвинения обнаружить следы идеологического, проукраинского мотива, который мог бы сподвигнуть обвиняемых на совершение преступлений. Источником информации в таких случаях выступают изъятые при обысках или выданные добровольно мобильные устройства обвиняемых. При этом, поскольку смысл упоминаний редко поясняется «комментариями следствия», они скорей напоминают неконкретизированные намёки, чем доказательства.

Так, например, следствие упоминает, что «на телефоне Азатьяна Г.С. во вкладке “Изображения” обнаружены: фото-файл, представляющий географическую карту с изображением Керченского пролива и прилегающей к нему территории; фото-файл, представляющий схему на географической карте Краснодарского края маршрута передвижения грузового автомобиля, взорвавшегося на Крымском мосту». Что именно доказывает данное обстоятельство, обвинение не конкретизирует, но, по всей видимости, будучи упомянутым в обвинительном заключении, оно должно, среди прочих, служить косвенным доказательством причастности Георгия Азатьяна к произошедшему на мосту взрыву.

В мобильном телефоне, изъятом у Олега Антипова, как указывает следствие, «в ходе осмотра раздела “Telegram” установлено, что в нём сохранены фотографии и публикации новостных и развлекательных Телеграм-каналов, освещающих ситуацию о проведении специальной военной операции на территории Украины, публикации должностных лиц Украины, материалы, отражающие негативное отношение к Российской Федерации и проводимой ею специальной военной операции. Видеозаписи, высмеивающие Российскую Федерацию и проведение ею специальной военной операции, восхваляющие и героизирующие Украину, призывы к победе Украины и сдачи военнослужащих Российской Федерации в плен, а также видеозаписи опубликованные новостными каналами, на которых запечатлены горящий “Крымский мост” и видеозаписи, одобряющие подрыв “Крымского моста”, как “подарок” на день рождения Президенту Российской Федерации». Далее следствие указывает: «Приводится стенограмма аудиозаписи: “Смерть русским оккупантам. Да сдохне Россия”». 

По поводу этих записей, обнаруженных в телефоне, Антипов неоднократно был допрошен и каждый раз пояснял, что в 2022 году удалил VK и Telegram. По его утверждению, «в настройках его телефона стояла автозагрузка всех публикуемых материалов в телеграмм-каналах. Целенаправленно медиафайлы он на мобильный телефон не загружал. Представленные ему на обозрение видео скачивались в кеш телефона автоматически без его просмотра. Помимо представленных материалов он уверен, что автоматически загружалось много иных медиафайлов патриотического характера, с поддержкой политики Российской Федерации. Насколько он помнит, он был подписан в Телеграмм на профессиональные каналы, связанные с грузоперевозками. Из новостных каналов был подписан на “RT”, “Соловьёв”, “Nexta”, о котором упоминал выше. На данные каналы он подписывался и просматривал их для получения информации, также как на все остальные. Никаких комментариев под записями данных каналов он не оставлял <…> не знает, как данный аудиофайл сохранился на его телефоне. Предполагает, что данный файл также автоматически загрузился с одного из телеграмм-каналов. При каких обстоятельствах была сделана данная аудиозапись, он не знает. Все предоставленные ему на обозрение в ходе допроса аудио и видеофайлы просматривались и прослушивались им впервые».

Обвинение уточняет, что «в ходе осмотра раздела “Telegram” установлено, что в нём сохранён лишь кэш (временные файлы) изображений, видеозаписей и аудиозаписей, что свидетельствует о возможном удалении соответствующего приложения с осматриваемого мобильного устройства». О чём это свидетельствует, в тексте обвинительного заключения не уточняется, сам Антипов удаление приложения не отрицает. Кроме того, проанализировав октябрьские поисковые запросы Антипова в Интернете, обвинение обратило внимание на запросы «виза Таиланд» от 6 октября, «за сколько выучить питон» от 8 октября и «что со связью в Крыму сегодня 2022», «перебой связи в Крыму» от 8 октября. Допрошенный по этому поводу Антипов пояснил, что уезжать из России на постоянное место жительство не думал и не собирался, интересуясь Таиландом — подыскивал место для проведения отпуска с супругой, изучением языка программирования интересовался для общего развития, а проблемами связи в Крыму — поскольку продолжал выполнять функции диспетчера, не мог дозвониться до заказчика и хотел разобраться, прибыл ли к грузополучателю грузовик с плёнкой.

