Полное описание
Вадима Некращука задержали 6 марта 2025 года. По его словам, двое суток он провёл в отделении ФСБ, практически всё время в черной непрозрачной маске. На ночь мужчине надевали наручники на руки и ноги. Затем следователь якобы предложил выбор: отправиться в СИЗО или согласиться на «участие в программе госзащиты» и переехать на конспиративную квартиру. Некращук выбрал второй вариант и, по его утверждению, находился там до 23 июня 2025 года — более 3,5 месяцев.
В этой квартире у него не было доступа к средствам связи, он не мог выходить на улицу, подходить к окну или заниматься физической активностью. Сотрудники ФСБ изъяли у него 6 марта 2024 года мобильный телефон и компьютерную технику, и провели их исследование. В период содержания в «конспиративной квартире» с криптокошелька Некращука были похищены активы примерно на 150 тысяч рублей, о чём он узнал уже после помещения в СИЗО. Военная прокуратура признала факт хищения, но уголовное дело возбуждать не стала.
23 июня 2025 года было оформлено задержание Некращука по уголовному делу, а на следующий день суд отправил его в СИЗО. Вадима Некращука обвинили в совершении государственной измены в форме шпионажа (ст. 275 УК РФ). По версии обвинения, Некращук в период со 2 по 6 июля 2024 года, «действуя против безопасности Российской Федерации, из политической ненависти и корыстной заинтересованности, являясь противником проведения Российской Федерацией СВО на территории Украины <…> установил отношения сотрудничества на конфиденциальной основе», с представителем ГУР МО Украины, «действующим в интересах иностранной разведки», использующим в Telegram аккаунт с именем «Хочу жити» и получил от него задание «собрать и передать сведения о дислокации войсковой части 36728, расположенной в пос. Горный Иркутского района Иркутской области путём фотографирования контрольно-пропускного пункта (КПП) указанной воинской части, подтверждения географических координат КПП, а также установления, что войсковая часть <…> является действующей». На выполнение этого задания Некращук согласился, получил географические координаты части и 6 июля 2024 года на автомобиле приехал к ней. Сфотографировав КПП на свой смартфон, он отправил фотографии собеседнику в мессенджере.
За выполненное задание 9 июля 2024 года он получил денежное вознаграждение в криптовалюте, эквивалентное 90 долларам 23 центам США.
13 июля 2024 года собеседник Некращука «передал его для дальнейшего сотрудничества представителю ГУР МО Украины, использующему в интернет-приложении “Telegram”, аккаунт с именем “Johnny” (@Vsebudetukraina)». Некращук выразил ему «своё добровольное согласие продолжить помогать иностранной разведке, сообщил о ранее выполненном задании, проведении наружной съёмки войсковой части 36728 в пос. Горный Иркутской области, а также отправил ссылку с географическими координатами КПП указанной воинской части», после чего они ещё немного побеседовали. В процессе этого общения Некращук написал: «Как мне объяснили, по имеющимся фото не удалось подтвердить, что в/ч действующая и требуется дополнительная работа».
Как утверждается в материалах дела, в результате совершённых Некращуком действий была создана реальная угроза безопасности Российской Федерации «в виде использования специальными службами Украины собранных и переданных Некращуком сведений при планировании и совершении диверсий, террористических актов, иных противоправных или подрывных действий в отношении объекта министерства обороны Российской Федерации. Таким образом, своими умышленными действиями Некращук совершил преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ – государственную измену, то есть совершённый гражданином Российской Федерации шпионаж».
Вадим Некращук на предварительном следствии свою вину признал полностью, подтвердил, что связался с представителем украинской разведки и получил от него задание сфотографировать воинскую часть, чтобы убедиться, что она правильно указана на картах и является действующей. Выполнить задание он согласился, «поскольку в этот момент у него возникло желание помочь украинской разведке в деятельности против России для того, чтобы поддержать Украину и война закончилась, <…> так как Россия является агрессором, он не поддерживает политический курс России, Президента РФ и СВО <…> у него сформировалось убеждение о том, что он готов помогать иностранным спецслужбам в борьбе с российской агрессией». За выполнение задания ему обещали вознаграждение в размере 1000 долларов США.
