Белов Александр Николаевич

Полное описание

Как указано в приговоре, вынесенном Александру Белову, молодой человек придерживался «радикальных проукраинских взглядов». В связи с этим, в сентябре 2024 года у него появилась убеждённость, что Украине нужно оказывать помощь в войне с Российской Федерацией, и возник преступный умысел, направленный на совершение государственной измены в форме шпионажа и оказания помощи Украине. В связи с этим Александр Белов инициативно установил через Telegram связь с представителем организации Легион «Свобода России» (ЛСР) под ником «Алан Гуриев» и предложил ему свои услуги. Кроме идеологического мотива обвинение приписывает Белову корыстный — за все свои действия он получал вознаграждение.

По заданию своего собеседника из ЛСР 20 сентября 2024 года Белов провёл в Воронеже первую визуальную разведку и фотосъёмку места проживания военнослужащих Воронежского гарнизона на улице Грамши. Белов фотографировал дом, его жильцов и личные автомобили военнослужащих, принадлежащие подполковнику Чернокалову, майорам Лубнину, Барановскому, Ланцеву. Полученные снимки он отправил «куратору», за что 24 сентября получил вознаграждение в размере 180 долларов США в криптовалюте.

25 сентября Белов повторно приехал к дому на улице Грамши для сбора сведений о припаркованных автомобилях. В этот день его с балкона заметил один из офицеров и даже снял его на видео. На следствии и в суде он рассказал, что увидел человека, который фотографировал двор и автомобили на один телефон, а также периодически доставал другой и записывал на него голосовые сообщения. Офицер спустился вниз и рассказал находившимся во дворе соседям об инциденте. Все вместе они обнаружили молодого человека на выходе из двора и стали его расспрашивать, зачем он фотографировал их машины. Белов, которого впоследствии опознали все свидетели, отрицал факт съёмки, отказался показать офицерам галерею своего мобильного телефона и убежал. Сделанные фотографии Белов вновь отправил пользователю «Алан Гуриев» и получил за это задание ещё 120 долларов. В октябре он ещё два раза выезжал к дому на ул. Грамши и делал фотографии, пересылая их тому же «куратору», и получил от него ещё несколько переводов в криптовалюте на общую сумму 420 долларов США. Все полученные на свой криптокошелёк деньги Белов частями переводил в рубли, общая сумма после конвертации составила 66 951 рубль.

19 октября 2024 года «куратор» поставил Белову задачу по совершению террористического акта — поджога электроподстанций «Южная» и «Отрожка» за вознаграждение в 3000 долларов США, на что он, «руководствуясь корыстными побуждениями», ответил согласием. Изучив возможность поджога электростанций, Белов решил, что один не справится, и в период с 19 по 24 октября он активно пытался вовлечь в преступление своего знакомого Владимира Криулина. Кроме того, Белов попросил «Алана Гуриева» повысить изначально предложенную ему сумму в 3000 долларов США до 4 500 – 6 000 долларов. Криулину Белов обещает долю в вознаграждении, а в ходе телефонных разговоров в Telegram они обсуждают детали планируемого поджога, возможные риски и способы совершения диверсии: использование «коктейля Молотова», квадрокоптера или гранатомёта «Шмель». 

21 октября «Алан Гуриев» прислал Белову точные координаты объектов на карте для сбора информации о них на месте. 30 октября Белов передал «куратору» собранные сведения о состоянии охраны и заборов на подстанциях.

Криулин в итоге отказался от совершения преступления, поскольку испугался уголовной ответственности и планировал уехать на заработки в другой регион. Белов продолжал обсуждать технические детали (использование БПЛА или огнемёта «Шмель») и торговаться с куратором о повышении оплаты вплоть до момента своего задержания сотрудниками ФСБ 27 ноября 2024 года. В этот день в квартире Белова прошёл обыск, у него изъяли мобильный телефон. 

29 ноября 2024 года Центральный районный суд в Воронеже заключил Александра Белова под стражу, эта мера пресечения неоднократно продлевалась.

Белову были предъявлены обвинения по ст. 275 УК РФ («Государственная измена — шпионаж и оказание иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации» (в редакции Федерального закона от 28.04.2023 № 157-ФЗ), ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к совершению теракта в составе организованной группы»), ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Вовлечение лица в совершение террористического акта»), ч. 1 ст. 174.1 УК РФ («Легализация денежных средств, приобретённых в результате совершения преступления»).

