Зубов Павел Михайлович родился 5 января 1980 года, житель Иркутска, отец малолетнего ребенка. 24 июня 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание террористической деятельности в сети Интернет») и четырём эпизодам ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности в сети “Интернет”») к 6 годам лишения свободы. 14 октября 2025 года в апелляции срок был уменьшен, итоговое наказание составило 5 лет 11 месяцев лишения свободы. Лишён свободы с 24 июня 2025 года.
Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает их признания политзаключёнными.
Основанием для возбуждения уголовных дел против Павла Зубова послужили его 10 комментариев к разным видео на Youtube и в Telegram-группе «МАСТЕРСКАЯ БАЙРАКТАРА». Они были обнаружены сотрудником ФСБ Пасиком, который составил рапорт о найденных им «комментариях противоправного содержания».
Приговор приводит следующие комментарии Зубова к разным постам или видео:
За тексты №№ 1 и 3 Зубову вменена ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — публичное оправдание террористической деятельности в Интернете.
За тексты №№ 2, 4, 5–8 и 10 вменена ч. 2 ст. 280 УК РФ — публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности в Интернете, всего четыре эпизода.
Приговор не поясняет, почему из двух совершенно одинаковых комментариев (№№ 1 и 2) о Российском добровольческом корпусе и Легионе «Свобода России» за один вменена ст. 205.2 УК РФ, а за другой — ст. 280 УК РФ. Неясно также, почему четыре комментария о российских пленных объединены в один эпизод обвинения, а ещё один, в сущности того же содержания (№4), — выделен в отдельный эпизод.
Отягчающим вину обстоятельством признано то, что высказывания в отношении российских военнопленных расценены как совершённые по мотивам ненависти или вражды в отношении социальной группы «русских участников Специальной военной операции, захваченных в плен», а в отношении жителей Дагестана — как «совершённые по мотивам национальной ненависти».
На сегодняшний день все упомянутые видео на Youtube доступны, но нам удалось обнаружить там лишь один из упомянутых комментариев Зубова. Telegram-группа «МАСТЕРСКАЯ БАЙРАКТАРА» уже не существует.
Зубов полностью признал вину и раскаялся. Его показания признаны доказательствами по делу. Другими названы протоколы оперативно-розыскного мероприятия «Досмотр помещений» (по сути заменившего обыск), осмотра его телефонов (с которых посланы упомянутые комментарии), показания знакомого Зубова о том, что тот «негативно отзывался о действующей власти, выражал общее недовольство политикой и негативно высказывался в адрес Президента Российской Федераций — Путина В.В.».
Вывод о социальной группе сделан из показаний специалиста Жигаловой, о том, что «российские граждане, поддерживающие Специальную военную операцию и принимающие в ней непосредственное участие, являются специфической социальной группой, внутри которой также можно выделить социальную категорию по признакам национальности и происхождения — “русские участники специальной военной операции, захваченные в плен”». Приговор также ссылается на заключение эксперта о том, что «с позиции лингвистической квалификации комментарии следует квалифицировать как побуждение к совершению насильственных действий в отношении группы лиц “россияне, поддерживающие специальную военную операцию”».
24 июня 2025 года 2-й Восточный окружной военный суд под председательством судьи Бурмистров Сергея Алексеевича, с участием прокурора Забайкальского края Яновского Александра Леонидовича и прокурора отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Забайкальского края Макушевой Валентины Борисовны приговорил Павла Зубова по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — к 5 годам заключения, по четырём отдельным эпизодам ч. 2 ст. 280 УК РФ — к 3, 3, 4 и 3 годам лишения свободы. В итоге, путём частичного сложения назначенных наказаний, — к 6 годам лишения свободы в колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с администрированием сайтов на срок 4 года 6 месяцев.
14 октября 2025 года судья Апелляционного военного суда Винник Сергей Вячеславович рассмотрел апелляцию, поданную адвокатом, и снизил срок наказания Зубову на 1 месяц.
Интересы Зубова на этапе предварительного следствия представлял адвокат по назначению Бакланов Никита Анатольевич, в суде — адвокат Негамутзянов Сергей Юрьевич.
26 августа 2024 года Зубов внесён в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга.
Признаки политической мотивации и незаконности лишения свободы
Обвинение по ст. 205.2 УК РФ
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под идеологией и практикой терроризма понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
В отношении вменённых Зубову двух комментариев прежде всего надо сказать, что в них не содержится не только оправдания каких-либо террористических действий (и действий вообще), но даже сомнительно наличие оправдания чего-либо в принципе. Утверждение, что «РДК и ЛСР — лучшая оппозиция» можно с равной вероятностью воспринимать как похвалу («лучшая»), так и как бесстрастную оценку предполагаемой эффективности этих подразделений в сравнении с различными оппозиционными силами в России при чисто гипотетическом рассмотрении возможного влияния этих украинских военных подразделений на российскую политику.
