Кулиш Ирина Александровна родилась 1 февраля 1971 года, гражданка Украины, жительница села Первомайское Васильевского района Запорожской области Украины. 29 июля 2024 года приговорена по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 361 УК РФ («Приготовление к акту международного терроризма»), п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение, хранение, перевозка и ношение взрывных устройств, совершённые с использованием сети “Интернет”») и ч. 1 ст. 228 УК РФ («Незаконное хранение наркотического средства в значительном размере») к 7 годам колонии общего режима и штрафу в размере 15 тысяч рублей. 14 ноября 2024 года в апелляционной инстанции приговор изменён: назначено окончательное наказание в виде 9 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 310 тысяч рублей. По имеющейся у нас информации она также обвиняется по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»). Лишена свободы не позднее 10 октября 2023 года.
Включение человека в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает его признания политзаключёнными.
Ирина Кулиш была задержана российскими силовиками на оккупированной РФ территории Запорожской области Украины не позднее 10 октября 2023 года. По версии следствия, в начале сентября 2022 года с женщиной связался её знакомый по имени Александр и «попросил оказать помощь иному лицу». Кулиш согласилась «помочь неустановленному лицу в срыве референдума о вхождении Запорожской области в состав РФ, войдя в состав террористического сообщества». Это лицо в мессенджере сделало ей предложение осуществить подрыв взрывного устройства рядом с избирательным участком, где проводилось голосование на референдуме по вопросу вхождения Запорожской области в состав Российской Федерации.
11 сентября 2022 года Кулиш «получила от другого участника сообщества, представителя спецслужб Украины Александра (“Мультик”)» информацию о местоположении тайника с самодельным взрывным устройством (СВУ) и сообщение о необходимости совершить взрыв в здании, где находился участок территориальной избирательной комиссии по проведению референдума. В тот же день она извлекла устройство из тайника и до 23 сентября 2022 года хранила его в коробке у себя дома.
23 сентября Кулиш якобы попыталась заложить СВУ на одном из избирательных участков в селе Шевченко Запорожской области Украины, однако ей не удалось попасть в помещение из-за усиленных мер безопасности. Тогда женщина «осуществила перевозку на велосипеде <…> взрывных устройств обратно в своё жилище <…>, где их хранила до изъятия сотрудниками правоохранительных органов 10 октября 2023 года».
При проведении в доме Ирины Кулиш в селе Первомайское Васильевского района Запорожской области обыска 10 октября 2023 года, было обнаружено взрывное устройство, кроме того, в банке в шкафу был обнаружен каннабис (марихуана) общей массой 11,86 грамма, принадлежавший её покойному супругу, который скончался в 2017 году. Кулиш предъявили обвинения по нескольким уголовным статьям: по ч. 1 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Приготовление к теракту группой лиц по предварительному сговору или организованной группой с причинением смерти человеку»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение, хранение, перевозка и ношение взрывчатых веществ и взрывных устройств, совершённые с использованием сети “Интернет”») и ч. 1 ст. 228 УК РФ («Хранение наркотических средств без цели сбыта в значительном размере»).
Уголовное дело поступило в Южный окружной военный суд 27 декабря 2023 года.
Обвинительный приговор был основан «на показаниях Кулиш, которая, будучи неоднократно допрошенной в ходе предварительного следствия, последовательно и непротиворечиво поясняла, что действительно совершила преступления при изложенных выше обстоятельствах. Также из её показаний следует, что, будучи противником проводимой Российской Федерацией специальной военной операции она желала, чтобы Запорожская область оставалась частью Украины». Эти показания Кулиш подтвердила и в суде.
Ряд свидетелей заявили, что «с начала СВО Кулиш занимала проукраинскую позицию, была противником вхождения Запорожской области в состав Российской Федерации. Бывший муж Кулиш, который умер более 5 лет назад, неоднократно замечался в употреблении наркотических средств».
Другие свидетели рассказали об усиленных мерах безопасности на избирательном участке в день проведения референдума.
Взрывотехническая экспертиза подтвердила, что в шкафу у Ирины Кулиш при обыске было обнаружено самодельное взрывное устройство, содержащее пластичное бризантное взрывчатое вещество марки ПВВ-5А массой 554,52 г (в тротиловом эквиваленте 609,97 г) и бризантное взрывчатое вещество тротил массой 396,65 г, пригодные для производства взрыва; запал МД-5М, являющийся взрывным устройством промышленного изготовления, пригодный для использования, а также взрыватель МУВ-4 промышленного изготовления.
Суд исключил обвинение по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») как излишне вменённое, «поскольку установленные судом действия Кулиш полностью охватываются составами иных преступлений, в совершении которых она признана виновной». Кроме того, суд отметил, что «в материалах уголовного дела не содержатся сведения о том, что Вооружённые силы Украины являются террористическим сообществом и данное обстоятельство носит общеизвестный характер». Также суд согласился с позицией государственного обвинителя о необходимости переквалификации обвинения с ч. 1 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ на ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 361 УК РФ («Приготовление к акту международного терроризма»), поскольку Кулиш «вступила в сговор на совершение вне пределов Российской Федерации взрыва, подвергающего опасности жизнь и здоровье граждан Российской Федерации, направленного против интересов Российской Федерации». При этом суд исключил из объёма обвинения указание на совершение преступления организованной группой и группой лиц по предварительному сговору, а также о незаконном обороте взрывчатых веществ (поскольку они входили в состав изъятого у Кулиш самодельного взрывного устройства).