Помимо признательных показаний обвиняемого, важнейшим доказательством его виновности указаны якобы восстановленные в телефоне Некращука в результате применения специальных программ ФСБ переписки с двумя собеседниками, в которых он получает задание о фотосъёмке КПП и обсуждает это задание. 2 июля 2024 года пользователь «Хочу Жити» начинает переписку на украинском языке, называет себя представителем украинского гуманитарного проекта «Хочу жити» и говорит, что осуществляет опрос «россиян, выступающих против войны». 3 июля Некращук написал собеседнику, что в России — репрессии, и за участие в пикетах или публичное высказывание антивоенной позиции можно получить срок 8-10 лет лишения свободы. На это собеседник ответил: «Да, если делать ето в откритию и самому без нужних знаний, то сесть можно. Такие актiвiсти и попадаются путинским собакам. Они только таких ловить и могут. А тех кто работает с украинцами, они поймать не могут. Ви могли би помочь нам проверить данние из гугл Мапс? Просто подтвердить ято здание до сих пор там находится?»
Некращук написал, что в принципе может, если это недалеко и безопасно.
В тот день общение закончилось следующим сообщением его собеседника: «Ми собираем данние по все pocii перед вступлением НАТО в вiйну. Если часть, действующая, то по ней США нанесут удар ракетою».
На следующий день Некращук написал: «Сомневаюсь я в тезисах из последнего сообщения. Скажи, я правильно понял, ты говоришь, что штаты нанесут ракетный удар по в/ч расположенной в Иркутской области, если она не расформирована и не перенесена на запад?»
Собеседник подтвердил, что Некращук всё понял правильно: «Да, нанесут ракстний удар, когда НАТО вступит в войну, ограниченний контингент уже действует в нашей стране. Ви могли ето видеть в видео, где американцы взяли в плен путинского орка. И действует контингент французов. Так что ми обновляем данние на случай вступления в войну НАТО или отдельних стран. Не переживайте, ето будет ядерний удар, что то наподобие хаймарса, только способного лететь далеко. Либо наши розвидчики сделают диверсии в етой военной части».
Вадим Некращук немного сомневается в целесообразности подобных действий, указывает, что разумней было бы наносить удары по имуществу приближённых Путина, но от предложения не отказывается. Собеседник предлагает приехать к части на машине и для конспирации притвориться человеком, который разговаривает по телефону и уточняет неверный адрес, незаметно сделать в это время фото КПП и затем отправить ему, скинув локацию места через Telegram. За эти действия собеседник обещает заплатить 1000 долларов на криптокошелёк, а также просит Некращука выбрать псевдоним. Для отправки фотографий собеседник «Хочу жити» создал секретный чат в Telegram.
13 июля с мужчиной связывается в Telegram уже собеседник с ником «Johnny» и их дальнейшая переписка происходит в секретном чате. «Johnny» просит Некращука рассказать, участвовал ли он уже в антивоенных митингах и акциях, на что он рассказывает, что 6 июля он сфотографировал КПП. Между ними происходит следующий диалог:
«Пока что попрошу вас подумать как вы ещё можете помочь Украинской разведке и Украине»?
«Я согласен помогать разведке Украины только до тех пор, пока это безопасно для меня, не афишируя свои персональные данные, и не принимая участия в организации терактов и диверсий на территории РФ.
Наружная съёмка — да, доставка малогабаритных грузов из точки А в точку Б — возможно, если это безопасно. Не исключаю и небольшие командировки в Калининград/СПБ, для проведения там той же деятельности».
После этого Некращук снова рассказывает своё видение правильной тактики — диверсии против имущества путинского окружения с причинением минимального ущерба мирному населению. Собеседник предлагает ему рассказать, где расположено такое имущество в Иркутской области. 30 августа Некращук отвечает, что не нашёл: всё оно находится ближе к Москве или в Европе. Последний разговор происходит 2 сентября 2024 года: собеседник спрашивает, как реагируют горожане на ситуацию в Курске, и Вадим Некращук рассказывает ему об этом.
