Полное описание
24 октября 2024 года судья Клинцовского городского суда Брянской области Деревянко Александр Михайлович рассмотрел материалы дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ («Мелкое хулиганство»), в отношении Евгения Пархоменко и назначил ему административный арест на 14 суток. Из постановления следует, что Пархоменко, «находясь в общественном месте, громко и беспричинно выражался нецензурной бранью в присутствии мимо проходящих граждан, чем нарушал общественный порядок и выражал явное неуважение к обществу». В судебном заседании Пархоменко «свою вину в совершении административного правонарушения признал и согласился с обстоятельствами, изложенными в протоколе».
Вскоре после этих событий Пархоменко было предъявлено обвинение по ст. 275 УК РФ в шпионаже, то есть «передаче, собирании в целях передачи противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации». 6 ноября 2024 года Пархоменко был задержан по уголовному делу и заключён под стражу в СИЗО.
По версии обвинения, в декабре 2022 года Евгений Пархоменко, «будучи противником внутренней и внешней политики РФ <…>, в связи с проведением СВО на территории Украины», познакомился в соцсети Instagram с представителем ГУР МО Украины, называвшим себя «Евгений». Они договорились «о конфиденциальном сотрудничестве», которое должно было заключаться в том, что Пархоменко станет собирать и передавать представителям Украины «сведения о личном составе, военных объектах, военной технике ВС РФ и местах их дислокации в целях использования украинской стороной против безопасности Российской Федерации для нанесения по ним поражающих ударов и склонения российских военнослужащих к переходу на сторону противника путём сдачи в плен представителям ВС Украины».
Почти 2 года спустя, 12 октября 2024 года, с этой целью Евгений Пархоменко познакомился в Telegram с женщиной из Клинцов Cехиной В.В. и «установил с ней доверительные отношения». В период с 12 по 21 октября он «выяснил о наличии среди её знакомых военнослужащего ВС РФ, направляющегося в составе своего подразделения в зону проведения СВО и попросил Сехину выслать сведения в отношении этого военнослужащего (его установочные данные, место дислокации подразделения ВС РФ, в составе которого он прибудет в зону проведения СВО, абонентский номер, с использованием которого данный военнослужащий будет поддерживать телефонную связь)». При этом молодой человек сказал Сехиной, что через свои контакты в ГУР МО Украины он организует переход этого военнослужащего на сторону ВС Украины путём сдачи в плен.
Сехина, действуя в рамках организованного сотрудниками ФСБ оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный эксперимент», передала Пархоменко сведения о некоем Новикове А. Н. как о военнослужащем, направляющемся в составе подразделения ВС РФ «в зону проведения СВО» с дислокацией в Глуховском районе Курской области, а также его телефонный номер, который Новиков должен был использовать в месте дислокации этого подразделения. Информацию, полученную в Telegram от Сехиной и от ещё одного лица, использовавшего в ходе проведения ОРМ «залегендированный аккаунт», 21 октября 2024 года Пархоменко передал «представителю ГУР Евгению» на его аккаунт в Instagram. Через два дня Евгений Пархоменко был задержан.
В судебном заседании свидетель Сехина показала, что «в 2024 году она в интернет-мессенджере “Telegram” неоднократно вступала в переписку с Пархоменко». В процессе этой переписки Пархоменко сообщил о том, что «имеет негативное отношение к военнослужащим, участвующим в проведении СВО, и с положительной стороны оценивает действия ВС Украины. Далее, в процессе общения между ними Пархоменко Е.А. поинтересовался о наличии среди её знакомых лиц, проходящих военную службу в ВС РФ, которые направляются или находятся в зоне проведения СВО. При этом Пархоменко Е.А. сообщил, что сотрудничает с представителем ГУР МО Украины по имени Евгений, при содействии которого может организовать переход военнослужащих ВС РФ, не желающих участвовать в проведении боевых действиях в зоне СВО, на сторону ВС Украины. Понимая, что Пархоменко Е.А. может нанести вред Российской Федерации, она сообщила об указанной переписке в УФСБ России по Брянской области и добровольно передала для проведения ОРМ “Исследование предметов” свой мобильный телефон».
