Полное описание
22-летний житель Санкт-Петербурга Сергей Сахаров был задержан в ночь на 19 января 2025 года. По первоначальной версии обвинения, 18 января он, «находясь на 1 пикете 9 километра 18 железнодорожного тупикового пути ж/д станции «Ручьи», из хулиганских побуждений совершил террористический акт — поджог, с целью уничтожения тепловоза, принадлежащего ОАО “РЖД”, чем причинил Обществу имущественный ущерб в размере не менее 12 000 000 рублей, после чего скрылся с места преступления». Как впоследствии указал в своём пресс-релизе суд, Сахаров «взломал запорный механизм двери кабины машиниста тепловоза, проник в кабину, где разлил зажигательную смесь и воспламенил её, тем самым совершил поджог. В результате поджога полностью выгорела кабина машиниста изнутри с внешним повреждением лакокрасочного покрытия и деформацией металла, а также частично выгорела высоковольтная камера тепловоза».
Видео задержания Сахарова силовики выложили в Telegram-канале «Росгвардия Петербурга». На распространённой видеозаписи голос за кадром спрашивает молодого человека с заблюренным лицом: «За что задержаны, знаете?» Он отвечает: «За поджог локомотива». «Кто вам сказал это совершить?» «Украинские спецслужбы… которые я не знаю». Далее он рассказывает, что поддерживал связь со «спецслужбами» в мессенджере WhatsApp, горючую смесь купил на автостоянках, заправках и в техмагазинах. На вопрос, представлялись ли кем-то сотрудники спецслужб Украины, молодой человек отвечает «по факту да», однако ответ по существу из видеозаписи вырезан. Далее он рассказывает, что собеседники сказали, что ему нужно найти бензин, масло, канистры и лом или молоток, чтоб вскрыть локомотив. Всё это он хранил под снегом возле железнодорожной станции. Из мер конспирации ему посоветовали кепку и маску, а также при поджоге локомотива потребовали сделать фотографии. За два с половиной часа поисков он нашёл подходящий локомотив и изготовил на месте горючую смесь. В это время он связывался в мессенджере с лицом, отдававшим команды. Ему было сказано: «Можно приступать». Он вскрыл локомотив, забрался в него, начал всё поливать в кабине управления и затем поджёг. После этого он убежал и отправил своему собеседнику видеотчёт о поджоге.
20 января Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга вынес постановление об избрании Сергею Сахарову меры пресечения в виде заключения под стражу. Изначально пресс-служба суда сообщила, что уголовное дело в отношении него возбуждено по ч. 1 ст. 205 УК РФ о совершении теракта. Однако впоследствии обвинение переквалифицировали на п. «б» ч. 2 ст. 281 УК РФ о совершении диверсии, повлекшей значительный имущественный ущерб.
Уголовное дело по обвинению Сергея Сахарова поступило в Санкт-Петербургский городской суд 19 декабря 2025 года. Подсудимый признал себя виновным и заявил, что находился под психологическим влиянием, но при этом, как передает пресс-служба суда, сказал, что «прекрасно понимал, что совершает действия, направленные на повреждение и возможно уничтожение значимого в экономическом и оборонном отношениях объекта (тепловоза)»».
16 июня 2026 года судья Петербургского городского суда Фурманова Ирина Евгеньевна, рассмотрев дело в закрытом судебном заседании, приговорила Сергея Сахарова к 12 годам лишения свободы, из которых первые 3 года — в тюрьме, остальной срок — в колонии строгого режима.
26 августа 2026 года судья Второго апелляционного суда общей юрисдикции Бушковская Лариса Васильевна рассмотрела жалобу защиты на приговор и оставила его без изменения.
Признаки политической мотивации дела
Не владея в настоящее время материалами дела, мы не можем с уверенностью утверждать, каковы были мотивы Сергея Сахарова при поджоге локомотива. Однако его близкие утверждают, что после взлома его доступа на сайт Госуслуг он стал жертвой «социальной инженерии» и был обманут мошенниками с украинской территории. Близкие рассказывают, что в течение трёх дней он почти без перерыва общался по телефону, и злоумышленники, вероятно, угрожали его семье. Под их воздействием и по их требованию он поджёг локомотив.