При назначении Кулиш наказания по п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ суд счёл исключительными обстоятельствами «активное способствование расследованию преступлений, связанных с незаконным оборотом взрывных устройств, их совершение из ложно понятых патриотических соображений Кулиш, полное признание Кулиш вины в содеянном, а также то, что Кулиш в настоящее время пересмотрела своё отношение к совершённым противоправным действиям». На основании этих исключительных обстоятельств суд применил ст. 64 УК РФ («Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление»).
29 июля 2024 года судья Южного окружного военного суда Никитин Максим Михайлович приговорил Ирину Кулиш: по п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ к лишению свободы на срок 4 года, по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 361 УК РФ к лишению свободы на срок 4 года 6 месяцев, по ч. 1 ст. 228 УК РФ к штрафу в размере 15 тысяч рублей.
Путём частичного сложения наказаний Кулиш было назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 15 тысяч рублей.
14 ноября 2024 года Апелляционный военный суд по апелляционному представлению государственного обвинителя из прокуратуры Ростовской области Павлова Кирилла Олеговича ужесточил приговор. Судебная коллегия по уголовным делам в составе председательствующего Кожевникова Бориса Аширбаевича, судей Ушаковой Марины Викторовны и Тарлавиной Людмилы Викторовны пришла к выводу о том, что суд первой инстанции необоснованно применил при назначении Кулиш наказания по п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ положения ст. 64 УК РФ. Коллегия судей пришла к выводу, что «в условиях, когда Кулиш была задержана с поличным и дача её признательных показаний была обусловлена именно этим обстоятельством, активное способствование расследованию преступления является лишь смягчающим наказание обстоятельством, а не исключительным по смыслу ч. 1, 2 ст. 64 УК РФ, существенно уменьшающим степень общественной опасности преступления».
На этом основании апелляционный суд изменил приговор, исключив из него ссылку на применение положений ст. 64 УК РФ, и назначил Ирине Кулиш окончательное наказание по совокупности преступлений в виде лишения свободы на срок 9 лет в исправительной колонии общего режима со штрафами в размере 300 тысяч рублей (по п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ) и 10 тысяч рублей (по ч. 1 ст. 228 УК РФ). Государственное обвинение при рассмотрении уголовного дела в апелляции представлял старший военный прокурор отдела 4 управления Главной военной прокуратуры полковник юстиции Сухоруков И.А.
Защиту Ирины Кулиш в суде апелляционной инстанции осуществляли адвокаты Волкова Светлана Ивановна и Хаджиева Маргарита Аликовна.
Признаки политической мотивации уголовного преследования и нарушения закона
Нам неизвестна истинная позиция Ирины Кулиш по поводу предъявленного ей обвинения, из имеющихся документов сложно сделать вывод, действительно ли она хранила взрывное устройство и имела намерение привести его в действие на избирательном участке, отказалась ли она от своих намерений, либо же дело полностью сфабриковано следствием. Мы не можем доверять признанию Кулиш своей вины, поскольку общеизвестно, что фигуранты дел, включая женщин, на оккупированных территориях подвергаются давлению со стороны оккупационных силовых органов, зачастую — шантажу, насилию и пыткам. Дело Кулиш имеет сходство с делом Ирины Навальной, также обвинённой в намерении привезти на велосипеде взрывное устройство, заложить его и взорвать в здании администрации Приморского района Мариуполя, в котором находился избирательный участок, чтобы сорвать референдум о вхождении оккупированных территорий Украины в состав России в сентябре 2022 года. Навальная заявила в суде о том, что она была похищена, к ней применялось психологическое и физическое давление с целью признания своей вины. Суд не дал оценки тому, что в течение длительного времени девушка находилась в неустановленном месте в неопределённом правовом статусе и могла в этот период давать любые показания, чтобы спасти свою жизнь.
Правовой статус Ирины Кулиш и неподсудность её действий российскому военному суду
Российская оккупация части Запорожской области Украины началась 24 февраля 2022 года после начала полномасштабного вторжения. Россия захватила большую часть региона, однако областной центр, Запорожье, и прилегающие к нему районы продолжает контролировать Украина. 12 марта 2022 года на оккупированных территориях Запорожской области была создана оккупационная военно-гражданская администрация (ВГА) с центром в Мелитополе. С 23 по 27 сентября 2022 года на оккупированных территориях был проведён «референдум» о вхождении Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей в состав России. 30 сентября 2022 года «глава ВГА» подписал «договор» о вхождении Запорожской области в состав Российской Федерации. 4 октября 2022 года Совет Федерации одобрил Федеральный конституционный закон «О принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Запорожской области».
C точки зрения международного права эти действия представляют собой насильственное присоединение одним государством части территории другого государства в одностороннем порядке. Это нарушает п. 4 ст. 2 устава ООН, в котором закреплено, что все государства — члены ООН «воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или её применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».
