Московскому полицейскому ужесточили обвинение из‑за телефонных разговоров о войне; по версии СК, он призывал собеседников к «максимальной огласке»

Перовский районный суд Москвы начал заново рассматривать уголовное дело против бывшего полицейского Семиэля Веделя. Об этом сообщает корреспондент «Медиазоны» из зала суда.

Гособвинитель Васильева зачитала обвинительное заключение: Веделю снова вменили три телефонных разговора от 9 марта 2022 года — с его давними знакомыми Эдуардом Михайловым, Алексеем Суязовым и Юрием Куришко.

Обвинение вновь считает, что Ведель распространял «заведомо ложную информацию», пересказывая знакомым новости о войне в Украине, рассказывая об «отсутствии на территории Украины нацистов», «об отказе российской стороны официально признавать погибшими российских военнослужащих», «о нанесении ВС РФ ракетно-бомбовых ударов по жилым зданиям в украинских населенных пунктах; о разрушении ВС РФ населенных пунктов Буча, Гостомель, Ирпень, Харьков, Сумы» и о ежедневных потерях российской армии.

Прокуратура также обвиняет Веделя в приготовлении к еще одному эпизоду распространения «фейков» — бывший полицейский «настойчиво склонял» начальника Управления мобилизационной подготовки и мобилизации Александра Дьячкова инициировать внутреннюю «пресс-конференцию» между российскими и украинскими полицейскими «с целью последующего выступления ГУМВД против проведения СВО». Сам Ведель еще во время первого следствия говорил, что хотел, чтобы полицейские России и Украины «обменялись информацией» о происходящем.

Однако теперь обвинение называет Веделя организатором преступления, а его собеседников — «неосведомленными соучастниками». Он якобы убеждал их, что цитируемые им сведения подтверждены, и побуждал передавать полученную информацию «максимальному количеству людей» с целью придания ей «максимальной огласки», в разговорах ссылаясь в том числе на замначальника управления уголовного розыска Национальной полиции по Киеву Дмитрия Чебана. Собеседники при этом воспринимали его «в качестве представителя власти», но распространять «фейки» и организовывать «пресс-конференцию» не стали.

При этом разговор Веделя со своим знакомым из Севастополя Юрием Куришко силовики квалифицировали как еще один отдельный эпизод, потому что его якобы слышала жена Куришко Волобуева.

Ведель в суде назвал обвинение абсурдным и сказал, что вину «категорически не признает». Адвокат Даниил Берман поддержал его и сказал, что, согласно фабуле статьи о «фейках», «недостоверная информация должна распространяться публично», и подстрекательство к ее распространению тоже «должно быть конкретным, а не туманным», в то время как обвинение даже использует термин «неосведомленные соучастники». Ведель «не просил никого распространять информацию публично» и обсуждал ее «в ходе частных конфиденциальных телефонных звонков» — «это преступлением не является», настаивал адвокат.

Адвокат Берман также отметил, в стенограмме разговора Веделя и Куришко «нет никаких признаков» того, что Ведель пытается транслировать свою позицию и жене собеседника. По мнению Бермана, это «сырое» обвинение появилось, потому что в связи с совершением преступления средней тяжести суд был бы «вынужден выпустить» Веделя из СИЗО.

До начала заседания Берман просил отвести гособвинителя Васильеву и судью Киреева — суд ему в этом отказал. Ранее адвокат просил изменить территориальную подсудность дела, потому что председатель Перовского суда Москвы Светлана Александрова вынесла Веделю обвинительный приговор — производство по этому ходатайству было прекращено.

Семиэль Ведель родился в Ирпене, в детстве жил в Буче. Первый раз его задержали в начале 2022 года и одному из первых предъявили обвинение по статье о военных «фейках» — из-за трех личных телефонных разговоров. Содержание этих бесед стало известно силовикам, так как телефон Веделя прослушивали в связи с другим делом — об убийстве троих милиционеров при побеге подследственного в начале 2000-х.

В апреле 2023 года Веделя приговорили к семи годам колонии. В мае 2024-го Второй кассационный суд постановил вернуть дело в Мосгорсуд на новое рассмотрение в апелляции из-за «существенных нарушений уголовно-процессуального закона».