Мосяж Юлия Леонидовна

Полное описание

В конце апреля 2025 года так называемая прокуратура «Луганской Народной Республики» распространила информационное сообщение о том, что утвердила обвинительное заключение по уголовному делу в отношении 51-летней местной жительницы Юлии Мосяж, которую обвинили в государственной измене по ст. 275 УК РФ.

По версии следствия, более полутора лет, с марта 2022 года по декабрь 2023 года, Мосяж, «являвшаяся противницей проведения специальной военной операции», добровольно скрывала в своей квартире от российских органов власти двоих военнослужащих ВСУ. В декабре 2023 года женщина, «действуя по заданию представителя главного управления разведки министерства обороны Украины, обеспечила их средствами связи и фиктивными медицинскими документами, необходимыми для перемещения на территорию Украины под видом больных лиц». 

Чтобы помочь военным попасть на территорию, находящуюся над контролем Украины, Мосяж якобы сфотографировала в районной больнице бланки медицинских документов и образцы выписок из истории болезни. Женщина отправила их в мессенджере человеку, которого суд называет украинским разведчиком. После этого он — тоже через мессенджер — отправил Мосяж фиктивные документы на прятавшихся у неё людей и попросил их распечатать. Собеседник женщины также попросил её передать военным две сим-карты.

При попытке покинуть территорию Российской Федерации военнослужащие ВСУ были задержаны «на блокпосту, где они сообщили, куда направляются и обстоятельства перемещения».

Уголовное дело против Юлии Мосяж было направлено в оккупационный верховный суд так называемой Луганской Народной Республики для рассмотрения по существу. Согласно релизу суда, женщина признала свою вину.

2 декабря 2025 года появилась информация о том, что судебная коллегия по уголовным делам оккупационного Верховного Суда Луганской Народной Республики приговорила Юлию Мосяж к 16 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима и ограничение свободы на 1 год после отбытия основного наказания. 

Основания признания политзаключённой

Общий контекст преследования

Контекстом вменённых Юлии Мосяж действий является преступная война, развязанная Россией против Украины. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.

При этом, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью российской правовой системы и имеют приоритет в случае противоречия с национальным правом. Это означает, что и с точки зрения российского права участие в защите Украины от агрессии является правомерным и ненаказуемым действием. 

При этом с начала полномасштабного вторжения тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины. 

2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — на 20 декабря было известно о приговорах 468 людям, при этом ещё не менее 420 находились под следствием, а материалы дел 179 человек уже поступили в суды. C учётом задержек в публикации судебных решений итоговая цифра за 2025 год, вероятно, приблизится к 500 осуждённым, что означает рост не менее чем на 30 % по отношению к 2024 году (385 осуждённых), тогда как ещё в 2023 году их было всего 37.

При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше.

За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и содержание под стражей обвиняемых по делам о «государственной безопасности».

Столь значительные расширение и ужесточение практики применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».

Мы полагаем, что жертвой такого злоупотребления стала и Юлия Мосяж.

Применение законодательства РФ на оккупированных территориях и принуждение к принятию российского гражданства

Как правило, незаконные и необоснованные преследования украинцев на оккупированных территориях усугубляются применением на этих территориях УК РФ и использованием в репрессивных целях подконтрольных России судов, организованных на этих территориях.

В начале марта 2022 года посёлок Новоайдар Луганской области Украины, где с детства проживала Юлия Мосяж, был занят российскими войсками.

12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями. 

Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).

В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.

В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64).

Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе лишь с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории.

В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения Луганской области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395 — ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Луганской области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 6 — ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Луганской Народной Республики и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Луганской Народной Республики»).

При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.

С этой точки зрения сам факт преследования жительницы Луганской области Украины Юлии Мосяж по российскому УК является незаконным.

Отметим дополнительно, что Мосяж в первую очередь является гражданкой Украины и, вероятнее всего, как и большинство жителей региона приняла российское гражданство вынуждено после незаконной оккупации Луганской области.

С момента начала оккупации части Украины и «присоединения» к России так называемых «ЛНР», «ДНР», частей Херсонской и Запорожской областей, Россия оказывает всё нарастающее давление на оказавшихся в оккупации граждан Украины с целью принуждения их к принятию российского гражданства.

