Чернявская Ольга Викторовна

Полное описание

Ольга Чернявская был задержана 25 мая 2023 года в селе Приморский Посад в оккупированной части Запорожской области на территории базы отдыха «Эдем». Несколько месяцев она содержалась под стражей без предъявления обвинения и какого-либо процессуального статуса. Родственники более года ничего не знали о её местонахождении, пытались её искать, отец Ольги направлял обращения в различные российские органы. Есть информация, что было даже возбуждено уголовное дело по факту её похищения.

Уголовное дело в отношении Чернявской по ст. 276 УК РФ («Шпионаж») было возбуждено лишь спустя почти 15 месяцев после её задержания — 15 августа 2024 года. Согласно заявлению Генпрокуратуры РФ, «в период с февраля по декабрь 2022 года Чернявская, находясь на территории Запорожской области, собирала и передавала посредством мессенджера своему сыну, проходящему службу в вооружённых силах Украины, сведения о геолокациях с выделением участков местности на картах, отображающих места дислокации личного состава Вооружённых Сил Российской Федерации, находящихся в городе Токмак. Переданные данные могли быть использованы для нанесения огневых ударов по местам дислокации российских военнослужащих».

По свидетельству другой гражданки Украины, также осуждённой за шпионаж – Юлии Ковешниковой, они вместе находились «на подвале». Чернявскую жестоко пытали: по всему телу были гематомы, ожоги, несколько месяцев не прекращалось кровотечение. 

12 декабря 2024 года судья подконтрольного оккупационным властям Запорожского областного суда Полухин Владимир Михайлович в закрытом заседании в городе Симферополь признал Чернявскую виновной по ст. 276 УК РФ («Шпионаж») и приговорил её к 13 годам лишения свободы в колонии общего режима. Обвинение на процессе представлял заместитель прокурора Крыма Кучерявенко Павел Анатольевич. 

6 мая 2025 года судья Первого апелляционного суда общей юрисдикции Бабков Сергей Вячеславович вынес определение, в соответствии с которым срок наказания Чернявской остался прежним, однако, в этот срок был включён период, в который она была лишена свободы в отсутствие какого-либо процессуального статуса. 

Основания признания политзаключённой

Международное Законодательство о положении гражданского населения во время войны и нарушение его Российской Федерацией

Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». 

Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».

«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:

a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,

b) взятие заложников,

с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,

d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.»

Существует распространённое заблуждение, что лица, подозреваемые в шпионаже, теряют статус лиц, защищаемых Конвенцией IV. В действительности этот документ распространяет сферу своей защиты не только на гражданское население в целом, но и на гражданских лиц, которые принимали прямое участие в военных действиях, на наёмников и даже на членов вооружённых сил, которые утратили своё право на статус военнопленных в результате шпионской деятельности. Таким образом, нет никаких оснований исключать лиц, обвиняемых в шпионаже, из числа защищаемых Конвенцией.

При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений».

Мы можем констатировать, что в отношении Ольги Чернявской вышеприведённые положения Конвенции — право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд, — были грубо нарушены.

После задержания Чернявской на оккупированной территории, в случае наличия серьёзных подозрений в том, что она угрожает безопасности оккупирующей державы, к ней либо могли быть применены положения Конвенции об интернировании, либо, в случае судебного преследования, ей должно было быть обеспечено право на справедливый суд в соответствии с положениями Конвенции, о которых речь пойдёт ниже.

Принудительное интернирование, в соответствии со статьями 41 и 42 Женевской конвенции, является наиболее суровой мерой безопасности, имеющейся в распоряжении воюющей стороны, за исключением судебного преследования по конкретным обвинениям. К ней можно прибегать только в качестве последнего средства, когда менее жёсткие меры контроля, такие как предписанное место жительства, ограничения на передвижение или запрет на некоторые виды профессиональной или политической деятельности, представляются неадекватными.

