Тюрьма с открытыми дверями. В отеле «Таганрог» людей незаконно удерживают в ПВР для беженцев
С начала большой войны в подвале отеля «Таганрог» находится пункт временного размещения для украинских беженцев. Вместе с ними там незаконно удерживают украинцев и россиян, не прошедших «фильтрацию» на границе между Россией и оккупированными территориями. Одной из них стала жительница Донецка Ольга Щёкина, которую сотрудники ФСБ похитили, пытали, дважды пытались завербовать и наконец отправили в ПВР. Некоторые остаются в подвале более года. Корреспондентка «Вот Так» Ирина Новик поговорила с незаконно задержанными и выяснила, что происходит на цокольном этаже отеля «Таганрог».
«Ты теперь наш раб на всю жизнь»
Вечером 13 июня 2024 года Ольга ждала автобуса. К остановке подъехал светлый автомобиль. Из него вышли двое пассажиров: один в военной форме, второй в майке и шортах — он показал «корочку» и представился сотрудником ФСБ. У Ольги забрали паспорт, стали смотреть ее телефон и нашли переписку с блогером и видео последствий удара по УФСБ. Они решили, что женщина — наводчик и помогает «вражеским силам наносить удары». Ольга поняла, что «вляпалась».
Ольга Щёкина жила в Донецке с мамой и восьмилетней дочкой. В марте 2024 года получила российский паспорт, но от украинского не отказалась. В июне за нее взялось ФСБ.
Утром 12 июня 2024 года ВСУ обстреляли Донецк ракетами и БПЛА. Сначала один из местных телеграм-каналов, говорит Ольга, сообщал о прилете в школу №13 на улице Щорса, 64. На самом деле ракета прилетела в соседнее здание, где находится управление ФСБ.
Последствия атаки — выбитые стекла и дыру в крыше — Ольга сняла на видео, чтобы отправить его знакомому донецкому блогеру. Так женщина, по ее словам, хотела обличить ложь СМИ, писавших о разрушенной школе. «Я не думала, что в этой съемке есть что-то опасное», — поделилась Ольга Щёкина с «Вот Так».
Но именно эта съемка заинтересовала эфэсбэшников. Стоя с ними на остановке, Ольга услышала, что оперативника в форме зовут Александр, в шортах — Даниил. «Всё было очень в стиле 90-х. Меня загрузили в машину и надели на голову мою же сумку. Даниил начал прямо в машине бить меня по голове», — вспоминает она.
Ольгу вывезли в лес. Бросили на землю и вместе с водителем пинали по спине и ногам, наступали и душили, угрожали прострелить колено. Ольга передает их разговор: «Она здесь шума наделает. Давай ее в спецместо отвезем, там уже всё готово». Щёкина догадалась, что речь идет о «какой-то пыточной», и оказалась права.
По пути женщине угрожали расправой: «Говорили, что отправят меня на передовую, отдадут мужиками из “Шторм Z”, и те меня изнасилуют толпой. Еще Даниил угрожал застрелить меня прямо по дороге». К тому моменту Ольга так испугалась, что рассматривала смерть как не самый худший итог.
Спецместом оказалась обычная квартира на пятом этаже, с «бабушкиным ремонтом», пылью и грязными полами. По разговору оперативников Ольга сделала вывод, что она там не первая и не последняя. Например, сотрудники обсуждали, что хорошо бы поставить на балконе мангал и «крутить шашлычки», пока «очередной клиент» там сидит.
Ольгу отвели на кухню и посадили на табурет у батареи. Под ним была постелена клеенка. Женщину привязали к батарее шнуром от удлинителя. Сумку с головы не снимали. «Меня начали пытать током из какого-то маленького устройства, похожего на электрошокер. У меня остались электрометки — круглые ожоги на спине и плече. Еще били чем-то вроде бутылки с водой по ногам и руками по голове через сумку. У меня звезды из глаз сыпались. Потом угрожали скинуть из окна».
Под пытками у Щёкиной хотели добиться признания в том, что она устроила прилет в здание ФСБ в Донецке. Кроме того, сотрудники с подозрением относились к женщине, у которой уже был административный штраф за тиктоки под украинскую музыку.
В полтретьего ночи дончанку привезли в отдел полиции №8 в Донецке и оформили протокол о нарушении комендантского часа. На прощание эфэсбэшники предупредили: «У тебя есть время подумать до утра. Завтра будет больнее». Ольга надеялась на помощь полицейских, но те ответили: «Извини, они на ступень выше. Мы ничего не можем сделать». Ночь она провела в камере предварительного заключения.