В качестве доказательства обвинения рассматривает следствие и обнаруженные в мобильном телефоне Романа Соломко фрагменты переписки и видеоролик. Следствие указывает, что в переписке между собой в период с 12 сентября по 25 сентября 2022 года «Цюркало М.В. и Соломко Р.И. обсуждают политическую ситуацию, связанную с проведением Специальной военной операции. Цюркало М.В. сообщает Соломко Р.И., что “Прибалтика кацапам полностью закрыла проезд с визами”. На что Соломко Р.И. отвечает “Скоро только Урал; Нех*й по Европе лазить, Урал, Сахалин, Уфа”. Цюркало М.В. пересылает Соломко Р.И. фрагмент видео новостной передачи. В ответ Соломко Р.И. отвечает “Ну объебали с кем не бывает, об 3х дневной операции (очевидно имеется в виду проведение Российской Федерацией Специальной военной операции на территории Украины). Цюркало М.В. пересылает Соломко Р.И. фотографию публикации “Лафа для русских закончилась с понедельника Грузия планирует закрыть границы с Россией для мужчин” в Телеграм-канале “Всевидящее ОКО Украина… <…> При просмотре приложения “Telegram” установлено, что в нём имеется чат “Куратор областi”, где обсуждается ход и результаты СВО на территории Украины (на Украинском языке). Сообщения датированы с 22.03.2020 по 29.07.2022, а также чат “Головне управлiння розвiдки МО Украiни”, с “аватаром”. Сообщения датированы с 07.03.2022 по 07.09.2022. В указанном чате имеются сведения о ходе СВО и потерях со стороны ВС РФ (сообщения на Украинском языке)».

Допрошенный по этому поводу Соломко показал, что действительно был подписан на Telegram-канал «Главное управление разведки МО Украины», откуда получал новостную информацию. Это было вызвано тем, что некоторое время на территории Херсонской области не было никакого телевещания, а ему хотелось следить за новостями.

Упоминается в обвинительном заключении и видеозапись, также обнаруженная в телефоне Соломко: видео, сделанное из окна автомобиля, сопровождает «разговор между Соломко Р.И. и женщиной, из содержания которого следует, что Соломко Р.И. и “Ирина Михайловна” (согласно материалам уголовного дела Соломко И.М., являющаяся женой Соломко Р.И.) едут в кортеже с министром обороны Украины (согласно материалам уголовного дела Полторак Степан Тимофеевич) в г. Херсон, откуда на вертолёте полетят в г. Харьков. Соломко Р.И. также комментирует на камеру, что в Египте их сопровождали хуже, а тут серьёзный кортеж, при этом ранее они вместе распивали спиртные напитки, а теперь едут по населённому пункту с превышением скорости».

По этому поводу Соломко тоже допросили, и он пояснил, что «данная видеозапись сделана примерно в 2019 году, он ехал на своей машине с женой Ириной из с. Веселая Долина Торутинского района Одесской области в г. Херсон. На кладбище в с. Веселая долина, где у его жены похоронен отец, он и супруга случайно встретились с Министром обороны Украины Полторак Степаном, который с детства лично знаком с его женой, поскольку они росли в одном селе и жили на одной улице. Полторак С. поинтересовался куда они едут, узнав, что в г. Херсон, предложил поехать в их кортеже до развилки на г. Одессу и г. Херсон, на что они согласились. Он попросил супругу Ирину снять на его мобильный телефон видео, на котором он говорит неправду о вертолете и выпитой водке, чтобы похвастаться перед знакомыми. Ни у него, ни у его супруги мобильного телефона Полторак С. не имеется, так как они с ним не общались».