По ч. 1 ст. 174.1 УК РФ были квалифицированы действия Белова, совершенные им в период с 24 сентября по 30 октября 2024 года. Согласно материалам дела, за отправленные материалы и свои действия в рамках сотрудничества Белов получал вознаграждение в криптовалюте USDT на свой электронный кошелек. Затем, с целью легализации этих доходов, полученных преступным путем, он направлял цифровую валюту лицам, занимающимся её обменом на реальные деньги. В результате обмена на его личный счёт в ПАО «Сбербанк» в октябре 2024 года поступило несколько денежных переводов на общую сумму более 66 тысяч рублей. Эти факты движения средств и криптовалютных транзакций были официально подтверждены в ходе следственных осмотров оптического диска и интернет-ресурсов весной 2025 года. 

В качестве доказательства вины Белова по всем пунктам обвинения следствие ссылалось в суде на его признательные показания. Белов неоднократно на допросах подтверждал свои контакты с человеком под ником «Алан Гуриев», которого считал представителем Легиона «Свобода России». Белов сообщил, что сам инициировал этот контакт, предложив свои услуги для заработка. Чтобы поднять свой авторитет, Белов написал «куратору», что ранее занимался распространением психоактивных веществ и уже совершал поджоги в Москве и Новосибирске (информацию о поджогах молодой человек в показаниях называет ложью). Также Белов подтвердил и другие обстоятельства: сбор и передачу сведений о военнослужащих ВВС, подготовку поджогов электроподстанций и склонение к участию в этом преступлении Криулина, с которым они раньше вместе совершили кражу из кассы магазина. В суде первой инстанции Александр Белов подтвердил свои показания, признал вину и раскаялся.

Показания также дали офицеры ВВС РФ, опознавшие Белова, его знакомый Криулин, отказавшийся от совершения теракта, оперативные сотрудники ФСБ, проводившие проверку по заявлениям о слежке за военнослужащими на ул. Грамши. В материалах дела содержатся записи с камер видеонаблюдения, на которых зафиксировано, как Белов проводит фотосъёмку военнослужащих и их автомобилей.

Интересны показания засекреченного свидетеля «Иванова И.И.», рассказавшего, что он участвовал в оперативном эксперименте ФСБ. Якобы летом 2024 года «Иванов И.И.» нашёл в Telegram объявление о «быстром заработке», в ходе общения с его автором по имени Igor он выяснил, что последний является участником «террористической организации» «Русский добровольческий корпус» (РДК). «Иванов» добровольно обратился в ФСБ России и дальше действовал под прикрытием, и его сообщения и звонки в WahtsApp с пользователем «Igor» записывались. В октябре 2024 года по заданию «куратора» «Иванов И.И.» прибыл в Воронеж для подготовки подрыва автомобиля военнослужащего. Он якобы осуществлял наблюдение за тем же домом на ул. Грамши, 74, за которым следил и Белов. «Иванов» заявляет, что намеренно, по заданию ФСБ сделал там фотографии низкого качества, на которых невозможно разглядеть лиц военнослужащих. В конце октября 2024 года «Igor» сообщил «Иванову И.И.», что нужно совершить подрыв автомобилей, а координаты тайника с самодельным взрывным устройством будут сообщены «Иванову» в день теракта. Также «куратор» прислал фотографии автомобилей и досье на военнослужащих для подготовки теракта. Это якобы были фотографии, сделанные Беловым. «Что позволило сделать вывод о том, что деятельность Белова А.Н. и «Иванова И.И.» координировалась одними и теми же неустановленными представителями спецслужб Украины. Учитывая достижения целей оперативно-розыскного мероприятия, а также минимизации возможных неблагоприятных последствий, органами безопасности было принято решение оперативный эксперимент прекратить. Впоследствии материалы оперативно-розыскной деятельности и изъятые предметы были переданы в следственный отдел УФСБ России по Воронежской области», — указано в материалах обвинения. В уголовном деле Белова никаких данных об обнаружении тайника с СВУ и его изъятии нет.

В мобильном телефоне Белова были обнаружены фотографии, сделанные им на ул. Грамши, и фрагменты переписки с пользователем «Алан Гуриев», часть переписки, как заявлял Белов, он удалил в целях конспирации. Однако следствие заявляет, что располагает полным текстом переписки этих пользователей. Эти фрагменты переписки, как и переписка Белова с Криулиным, якобы получены в ходе оперативно-розыскного мероприятия «СИТКС» (Снятие информации с технических каналов связи) от 1 ноября 2024 года. Следствие утверждает, что в ходе этого ОРМ получены изображения, «на которых зафиксирована переписка в интернет-мессенджере “Telegram” между пользователем “@y0ur_youth” (согласно материалам уголовного дела адрес учетной записи в интернет-мессенджере “Telegram”, используемой Беловым А.Н.) и пользователем “@alanwatching” (согласно материалам уголовного дела адрес учетной записи в интернет-мессенджере “Telegram”, используемой представителями террористической организации “Легион Свобода России”)», а также аудиофайлы сообщений и текст переписки с Криулиным. По имеющимся в нашем распоряжении материалам невозможно сделать однозначный вывод, каким именно образом не позднее 1 ноября (за 26 дней до обыска в доме Александра Белова и изъятия его мобильного телефона) были получены полные тексты его переписок и аудиофайлы голосовых сообщений.