Утром оперативники вернулись и отвезли Ольгу в суд, где ей дали 5 суток ареста в изоляторе временного содержания. В этот же день в кабинете РУВД эфэсбэшники снова допрашивали и пытали ее.
«Я сидела на стуле. Передо мной сидели шестеро, седьмой сидел у меня за спиной. Когда им не нравился какой-то мой ответ, он жег мне спину шокером».
Ольга должна была выйти из ИВС 19 июня, но на нее дважды составляли новые протоколы на 5 суток: сначала — о хулиганстве, потом — о нарушении комендантского часа. В те дни Ольга думала о самоубийстве.
После освобождения домой ее отвез спецагент Александр. Он предупредил: «Ты едешь домой, потому что мы восстановили твою переписку и поняли, что ты говорила правду. Но отпустить тебя мы уже не можем. Ты всегда должна быть на связи. Ты теперь наш раб на всю жизнь».
Тогда Ольга не поняла значения этих слов. Но 18 июля ей позвонил Александр и сказал, что им нужно встретиться на остановке. Ольга приехала на встречу, потому что была запугана. Эфэсбэшник завязал ей глаза и увез на другую квартиру. Там ее показания от 13 июня стали переписывать. В новой версии блогер оказался якобы сотрудником украинской разведки, с которым она сотрудничала. Сначала Ольга отказалась подписывать свой приговор по статье 275.1 УК РФ. Но ее запугали, что отправят в незаконную тюрьму «Изоляция» и выбьют показания, которые потянут уже на статью 275 УК («Госизмена»). Ольга выбрала из двух зол меньшее и всё подписала. Она спросила оперативников, зачем они с ней так обращаются. Александр ответил: «А просто чтобы ты из этой истории героем не вышла».
После этого в Донецк приехали трое мужчин, представившиеся «сотрудниками из Москвы». Они проверили Щёкину на полиграфе. Ольга успешно прошла детектор лжи и ее отвезли домой со словами: «Видео кидать никуда не надо было, но протокол опроса уничтожен и никто тебя по 275-й тягать не будет».
Но и после этого сотрудники ФСБ не оставили женщину в покое. Через полгода, в январе 2025-го, с ней снова связался Александр. Он предложил Ольге возобновить переписку с блогером-«шпионом» и втереться к нему в доверие, скинув несколько видео «интересных объектов». Ольга поняла, что таким образом ее хотят подставить и привлечь за госизмену. Она отказалась.
В ответ Александр стал угрожать окончательно испортить жизнь Ольге. Угрозы силовик выполнил: женщину уволили с работы.
Поняв, что в Донецке ей не дадут спокойно жить, в августе Ольга с мамой и дочкой переехала в Бердянск. 25 сентября в их съемную квартиру поднялись сотрудники донецкого ФСБ и ОМОНа. Ей показали постановление «Верховного суда ДНР» на обыск в связи с подозрением о госизмене за переписку с администратором группы оппозиционного телеграм-канала «Жовта стрiчка».
После обыска Ольгу привезли в здание УФСБ, где держали двое суток, записали на видео признание, снова протестировали на детекторе лжи и оформили протокол опроса. После этого женщину доставили в отделение МВД якобы за сопротивление сотруднику полиции. Суд отправил ее под стражу на 10 суток.
Первые два дня в КПЗ Щёкина вспоминает как самые страшные в 2025 году: «Я находилась в темной маленькой комнате: полшага от дверей до стены. Деревянные нары без матраса. Я не могла ни спать, не сидеть, потому что всё было очень жесткое, тело болело. Ходить тоже не могла, потому что некуда». У Ольги случилась паническая атака, приехавшая скорая сделала ей укол, и женщина уснула.
Затем, уже по решению суда, ее отправили в ИВС еще на 10 дней. По истечении срока ареста сотрудники ФСБ снова предложили «сотрудничать» — знакомиться на сайтах с мужчинами и «заставлять их что-то поджечь», а скриншоты с ответами согласившихся присылать силовикам. Опасаясь, что иначе не сможет вернуться домой, Ольга обещала подумать.
Через четыре дня, 13 октября 2025 года, Ольга с семьей вызвала такси и поехала в сторону России. Дончанка верила, что российская полиция и омбудсмен ее защитят. Эфэсбэшнику она отправила сообщение: «В ваших схемах я участвовать не собираюсь».