Ещё в 2014 году РФ провела фактически принудительную паспортизацию на оккупированной территории Крыма. 25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по делу Ukraine v. Russia (re Crimea). Суд признал, что автоматическое присвоение российского гражданства жителям Крыма после событий февраля-марта 2014 года и их фактическое лишение возможности от него отказаться представляло собой нарушение статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, декларирующей недопустимость вмешательства публичной власти в частную и семейную жизнь. Кроме того, хотя это прямо не указано в названном решении, общий подход Суда в данном деле предполагает учёт норм международного гуманитарного права, в частности, положений Четвёртой Женевской конвенции 1949 года. Статьи 45 и 47 Конвенции запрещают юридическую передачу граждан, проживающих на оккупированных территориях, под контроль другого государства без их согласия и изменения их правового статуса. Таким образом, навязывание гражданства населению оккупированной территории запрещено.

В докладе от февраля 2024 года, подготовленном Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека, констатируется что «незаконная аннексия Крыма Российской Федерацией в 2014 году привела к навязыванию российского гражданства, законов и порядков во всех сферах жизни на полуострове». 

«За десять лет работы над докладами о ситуации с правами человека на полуострове пренебрежение Российской Федерацией своими обязательствами по международному гуманитарному праву нанесло серьезный долгосрочный ущерб народу Крыма, — подчёркивают авторы доклада. — Аналогичная картина складывается и в других частях Украины: через восемь лет после оккупации и незаконной аннексии Крыма Российская Федерация приступила к оккупации и последующей незаконной аннексии районов Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, где УВКПЧ зафиксировало нарушения аналогичного характера». 

После начала полномасштабного вторжения и захвата значительных территорий Украины, под фактическим контролем Российской Федерации оказалось несколько миллионов граждан Украины. В июне 2024 года власти Украины заявляли, что всего под российской оккупацией могут оставаться около 6 миллионов её граждан. По данным Human Rights Watch на март 2025 года, российские власти уже выдали паспорта примерно 3,5 млн жителей оккупированных территорий на востоке Украины. «Для многих из них получение российского паспорта было не актом свободного волеизъявления, а вопросом выживания. Копируя собственные практики, применявшиеся в оккупированном Крыму с 2014 года, с целью принудить жителей этих территорий к получению российских паспортов власти прибегают к запугиванию, а также угрозам произвольного лишения свободы, аннулирования имущественных прав и лишения доступа к медицинскому обслуживанию, социальным льготам, свободе передвижения и трудоустройству».

20 марта 2025 глава Российской Федерации Владимир Путин подписал Указ №159, который, требует от граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей, либо «урегулировать своё правовое положение», либо уехать. Фактически это означало, что они должны были получить российские паспорта не позднее 10 сентября 2025 года. В противном случае они считаются «иностранными гражданами», на которых распространяются требования законодательства о правовом положении иностранцев — такие как максимальный срок пребывания продолжительностью 90 дней, обязательное медицинское освидетельствование и ряд ограничений на осуществление трудовой деятельности.

Все эти действия являются формой юридического давления и инструментом незаконной и насильственной интеграции населения оккупированной территории, что прямо запрещено международным гуманитарным правом.

Власти Украины неоднократно заявляли, что не считают своих граждан, получивших паспорта РФ под принуждением, нарушителями, а «насильственная паспортизация незаконна и не признается в Украине и в мире, поскольку противоречит принципам и нормам международного права и является нарушением Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны».

В свете всего вышесказанного преследование гражданки Украины, получившей, по всей видимости, паспорт РФ в ходе кампании по незаконной насильственной паспортизации, в измене государству, которое грубо нарушало её права и свободы, представляется особенно абсурдным и циничным.

Обвинение по ст. 275 УК РФ

Вместе с тем, безотносительно описанных выше обстоятельств общего порядка само по себе уголовное преследование Юлии Мосяж по статье о госизмене мы считаем неправомерным. Если принять версию обвинения, она помогала своим соотечественникам, украинским военным, путём предоставления им жилья, помощи в оформлении поддельных документов и предоставления сим-карт. Мы не располагаем в настоящее время материалами уголовного дела, но с большой степенью вероятности можно предположить, что Юлии Мосяж была вменена госизмена в форме оказания иной помощи иностранному государству, иностранной организации и их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации.