Этот телефон, как показали в суде сотрудники УФСБ по Брянской области Жарин А. О. и Алексахин М. В., в дальнейшем использовался ими в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент», Сехина же передала Евгению Пархоменко «залегендированные сведения» о несуществующем на самом деле военнослужащем Новикове. После этого переписку с Пархоменко вело «залегендированное лицо, использующее аккаунт “Frog” и представившееся военнослужащим ВС РФ Новиковым». Оно сообщило Пархоменко вымышленную информацию, о чём сам молодой человек не догадывался.
Также суд счёл доказательствами виновности Пархоменко переписки, обнаруженные в его телефоне и телефоне Сехиной, «информацию ФСБ России» и показания свидетелей, обнаруживших на странице Евгения Пархоменко в Instagram и в его комментариях к публикациям на других страницах этой соцсети высказывания, направленные против войны и ВС РФ, а также информацию о том, что автором комментариев являлся именно он.
В судебном заседании Евгений Пархоменко вину относительно фактических обстоятельств сбора и передачи сведений представителю ГУР МО Украины признал, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ, и подтвердив свои показания, данные на предварительном следствии. При этом, как отмечается в приговоре, он указал, что «направляя указанные сведения, преследовал цель оказания помощи военнослужащим ВС РФ, не желал, но осознавал, что данные сведения могут быть использованы против ВС РФ».
Защита Евгения Пархоменко просила переквалифицировать обвинение на ст. 275.1 УК РФ — сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством, международной либо иностранной организацией, однако судья посчитал, что Пархоменко виновен в государственной измене.
При назначении наказания суд учёл положительные данные о личности подсудимого, отсутствие у него судимости, его помощь своей престарелой бабушке, страдающей различными заболеваниями, и то, что он осуществил «единовременную гуманитарную помощь». Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд счёл «активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся на начальном этапе предварительного расследования в даче последовательных и подробных показаний относительно мотивов и конкретных обстоятельств совершённого преступления, установлении значимых обстоятельств дела, признание вины и раскаяние в содеянном», а также участие в воспитании и содержании малолетней дочери своей гражданской жены.
15 октября 2025 года судья Брянского областного суда Шальнев Андрей Витальевич в открытом судебном заседании с участием государственного обвинителя — начальника отдела прокуратуры Брянской области Кулиненковой Екатерины Николаевны, приговорил Евгения Пархоменко к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев после освобождения.
Приговор был обжалован стороной защиты. 10 марта 2026 года судья Первого апелляционного суда общей юрисдикции Пушкин Александр Владимирович оставил приговор без изменения.
Защиту Евгения Пархоменко осуществлял адвокат Рубис Виктор Михайлович.
Основания признания политзаключённым
Контекст уголовного преследования
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Именно это даёт основания многим зарубежным государствам оказывать Украине военную помощь, передавая ей различные виды вооружений. Также средства для поддержки обороняющегося государства собирают и перечисляют Украине граждане разных государств по всему миру. Многие граждане России, несогласные с преступной войной, также перечисляют средства на помощь Украине и украинцам: как на гуманитарные цели, так и ВСУ для помощи в отражении российской агрессии. Некоторые россияне принимают решение вступить в воинские формирования, воюющие на стороне Украины, тем самым подпадая под действие состава госизмены «переход на сторону противника». Другие — пытаются поддержать её информационно, что часто признаётся госизменой в форме шпионажа. Дела по ст. 275 УК РФ начали активно возбуждаться ФСБ России после начала вооружённой агрессии России против Украины.
За последние четыре года наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины.
2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — на 10 декабря было известно о приговорах 468 людям, при этом ещё не менее 420 находились под следствием, а материалы дел 179 человек уже поступили в суды. C учётом задержек в публикации судебных решений итоговая цифра за 2025 год, вероятно, приблизится к 500 осуждённым, что означает рост не менее чем на 30 % по отношению к 2024 году (385 осуждённых), тогда как ещё в 2023 году их было всего 37.
При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше.
За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений нередко становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и содержание под стражей обвиняемых по делам о «государственной безопасности».