Сожительница Александра Белова, знавшая его с детства, рассказала, что сначала он нейтрально относился к «СВО», но изменил своё мнение после того, как его направили проходить срочную службу в Белгородской области. Там Белов постоянно опасался, что его привлекут к боевым действиям. Он якобы говорил, что ВС РФ совершают многочисленные преступления в Украине и фактически оккупирует часть её территории.

Стоит отметить, что после достижения совершеннолетия молодой человек дважды менял свои фамилию, имя и отчество. Сначала он сменил имя с Черкасова Александра Владимировича на Белова Нестора Николаевича, а через полтора года — на Белова Александра Николаевича.

Предварительное следствие по делу Александра Белова вёл старший следователь УФСБ по Воронежской области старший лейтенант юстиции Сиднин Антон Владиславович. Обвинительное заключение по делу согласовал руководитель следственного органа — заместитель начальника следственного отдела УФСБ России по Воронежской области майор юстиции Мальцев Данила Васильевич, утвердил — заместитель прокурора Воронежской области Панаско Константин Анатольевич.

Суд над Александром Беловым проходил в Воронеже в помещении Воронежского гарнизонного военного суда с 25 июня 2025 года. Дело рассматривал судья 2-го Западного окружного военного суда Плужников Андрей Викторович. Обвинение поддерживал прокурор Родовниченко Алексей Владимирович.

24 июля 2025 года 2-й Западный окружной военный суд признал Александра Белова виновным и назначил наказания по статьям:

• государственная измена (ст. 275 УК РФ) — 14 лет лишения свободы со штрафом 300 тысяч рублей и ограничение свободы на 1 год;
• содействие террористической деятельности (ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ) — 10 лет лишения свободы со штрафом 500 тысяч рублей и ограничением свободы на 1 год;
• приготовление к теракту организованной группой (ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) — 6 лет лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;
• легализация денежных средств (ч. 1 ст. 174.1 УК РФ) — штраф в размере 80 тысяч рублей (в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ наказание в виде штрафа смягчено до 60 тысяч рублей).

Суд назначил окончательное наказание путём частичного сложения: 18 лет лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, остальной части срока наказания — в исправительной колонии строгого режима, со штрафом 600 тысяч рублей и ограничением свободы после освобождения на 1 год 6 месяцев. Штраф в размере 60 тысяч рублей по статье о легализации постановлено исполнять отдельно от других наказаний.

Кроме того, суд постановил конфисковать в доход государства 66 951 рубль, полученные преступным путём, а также мобильный телефон осуждённого iPhone XR как орудие совершения преступлений.

Приговор обжаловали как осуждённый, так и прокуратур, который требовал увеличить срок лишения свободы до 20 лет. В своей жалобе Александр Белов полностью поменял позицию. Он назвал свои признательные показания на следствии и в суде первой инстанции самооговором и потребовал оправдать его по всем статьям, за исключением легализации денежных средств (ч. 1 ст. 174.1 УК РФ). Белов утверждал, что в деле отсутствуют доказательства принадлежности его «куратора» «Алана Гуриева» к Легиону «Свобода России» или украинским спецслужбам, а также что в принципе существовала организованная группа, готовившая теракт. Также он настаивал, что его мотив был корыстным, а не террористическим, он не имел умысла на сотрудничество против безопасности РФ, а общался с «куратором» исключительно с целью заработка. Относительно подготовки поджогов подстанций Белов утверждал, что не собирался их поджигать, а лишь определил их местоположение по картам и сознательно передавал ложные сведения (об отсутствии охраны, заборов и камер), чтобы создать видимость своей работы и получить вознаграждение. 