Вину Вадима Некращука следствие подтверждает также показаниями свидетелей. Один из них, Истомин Н. С., друг Вадима Некращука, 14 июля 2025 года показал, что тот «занимал позицию Украины, негативно высказывался в адрес принятого решения о проведении СВО и не поддерживал СВО». Осенью 2024 года Некращук рассказал, что ему «в интернет-приложении “Telegram” написал пользователь, который представился человеком с Украины и предложил заработать 1000 долларов США и сфотографировать воинскую часть где-то в Иркутском районе Иркутской области. Некращук рассказал, что отказался выполнять его просьбу и разъяснил человеку с Украины, что фотография не остановит конфликт».
Свидетель Боролдоев Б. М., допрошенный 4 сентября 2025 года, рассказал, что 6 июля 2024 года он дежурил на КПП вышеуказанной воинской части, увидел на расстоянии около 200 метров от КПП мужчину, который на протяжении 10 минут, возможно, что-то фотографировал, а потом сел в машину и уехал. Марку и госномер автомобиля он рассмотрел при помощи бинокля и зафиксировал. Аналогичные показания дал помощник дежурного Труфанов А. Ю. Что они сделали с зафиксированной информацией, свидетели не рассказали.
Засекреченный свидетель «ТИМУР» рассказал, что в 2025 году он общался с арестованным Некращуком в СИЗО-1 Иркутска, и тот полностью и подробно подтвердил обстоятельства, указанные в фабуле обвинения. Кроме того, он охарактеризовал Некращука как «человека идейного, который придерживается украинской позиции, желает победы Украине в военном конфликте с Россией, Россию считает агрессором, не поддерживает внутреннюю и внешнюю политику Президента РФ, а также проводимую специальную военную операцию Вооружёнными Силами РФ на территории Украины <…> Также Некращук сказал, что в телефоне сохранилась переписка с <…> украинскими разведчиками».
Рудых И. А., оперативный сотрудник, рассказал, что в ходе комплекса оперативно-розыскных мероприятий им был установлен и задержан Некращук В. В., который, «поддерживая контакт с представителем иностранной разведки — ГУР МО Украины, по заданию последних, преследуя цель причинить ущерб безопасности Российской Федерации, действуя против безопасности РФ, за денежное вознаграждение осуществил фотографирование контрольно-пропускного пункта воинской части расположенной в пос. Горный Иркутского района Иркутской области, подтвердил переданные ему географические координаты КПП, а также передал информацию о том, что воинская часть является действующей».
Комиссия экспертов УФСБ России своим заключением подтвердила, что «собранные и переданные Некращуком В.В. сведения о дислокации воинской части охраняются Федеральным законом от 31 мая 1996 г. № 61-ФЗ “Об обороне” и могут быть использованы против безопасности Российской Федерации, а также создают угрозу безопасности РФ в оборонной сфере». Заключение экспертов по определению достоверности, актуальности, степени секретности сведений и возможности их использования против безопасности Российской Федерации установило, что «собранные и переданные Некращуком В.В. сведения о дислокации воинской части являются достоверными и актуальными, составляют служебную тайну в области обороны <…> могут быть использованы против безопасности Российской Федерации». Согласно протоколу ОРМ «Получение компьютерной информации» 6 июля 2024 года, мобильный телефон Некращука находился вблизи воинской части в п. Горный Иркутского района Иркутской области.
Некое оперативное подразделение, ведомственная принадлежность которого в обвинительном заключении не указана, предоставило информацию о том, что «аккаунты “Хочу Жити” и “Johnny” интернет-приложения “Telegram” администрируются сотрудником Главного Управления разведки Министерства обороны Украины и используются против безопасности Российской Федерации».
Обстоятельством, смягчающим наказание, следствие посчитало активное способствование раскрытию и расследованию преступления, отягчающим — совершение преступления по мотивам политической ненависти или вражды и в период мобилизации.