Поскольку в самих комментариях не содержится никакого оправдания террористическим действиям, то очевидно, что ст. 205.2 УК РФ была вменена Зубову потому, что Русский добровольский корпус и Легион «Свобода России» признаны в России террористическими организациями. Мы считаем, что это признание носит неправовой характер по следующим причинам. Мы считаем оба решения недостаточно обоснованными и законными как по материальным, так и процессуальным основаниям. Подробнее о нашей позиции можно прочитать здесь.
Исходя из этого, мы считаем обвинение Зубова по этой статье абсолютно неправомочным.
Обвинение по ст. 280 УК РФ
Преступление по этой статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел в связи такого рода обвинениями.
При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:
«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Мы полагаем, что очевидным общим социальным и политическим контекстом высказываний Павла Зубова стала в первую очередь агрессивная война РФ против Украины. Эта война была осуждена Генеральной Ассамблеей ООН и вызвала гнев и возмущение у мирового сообщества и некоторой части российского общества. Конкретный же контекст комментариев отражают сюжеты прокомментированного видео или постов в Тelegram-группе. В основном это — информация о российских военных, участвующих в военных действиях на территории Украины и захваченных в плен подразделениями ВСУ. Комментарии Зубова, призывающие к каким-либо действиям в отношении этих военнопленных, не могут быть обращены к кому-либо, кроме военнослужащих ВСУ. Даже комментарий в отношении дагестанцев, выделенный в отдельный эпизод и носящий явные признаки мотива национальной ненависти (как и опрелеляет это приговор), относится исключительно к действиям ВСУ (атака дронов на территорию Дагестана).
При этом трудно допустить, что военнослужащие ВСУ планируют свои действия, исходя из комментариев российских пользователей к неким видео и новостям, которые публикуются в русскоязычном сегменте Youtube и Telegram. Российские же читатели комментариев Зубова вряд ли имели хоть какую-то возможность реализовать его призывы к насилию в отношению военнопленных, находящихся в распоряжении ВСУ, или запускать военные дроны на Дагестан. Таким образом, вероятность реализации призывов Зубова мы оцениваем как практически стремящуюся к нулю.
Оценивая реальное влияние автора и степень его публичности, отметим, что Зубов не является ни популярным блогером, ни значимым комментатором с большим числом читателей, поэтому вряд ли его авторитет и степень влияния на аудиторию были сколько-нибудь значительны.
Отдельно необходимо отметить сомнительность отнесения российских участников войны в Украине, а тем более — военнопленных к некой социальной группе. Само это понятие в действующем российском законодательстве не определено, что позволяет произвольно применять его к различным обвиняемым, преследуемым по политическим статьям, ужесточая им наказание. При этом в современных условиях доказывание наличия такого мотива сводится к простой декларации следствием его наличия.
По мнению Аналитического центра «Сова», к которому мы присоединяемся, неопределённое понятие «социальная группа» вообще следовало бы исключить из законодательства об экстремизме. Ещё большие сомнения вызывает правомочность отнесения к категории социальной группы в юридическом смысле российских военнопленных. Согласно общепринятому определению, социальная группа — это совокупность людей, занимающих определенную статусную социальную позицию в обществе, объединённых общими интересами, целями, ценностями, нормами поведения и взаимодействующих друг с другом. Если военнопленные и объединены «общими интересами» (что отчасти также сомнительно), то уж точно невозможно сказать этого о ценностях, нормах поведения и пр. Их объединяет лишь временный юридический статус «военнопленного». Кроме того, в этом временном качестве их невозможно рассматривать в рамках общества, к которому они принадлежат, поскольку именно в силу своего статуса они находятся вне этого общества.
Присутствие в российском уголовном праве настолько неопределённого понятия вызывает критику не только у правозащитников, но и в научном юридическом сообществе. Понятие социальной группы не раскрывается в уголовном законе, отсутствуют соответствующие разъяснения и в актах Верховного суда РФ.
Это неудивительно, ведь даже учёные спорят о сущности и корректности этого понятия — так, академик Игорь Кон, известный социолог и психолог, в своей аналитической работе, посвящённой этому термину, пришёл к выводу, что понятия социальной группы вообще не должно быть: «”Социальная группа” — формальный термин. Способы его применения зависят от социального и интеллектуального контекста. Понятия “классической социальной группы” в профессиональной социологической литературе я не обнаружил. Исходя из вышеизложенного, такого понятия вообще не может быть, потому что не может быть никогда».
Отметим также непропорциональность и избирательный подход российской правоохранительной системы к преследованию за высказывания на тему войны в Украине. Для сравнения можно вспомнить хотя бы некоторые высказывания пропагандистов, сделанные в ходе этой войны и ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский), обещавших, что «всех победим, всех убьём, всех, кого надо, ограбим» (военный Z-блогер Владлен Татарский), и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Зубова, его преследование носит очевидно избирательный характер.