4 декабря 2025 года Апелляционный военный суд в составе председательствующего судьи Бутусова Сергея Александровича, судей Бельдзейко Игоря Николаевича и Солина Анатолия Валентиновича оставил в силе обвинительный приговор, при этом внеся в него ряд изменений. Апелляционный суд исключил из наказания по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ ограничение свободы на 1 год, так как оно не предусмотрено законом для данного состава преступления; таким образом, общий срок ограничения свободы был сокращён до 1 года 3 месяцев. Кроме того, ранее применённое смягчение штрафа по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ до 60 тысяч рублей было отменено как необоснованное, окончательный размер штрафа по этой статье составил 80 тысяч рублей. Сумма конфискации была уточнена до 66 961 рубля. Государственное обвинение в суде апелляционной инстанции представлял военный прокурор отдела управления Главной военной прокуратуры полковник юстиции Овчаренко Андрей Геннадьевич.

Защиту на стадии предварительного следствия и в суде первой инстанции осуществляла адвокат Сапрыкина Ольга Геннадьевна, в апелляции — Ахмеджанова Тамара Рафековна.

2 декабря 2024 года Росфинмониторинг внёс Александра Белова в список экстремистов и террористов с отметкой о принадлежности к террористической деятельности.

Признаки политической мотивации дела

Контекст обвинения по статье о госизмене

За последние четыре года наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины. 

2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — российские суды вынесли не менее 458 приговоров по делам о госизмене и шпионаже, а число осуждённых составило как минимум 478 человек. То есть на протяжении всего года суды выносили в среднем по два приговора каждый рабочий день. Для сравнения, в 2024 году было выявлено не менее 385 осужденных по этим статьям. Таким образом, всего за один год масштабы преследования по этой категории дел выросли на 24%. По ст. 275 УК РФ в 2025 году осудили 376 человек (78,7% от общего числа фигурантов). География приговоров охватила 64 из 89 субъектов РФ (включая оккупированные украинские регионы).

При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше. Скрываются и имена фигурантов — фамилия, имя, отчества были указаны лишь в 87 судебных карточках дел (18,2%). В подавляющем большинстве случаев — в 391 карточке (81,8%) — публиковались анонимные данные.

За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и содержание под стражей обвиняемых по делам о «государственной безопасности».

Столь значительные расширение и ужесточение практики применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».

Аналогичным образом резко ужесточилось применение антитеррористического и антиэкстремистского законодательства. В последние годы российская власть всё чаще использует ложные, политически мотивированные обвинения в совершении преступлений террористической направленности. Злоупотребление такими обвинениями вышло на новый уровень с началом полномасштабного вторжения в Украину. По данным «Первого отдела», в 2025 году зафиксирован исторический максимум приговоров по террористическим статьям (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205 УК РФ). За первые шесть месяцев 2025 года военные суды вынесли по ним как минимум 597 приговоров. Фигурантами дел стали 659 человек. 

Всё чаще обвинения в госизмене или шпионаже и обвинения террористической направленности предъявляются в рамках одного уголовного дела. В 2025 году число таких случаев выросло почти в полтора раза по сравнению с предыдущим годом. Обвинение по террористическим статьям ведёт к передаче дел в военные суды, увеличению сроков наказания до 25–30 лет, а также к дополнительным ограничениям — в их числе включение в реестр Росфинмониторинга. ​​Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ, ведущей дела по обвинению госизмене и шпионаже, — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и контроль условий содержания обвиняемых по делам о «государственной безопасности».

Столь резкое расширение и ужесточение применения уголовной статьи о государственной измене, а также резкий рост количества уголовных дел по «террористическим» составам преступлений сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм.

Обвинение по статье о госизмене — 275 УК РФ

Обвинение Александра Белова по этой статье включает две формы преступной деятельности: шпионаж и оказание иной помощи иностранному государству (Украине) и его представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации.

К шпионажу отнесены эпизоды по сбору данных о военнослужащих ВВС РФ в Воронеже. Следствие установило, что собранная информация относится к служебной тайне в области обороны и может быть использована против безопасности Российской Федерации, в том числе Вооружённых Сил Российской Федерации. 

Обвинение утверждает, что Александр Белов совершил шпионаж в форме «передачи, собирания, хранения в целях передачи противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации».

Эта форма шпионажа были введена в ст. 276 УК РФ 14 июля 2022 года. Тогда Федеральным законом № 260-ФЗ были расширены понятия «госизмена» (ст. 275 УК РФ), «шпионаж» (ст. 276 УК РФ), введена статья 275.1 УК РФ о неопределённом «конфиденциальном сотрудничестве с иностранцами». Авторы законопроекта объясняли необходимость вносимых изменений потребностью «защиты интересов России», однако фактически эти новации продиктованы запросами военного времени и создают новые правовые инструменты для уголовного преследования граждан, пытающихся противостоять агрессивной милитаристской политике военно-политического руководства России.