12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только пять, включая Россию.
В своей Резолюции ES-11/4 Генеральная Ассамблея ООН потребовала от России отмены своих решений об аннексии Донецкой, Запорожской, Луганской и Херсонской областей Украины, «поскольку они являются нарушением территориальной целостности и суверенитета Украины и идут вразрез с принципами, закреплёнными в Уставе Организации Объединенных Наций», а также «вывода всех своих вооружённых сил с территории Украины в пределах её международно признанных границ».
По мнению ведущих специалистов в области международного права, подкреплённому вышеупомянутой Резолюцией Генассамблеи ООН, эта попытка аннексии незаконна и не имеет никакой юридической силы. Международное право не предполагает приобретения территорий таким образом — с его точки зрения на настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными.
Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).
В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного международного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны. ЖК IV определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». Конвенция содержит запрет на «осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями».
В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного международного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64).
Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе лишь с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории. В уголовном деле Ирины Кулиш эти исключительные обстоятельства отсутствуют, поэтому её преследование как гражданки Украины, проживающей на оккупированной территории Запорожской области, в соответствии с законодательством оккупирующей державы — Российской Федерации — и насильственное перемещение в Ростов для предания военному суду на территории РФ является грубым нарушением положений ЖК IV. Мы полагаем, что к Ирине Кулиш было применено незаконное перемещение с оккупированной территории на территорию непосредственно государства-оккупанта, запрещённое ст. 49 Конвенции: «Воспрещаются по каким бы то ни было мотивам угон, а также депортирование покровительствуемых лиц из оккупированной территории на территорию оккупирующей державы». Более того, ст. 8 Римского статута прямо относит к военным преступлениям незаконное лишение свободы и депортацию.
Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».
Федеральный закон № 395-ФЗ «О применении положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области» был подписан президентом Путиным 31 июля 2023 года, в тот же день был опубликован и вступил в силу. Нет никаких свидетельств попыток ввести на оккупированных территориях Украины, опубликовать, довести до сведения населения (тем более на украинском языке) какие-либо законы Российской Федерации до этой даты. Мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям этого Федерального закона, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положения ст. 64 ЖК IV.
Таким образом, незаконным нам представляется сам факт уголовного преследования Ирины Кулиш по российскому Уголовному кодексу, действию которого, помимо прочего, в её деле придана обратная сила (вменяемое Кулиш деяние было совершено в сентябре 2022 года). Помимо того, как уже было сказано, мы не можем исключать фальсификацию доказательств по этому уголовному делу, и давление следствия в отношении Кулиш с целью принудить её к самооговору, поскольку именно такие методы характерны для сотрудников «правоохранительных органов» на оккупированных территориях Украины ещё более, чем в Российской Федерации. Эти преступления носят систематический характер и подтверждаются докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.). С точки зрения международного права есть все основания расценивать совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях Украины, как военное преступление.
Ещё одними косвенными свидетельствами наличия признаков незаконности в уголовном преследовании Ирины Кулиш нам представляется сам факт исключения судом обвинения в «участии в террористическом сообществе» (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ), а также назначение сравнительно «мягкого», по нынешним меркам, срока лишения свободы по вменённым ей двум особо тяжким преступлениям. Для сравнения: по обвинениям в покушении на террористический акт и прохождении обучения террористической деятельности, выразившиеся всего лишь в проведении фото- и видеосъёмки одного из московских военкоматов, а также в написании заметок с различными теоретическими рассуждениями в своём блокноте, студент Ибрагим Оруджев был приговорён к 16 годам лишения свободы. В современных российских реалиях относительно мягкое наказание можно считать подтверждением слабости и неубедительности доказательственной базы обвинения.
Мы допускаем, что уголовное преследование Ирины Кулиш может являться очередным эпизодом политических репрессий против граждан Украины на оккупированных территориях, направленных на их устрашение и подавление воли к сопротивлению агрессору. В этом заключается политический мотив её преследования. Необходимо отметить и то, что многие жители оккупированных территорий справедливо воспринимают российских силовиков как захватчиков, принесших Украине много жертв и страданий, что может объяснять применение силовых методов сопротивления со стороны украинцев.
В то же время, не обладая достаточной полнотой информации об обстоятельствах этого уголовного дела, мы лишены в настоящее время возможности принять решение о признании Ирины Кулиш политической заключённой. При получении новой информации по делу мы вернемся к его анализу.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело в отношении Ирины Кулиш имеет признаки политической мотивации и нарушения закона, направлено на устрашение противников агрессивной войны и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы с большой вероятностью было применено к ней в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах и Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.
Мы требуем пересмотра уголовного дела Ирины Кулиш справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов.
Включение человека в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона не означает ни согласия с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле в СМИ:
30 июля 2024 года. КоммерсантЪ. В Ростове гражданка Украины осуждена за попытку теракта в Запорожской области
23 декабря 2024 года. Общество Мемориал. Ужесточён приговор гражданке Украины Ирине Кулиш
Дата составления справки: 20.02.2026 г.