По изучении содержимого телефона водителя Терчаняна следователь оставляет в тексте обвинительного заключения свой «комментарий», решив пояснить, как следует интерпретировать обнаруженные там фразы и изображения. «Комментарий» выглядит следующим образом:

«…Инасаридзе А. в голосовых сообщениях предлагает Терчаняну А.К. в таможенных документах написать, что Терчанян А.К. имел половое сношение с матерью российского президента (выраженное грубой нецензурной бранью), а также написать слова “Слава Украине, Героям слава!”, на которые в свою очередь Терчанян А.К. положительно реагирует, присылая в ответном сообщении пять смайликов — стилизованных графических изображений смеющегося человеческого лица. Кроме того, в файловой системе мобильного телефона Терчаняна А.К. во вкладке “Изображения” обнаружен символический рисунок с изображением ребёнка (мальчика), который держит государственный флаг Украины в поле среди пшеницы. Оценивая приведённый фрагмент в совокупности с обнаруженным изображением, следствие приходит к выводу об отрицательном отношении Инасаридзе А. и Терчаняна А.К. к Российской Федерации и проводимой ею специальной военной операции на территории Украины, поддержке проводимой Украиной преступной политики». Нам представляется, что данный вывод выглядит крайне предвзято и неубедительно и не относится к предъявленным обвинениям.

Следует отметить, что при наличии у следствия доступа к огромному массиву переговоров между собой фигурантов дела, других «крамольных» высказываний, подтверждающих проукраинскую позицию обвиняемых, которая могла бы явиться мотивом совершения ими преступлений, в обвинительном заключении не приводится. Тех же, что приведены, явно недостаточно для того, чтобы доказать идеологический мотив совершения преступления. 

В обвинительном заключении не приводятся показания лиц, которые свидетельствовали бы об оппозиционных, антивоенных, проукраинских настроениях обвиняемых. Напротив, практически все показания, приведённые в документе, сводятся к тому, что фигуранты дела придерживались пророссийской позиции, никогда не высказывали «идеи превосходства какой-либо нации или идеологии», «не сообщали о намерениях покинуть территорию Российской Федерации и переехать на временное или постоянное место жительства за её пределы». Они не высказывались также и против «вхождения в Российскую Федерацию Республики Крым, Луганской и Донецкой народных Республик, а также о принятии Президентом Российской Федерации решения о проведении специальной военной операции на территории Украины», относясь к ней положительно, либо нейтрально. Они никогда не упоминали «о наличии у них “каких-либо обязательств перед органами государственной власти Украины, наличии у него каких-либо контрактов или обязательств с частными или государственными организациями Украины”». Те из них, кто имел российское гражданство, по утверждениям свидетелей, политикой вообще не интересовались, либо являлись «патриотами своей страны», политическая же их активность ограничивалась участием в выборах. Согласно показаниям свидетелей, Владимир Злоб «переехал в г. Симферополь, Республики Крым с момента начала специальной военной операции, поскольку поддерживал политику Российской Федерации, был доволен жизнью в РФ и желал получить гражданство». Терчанян являлся гражданином Армении, проживающим в Грузии, и в целом не интересовался российской политикой.

При таких обстоятельствах остаётся только гадать, что же могло сподвигнуть сельскохозяйственных и транспортных работников на участие в особо тяжком преступлении, поскольку доказательств их виновности обвинение практически не приводит. 

Недоказанность совершения преступления в составе организованной группы и неверная квалификация действий обвиняемых

Все задержанные фигуранты этого дела обвиняются в совершении террористического акта организованной группой. Следствие основывается именно на этой версии в силу невозможности доказать вину и мотивы каждого участника по отдельности. Она создаёт видимость наличия у следствия доказательств сразу в отношении всех фигурантов. Однако организованная группа должна быть объединена единым умыслом. По смыслу ч. 3 ст. 35 УК РФ, это предполагает устойчивость группы, осознание каждым из соучастников их совместной деятельности для достижения заранее установленной преступной цели, своей роли в ней; осведомлённость о действиях друг друга в рамках этого единого преступного умысла. В случае отсутствия единого умысла как одного из признаков соучастия невозможна квалификация преступного деяния как совершённого организованной группой. Мы полагаем, что в рассматриваемом деле в связи с недоказанностью умысла каждого из фигурантов не представляется возможным говорить о совершении преступлений организованной группой.