Обвинительное заключение составил старший следователь по ОВД следственного отдела УФСБ России по Иркутской области капитан юстиции Данилов С. Д., согласовал — руководитель следственного органа — начальник следственного отдела УФСБ России по Иркутской области подполковник юстиции Шумкин Е. А., утвердила — заместитель прокурора Иркутской области Исаканова Любовь Евгеньевна.
29 января 2026 года материалы уголовного дела поступили в суд. Прокурор просил назначить наказание в виде 15 лет лишения свободы. 15 апреля 2026 года судья Иркутского областного суда Дмитриев Иван Владимирович признал Вадима Некращука виновным по ст. 275 УК РФ и приговорил его к 13 годам колонии строгого режима и штрафу 268 тысяч рублей. Некращук и его защитник подали апелляционные жалобы на приговор.
Защиту Вадима Некращука осуществлял адвокат Юринский Максим Александрович.
Признаки политической мотивации дела
Вадим Некращук обвиняется в совершении государственной измены в форме шпионажа. Какой из видов шпионажа ему инкриминирован конкретно, в тексте доступных нам документов не уточняется. Судя по доказыванию обвинением вреда безопасности России, который мог возникнуть вследствие действий мужчины, мы полагаем, что ему вменяется собирание и передача по заданию иностранной разведки или лица, действующего в её интересах, иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации. Таким образом, одним из обязательных признаков вменяемого Некращуку состава преступления, является направленность действий и умысла обвиняемого на причинение вреда безопасности РФ.
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в эту страну, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. В то же время, мы не можем и однозначно утверждать, что ракетный удар по воинской части или диверсия в её отношении не причинили бы ущерба безопасности РФ, даже если фотографируя воинскую часть и фиксируя её координаты, Вадим Некращук рассчитывал на нанесение ущерба наступательному потенциалу РФ, а не её обороноспособности. Рассматривая преследование Вадима Некращука, информацию о содеянном им и его квалификации, мы допускаем, что действия мужчины могут быть отнесены к деянию, предусмотренному Уголовным Кодексом РФ, однако должны обратить внимание и на следующие обстоятельства.
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Именно это даёт основания многим гражданам России, несогласным с преступной войной, пытаться поддержать Украину информационно, что признаётся госизменой в форме шпионажа. Дела по ст. 275 УК РФ начали особенно активно возбуждаться ФСБ России именно после начала вооружённой агрессии России против Украины.
За последние четыре года наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины.
2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — на 20 декабря было известно о приговорах 468 людям, при этом ещё не менее 420 находились под следствием, а материалы дел 179 человек уже поступили в суды. C учётом задержек в публикации судебных решений итоговая цифра за 2025 год, вероятно, приблизится к 500 осуждённым, что означает рост не менее чем на 30 % по отношению к 2024 году (385 осуждённых), тогда как ещё в 2023 году их было всего 37.
При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше.
За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и содержание под стражей обвиняемых по делам о «государственной безопасности».
Столь значительные расширение и ужесточение практики применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».
Шпионаж признаётся преступлением практически во всех государствах, однако антивоенная позиция и порыв инициативно помочь стране, против которой осуществляется военная агрессия, существенно снижают, на наш взгляд, общественную опасность совершённого деяния. Следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, предусмотренных различными составами ст. 275 УК РФ, были бы просто невозможны. Государство обязывает россиян быть приверженными одной, при этом — преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций.