Ночью семья подъехала к КПП Успенская на границе Донецкой и Ростовской областей. Мать и дочь Ольги пропустили, а ее попросили задержаться в связи с внутренней проверкой: сработал «маячок». «Пограничники мне объяснили, что надо было подружиться с сотрудниками. Я поняла, что про меня всё знают — от кого я бегу и зачем». Ольгу сфотографировали и сняли отпечатки пальцев. У нее забрали телефон и российский паспорт.
За Ольгой приехали сотрудники ДПС и через час отвезли в конгресс-отель «Таганрог». Силовик не стал заводить Ольгу с центрального входа. Они объехали здание и припарковались со двора у неприметной двери под металлическим навесом. Так Щёкина оказалась в пункте временного размещения (ПВР) вместе с другими незаконно задержанными.
«Меня завели в какое-то здание. Было темно, я только увидела, что вход охраняют люди в казачьей форме». Один из них выдал Ольге постельное белье и проводил в большое помещение без окон. Ольге досталась единственная свободная раскладушка, на остальных двадцати одной спали мужчины и женщины. Охранник сказал: «Не переживай, ты не задержана, не арестована. Ты под проверкой».
Сколько именно продлится ФСБ проверка, ей не сказали. Ольга собиралась дождаться результатов в надежде, что ей вернут документы и отпустят. Но шли месяцы, ничего не происходило.
«Там всё держится на страхе, — говорит Ольга. — Это место, где двери открыты, но из них никто не выходит. Люди уходили в магазин, гулять и возвращались. Материли судьбу, но возвращались. Потому что нам всем сказали, что, как только мы сбежим, на нас сфабрикуют дело, подадут в розыск и мы сядем в тюрьму. Естественно, мы боялись».
Ольга Щёкина наняла адвоката. Он поехал в управление ФСБ Таганрога. Юрист сказал сотрудникам, что они незаконно удерживают его клиентку и он напишет заявление в прокуратуру. Ему ответили: «Да, мы держим ее там незаконно. Как и всех. Можете писать, и мы что-нибудь придумаем, чтобы задержать законно. Тогда она будет сидеть в другом месте. Хочешь навредить девочке — давай».
Спустя пять с половиной месяцев, 1 апреля 2026 года, у Ольги открылось кровотечение, она потеряла сознание. Начальница ПВР угрожала, что если Ольга уедет в больницу, ее отправят в подвал. Но Ольге удалось вызвать скорую. В больницу приехали два охранника ПВР и хотели забрать ее обратно. Но адвокат увез Ольгу в стационар в другом городе. В машине она плакала: «Я не боюсь чего-то законного, я боюсь незаконного. Боюсь, что меня могут похитить».
В ПВР Щёкина не вернулась. Сейчас она снимает квартиру и лечит обострение ревматоидного артрита: бывают дни, когда от боли Ольга не может встать с кровати. А из-за страха выходить на улицу у нее нет возможности регулярно посещать врача. Также Щёкина пытается получить назад паспорт, снять «маячок» и возможное обвинение в госизмене — чтобы наконец поехать домой.
Больше месяца назад адвокат отправил заявление в Следственный комитет по факту ее незаконного удержания в ПВР и жалобу в Военно-следственный комитет о незаконном изъятии паспорта и телефона. На момент публикации жалобы остаются без ответа.
Нахождение в ПВР окончательно отбило у Ольги жажду протеста. Она говорит, что стала другим человеком. «Я всегда была душой компании, веселушкой, любила жизнь. А сейчас апатия. Единственное, чего хочу — дочку увидеть и маму».
Отель «Таганрог»
За неделю до начала полномасштабного вторжения России в Украину из «ЛДНР» начали эвакуировать женщин и детей, в том числе принудительно. Так начался поток беженцев с оккупированных территорий. Для их приема во всех приграничных регионах России стали открывать пункты временного размещения. Как правило, беженцев заселяют в учебные заведения, общежития и гостиницы.
Конгресс-отель «Таганрог» расположен в доме 161 на улице Дзержинского, рядом с железнодорожными вокзалами. В семиэтажной гостинице 206 номеров, в которых могут разместиться около 350 человек. На «Яндекс.Картах» положительные отзывы об отеле соседствуют с фотографиями тараканов и огромных пятен на полу.
Есть в отеле и цокольный этаж без окон. До войны там работал спортзал. Сейчас подвал функционирует в двух режимах одновременно: место размещения беженцев и место отбытия незаконного ареста тех, кто не прошел «фильтрационные мероприятия» на границе между Россией и оккупированными территориями.