Столь значительные расширение и ужесточение практики применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны». Мы считаем, что одним из таких дел является уголовное дело Евгения Пархоменко.
Возможность оперативной провокации
На наш взгляд, с большой вероятностью Пархоменко стал жертвой провокации сотрудников ФСБ. Как указано в приговоре, «давая юридическую оценку действиям подсудимого, суд считает доказанным, что Пархоменко, являясь открытым противником проводимой ВС РФ на территории Украины СВО, в период с декабря 2022 года по 21 октября 2024 года с целью причинения ущерба безопасности Российской Федерации и ВС РФ, осуществил сбор и отправку представителям ГУР МО Украины сведений о военнослужащем ВС РФ, направляющемся в составе подразделения ВС РФ в зону проведения СВО, с указанием его дислокации и номера мобильного телефона».
Таким образом, по версии обвинения и суда, Пархоменко вступил в переписку с представителем ГУР Украины в декабре 2022 года, но на протяжении почти двух лет никаких действий по поручению этого представителя не совершал, в ином случае это непременно бы нашло отражение в тексте приговора и иных эпизодах уголовного дела. При этом, как указывает суд, «в целях поддержания конспиративной связи <…> представитель ГУР» поручил Пархоменко использовать социальную сеть Instagram. Представляется весьма сомнительным, чтобы украинские спецслужбы для общения со своим агентом в России использовали эту публичную социальную сеть, которая не предназначена для конфиденциальной коммуникации, в отличие от зарекомендовавших себя и защищённых криптошифрованием приватных мессенджеров. При этом в октябре 2024 года российские контрразведчики якобы узнали об этой переписке двухгодичной давности и решили провести с Пархоменко оперативную «игру» с участием Сехиной. По версии обвинения, Сехина, узнав о том, что Пархоменко может причинить вред российским военнослужащим, сама обратилась в ФСБ и передала силовикам свой телефон.
Однако мы сомневаемся, что инициатива в общении Сехиной и Пархоменко принадлежала последнему. Мы допускаем, что с большей долей вероятности истинной причиной интереса силовиков к продавцу-консультанту стали его антивоенные высказывания в Интернете.
Свидетель Сутуло С. В. показал, что «в декабре 2023 года — январе 2024 года в социальной сети Instagram на странице пользователя с именем аккаунта (профиля) “gnomvorchun” он увидел материалы (отзывы, комментарии), содержащие негативное отношении к действиям ВС РФ в зоне проведения СВО». В приговоре также упоминаются свидетели, запомнившие посты аналогичного содержания, оставленные Пархоменко в 2022 году. Из оглашённых в судебном заседании показаний свидетелей Кузнецовой О. В. и Молчановой Е. А. видно, что «в конце 2022 года они в социальной сети “Instagram” посетили страницу, на которой опубликованы материалы с призывами оказать помощь участникам СВО. Осматривая комментарии к этим материалам, они увидели комментарии к ним, которые разместил пользователь с именем аккаунта (профиля) “gnomvorchun”. В комментариях этот пользователь негативно отзывался о деятельности ВС РФ в зоне проведением СВО». Примечательно, что эти свидетели также заявили, что якобы «в процессе дальнейшего общения в социальных сетях им стало известно, что пользователем с именем аккаунта “gnomvorchun” является житель г. Клинцы Брянской области Пархоменко Е.А.». Мы не имеем доступа к полному тексту их показаний, однако исходя из их содержания, изложенного в приговоре, есть основания как минимум для сомнений в их достоверности. Представляется маловероятным, что Пархоменко, получивший, по версии обвинения и суда, от представителя ГУР МО Украины «инструкции по сокрытию от посторонних лиц обстоятельств их сотрудничества», станет раскрывать свой контакт с украинской спецслужбой незнакомому собеседнику в Telegram — Сехиной, а также раскрывать свои персональные данные двум другим незнакомым людям, с которыми общался в Instagram — Кузнецовой и Молчановой.