В то же время какие бы то ни было формы легального выражения своего протестного мнения в современной России практически отсутствуют. С начала войны практически полностью запрещены мирные протестные акции, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, сотни политических заключённых, выражавших своё несогласие с внутренней и внешней политикой России, брошены в тюрьмы, где издевательства над ними продолжаются. При этом почти все правозащитные организации и правозащитники, пытавшиеся продолжать деятельность по защите конституционных прав и свобод граждан, объявлены иностранными агентами или экстремистами, а поддерживающие их международные и иностранные организации — нежелательными, аналогичные репрессивные меры применяются и к независимым средствам массовой информации. Нововведения в части избирательного законодательства привели к тому, что выборов в России практически больше не существует. Независимые наблюдатели за выборами преследуются, объявляются нежелательными и лишаются свободы. Расширяется и приветствуется властями практика доносительства, применяются провокации, жестоко карается любое инакомыслие. В такой ситуации люди ищут скрытые формы противодействия режиму и оказания посильной помощи Украине, и мотив их преследования за это в любом случае является политическим.
Вероятность провокации
На такую вероятность в уголовном дела Вадима Некращука указывают несколько обстоятельств. Заявление его сетевого собеседника о том, что по базе в Иркутске нанесут удар войска США, притом возможно «ядерный», после вступления НАТО в войну, представляется странным и, возможно, направленным на то, чтобы Некращук подтвердил и проговорил словами, что понимает, для чего предназначается информация, о которой его попросили. Странным представляется и то, что второй собеседник практически вынуждает его описать в переписке, что именно Некращук уже сделал «для Украины».
Мы отмечаем, что такие действия силовиков, если это они вступали в переписку и намеренно провоцировали мужчину на совершение незаконных действий, противоречат нормам права. Ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)». Европейский суд по правам человека в Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»).
Странно также, что Некращуку обещали за фотографии и проверку координат воинской части 1 тысячу долларов США, а заплатили 90 долларов. Однако никаких вопросов по поводу невыплаты обещанной суммы Некращук, судя по отсутствию этих фрагментов в цитируемой в обвинительном заключении переписке, не задавал. Впоследствии же Некращук утверждал, что действовал не за деньги, а из идейных соображений, что, как мы считаем, может соответствовать истине. Мы полагаем, что в первую очередь мужчиной двигала его позиция неприятия вооружённой агрессии, которая в любом случае снижает степень общественной опасности деяния, даже если в нём могут формально присутствовать признаки состава преступления.
Мы сомневаемся, что предположительно переданные Некращуком сведения могли содержать информацию, полезную для украинских спецслужб (о чём написал мужчине второй из его собеседников в мессенджере) и существенную для определения точного местонахождения военного объекта и определения его статуса.
Мы обращаем внимание и на то, что Некращук неоднократно в переписке указывает своим собеседникам на нежелательность атак на воинскую часть.
Мы не принимаем во внимание признание Вадимом Некращуком своей вины, поскольку во многих подобных случаях признательные показания даются под воздействием обещаний смягчения наказания, а иногда — в результате угроз или насилия. Вызывает сомнения и хронология событий, отражённая в материалах дела.
Внепроцессуальное содержание под арестом и нарушение прав Некращука
Некращук утверждал, что на протяжении 3,5 месяцев он был лишён свободы сотрудниками ФСБ и содержался вне какого-либо процессуального статуса в изоляции в некой квартире. В судебном заседании адвокат заявил ходатайство с требованием выяснить, где именно и на каких основаниях содержался Некращук в период с 6 марта по 23 июня 2025 года, почему в деле фигурирует только телефон из всей изъятой техники и проводились ли с ним следственные действия без ведома владельца. Защита считает, что эти обстоятельства ставят под сомнение часть доказательств, в частности, переписку. Упоминается протокол задержания, из которого следует, что Некращук был задержан 23 июня 2025 года, при этом исследование его телефона, также оформленное протоколом, было осуществлено 6 и 8 марта 2025 года, то есть за несколько месяцев до момента официального задержания. Этот факт косвенно подтверждает достоверность показаний Некращука о том, что в действительности он был задержан именно 6 марта. Даты осуществления ряда следственных действий в тексте обвинительного заключения отсутствуют. Кроме того, при наличии восстановленных фрагментов переписки и упоминания пересылки координат, отправка фотографий КПП воинской части упоминается только со слов самого обвиняемого и свидетелей, знающих об этом тоже лишь с его слов. Таким образом, доподлинно неизвестно, переслал ли в действительности Некращук сделанные фотографии «представителю ГУР».