Когда у пограничников появляются сомнения в благонадежности человека, но прямых доказательств нет, его увозят в ПВР. Проверкой занимаются сотрудники ФСБ. О том, как устроена эта процедура, «Вот Так» рассказали адвокаты. Пока человек находится в ПВР, его паспорт и телефон забирают спецслужбы. Делают это вне процессуальных норм, то есть без протокола об изъятии. Сотрудники ФСБ проверяют соцсети и список контактов незаконно задержанных, пробивают по ведомственным базам данных. С ними проводят беседу в самом ПВР или вызывают в управление ФСБ. Могут провести диагностику и с помощью полиграфа.
С инспекцией обычно не торопятся, поэтому люди там могут находиться от нескольких дней до года и дольше. «Вот Так» известно о человеке, которого доставили в ПВР отеля «Таганрог» в феврале 2025-го, спустя год и три месяца он всё еще там. После спецпроверок силовики принимают решение: отпустить или возбудить уголовное дело.
Три помещения ПВР в отеле «Таганрог» рассчитаны примерно на 400 мест, писала «Новая газета». В последнее время там живет около сотни постояльцев. Около 20 из них удерживаются незаконно, а новеньких ДПС либо Росгвардия привозят примерно раз в неделю.
В двух комнатах справа от входа живут украинские беженцы. Комната с левой стороны отведена под незаконно задержанных. Женщины и мужчины размещены вместе. Рядами стоят железные кровати и тумбочки. Вместо шкафов для одежды — крючки на стенах. Душевые кабины находятся в туалете. Одна стиральная машина на всех: надо занимать очередь. С 10 вечера до 7 утра действует отбой, двери в ПВР закрываются на замок.
Взамен изъятых на время проверки телефонов некоторые задержанные покупали новые. О покупке телефонов и сим-карт (оформить их помогали беженцы на свои паспорта) нужно сообщать охране и называть новый номер. В качестве наказания телефоны могли забрать. Например, в ноябре несколько пленников ПВР обратились в правозащитный проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал». Но огласка только навредила: сразу после выхода новости у них на полтора месяца забрали телефоны, а некоторым так и не вернули.
Избранным незаконно удерживаемым разрешалось жить не в ПВР, а снимать за свой счет номер в отеле «Таганрог». Однако в наказание за незначительный «проступок» начальница ПВР переводила таких гостей отеля в подвал к остальным.
Медицинскую помощь в ПВР практически не оказывают: лекарств там нет, фельдшер приходит редко. При острой необходимости вызывают скорую. Одну из пожилых задержанных госпитализировали — она умерла в больнице от «естественных причин», сообщил «Вот Так» ее адвокат.
В ПВР есть столовая с трехразовым питанием: каши, супы, говяжья печень. Находившиеся там собеседники «Вот Так» описывали питание как «отвратительное» и достаточное лишь для того, чтобы «не помереть с голоду». Поэтому еду покупали в магазине.
Беженцы были свободны в передвижении, а незаконно задержанные должны были отпрашиваться у охранников и согласовывать с ними время ухода и возвращения: обычно их отпускали на час в день. На улице они могли встречаться с родственниками и юристами.
Не вернуться с таких прогулок решались немногие. По словам наших собеседников, в ПВР их удерживали запугиванием и угрозами. На тех, кто покинет отель, обещали возбудить уголовное дело. «Теоретически можно уйти. Но это почти гарантирует привлечение к уголовной ответственности за шпионаж, госизмену, экстремизм, терроризм, а значит — перевод из ПВР под стражу», — рассказал «Вот Так» адвокат, попросивший об анонимности.
Исходя из практики правозащитной организации «Первый отдел», большинство людей из ПВР отпускают после спецпроверок. Но были немногие, кто сбегал. По словам источников редакции, осенью 2025 года из ПВР ушли и не вернулись трое мужчин. Сидельцы пункта ничего не знают об их судьбе. Но сотрудники убеждали, что беглецов поймали, отправили «на подвал» и им грозит 15 лет заключения.
Немногих из ПВР действительно увозили в следственный изолятор и заводили уголовное дело. Известно по крайней мере об одном таком фигуранте — это украинец Игорь Малецкий. Мужчину забрали из ПВР в отеле «Таганрог» под конвоем 26 ноября 2025 года. С тех пор он находится в донецком СИЗО-1 по обвинению в шпионаже.
Никто и ничто
Оказаться под незаконным арестом могут не только те, в ком ФСБ видит реальную угрозу для госбезопасности, но и случайные люди. Кристина (имя героини изменено) давно живет на две страны: Сербию и Украину. Начало полномасштабного вторжения она застала в Киеве и почти сразу уехала в Европу. Тяжело больная мать Кристины осталась в оккупированном Бердянске.