На наш взгляд, этот состав особенно располагает к неоправданно широкой интерпретации понятия «госизмена»: фактически такой помощью могут быть объявлены любые действия человека, хоть как-то взаимодействовавшего с иностранцами. По сути единственным обязательным признаком состава этого преступления является то, что деятельность, в которой оказывается помощь, должна быть направлена против безопасности Российской Федерации. Мы считаем, что этому признаку деяния Мосяж не соответствуют. 

Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».

Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в эту страну, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ (а отнюдь не финансирующих ВСУ граждан) практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами. 

Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений. 

Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.

При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.

Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года, а возвращение на родину двоих украинских военнослужащих этим интересам угрожать никак не может.

Более того, действия Мосяж, которая пыталась помочь военным избежать задержания оккупантами и попасть на территорию, находящуюся под контролем Украины, преследовали гуманистические цели. Существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Конвенции об обращении с военнопленными в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток. Эти преступления носят систематический характер и подтверждаются докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.) Информация об этом содержится также в докладе миссии ООН о насилии над пленными, при этом представители миссии, как и Красного Креста, к украинским военнопленным не допускаются. 

Более того, часто российские власти вопреки нормам международного права возбуждают против украинских военнопленных уголовные дела и приговаривают их к длительным срокам лишения свободы — в первую очередь на том основании, что те принадлежали к подразделением ВСУ, которые в России считаются террористическими.

С точки зрения международного права совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных, может быть расценена как военное преступление.

Стремление украинки помочь своим соотечественникам выехать с оккупированных территорий, где они могли быть задержаны, подвергнуты пыткам и преданы незаконному суду, объяснимо, закономерно, этически оправданно и не должно влечь за собой уголовного преследования. 

При этом известно, что российские власти регулярно участвуют в обменах военнопленными, возвращая украинских военных в Украину, и при этом, очевидно, не считают, что подобные действия угрожают безопасности РФ. На этом фоне преследование Юлии Мосяж и назначение ей наказания в виде 16 лет лишения свободы выглядит особенно возмутительным, абсурдным и жестоким. Даже если предположить, что её действия несли некую общественную опасность, такое наказание со всей очевидностью непропорционально этой опасности и служит не предусмотренным ст. 43 УК РФ целям восстановления социальной справедливости, исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений, а цели устрашения населения оккупированных территорий.

Отметим, что хотя жителям оккупированных территорий, в том числе женщинам, в принципе выносятся крайне суровые приговоры по статье о госизмене, срок, назначенный Юлии Мосяж, — один из самых больших в этом ряду: те же 16 лет общего режима получила пожилая крымчанка Нина Тимошенко, а Людмилу Колесникову, приехавшую в Крым к умирающей матери, приговорили к 17 годам.

Необходимо отметить, что мы не принимаем во внимание признательные показания Юлии Мосяж и признание ею вины. Подобные показания, во-первых, обычно касаются фактических обстоятельств, а не квалификации вменяемых деяний, а во-вторых силовики, особенно на оккупированных территориях, всё чаще получают их путём давления и шантажа, а также пыток и угроз с целью фабрикации уголовных дел. При помощи подобных незаконных действий сотрудники ФСБ имитируют борьбу с преступностью, улучшают свои служебные и должностные показатели, а также устрашают общество и создают в нём в интересах власти атмосферу шпиономании и поиска «внутреннего врага».

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Юлии Мосяж является политически мотивированным, направленным на устрашение общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ней в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Юлию Мосяж политической заключённой и требует её немедленного освобождения и прекращения её уголовного преследования.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле

24 апреля 2025 года. Генпрокуратура РФ. Прокуратура Луганской Народной Республики направила в суд уголовное дело о государственной измене

2 декабря 2025 года. «Верховный суд ЛНР». К 16 годам лишения свободы приговорена жительница пгт. Новоайдар за государственную измену

2 декабря 2025 года. Медиазона. Жительнице ЛНР назначили 16 лет колонии за помощь двум украинским военным, которые прятались у неё дома

Дата обновления справки: 17.04.2026 г.