Заслуживает внимания сравнительно небольшой срок лишения свободы, к которому приговорён Павел Зубов — с учетом пяти раздельно вмененных обвинений, предусматривающих наказание от 5 до 7 лет каждое. С учётом сложившейся практики, когда за совершение аналогичных «деяний» суды назначают в качестве наказания длительные сроки лишения свободы, этот факт может свидетельствовать о том, что даже суд счёл, что высказывания Зубова в Интернете не способны сподвигнуть кого-либо к противоправным действиям.
Другие обстоятельства
Отдельно отметим учащающуюся практику проведения ОРМ «Обследование помещений», в результате которого в данном деле были получены вещественные доказательства в виде телефона и прочих технических средств, которыми пользовался Зубов.
Фактически, в жилищах обвиняемых с нарушением требований ст. 182 УПК РФ проводятся обыски, которые ФСБ процессуально оформляет как «Обследование помещений». Силовики часто прибегают к этой уловке, в т. ч. потому, что в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности» (ОРД) в отличие от ч. 11 ст. 182 УПК РФ («Основания и порядок производства обыска») не указано, что при их проведении вправе присутствовать защитник и адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Это нередко делается для того, чтобы силовики с меньшим риском могли подбросить необходимые для обвинения предметы, ведь опытные адвокаты могут помешать этому (см. дело ингушского журналиста Рашида Майсигова). При проведении ОРМ силовики утверждают, что граждане в этом случае не имеют права на участие адвоката. Однако, как указал Конституционный Суд в Постановлении от 27 июня 2000 года, Конституция РФ, закрепляя право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым. Поэтому данное конституционное право возникает у человека с того момента, когда ограничение его прав становится реальным. В силу этой правовой позиции, право на помощь адвоката гарантируется любому лицу, в отношении которого осуществляется деятельность, направленная на выявление фактов и обстоятельств, уличающих его в подготовке или совершении преступления. Таким образом, человеку, в отношении которого проводятся ОРМ в связи с подозрением его в причастности к подготовке или совершению преступления, должна предоставляться возможность воспользоваться помощью адвоката, если таковая, как это следует из Определения Конституционного Суда от 14 июля 1998 года, не исключается необходимостью обеспечения режима секретности, требований оперативности и конспиративности.
Кроме того, Федеральный закон об ОРД, по сравнению с УПК РФ, содержит существенно более низкий уровень процессуальных гарантий для лиц, фактически являющихся подозреваемыми в совершении преступлений. К примеру, по своему содержанию ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений… » имеет сходство с осмотром жилища, который в соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ проводится только с согласия проживающих в нём лиц или на основании судебного решения, если проживающие в жилище лица возражают против такого осмотра.
Обследование жилища граждан ограничивает конституционное право человека на его неприкосновенность (ст. 25 Конституции РФ). Такое обследование, предусмотренное п. 8 ч. 1 ст. 6 Федерального закона об ОРД, проводится для решения задач, предусмотренных ст. 2 этого закона. К ним относятся, в частности, «выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших». Как указал Верховный суд РФ в Определении от 09.01.2013 года по уголовному делу №45-О12-77, по смыслу этих норм в их взаимосвязи со ст. 9 Федерального закона об ОРД «Обследование помещений» проводится негласно. В силу своего тайного характера, оно проводится на основании судебного решения и без участия лица, чьё право на неприкосновенность жилья ограничено.
Вместе с тем, оперативные подразделения МВД и ФСБ РФ повсеместно используют проведение гласного (открытого) обследования жилища граждан. На практике оно часто осуществляется в принудительном порядке без согласия граждан — владельцев жилища.
При проведении гласного обследования (осмотра и изучения) жилища не допускается фактическое проведение обыска, т.е. осуществление каких-либо принудительных, вопреки согласию владельцев, действий по отысканию и изъятию предметов и документов.
Мы видим явный политический мотив в преследовании Зубова, однако, не можем признать его политзаключенным, поскольку наличие в его комментариях пусть и нереализуемых, но реально высказанных им призывов к насилию, в том числе по национальному признаку, противоречит критериям Руководства по признанию политзаключенными. Вместе с тем, опираясь на очевидно неправовой характер обвинения по одной статье и реальное отсутствие какой-либо общественной опасности действий, вмененных по другой статье (к тому же вмененной с сомнительной формулировкой), явную непропорциональность наказания совершенному деянию, мы требуем освобождения Павла Зубова и прекращения его уголовного преследования по данным обвинениям.
Включение человека в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает ни согласия с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации в СМИ
24 июня 2025 года. ТАСС. В Забайкалье мужчину приговорили к шести годам за призывы к терроризму
Дата составления справки: 31.01.2026 г.