Сахарова описывают как сравнительно аполитичного человека. При этом известно, что начиная с февраля 2022 года он на протяжении двух лет судился с военкоматом, пытаясь добиться замены для себя военной службы альтернативной гражданской.
Стоит отметить, что Сахаров работал и едва ли нуждался в денежных средствах, которые могли бы быть предложены ему за поджог. В такой ситуации представляется вполне, что Сахаров действительно стал жертвой психологического воздействия. Поскольку подобные дела стали весьма массовыми, стоит отдельно рассмотреть практику их квалификации правоохранительными органами.
Квалификация поджогов, осуществлённых по указанию мошенников
Согласно исследованию издания «Медиазона», с начала полномасштабного вторжения в Украину по январь 2025 года в России произошло как минимум 187 поджогов, осуществлённых по указанию телефонных мошенников, и их число продолжает расти.
Самая массовая волна поджогов, организованных мошенниками, захлестнула всю Россию в конце июля — начале августа 2023 года: «Медиазона» насчитала как минимум 37 спровоцированных мошенниками атак.
В 2024 году мошенники организовали не менее 92 атак, из них 65 произошли между 13 и 27 декабря. Их жертвы пытались поджигать машины, торговые центры, отделения почты, МФЦ, банки, банкоматы, военкоматы, отделы полиции, здания городских и поселковых администраций, «воинский храм», музей «СВО», спецприёмник и другие объекты.
Как правило, телефонные мошенники используют психологическое давление. Обычно обман разыгрывается в два этапа: злоумышленники, представляясь силовиками, сперва вымогают у жертв деньги, а потом уговаривают их поджечь военкомат, банк, машину или другой объект, обещая после этого вернуть похищенное. В других случаях — убеждают поджигателя, что, атакуя военкомат или совершая иные, иногда совершенно абсурдные и опасные действия, тот помогает спецслужбам поймать настоящих преступников. Они запугивают жертву и изолируют её, запрещая общаться с близкими и постоянно держат её на связи, контролируя её действия. Перед поджогом жертву часто уверяют, что так она выполнит гражданский долг, поможет Родине, спецслужбам или другим обманутым и, конечно, вернёт свои сбережения.
Суды трактуют действия поджигателей как умышленные преступления: якобы жертвы и телефонные мошенники действовали заодно. Почти все задержанные полностью признают вину. При этом поджигателей за одни и те же действия могут судить по разным статьям, предусматривающим разные сроки, например за поджог, терроризм или хулиганство.
«Медиазоне» не удалось выяснить, были ли возбуждены уголовные дела по каждому из 187 случаев, но ей удалось найти статьи обвинения в 132 делах, связанных с поджогами по указанию мошенников:
- 79 дел о поджогах возбуждены по статье о повреждении имущества (ст. 167 УК РФ);
- 28 дел о поджогах возбуждены по статье о террористическом акте (ст. 205 УК РФ);
- 21 дело о поджогах возбуждено по статье о хулиганстве (ст. 213 УК РФ);
- два дела — по статье о покушении на убийство (ч. 3 ст. 30, ст. 105 УК РФ);
- по одному делу — по статьям о повреждении мемориала (ст. 243.4 УК РФ) и о посягательстве на жизнь сотрудника силовых структур (ст. 317 УК РФ).
По какому критерию следователи выбирают, кому из поджигателей вменить терроризм, неясно: обвиняемые по ст. 205 УК РФ делали буквально то же самое, что и люди, получившие условные сроки по другим вышеупомянутым статьям УК. При этом некоторым поджигателям в различных регионах на стадии следствия вменяли совершение терактов, но затем обвинение переквалифицировали, и судили их уже по статье о повреждении или уничтожении имущества.
В публикации «Медиазоны» не упоминаются случаи вменения в таких случаях статьи о диверсии (ст. 281 УК РФ) — на тот момент их действительно практически не было. Однако к настоящему моменту (конец октября 2026 года) в нашей базе зафиксировано более 10 таких дел, включая групповые.