Нам ничего не известно о попытках оккупационных властей применить в отношении Чернявской такие меры. Более того, при похищении женщины и её последующем заключении были грубо нарушены предписания Женевской конвенции о правилах действий в отношении покровительствуемых лиц. А именно: согласно международному законодательству, определение того, что покровительствуемое лицо представляет угрозу безопасности, обусловливающую его интернирование, должно делаться в ходе обычного производства в соответствующем суде или административной комиссии, назначенной удерживающей или оккупирующей державой для этих целей, а не отдельным судьей или офицером (J. S. Pictet (ed.), Commentary on the Fourth Geneva Convention, op. cit. (примечание 387)). Эта процедура должна обеспечивать незамедлительное информирование соответствующего лица на понятном ему языке о причинах интернирования (Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г., ст. 75) и должна предусматривать право на апелляцию (Женевская конвенция, статья 78). Дела по апелляции должны решаться как можно скорее, а если решение об интернировании остаётся в силе, суд или административный орган должен пересматривать его по крайней мере дважды в год, решая вопрос о необходимости такого интернирования с целью благоприятного изменения первоначального решения, если позволяют обстоятельства (Женевская конвенция, статьи 43 и 78).

Ольга Чернявская пропала в оккупированной части Запорожской области 25 мая 2023 года. В отношении неё не принимались решения об интернировании в судебном порядке с предоставлением ей права на апелляцию и последующий пересмотр решения. Фактически она была насильственно вывезена и удерживалась оккупирующей страной без предъявления обвинений в условиях заключения без возможности общения с внешним миром. Более того, нам в принципе неизвестно, чтобы РФ как оккупирующая держава принимала в судебном порядке решения об интернировании. При этом, согласно многочисленным свидетельским показаниям, в неволе как на самих оккупированных территориях, так и в России содержится множество граждан Украины (в том числе вывезенных с оккупированных территорий), чей статус никак не оформлен.

В случае, если лицо, находившееся на оккупированной территории, подозревается в преступлении, в том числе, как Ольга Чернявская, в шпионаже, такому лицу должно быть гарантировано право на справедливый суд. В частности, такой обвиняемый должен считаться невиновным до того момента, когда его вина будет доказана в соответствии с правом. Его следует незамедлительно проинформировать о предъявляемых ему обвинениях и предоставить ему все средства и права, необходимые для подготовки и ведения защиты. Таким лицам должен быть предоставлен доступ к услугам квалифицированного адвоката для защиты в ходе уголовного судопроизводства как на национальной, так и на оккупированной территории (Женевская конвенция, ст. 71 Дополнительного протокола I к ЖК, ст. 75).

Очевидно, что в отношение Чернявской эти требования были нарушены. С момента задержания до возбуждения уголовного дела прошло почти 15 месяцев, всё это время она не имела возможности получения юридической помощи, а её права грубо нарушались. 

Оценка принципиальной возможности уголовного преследования гражданина Украины в связи с передачей подобных данных другим гражданам Украины.

Независимо от того, передавала ли Ольга Чернявская вменённую ей информацию своему сыну, мы считаем необходимым провести оценку принципиальной возможности уголовного преследования гражданина Украины по обвинению в передаче информации другим гражданам Украины судом, образованным оккупирующей державой на оккупированной территории.

В соответствии с международным гуманитарным правом Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, в свою очередь, рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Прекращение полномочий вышеуказанных органов возможно только в случае их отказа от выполнения профессиональных обязанностей. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований.

Аналогичным образом Российская Федерация не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории — естественно, оно может применяться только к действиям, имевшим место после начала оккупации.

Статья 68 Женевской конвенции IV прямо указывает на возможность уголовного преследования гражданских лиц на оккупированных территориях за шпионаж, вводя ограничения только в части возможного наказания за такое деяние. Применимый при рассмотрении дел о шпионаже уголовный закон отдельно не оговаривается, поэтому при разрешении этого вопроса стоит ориентироваться на общие положения Конвенции в части применения уголовного законодательства оккупированной или оккупирующей державы (статьи 64 и 65 ЖК). Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».

В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения Запорожской области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395 — ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Запорожской области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 7 — ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Запорожской области»).

При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.

Необоснованность обвинения и нарушения прав обвиняемой

В пресс-релизе Генеральной прокуратуры утверждается, что Чернявская передавала своему сыну — военнослужащему ВСУ — сведения о местах дислокации российских военных Исходя из этого мы предполагаем, что женщине вменили шпионаж в форме «собирания и передачи противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях вооружённого конфликта, военных действий или иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации». Эта форма шпионажа появилась в ст. 276 УК РФ на основании подписанного Владимиром Путиным Федерального закона от 14 июля 2022 года. Этим же Федеральным законом были внесены похожие изменения в ст. 275 УК РФ, включившие в состав государственной измены «переход на сторону противника», введена новая статья 275.1 УК РФ («Сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством или иностранной организацией») и приняты иные новшества в УК РФ. Авторы законопроекта объясняли необходимость вносимых изменений потребностью «защиты интересов России», однако фактически эти новации были продиктованы запросами военного времени и создали новые правовые инструменты для уголовного преследования граждан, пытающихся противостоять агрессивной милитаристской политике военно-политического руководства России.