Описанный выше рост числа преследований как граждан России, так и граждан Украины по обвинениям в госизмене и шпионаже обусловлен в том числе внесёнными после начала полномасштабной войны в законодательство изменениями, позволяющими излишне широко трактовать диспозиции соответствующих статей уголовного кодекса. Если ранее под «шпионажем» подразумевались сбор, похищение, передача или хранение в целях передачи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также «передача или собирание по заданию иностранной разведки или лица, действующего в её интересах, иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации», то теперь криминальной является передача «противнику» любых сведений, которые «могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях вооружённого конфликта, военных действий или иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации». Мы полагаем, что в таком виде норма лишена правовой определённости. Гражданину крайне сложно заранее определить, какие сведения могут или не могут быть использованы против целого списка институций, какие имеются в виду «другие войска», формирования и органы Российской Федерации, что имеется в виду под условиями «военных действий» и «иных действий с применением вооружения».

В силу устоявшейся правовой позиции Конституционного Суда РФ самого по себе нарушения требования определённости правовой нормы, влекущего её произвольное толкование правоприменителем, достаточно для признания такой нормы не соответствующей Конституции РФ (в частности, постановления КС РФ от 6 апреля 2004 года N 7-П, от 20 декабря 2011 года N 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П и др.). Суд поясняет, что неоднозначность, неясность и противоречивость регулирования закона недопустимы, поскольку, препятствуя надлежащему уяснению его содержания, открывают перед правоприменителем возможности неограниченного усмотрения, ослабляющего гарантии конституционных прав и свобод (в частности, постановления КС от 20 декабря 2011 года № 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П, от 19 июля 2017 года № 22-П).

Именно такое излишне широкое толкование правовых норм позволило обвинению и суду поставить в вину Александру Белову передачу неизвестному лицу общедоступных сведений. Двор на улице Грамши, где проживали военные в Воронеже и расположенные во дворе частные автомобили являются общедоступными объектами. В материалах дела указано, что сведения о военнослужащих и их автомобилях являются служебной тайной, однако и такой маркировки нет ни на Яндекс.Картах, ни, очевидно, на въездах во двор. Яндекс.Карты предоставляют не только спутниковые снимки, но также и панораму всего двора, где можно увидеть свободный проезд и проход по двору, отсутствие шлагбаумов и проходных. В последнее время Яндекс.Карты заблюривают на спутниковых снимках объекты, которые так или иначе относятся к военным, однако двора по ул. Грамши это не коснулось — очевидно, к военным объектам он не отнесён. 

Доказывая, что Белов осознавал, что собранные им сведения могут быть использованы против ВС РФ, обвинение опирается на признательные показания самого Белова. Однако в апелляционной жалобе последний назвал их самооговором, а свои действия объяснил лишь корыстным мотивом. Идентификация же лица с ником «Алан Гуриев» как представителя иностранной разведки вызывает объективные сомнения — ниже мы проанализируем показания засекреченного свидетеля «Иванова И.И.» и проведённое с его участием ОРМ.

Другой формой госизмены — оказанием иной помощи иностранному государству обвинение сочло те же действия Александра Белова, которые квалифицированы как приготовление к теракту и вовлечение в террористическую деятельность: согласие совершать поджоги, обсуждение деталей преступления с «куратором» и Криулиным, уточнение координат подстанций.

Это соответствует диспозиции ст. 275 УК РФ, из которой следует, что оказание помощи иностранному государству становится криминальным только в том случае, если его деятельность направлена против безопасности РФ. Обвинение и суд утверждают, что, готовясь к совершению поджогов, Белов сознательно желал оказать содействие ВСУ и иным военизированным формированиям Украины в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. При оценке обоснованности этого обвинения важно учитывать следующие обстоятельства.

2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. 

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. 

Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Мы считаем очевидным и несомненным, что ни поддержка гражданского населения Украины, ни помощь Украине в отражении агрессии со стороны России не направлены против безопасности Российской Федерации. Это следует даже из буквального толкования норм российского права.

Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».

Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в эту страну, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.

Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России практически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений. 

Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.

При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.

Покушения на электроподстанции, являющиеся частью энергетической инфраструктуры, по смыслу «Стратегии национальной безопасности» может трактоваться как риск для энергетической безопасности Российской Федерации и её социально-экономического развития. Однако реальная значимость такой угрозы в условиях полномасштабной войны, развязанной самими властями РФ, выглядит крайне сомнительной и несопоставимой с масштабом ущерба, который война наносит всем основным элементам национальной безопасности — от прав и свобод граждан до экономической и социальной стабильности.