Мы полагаем, что неясность оснований для различной квалификации поджогов и такой «разброс» применяемых статей Уголовного кодекса к очень схожим действиям свидетельствует о произволе, когда силовики получают политическое указание своего руководства о том, как именно необходимо квалифицировать конкретное преступление. Таким образом, в правоприменительной практике складывается ситуация, когда за одно и то же деяние обвиняемый получает кардинально разные виды наказаний: от условного срока до длительного лишения свободы. Эту тенденцию подхватывают и суды, формируя совершенно расходящуюся правоприменительную практику: в одних случаях они находят террористический мотив и квалифицируют действия как теракт или диверсию, а в других — ограничиваются лишь признанием имущественного ущерба, не усматривая террористической или диверсионной направленности. Такая практика приводит к отсутствию предсказуемости в правоприменении и подрывает принцип правовой определённости, поскольку лица, совершившие схожие действия, могут получить принципиально разные правовые оценки этих действий и виды наказания.
Неверная квалификация деяния
Действия Сергея Сахарова следствие квалифицировало по статье о диверсии, однако мы считаем такую квалификацию неверной. Молодой человек обвиняется в совершении поджога, направленного на разрушение или повреждение объектов жизнеобеспечения населения, в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации. Таким объектом следствие видит электровоз, а указанная цель является, таким образом, обязательным признаком этого состава преступления.
В Указе Путина «О стратегии национальной безопасности» указывается, что целями обеспечения экономической безопасности Российской Федерации являются укрепление экономического суверенитета страны, повышение конкурентоспособности российской экономики и её устойчивости к воздействию внешних и внутренних угроз, создание условий для экономического роста Российской Федерации, темпы которого будут выше мировых. Другой целью, согласно диспозиции статьи о диверсии, должен одновременно являться «подрыв обороноспособности Российской Федерации». В Федеральном законе РФ от 31.05.1996 N 61-ФЗ «Об обороне» в редакции от 26.12.2024 года под обороной понимается «система политических, экономических, военных, социальных, правовых и иных мер по подготовке к вооружённой защите и вооружённая защита Российской Федерации, целостности и неприкосновенности её территории». При этом нужно заметить, что, поскольку за действиями Сахарова, по утверждению следствия, стоят украинские спецслужбы, его дело необходимо рассматривать в контексте российско-украинской войны, в которой Россия является не обороняющейся стороной, а стороной-агрессором, напавшим на соседнее независимое государство.
Однако в любом случае у жертв телефонного мошенничества, включая, по всей видимости, Сергея Сахарова, со всей очевидностью отсутствует такая цель, как «подрыв экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации». В то же время, жертвы мошенников имеют иной умысел и движимы совершенно иными целями: они либо поддаются на шантаж, желая вернуть свои украденные деньги, либо считают, что выполняют секретные задания российских спецслужб и действуют для блага российского государства, либо — и то, и другое. Часто применяются и угрозы в адрес самого разрабатываемого лица либо его близких. В частности, по словам родственников Сергея Сахарова, собеседники сообщали ему, что они из ФСБ (а не из украинских спецслужб, как его заставили сказать непосредственно после задержания), присылали ему поддельные письма из ЦБ РФ, угрожая ему и требуя совершить определённые действия.
Нам представляется, что Сергей Сахаров, поджигая электровоз, не ставил себе целей, необходимых для квалификации его действий по статье о диверсии. Это ставит под сомнение возможность вменения ему этой статьи, поскольку диверсия может быть совершена только с прямым умыслом. Мы полагаем, что, вероятнее всего, он не отдавал себе отчёт в своих действиях и не в полной мере осознавал факт своего содействия в совершении преступления. Он использовался как инструмент для достижения цели совершения преступления, в том числе для анонимизации самих преступников.
Однако сложно спорить с тем, что, каковы бы ни были внушённые молодому человеку ложные представления о последствиях содеянного, каков бы ни был его реальный умысел, Сахаров не мог не осознавать, что его действия направлены на повреждение или уничтожение имущества, каковое и произошло, именно такие последствия поджога он мог и должен был предвидеть. Следовательно, его действия могли квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ — «Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба, совершённое путём поджога». Максимальный срок лишения свободы по этой статье составляет 5 лет лишения свободы. Возможно также квалификация действий Сахарова и по ч. 4 ст. 267 УК РФ — «Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения, повлёкшее по неосторожности причинение крупного ущерба», что наказывается лишением свободы на срок до 4 лет. В то же время, по ч. 1 ст. 281 УК РФ Сахарова приговорили к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Мы считаем, что такая квалификация не имеет под собой оснований, диктуется политическим мотивом и направлена на устрашение общества. Также мы полагаем столь жестокое наказание молодого человека за его деяние несоразмерным.