Судья отдельно отметил в приговоре, что не обнаружил признаков оперативной провокации в деле Пархоменко. Однако, учитывая длительный срок якобы имевшего место общения с предполагаемым представителем ГУР, за который Евгений Пархоменко не совершал никаких действий, направленных на выполнение его поручений, мы полагаем, что без провокации, совершённой сотрудниками ФСБ, он с большой долей вероятности не совершил бы никаких действий, которые можно было бы квалифицировать как преступления. Дождавшись якобы передачи информации о выдуманном военном по некоему адресу, силовики под надуманным предлогом отправили Пархоменко под административный арест и получили в своё распоряжение его мобильный телефон для создания доказательственной базы, позволяющей возбудить уголовное дело.
Оперативный эксперимент предусмотрен ст. 6 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» среди прочих оперативно-розыскных мероприятий. Обычно он состоит в негласном изучении и документировании предполагаемой преступной деятельности определённого лица в специально созданных условиях. Юристы не раз обращали внимание на то, что в законе об ОРД отсутствует чёткое определение оперативного эксперимента, что порождает много правовых споров и создаёт почву для злоупотреблений со стороны сотрудников правоохранительных органов, которые трактуют его чрезмерно широко. Часто оперативный эксперимент подменяется оперативной провокацией.
При этом ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)».
Европейский суд по правам человека в Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).
В Постановлении по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC], § 55 Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела.
Оперативная провокация, давно уже массово и успешно применяемая для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взята на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан. При этом имеется подтверждение использования провокаций в оперативной работе со стороны представителей самой ФСБ. Как рассказала в эфире телеканала ОТВ представительница свердловского управления ведомства Елена Докучаева, её коллеги провели в конце ноября 2025 года «социальный эксперимент», разместив в Telegram объявление с предложением «лёгкого заработка» и перехода в анонимный чат- бот для обсуждения деталей работы. Среди вариантов работы в чат-боте предлагалось за вознаграждение совершить диверсию. По словам Докучаевой, «за три часа мы нашли 10 потенциальных людей, готовых за деньги совершить любую работу, в том числе и диверсию». Сведения об этих пользователях были переданы «правоохранительным органам». Как заявил адвокат проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов, «конечно же, представительница ФСБ Елена Докучаева лукавит. Провокации спецслужб — это не “социальный эксперимент, имевший место в конце 2025 года”, а давно сложившаяся практика. Во многих делах, связанных с диверсиями, терроризмом и госизменой, фигурируют “анонимные заказчики”, которые предлагают совершить поджог или другое преступление за вознаграждение, а также мошенники, которые угрожают уголовными делами. Нам известно, что за такими “заказами” и угрозами часто стоят провокаторы из спецслужб. В приговоре Ивану Толпыгину мы обнаружили прямые доказательства того, что сотрудники ФСБ притворяются украинцами в интернете, чтобы спровоцировать антивоенных россиян на преступления против госбезопасности. Заявление сотрудницы ФСБ — ещё одно подтверждение того, что такого не просто много, а большинство уголовных дел о госизмене и терактах — дело рук чекистов».
Дополнительно следует отметить применение к Пархоменко административного ареста по сфабрикованным основаниям. Такая практика используется силовиками во многих политически мотивированных делах и осуждается правозащитниками. Административные аресты помогают силовикам оказывать давление на арестованного и фабриковать материалы дела.
Неверная квалификация деяния Пархоменко
Диспозиция вменённого Пархоменко состава ст. 275 УК РФ требует, в частности, чтобы сведения, собранные и переданные обвиняемым противнику, могли быть использованы против Вооружённых Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов РФ. Вызывает сомнения, что гипотетическая сдача в плен конкретного военнослужащего с использованием сведений, переданных Пархоменко, охватывается формулировкой закона. Следовательно, действия Пархоменко по передаче этих сведений не образуют именно этот состав преступления.
Кроме того, сведения, переданные Пархоменко, являлись «фейковыми» и не могли быть использованы для указанных выше целей, поэтому, даже считать его действия криминальными, он должен был бы обвиняться лишь в покушении на государственную измену.