Следует отметить, что Крымский мост, соединяющий территорию России с Крымом, стал самым масштабным проектом РФ на аннексированном полуострове. Помимо прочего, мост важен для поставок живой силы, техники и вооружений для боевых действий в Украине. Впоследствии в СБУ признали причастность к его подрыву. 9 июля 2023 года заместитель главы Минобороны Украины Анна Маляр также упомянула нанесение удара по Крымскому мосту: «273 дня как мы нанесли первый удар по Крымскому мосту, чтобы нарушить россиянам логистику». Схожим образом описывал цель операции Василий Малюк, поясняя, что Крымский мост — это законная цель для Украины: «Например, Женевские конвенции, регламентирующие определенные правила ведения войн, не содержат запрета атаковать такие объекты. А Кодекс Либера — Инструкция по управлению действующей армией США — определил законной целью “препятствование путям и каналам движения, передвижения или связи”». Кодекс Либера явился также кодифицированным актом, на основе которого были созданы Гаагские конвенции и декларации, заложившие основы международного права, регулирующего отношения в сфере войны и вооружённых конфликтов.

С учётом вышеуказанных положений международного права, позиции Малюка, которого следствие объявило организатором группы, раздавшим задания остальным фигурантам, а также состояния вооружённого конфликта между двумя государствами, нам представляется правильным говорить о квалификации взрыва на мосту не как террористического акта, а как диверсии. Различие между двумя этими составами преступлений заключается в их цели. Если в случае террористического акта таковой является дестабилизация деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений, то в случае диверсии — подрыв экономической безопасности и (или) обороноспособности Российской Федерации.

Как бы ни квалифицировали подрыв моста российские власти, следует рассматривать эти события исключительно в контексте военных действий, начавшихся после нападения России на Украину. Крымский мост, являясь важным объектом транспортной инфраструктуры, играет большую роль в обеспечении боеспособности российской армии — перемещении личного состава, техники, вооружения, боеприпасов и иного необходимого снабжения. Атака на него, как следует из вышеприведённых цитат, была осуществлена именно с целью нарушения логистики и подрыва обороноспособности РФ. Тем самым он может рассматриваться с точки зрения международного гуманитарного права в качестве военной цели для украинской атаки. Так, статья 52 (2) Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года указывает, что военные объекты — это такие объекты, которые «в силу своего характера, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия и полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация которых при существующих в данный момент обстоятельствах даёт явное военное преимущество».

Нельзя не отметить, что в рамках вооружённого конфликта международное гуманитарное право выдвигает требования для атак даже на законные цели. Так, ст. 57 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям требует: «те, кто планирует нападение или принимает решение о его осуществлении, [должны] удостовериться в том, что объекты нападения не являются ни гражданскими лицами, ни гражданскими объектами» и «принимать все практически возможные меры предосторожности при выборе средств и методов нападения, с тем чтобы избежать случайных потерь жизни среди гражданского населения». 

С учётом этих требований и того факта, что в результате нападения на Крымский мост погибли пятеро гражданских лиц, включая водителя грузовика, использованного без его ведома, мы не можем утверждать, что эта атака в полной мере соответствовала нормам международного гуманитарного права. Тем не менее, подрыв моста являлся в первую очередь эпизодом боевых действий в рамках международного вооружённого конфликта. Даже при наличии возможных нарушений норм международного гуманитарного права, он не может рассматриваться как террористический акт. В связи с этим уголовное преследование могло вестись, например, по ст. 281 УК РФ («Диверсия»), а не по статьям, касающимся терроризма.

Помимо участия в террористическом акте все восемь подсудимых обвиняются в незаконном приобретении, передаче, хранении и перевозке взрывного устройства организованной группой, а Артур Терчанян и Роман Соломко также в незаконном перемещении взрывного устройства через таможенную границу. Следует ещё раз повторить, что составы всех этих преступлений подразумевают наличие прямого умысла — для квалификации каких-либо действий по этим статьям следствию необходимо доказать наличие такого умысла у субъектов деяния. В случае, если участники «группы» не знали о том, что в грузе плёнки спрятана взрывчатка, они не могут быть осуждены по вменённым им статьям. Обвинение указывает: «все участники организованной группы знали о предназначении СВУ», однако не приводит этому никаких доказательств. К примеру, Дмитрий Тяжелых, не знавший ни одного из других участников «группы», с максимальной долей вероятности не знал не только о «назначении СВУ», но и обо всей истории с перевозкой плёнки, а также о существовании фур под управлением Терчаняна, а затем — Юсубова.