Мы обращаем внимание и на присутствие в деле свидетеля, чьи персональные данные скрыты, некоего «ТИМУРА», показания которого подтверждают собственные признательные показания Некращука. Поскольку ничего нового они к делу не добавляют, а лишь почти дословно повторяют признательные показания фигуранта, можно предположить, что в силу неуверенности в убедительности обвинения и достаточности доказательственной базы, этот свидетель был намеренно помещён в камеру к Некращуку в рамках оперативной разработки. Это обстоятельство само по себе ставит под сомнение достоверность показаний засекреченного свидетеля, поскольку лица, полностью зависимые от следствия и администраций пенитенциарных учреждений, дают, как правило, те показания, которых от них требуют.
В целом использование засекреченных свидетелей — очень удобный процессуальный инструмент для силовиков, когда необходимо заполнить пробелы и слабости в позиции следствия недостающими в уголовном деле «доказательствами». Как правило, поводом для засекречивания данных объявляется угроза безопасности самого свидетеля или его родных и близких.
Ч. 1 ст. 19 Конституции РФ гласит, что все равны перед законом и судом. При этом государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина без какой-либо дискриминации — это провозглашено в ч. 2 ст. 19 Основного Закона. Таким образом, Конституция обязывает государство обеспечивать возможность равноправного судебного разбирательства. В действительности же эта конституционная норма нарушается правоприменительной практикой засекречивания свидетелей. Мы согласны с анализом этой практики, изложенным, к примеру, адвокатом Александром Быковым в «Адвокатской газете»: «в законодательстве существуют пробелы, препятствующие в полной мере реализовать указанный конституционный принцип <…> Действующее законодательство допускает, что в качестве засекреченного свидетеля может выступить любое лицо, включая сотрудников правоохранительных органов, в связи с чем сторона защиты зачастую лишена возможности задать такому свидетелю вопросы, направленные в том числе на выяснение его личности, отношения к правоохранительным органам и т.д., поскольку такие вопросы нередко судьями пресекаются. Подобная практика, основанная на ч. 5 ст. 278 УПК, <…> изначально ставит сторону защиты в невыгодное — по сравнению со стороной обвинения — положение <…> Практика засекречивания свидетелей <…> нередко противоречит истинным целям правосудия, поскольку ставит сторону защиты в неравное со стороной обвинения положение. Не видя перед собой конкретного свидетеля, не имея возможности наблюдать за его реакцией на заданные вопросы, обладая минимумом информации о нём, стороне защиты крайне затруднительно проводить эффективный допрос такого лица <…> В свою очередь судьи, равно как и присяжные заседатели, лишаются тем самым возможности визуально наблюдать за поведением свидетеля в ходе допроса, в связи с чем сужается их потенциал для полной оценки показаний такого свидетеля на предмет их достоверности, исходя из внутреннего убеждения». Наш Проект давно и последовательно выступает с критикой практики использования засекреченных свидетелей, всё шире применяющейся в уголовных делах, расследуемых ФСБ.
Следует отметить и очевидную суровость приговора — назначенное судом наказание в виде 13 лет лишения свободы за фотосъёмку КПП воинской части, который не является секретным объектом и открыт для всеобщего обозрения, является явно непропорциональным общественной опасности действий Некращука.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», находит, что уголовное дело против Вадима Некращука имеет признаки политической мотивации и незаконности преследования, в значительной степени направлено на устрашение общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы с большой вероятностью было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах, а назначенный срок наказания явно непропорционален общественной опасности вменяемых действий.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» требует пересмотра уголовного дела Вадима Некращука справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов, а также расследования информации о его внепроцесуальном лишении свободы.
Включение человека в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона не означает ни согласия с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле:
15 апреля 2026 г. Медиазона. Сибирскому программисту дали 13 лет колонии по делу о госизмене за съёмку КПП военной части; ФСБ держала его на тайной квартире.
Дата обновления справки: 25.06.2026 г.