При этом, основываясь на описании ситуации близкими Сахарова, мы считаем возможным говорить и о психическом принуждении, оказанном на него.
Специфика оценки деяний, совершённых под воздействием мошенников
Во всех делах, где те или иные действия жертвы совершают под воздействием мошенников, мы можем говорить о наличии психического принуждения с их стороны.
Ч. 2 ст. 40 УК РФ указывает, что «вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учётом положений статьи 39 настоящего Кодекса». Ст. 39 УК РФ говорит о ситуации крайней необходимости, вряд ли относимой к Сахарову, но, таким образом, УК требует учитывать саму возможность оказания на человека психологического принуждения для оценки совершённого им деяния.
В «Комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации (в четырёх томах)» под редакцией д.ю.н., профессора В. М. Лебедева (М.: «Издательство Юрайт», 2023) эксперты указывают, что психическое принуждение выражается «в угрозе причинением какого-либо вреда (в том числе и физического) с целью заставить человека совершить общественно опасное деяние».
Этот же авторитетный источник указывает, что «лицо, причинившее вред охраняемым уголовным законом интересам в результате физического или психического принуждения, фактически выступает в этом случае орудием или средством совершения преступления, поскольку наступление общественно опасных последствий детерминировано не его волевым поведением. В связи с этим по правилам о посредственном причинении вреда исполнителем преступления признаётся субъект, который принудил другое лицо совершить преступление».
Таким образом, если физическое или психическое принуждение не лишает полностью человека возможности руководить своими действиями и проявить свою волю, а человек тем не менее совершает действия, причиняющие вред охраняемым законом интересам, то вопрос о его ответственности решается с учётом того, был ли у человека выбор в своём поведении или нет, в соответствии со ст. 40 УК РФ. Если лицо не находилось в состоянии крайней необходимости и причинило вред охраняемым законом интересам под воздействием физического или психического принуждения, то оно несёт ответственность на общих основаниях. В таких случаях факт принуждения является лишь смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «з» ст. 61 УК РФ.
Издание «Медиазона» в своем исследовании о поджогах пишет, что в некоторых процессах по делам такого рода адвокаты пыталась указать на психическое принуждение, которому подвергались их подзащитные, однако у судов в этом вопросе отсутствует общая согласованная практика. В двух случаях судьи не увидели принуждения. Ещё в одном судья учла психическое принуждение как смягчающее обстоятельство наряду с «оказанием благотворительной помощи бойцам, находящимся в зоне СВО».
Мы полагаем, что жертвы воздействия мошенников, совершающие поджоги и иные преступления, находятся в некоем изменённом состоянии сознания, фактически лишающем их выбора своего поведения и возможности в полной мере руководить своими действиями и предвидеть последствия своих действий и руководить ими. Об этом говорит и их многочисленность, и схожесть совершаемых действий, и тот факт, что часть жертв, находясь в таком состоянии, причиняет себе физический вред и ставит свою жизнь под угрозу. «Медиазона» в упомянутом исследовании приводит подобные примеры: так, в феврале 2023 года мошенники поручили пожилой жительнице Ершова Саратовской области Тамаре Мезенцевой пробраться в военкомат. Она попросилась в туалет у охранявших здание полицейских, ей разрешили пройти. В туалете она по поручению мошенников облила стены и пол моторным маслом и хотела его поджечь, но её остановили силовики.
В феврале 2023 года, как писали «Коммерсантъ» и Regnum, телефонные мошенники заставили 56-летнюю жительницу Зеленограда набить себе татуировку со словами «ГУР» и «ВОР», а затем вставить себе в анус петарду и поджечь. Женщина попала в реанимацию. В конце декабря 2024 года едва не погибла 19-летняя студентка Валерия из Красноярска. Она облила банкомат бензином и подожгла его. В тесном помещении огонь мгновенно перекинулся на одежду девушки, её госпитализировали в тяжёлом состоянии. «Медиазона» упоминает также и о минимум трёх законченных суицидах, которые совершили люди, ставшими жертвами подобного мошенничества.