Политические аспекты расследования и суда

Мы полагаем, что расследование данного дела и предание виновных суду имело значительную политическую мотивацию в силу пропагандистской значимости Крымского моста, а также символичности его подрыва на следующий день после дня рождения Путина. Подобное не могло быть оставлено безнаказанным. Помимо очередной «ответной» ракетной атаки на Киев, Путин распорядился создать правительственную комиссию с привлечением силовых ведомств, в том числе — для расследования происшедшего и контроля за этим расследованием.

Однако ход следствия, со всей очевидностью, затруднялся тем, что настоящие организаторы диверсии на мосту находились на территории Украины, являясь сотрудниками его разведки, недоступными для российских следственных органов. В связи с этим следственные органы в качестве доказательств по делу вынуждены были ограничиться их заявлениями в СМИ или собственными домыслами. Так, например, сначала организатором преступной группы в ГСУ СКР назвали руководителя главного управления разведки Минобороны Украины Кирилла Буданова. Вскоре после задержания подозреваемых он был по ходатайству ФСБ заочно арестован Лефортовским районным судом города Москвы и объявлен в международный розыск. В ГСУ решили также обратиться с ходатайством об его аресте в Басманный районный суд Москвы, после чего генерал Буданов был объявлен в розыск повторно. Однако впоследствии, при предъявлении фигурантам дела обвинения в окончательной редакции, вместо Кирилла Буданова уже значился также заочно арестованный глава Службы безопасности Украины Василий Малюк: к тому моменту он заявил о том, что является организатором подрыва моста.

Став невольным заложником политической необходимости, которая требовала непременного «обнаружения» и показательного наказания виновных в подрыве Крымского моста, следствие, судя по последовательности событий, довольно быстро поняло, что ему придётся назначить тех виновных, до которых оно сможет дотянуться: организаторы диверсии находились вне зоны его досягаемости. Фигуранты дела, либо самостоятельно явившиеся к силовикам, чтобы дать показания, как Олег Антипов, либо не пытавшиеся скрываться, были сначала допрошены в качестве свидетелей, но уже через несколько дней превратились в подозреваемых, а потом и в обвиняемых. Они не отрицали своего участия в цепочке событий, связанных с последовательным перемещением груза плёнки, однако категорически отказались признавать свою вину, утверждая, что ничего не знали о наличии в грузе взрывчатки и готовящейся атаке на мост. 

Не имея возможности ни предать российскому суду настоящих организаторов диверсии, ни доказать сколько-нибудь убедительно виновность задержанных, следствие передало в прокуратуру и суд материал, который является обвинительным заключением лишь по форме, но не по сути: в нём отсутствуют доказательства необходимых элементов состава преступления: вины и умысла. К сожалению, мы полагаем, что и суд при рассмотрении дела окажется в той же ловушке политической целесообразности и вынесением обвинительного приговора ответит на политический же запрос, поставленный перед ним государством, чьи спецслужбы не сумели предотвратить диверсию. В том числе и поэтому государству необходимо в пропагандистских целях заявить о том, что виновные в происшедшем наказаны.

Мы полагаем, что именно целям сокрытия несостоятельности обвинения служит и закрытие такого, казалось бы, значимого для общества процесса. Ст. 123 Конституции РФ гласит: «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом». Подобный подход полностью согласуется с положениями ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая закрепляет: «Печать и публика могут не допускаться на всё судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия». 

Ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ также ограничивает причины, по которым суд может принять решение о проведении закрытого судебного разбирательства. «Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда: 1) разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны; 2) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершённых лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; 3) рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности <…>; 4) этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства».

При этом «в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение».

Мы полагаем, что в данном деле отсутствуют все перечисленные основания для его рассмотрения в закрытом процессе. Как сообщили журналистам в пресс-службе суда, процесс проходит в закрытом режиме из-за наличия в деле документов с грифом «секретно». Однако мы считаем этот предлог формальным, а истинной причиной закрытия процесса — то, что при открытом рассмотрении дела в присутствии даже подконтрольных России СМИ стало бы слишком очевидным отсутствие у следствия весомых доказательств виновности подсудимых. 