Мы не располагаем материалами дела и не знаем, как следствие доказывало выдвинутые обвинения в шпионаже. Однако совершенно очевидно, что права Ольги Чернявской в ходе расследования уголовного дела грубо нарушались, а объективность предварительного следствия и последующего судебного процесса вызывает серьёзные сомнения. 

Более года Чернявская содержалась без предъявления обвинения и какого-либо процессуального статуса, подвергалась пыткам, не имела возможности пользоваться помощью адвоката, осуществлять свою защиту и имела основания опасаться за свою жизнь. Любые её показания, данные в этот период и в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами. Согласно ст. 75 УПК РФ, недопустимы и не могут быть положены в основу обвинения доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса. К таким нарушениям в первую очередь относится применение насилия и пыток, прямо запрещённых в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Их использование должностными лицами с целью получения показаний квалифицируется как преступление в соответствии со ст. 286 УК РФ. Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства».

Таким образом, нормы как российского, так и международного права категорически исключают возможность использования доказательств, полученных путём применения насилия или пыток. Это служит гарантией справедливости судебных разбирательств и защиты прав человека.

Также должны быть поставлены под сомнения любые иные доказательства, полученные в период внепроцессуального лишения Ольги Чернявской свободы. В соответствии со ст. 49 Конституции РФ, неустранимые сомнения в виновности лица должны толковаться в пользу обвиняемого. 

Согласно сообщению проекта «Первый отдел», апелляционный суд включил в срок отбывания наказания Чернявской период с 25 мая 2023 года и до официального возбуждения уголовного дела и избрания ей меры пресечения. Этим суд фактически признал, что Чернявская более года удерживалась под стражей российскими правоохранительными органами без какого-либо официального правового статуса, что грубо нарушает её права. Однако, это фактическое признание не повлекло каких-либо действий в отношении лиц, нарушивших права Чернявской и, по всей видимости, никак не повлияло на оценку судом предъявленных следствием доказательств. Отсутствие реакции суда на столь грубое нарушение закона и прав Чернявской демонстрирует его очевидную предвзятость. Суд первой инстанции в принципе предпочёл не замечать факт незаконного похищения и лишения свободы Чернявской.

Также мы полагаем, что, при наличии неопровержимых доказательств вины, следствие не стало бы держать Чернявскую под стражей более года без всякого правового статуса и применять к ней недозволенные законом методы следствия. На наш взгляд, это свидетельствует о предвзятости следствия и фальсификации материалов дела.

Наиболее вероятной версией событий является то, что Чернявская переписывалась со своим сыном — военнослужащим ВСУ. В ходе этого общения она, в числе прочего, могла рассказывать ему о том, что происходит в городе. Это явилось достаточным основанием для её задержания. Однако получить каких-либо доказательств «шпионской» деятельности Чернявской, несмотря на пытки и доступ к её телефону, российским силовикам не удавалось. Они держали женщину в неволе более года, решая, что с ней делать и в конце концов сфабриковали уголовное дело. 

Эту версию подтверждают слова самой Чернявской, приводимые в фильме The Insider: «В чём моя вина? В том, что я мама? Ни при каких ситуациях я бы не смогла отказаться от своего ребёнка. На момент “СВО” он уже был направлен на службу. И теперь мое общение с ребёнком и возмущение тем, что происходит в моем родном городе, расценивается как шпионаж».

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Ольги Чернявской является политически мотивированным и направлено на устрашение противников агрессивной войны, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ней в нарушение права на свободу от пыток, справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ольгу Чернявскую политической заключённой, требует её немедленного освобождения, прекращения её уголовного преследования и расследования информации о пытках.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации в СМИ:

12 декабря 2024 года. Коммерсантъ. Гражданку Украины осудили на 13 лет за шпионаж 

6 мая 2025 года. Первый отдел. Украинке Ольге Чернявской утвердили приговор в 13 лет за «шпионаж». Защита убедила суд засчитать время в СИЗО без предъявления обвинений 

Дата обновления справки: 14.04.2026 г.