Не пытаясь подменить собой экспертов-психиатров, мы, тем не менее, склоняемся к следующей мысли: масштаб проблемы говорит о том, что часть людей не в силах противостоять манипулятивному давлению, которое оказывается мошенниками на их психику, и сохранять трезвость разума и возможность объективной оценки своих действий. При этом ч. 3 ст. 14 УК РФ указывает, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УК, толкуются в пользу обвиняемого. Понятие виновности имеет непосредственное отношение к вине — то есть психическому отношению субъекта преступления к совершаемому им деянию.
Российские чиновники и депутаты в своих публичных выступлениях чаще придерживаются той точки зрения, что жертвы мошенничества не заслуживают снисхождения и должны нести наказание по всей строгости закона. Так, первый заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Андрей Луговой, печально известный в связи с причастностью к отравлению Александра Литвиненко, заявил: «Очевидно что эти акции спланированы иностранными спецслужбами с одной целью — сместить фокус с всё глубже проваливающегося наступления ВСУ. Украинские нацисты хотели бы, чтобы в России начали говорит о том, что люди поджигают военкоматы, потому что не хотят войны, но дали команду завербованным идиотам, которые непременно будут осуждены на серьёзные срока, совершить поджоги в один день, что говорит о спланированности данных действий». Следует отметить, впрочем, что в случае, если мошенники действительно ведут свою деятельность с территории Украины (как это утверждает, например, следствие и суд в случае Сахарова), то часть ответственности дополнительно лежит на властях России, развязавших войну и спровоцировавших, таким образом, подобное развитие событий.
Мы видим, что вместо поиска системного решения проблемы такого рода мошенничества и давления и порождаемых ими поджогов и иных преступлений и правонарушений, власти предпочитают перекладывать ответственность на жертв этого мошенничества.
Подводя итог, отметим, что, по нашему мнению, деяния Сергея Сахарова были неверно квалифицированы из политических и пропагандистских соображений, оказывающихся для следствия суда более значимыми и актуальными, чем положения действующего законодательства, а при вынесении приговора не были учтены все обстоятельства случившегося.
Рассмотрение дела в закрытом судебном заседании
Политический характер преследования подтверждает и рассмотрение уголовного дела в закрытых судебных заседаниях.
Ст. 123 Конституции РФ гласит: «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом». Подобный подход полностью согласуется с положениями ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая закрепляет: «Печать и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия».
Ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ ограничивает причины, по которым суд может принять решение о проведении закрытого судебного разбирательства. «Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда: 1) разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны; 2) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершённых лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; 3) рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности <…>; 4) этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства».
При этом «в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение».
У нас нет доступа к решению суда о закрытии судебного заседания, однако мы полагаем, что поджог электровоза, совершённый Сергеем Сахаровым, не может иметь никакого отношения к государственной тайне РФ. Также не подходят к делу иные причины, указанные в ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Мы считаем, что стандартная практика последнего времени по закрытию дел по обвинениям, где так или иначе присутствует политический мотив, нацелена на отправление правосудия вне контроля со стороны общественности, не соответствует духу и букве закона, нарушает гарантированный Конституцией РФ принцип открытости и публичности судопроизводства. Кроме того, закрытое рассмотрение дела свидетельствует, на наш взгляд, о слабости доказательственной базы и обвинения.
Исходя из вышеизложенного, независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает, что преследование Сергея Сахарова и лишение его свободы содержат признаки политической мотивации и незаконности, будучи в значительной мере нацеленым на упрочение властных полномочий и устрашение общества. Лишение свободы было в существенной части применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Мы требуем рассмотрения дела Сахарова справедливым и открытым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов, и назначения ему наказания, соответствующего реальной общественной опасности содеянного.
Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.
Публикации о деле
20 января 2025 года. Медиазона. Суд в Петербурге арестовал мужчину, которого обвиняют в поджоге тепловоза по заданию украинских спецслужб
23 марта 2025 года. Север.Реалии. «Он в наручниках, в клетке, плачет». Зачем Сергей Сахаров поджег локомотив
16 июня 2026 года. Медиазона. Жителя Петербурга приговорили к 12 годам заключения по делу о поджоге тепловоза на станции «Ручьи»
Дата составления справки: 29.10.2026 г.