Обвинение по статьям о терроризме — 205 и 205.1 УК РФ

В основу обвинения Александра Белова в приготовлении к совершению террористического акта организованной группой (ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) положены эпизоды, связанные с планированием поджогов объектов энергетической инфраструктуры в Воронеже: обсуждение с «куратором» мест расположения электроподстанций, их уточнение по «Яндекс.Картам», а также обсуждение наиболее эффективных способов их уничтожения. Также подготовкой к теракту сочтены попытки привлечь к его совершению свидетеля Криулина. Эти же действия Белова в отношении Криулина «путём предложений, уговоров и убеждений, в том числе основанных на денежном вознаграждении», следствие считает вовлечением лица в совершение террористического акта (ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ).

Диспозиция ст. 205 УК РФ, вменённой Белову, звучит следующим образом: «Совершение поджога устрашающего населения и создающего опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба и наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений». 

Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: 

• устрашение населения
• создание опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий,
• наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решений.

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

Суд утверждает, что целью Белова было устрашение населения и оказание влияния на органы власти для прекращения «СВО».

У нас вызывает сомнение наличие в действиях, которые якобы собирался совершить Александр Белов, таких обязательных признаков теракта, как устрашение населения, создание опасности гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий. Белову инкриминируется неоконченное преступление, а лишь приготовление к его совершению, поэтому и для следствия доказывание наличия этих признаков (особенно устрашения населения) затруднительно. При этом нет никаких оснований утверждать, что любой поджог может вызвать у населения страх за свою жизнь и имущество — в доступной информации о делах такого рода, которые мы изучали, нет информации о людях, которые заявляли о том, что испытали такие чувства.

Показания самого Белова противоречивы. На стадии следствия и суда первой инстанции он придерживался тактики полного признания вины. В показаниях Белова указано, что он «понимал, что данный террористический акт планируется представителями спецслужб Украины с целью устрашения населения г. Воронежа, воздействия на принятие должностными лицами органов власти решений относительно продолжения специальной военной операции на территории Украины». В этих же показаниях Белов утверждает, что «выполнял задания данного лица, так как нуждался в денежных средствах». В апелляционной жалобе Белов называет свои первоначальные показания самооговором и утверждает, что его умысел был исключительно корыстным. 

Это подтверждается прежде всего тем, что своего собеседника «Алана Гуриева» Белов нашёл в группе Telegram, связанной с быстрым и незаконным заработком: распространением наркотиков, совершением поджогов и прочим. Белов, желая найти именно такой заработок, написал в группе сообщение, после чего с ним и связался «Алан Гуриев», поинтересовавшись его опытом и тем, какую работу он может выполнять. Своему собеседнику Белов сообщил, что уже занимался распространением наркотиков и совершал поджоги. Белов утверждает, что хотел получить работу, поэтому соврал про поджоги, чтобы поднять свой авторитет.

Корыстный умысел Белова подтверждается и его перепиской с «куратором», когда он торговался относительно суммы, которую может получить за такую трудную и опасную работу, он хотел повысить обещанную ему выплату с 3000 до 6000 долларов. Своего несостоявшегося подельника Криулина Белов также пытался привлечь именно деньгами, обещая долю из причитающейся оплаты. Вероятно, выбор Белова пал именно на Криулина в связи с тем, что молодые люди раньше уже совершали вместе кражу из кассы магазина, разделив полученные 21 тысячу рублей между собой.

Представляется сомнительным, что Александр Белов — безработный молодой человек, занимавшийся мелкими кражами и распространением наркотиков, искавший в интернете возможность нелегального заработка — решил совершать поджоги с умыслом на дестабилизацию деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, согласно субъективной стороне ст. 205 УК РФ. 

Следствие доказывает наличие у Белова «радикальных проукраинских взглядов», опираясь на его первоначальные показания, подписки в Telegram на каналы РДК и ЛСР, а также на показания его сожительницы, которая рассказывала о появлении у него антивоенных взглядов во время службы в Белгородской области. Можно предполагать, что «проукраинские» взгляды, желание помочь Украине, сочетались у Александра Белова с целью заработка. Это, безусловно, не может служить оправданием его действий, но ни то ни другое не соотносится с умыслом, предусмотренным ст. 205 УК РФ.

Согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)». Нам не кажется, что уничтожение электроподстанции в обязательном порядке вызывает страх у населения за свою жизнь и имущество. 