Об отсутствии каких бы то ни было доказательств говорят и сами подсудимые, и их адвокаты. Защитники указывают, что обвиняемые «назначены» силовиками лишь на том основании, что почти каждый из них имел формальное отношение к грузу плёнки. «Но чем вот это они подтверждают? А, собственно говоря, ничем», — говорил BBC News адвокат Былина Сергей Бизюкин. Это же СМИ, поговорившее с большинством защитников, приводит и другие их слова: «набор случайных людей, которые оказались не в то время не в том месте»; «кого поймали, грубо говоря, вот их и привлекли к уголовной ответственности»; «насколько я могу судить, все, кто сейчас задержан, непричастны к данному происшествию»; «это равносильно чуду будет, если дело развалится до суда. Бастрыкин доложил Путину, что преступление раскрыто и все причастные задержаны. Каким образом Бастрыкин будет отчитываться перед Путиным о том, что, извините, я погорячился?..».

Адвокат Артура Терчаняна Гиви Бекаури сказал журналистам: «Говорят, что внутри полиэтиленовой плёнки якобы было что-то замотано. Вот это взрывчатое вещество не могли обнаружить даже современные технические средства. Каким образом Терчанян должен был проверить, содержится ли взрывчатое вещество или нет? Ну это абсурд. Водитель даже не имеет права проверять. Он визуально может досмотреть груз». Адвокат напомнил, что после разгрузки груза со строительной плёнкой и СВУ Терчанян сначала провёл сутки в Пятигорске, пока пустую фуру загружали новым заказом, чтобы не ехать обратно порожняком, и затем встал в электронную очередь на пропускной пункт «Верхний Ларс», в которой готовился простоять пять-шесть дней. «Неужели разумный человек будет в электронной очереди стоять, если он знает, что он взрывчатое вещество перевёз? Он бы давно пустым уже просто покинул территорию Российской Федерации и бросил бы эту машину вообще…».

«Самый обычный аграрий, сельхозпроизводитель. Его, кроме его полей, тракторов и сеялок, больше ничего не интересовало <…> Они позакрывали самых обычных людей и пытаются из них сделать преступников. Хочется докричаться, не знаю только, до кого докричаться», — рассказала журналистам жена Соломко Ирина. Соломко, как и Терчанян, явившись по телефонному вызову правоохранителей, по их просьбе остался жить поблизости и участвовал в следственных действиях, снимая номер в гостинице, и лишь через три дня был задержан. Отец братьев Азатьян рассказал, что они отправились по вызову правоохранительных органов, взяв с собой всех рабочих, участвовавших в погрузке плёнки. После этого братья были задержаны якобы на основании свидетельских показаний этих рабочих, хотя эти показания не содержат какой-либо информации, подтверждающей причастность Азатьянов к преступлению. До задержания братья также жили в гостинице и не пытались скрыться. 

Олег Антипов, как уже было сказано выше, по собственной инициативе позвонил в ФСБ по Санкт-Петербургу и поехал туда, чтобы предоставить всю информацию. После опроса в ФСБ его поблагодарили и отпустили. Ещё пять дней мужчина спокойно жил повседневной жизнью. Утром 14 октября к Антипову домой пришли оперативники и сказали, что надо поехать в Москву, чтобы дать показания там. На следующий день Антипова совершенно неожиданно для него отправили в СИЗО. «Следствие бездействует, никаких мероприятий со мной не проводят, просто сижу и гнию в тюрьме», — писал Антипов жене из СИЗО, — «Вывод: прос*али теракт, поймать никого не могут, взяли первых попавшихся, чтобы отчитаться верховному и народу».