Обращает на себя внимание также полное отсутствие в приговоре ссылок на доказательства, подтверждающие принадлежность собеседника Пархоменко в Instagram к ГУР МО Украины, кроме признательных показаний самого подсудимого. Несмотря на то, что в мобильном телефоне Пархоменко обнаружена их переписка, её содержание в приговоре не раскрывается. Суд указывает, что «виновность подсудимого в совершении преступления подтверждается также информацией ФСБ Российской Федерации», однако её содержание также не приводится. При таких обстоятельствах мы полагаем, что обвинение и суд не доказали одно из важных обстоятельств, входящих в предмет доказывания по этому уголовному делу, а вынесенный приговор нельзя считать законным и обоснованным.
Мы считаем важным, что Евгением Пархоменко двигали не корыстные интересы, а его позиция неприятия вооружённой агрессии. Преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом. Между тем, даже в своих признательных показаниях на предварительном следствии Пархоменко заявил, что «направляя сведения, он преследовал цель оказания помощи военнослужащим ВС РФ, не желал, но осознавал, что данные сведения могут быть использованы против ВС РФ». По сути, Пархоменко обвинили в том, что он преследовал цель помочь российским военнослужащим прекратить участие в преступной агрессивной войне путём сдачи в плен. В приговоре суда указывается, что об умысле Пархоменко свидетельствует создание последним всех необходимых условий для реализации задуманного, «предпосылками чему явилось его негативное отношение к военно-политическому руководству РФ и деятельности ВС РФ на территории Украины, которое подтверждается совокупностью исследованных доказательств». Однако суду следовало доказать факт совершения инкриминированного деяния и направленность умысла обвиняемого, а не его антивоенную позицию, которую приравняли к преступлению. При этом мы убеждены, что в нормальном демократическом обществе такая позиция должна не преследоваться в уголовном порядке, а являться общественно поощряемой.
Стоит также отметить, что вменённая Пархоменко форма шпионажа появилась в Уголовном кодексе РФ на основании Федерального закона № 260-ФЗ от 14 июля 2022 года. Этот закон Владимир Путин подписал через несколько месяцев после начала полномасштабного вторжения в Украину. Авторы законопроекта объясняли необходимость вносимых изменений потребностью «защиты интересов России», однако фактически эти новации были продиктованы запросами военного времени и создали новые правовые инструменты для уголовного преследования граждан, пытающихся противостоять агрессивной милитаристской политике военно-политического руководства России. Диспозиция внесённого в ст. 276 УК РФ состава шпионажа, который инкриминировали Пархоменко, не отличается достаточной правовой определённостью, что способствует расширительному толкованию правовой нормы. Непонятно, что относится к «иным действиям с использованием вооружения и военной техники с участием Российской Федерации». В отличие от иных форм шпионажа, который подразумевают преступную деятельность, направленную против безопасности Российской Федерации, инкриминируемый Пархоменко состав преступления криминализирует «передачу, собирание в целях передачи противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации». На практике такая формулировка создаёт возможность для уголовного преследования за действия, которые не привели к наступлению общественно опасных последствий, а лишь создали некую гипотетическую возможность их наступления. При этом, в отличие от многих других уголовных дел с похожими обвинениями, в которых возможность использования собранных или переданных сведений устанавливалась хотя бы на основании проведённых экспертиз или справок Министерства обороны, в случае с Пархоменко, суд не ссылается даже на такие доказательства. Шпионаж признаётся преступлением практически во всех государствах, однако его чрезмерно расширительный состав и толкование в правоприменительной практике позволяют российскому государству использовать обвинение в совершении этого особо тяжкого преступления в качестве репрессивного инструмента в отношении несогласных с политикой правящего режима и развязанной им агрессивной войной. При этом, в любом случае, антивоенная позиция и порыв инициативно помочь стране, против которой осуществляется военная агрессия, существенно снижают, на наш взгляд, общественную опасность совершённого деяния, а высокая вероятность провокации, с помощью которой было сконструировано данное уголовное дело, позволяют нам признать Евгения Пархоменко политзаключённым. Кроме того, следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, предусмотренных различными составами ст. 275 УК РФ были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от личных политических взглядов, убеждений и эмоций.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что данное уголовное дело является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Евгению Пархоменко в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Евгения Пархоменко политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
15 октября 2025 года. ТАСС: Жителя Брянской области осудили на 12 лет по делу о госизмене
Дата обновления справки: 27.05.2026 г.