Вероятно, действия Александра Белова могли бы быть квалифицированы по менее тяжкой статье УК РФ, такой как приготовление к уничтожению или повреждению имущества путём поджога — ч. 1 ст. 30 ч. 2 ст. 167 УК РФ, максимальный срок наказания по которой составляет 3 года и 9 месяцев лишения свободы. Мы полагаем, что квалификация действий Александра Белова именно как террористических недостаточно обоснована и не подкрепляется доказательствами. Такая механистическая квалификация направлена, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку в общественном сознании любых поджогов, как протестных акций, вроде символических поджогов военкоматов, так и поджогов, совершённых из корыстных побуждений или под воздействием мошенников, единым негативным ярлыком «терроризм».

Сомнительность доказательств обвинения и возможность оперативной провокации

Отметим, что идентификация неизвестного под ником «Алан Гуриев» (аккаунт в Telegram «@alanwatching») в качестве представителя иностранного государства вызывает определённые сомнения. 

Прежде всего следствие опирается на признательные показания самого Белова, который рассказал, что считал «Алана Гуриева» представителем Украины. Также обвинение считает доказательством того, что «Гуриев» являлся представителем государства Украины то, что пользователь аккаунта «@alanwatching» публиковал комментарии антироссийской направленности в официальных сообществах ЛСР в Telegram.

Однако основным доказательством того, что Белов общался с представителем Украины, является ОРМ с участием секретного свидетеля «Иванова И.И.» — якобы деятельность Белова и «Иванова» координировалась одними и теми же лицами. 

Следствие утверждает, что летом 2024 года «Иванов» нашёл в Telegram объявление о заработке от пользователя «Igor» (@kolokradunov), который представился членом организации «Русский добровольческий корпус» (РДК). «Igor» предложил «Иванову» работу — установление на территории РФ расположения военных объектов, фото- и видеосъёмка результатов диверсий и терактов, установление личностей конкретных военнослужащих ВС РФ в Воронежской области для их последующей ликвидации. Осознав противоправный характер предложений, «Иванов» добровольно обратился в ФСБ и согласился участвовать в их ОРМ «Оперативный эксперимент». В конце августа 2024 года «куратор» сообщил «Иванову», что ему необходимо будет выехать в г. Воронеж для совершения подрыва автомобиля военнослужащего. «Куратор» пообещал, что данные на военнослужащего и координаты тайника со взрывчаткой будут сообщены ему на месте. Затем «куратор» постоянно писал, что совершение убийства временно откладывается. 9 октября 2024 года «Igor» предложил «Иванову» купить билеты и ехать в Воронеж, что тот и сделал. После этого «куратор» прислал «Иванову» список военнослужащих и их автомобилей, паркующихся в районе дома по ул. Грамши, где компактно проживают офицеры Воронежского гарнизона ВВС РФ. По поручению «куратора» «Иванов» и сам несколько раз ездил в этот двор и делал фотографии (по указанию реальных «кураторов», из ФСБ, — намеренно плохого качества). Наконец, в конце октября 2024 года «Igor» поставил «Иванову» задачу: совершить подрыв любого из трёх указанных автомобилей, который будет находиться на месте в день операции. Координаты тайника с самодельным взрывным устройством (СВУ) якобы должны были быть переданы «Иванову» непосредственно в день совершения теракта. 

Обвинение утверждает, что в ходе подготовки теракта «Igor» прислал «Иванову» фотографии двора на Грамши, которые были сделаны Беловым в период с 20 сентября по 17 октября 2024 года, «что позволило сделать вывод о том, что деятельность Белова А.Н. и «Иванова И.И.» координировалась одними и теми же неустановленными представителями спецслужб Украины».

После этого, согласно показаниям Карпова П. Е., проводившего ОРМ с участием «Иванова И.И.»: «учитывая достижения целей оперативно-розыскного мероприятия, а также минимизации возможных неблагоприятных последствий, органами безопасности было принято решение оперативный эксперимент прекратить. Впоследствии материалы оперативно-розыскной деятельности и изъятые предметы были переданы в следственный отдел УФСБ России по Воронежской области». 

Какие именно «неблагоприятные последствия» могли быть «минимизированы» прекращением ОРМ, не сообщается. Учитывая, что у ФСБ были данные о наличии на территории города Воронежа тайника со взрывным устройством, который так и остался, по всей видимости, не обнаруженным, заявление о минимизации последствий представляется сомнительным. Также в показаниях Карпова фактически утверждается, что цели «эксперимента» были достигнуты после того, как «Иванов» получил фотографии, сделанные Беловым, что позволило доказать соучастие последнего в подготовке подрыва военнослужащих в Воронеже. Представляется нелогичным, что ОРМ могло иметь такую цель, учитывая, что «куратор» связался с Беловым уже после начала «эксперимента» с Ивановым, а другие участники готовящегося преступления, например, заложившие в тайник взрывчатку, так и не были выявлены.