Дмитрий Тяжелых, якобы умышленно предоставивший неустановленному «Ивану Ивановичу» абонентский номер, писал из СИЗО, что следствие придерживается изначально выбранной версии, полностью игнорируя доказательства и аргументы защиты. «В материалах дела имеется допрос администратора сервиса Онлайнсим, — пишет Тяжелых, — В своих показаниях он говорит, что номер был предоставлен сервисом Онлайнсим, а не Тяжелых Д.В. Предоставление конкретного номера пользователю сервиса Онлайнсим технически невозможно, такого функционала у сервиса нет. Следователь, зная и понимая данный факт, всё равно обвинил меня в преступлении, которого я не совершал и технически даже не мог совершить <…> Стороной защиты была проведена компьютерно-техническая экспертиза, в результатах которой эксперт чётко указывает, что номер предоставить конкретному клиенту посредством сервиса Онлайнсим нельзя. Следователь, конечно же, отказал в приобщении данной экспертизы к материалам дела. За 2 года незаконного моего содержания в СИЗО я десятки раз писал об этих фактах в разные инстанции: СК РФ, Прокуратуру РФ, ФСБ, Администрацию Президента, правозащитникам. Все мои обращения попадали к следователю, а он на них давал необоснованные, нелепые отписки…».

Наконец, организатор взрыва моста, Василий Малюк, также указал на то, что все восемь обвиняемых не знали о том, что участвуют в этой операции: «Мы семь кругов ада прошли, использовали втёмную столько людей! <…> Инкриминируют им всем соучастие в террористическом акте. Хотя на самом деле они занимались привычным для себя обыденным делом. Это были обычные российские контрабандисты». Это интервью приводится в материалах уголовного дела, однако оно используется не для добросовестного установления роли и умысла обвиняемых, а подтверждения участия во взрыве СБУ и самого Малюка. В отношении заявления об использовании людей втёмную, следователь избирательно пишет, что его «оценивает критически, рассматривая как попытку ввести следствие в заблуждение».

Ознакомившись с фабулой обвинения и перечнем доказательств, которыми должна подтверждаться вина фигурантов, мы полагаем их недостаточными и неубедительными, а преследование подсудимых — политически мотивированным.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Артёма Азатьяна, Георгия Азатьяна, Олега Антипова, Александра Былина, Владимира Злоба, Романа Соломко, Артура Терчаняна и Дмитрия Тяжелых является политически мотивированным, направленным на устрашение общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в отсутствие состава преступления, в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Артёма Азатьяна, Георгия Азатьяна, Олега Антипова, Александра Былина, Владимира Злоба, Романа Соломко, Артура Терчаняна и Дмитрия Тяжелых политическими заключёнными, требует прекращения их уголовного преследования и их освобождения.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Адвокаты Артёма Азатьяна — Каратаев Евгений Эдуардович, Каратаева Виктория Александровна, Горгадзе Шота Олегович

Адвокат Георгия Азатьяна — Костина Марта Валерьевна

Адвокат Олега Антипова — Качмазов Алан Аликович

Адвокат Александра Былина — Бизюкин Сергей Александрович

Адвокат Владимира Злоба — Лобанова Елена Анатольевна

Адвокаты Романа Соломко — Саяпин Павел Павлович, Колодкина Наталья Владимировна

Адвокаты Артура Терчаняна — Бычек Алексей Владимирович, Кулагин Денис Владимирович

Адвокат Дмитрия Тяжелых — Миндиев Евгений Владиславович

Публикации о деле в СМИ: 

17 октября 2022 года, МК. Новые детали подрыва Крымского моста: террорист отправлял пробный грузовик. Отец двоих задержанных рассказал неизвестные подробности громкого дела

10 декабря 2022 года, Медиазона. «Оказалось — надолго». Бизнесмен из Петербурга сам пришёл в ФСБ, когда понял, что на Крымском мосту взорвалась одна из его фур. С тех пор он в СИЗО

16 февраля 2023 года, Русская служба Би-би-си. «Набор случайных людей»: что говорят адвокаты и близкие арестованных за взрыв Крымского моста

12 февраля 2025 года, Медиазона. Военный суд начал рассматривать дело о взрыве на Крымском мосту, заседания будут проходить в закрытом режиме

22 апреля 2025 года,Русская служба Би-би-си. «Семь кругов ада прошли, использовали втёмную столько людей!» Как СБУ организовала взрыв Крымского моста

Дата обновления справки: 11.03.2026 г.