Кроме того, обвинение не указывает, каким образом ему удалось получить переписку Белова с «куратором» в Telegram за месяц до его ареста и изъятия мобильного телефона. Переписка Александра Белова была якобы получена в ходе оперативно-розыскного мероприятия «СИТКС» (Снятие информации с технических каналов связи), проведённых в октябре 2024 года. Как был осуществлён доступ к «техническим каналам связи» в Telegram — не сообщается. В материалах дела отсутствует информация о направлении запросов (и получении ответов) владельцам или администрации мессенджера Telegram для получения информации, хранящейся на их серверах.

Также обращает на себя внимание, что в общении с Беловым «куратор» якобы называл себя представителем Легиона «Свобода России», а в общении с Ивановым — Русского добровольческого корпуса.

Описанные выше обстоятельства проведения ОРМ с участием засекреченного «Иванова И.И.» с высокой долей вероятности свидетельствуют об осуществления в отношении Александра Белова провокации со стороны сотрудников ФСБ. При этом ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)». 

Европейский суд по правам человека в Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления). 

В Постановлении по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC], § 55 Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела. 

Необходимо также учитывать, привлекался ли ранее человек к уголовной ответственности и были ли иные основания подозревать его или её в преступной деятельности до того, как агенты полиции вступили в контакт с человеком (Постановление по делу Teixeira de Castro v. Portugal, §§ 37-38). 

Оперативная провокация, давно уже массово и успешно применяемая для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взята на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан. 

Наконец, имеется подтверждение использования провокаций в оперативной работе со стороны представителей самой ФСБ. Как рассказала в эфире телеканала ОТВ представительница свердловского управления ведомства Елена Докучаева, её коллеги провели в конце ноября 2025 года «социальный эксперимент», разместив в Telegram объявление с предложением «лёгкого заработка» и перехода в анонимный чат-бот для обсуждения деталей работы. Среди вариантов работы в чат-боте предлагалось за вознаграждение совершить диверсию. По словам Докучаевой, «за три часа мы нашли 10 потенциальных людей, готовых за деньги совершить любую работу, в том числе и диверсию». Сведения об этих пользователях были переданы «правоохранительным органам». Как заявил адвокат проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов, «конечно же, представительница ФСБ Елена Докучаева лукавит. Провокации спецслужб — это не “социальный эксперимент, имевший место в конце 2025 года”, а давно сложившаяся практика. Во многих делах, связанных с диверсиями, терроризмом и госизменой, фигурируют “анонимные заказчики”, которые предлагают совершить поджог или другое преступление за вознаграждение, а также мошенники, которые угрожают уголовными делами. Нам известно, что за такими “заказами” и угрозами часто стоят провокаторы из спецслужб. В приговоре Ивану Толпыгину мы обнаружили прямые доказательства того, что сотрудники ФСБ притворяются украинцами в интернете, чтобы спровоцировать антивоенных россиян на преступления против госбезопасности. Заявление сотрудницы ФСБ — ещё одно подтверждение того, что такого не просто много, а большинство уголовных дел о госизмене и терактах — дело рук чекистов».

При этом мы полагаем, что даже наличие в деле Александра Белова полицейской провокации не освобождает его от ответственности за подготовку к совершению подрывов, хотя квалификация этих действий должна быть иной.

Обвинение в обналичивании средств

Белову была также вменена ч. 1 ст. 174.1 УК РФ («Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретёнными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом»). Эта статья не предполагает наказания в виде лишения свободы, а лишь штраф в размере до 120 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период до одного года. Это позволяет нам не проводить анализ обоснованности вменения Белову этой статьи, поскольку его лишение свободы в любом случае не связано с этим обвинением. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», находит, что уголовное дело против Александра Белова имеет признаки политической мотивации, в значительной направлено на устрашение общества в целом, то есть на упрочение и удержание власти субъектом властных полномочий. Уголовное преследование и лишение свободы было в существенной части применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Мы считаем, что преследование Александра Белова с большой долей вероятности основано на провокации и является незаконным. Мы требуем отмены его приговора и пересмотра его дела справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов.

Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Публикации о деле:

24 июля 2025 года. Коммерсантъ. Житель Воронежа получил 18 лет за подготовку теракта и госизмену

Дата обновления справки: 31.08.2026 г.