В начале 2026 года мать госпитализировали в реанимацию, а дочь впервые с начала войны вылетела домой. В московском аэропорту Шереметьево Кристину как обладательницу украинского паспорта отправили на фильтрацию и отпустили через пять часов. На автобусе она поехала в родной Бердянск.
На границе между Ростовской областью и так называемой Донецкой Народной Республикой пограничники КПП Весело-Вознесенк забрали у Кристины паспорт и мобильный телефон. В устройстве нашли старый контакт «человека из СБУ», говорит Кристина. По словам девушки, он помогал ей с растаможкой БАДов, которые она возила в Украину много лет назад.
«Причин задерживать меня не было», — уверена Кристина. Но у пограничников оказалось другое мнение. Они вызвали сотрудника ДПС и тот на служебной машине отвез украинку в ПВР в отеле «Таганрог».
Кристина не осознавала, что за контакт сотрудника украинских спецслужб в России могут посадить. Единственное, чего она тогда боялась — не увидеть больше свою маму. О сроках проверки ей не сообщили, поэтому каждый день Кристина ходила к начальнице ПВР: «Я рыдала, умоляла ускорить рассмотрение моего дела. Но они не шевелились вообще», — вспоминает она.
Через две недели Кристина позвонила родственникам с телефона одного из жильцов ПВР. Они сообщили печальное известие о смерти матери. Сразу после этого задержанную отпустили. «Но отпустили не просто так», — говорит Кристина «Вот Так». Сотрудник Федеральной службы безопасности попросил прислать информацию о ее украинских и российских клиентах по бизнесу в Европе: имена и паспортные данные. Взамен на обещание Кристина получила обратно свой телефон, паспорт и свободу.
,,
«Без причины людей задерживают до выяснения каких-либо обстоятельств, — возмущается Кристина. — Но обстоятельства [ФСБ] могут придумать. И никто не подтвердит, прав ты или виноват. Ты для них никто и ничто».
Похоронив мать, девушка провела в Бердянске еще месяц: ждала пока будет готов ее российский паспорт. За это время тот эфэсбэшник писал и звонил ей в телеграме. Кристина не отвечала, а потом стерла его сообщения и заблокировала контакт.
Отказавшись от сотрудничества с органами, девушка боялась ехать обратно через тот же КПП, но прошла границу за десять минут. «Видимо, я не настолько интересный для них человек», — предполагает она.
Все всё знают
На входе в ПВР расположен пункт круглосуточной охраны, ее осуществляют сотрудники МЧС и казачьих войск в соответствующей форме. И те и другие выполняют указы органов госбезопасности, сообщили «Вот Так» адвокаты.
Одного из охранников-казаков зовут Виктор Утенков, задержанные называют его Петровичем. «В понимании Петровича он помогает эфэсбэшникам нас контролировать, то есть делает свою маленькую работу. Его цель — запретить, запугать, как можно больше ограничить твои действия, чтобы никто не обращался к адвокатам», — говорит один из собеседников редакции, ранее находившийся в ПВР отеля.
У охраны в компьютере есть таблица, в которую внесены данные незаконно задержанных: ФИО, дата рождения, день и время прибытия в ПВР, название КПП, на котором задержали. Возле некоторых имен в скобках стоит пометка «особый контроль».
«Вот Так» выяснил, что ПВР при отеле «Таганрог» возглавляет Наталья Вострилова. Она же работает на должности управляющей либо администратора отеля. Через Вострилову эфэсбэшники вызывали людей из ПВР в управление. Иногда проверку на полиграфе проводили в одном из номеров отеля.
Постояльцы ПВР рассказали «Вот Так» о злоупотреблениях властью со стороны Востриловой. Она отказывала адвокатам в посещении клиентов. Так, она пыталась выгнать при помощи Россгвардии адвоката из Таганрога Илью Слюсарева. Управляющая также старалась скрывать задержанных от посторонних. Во время одной из проверок Наталья привела инспекцию к задержанным, но сказала, что это беженцы.
В отличие от помещения в ИВС или СИЗО задержание в ПВР юридически никто не оформляет, нормативные процессуальные акты не составляют. «Скорее всего, юридически люди находятся там как беженцы», — говорит основатель «Первого отдела». Кроме того, паспорта как минимум нескольких содержащихся в подвале задержанных хранятся в отеле, на их имена зарезервированы номера, выяснил «Вот Так». Поэтому наши собеседники уверены, что сотрудники отеля, в отличие от гостей, знают о ПВР в подвале.
«Конечно, сотрудники отеля в курсе. И наверное, они заняты обеспечением жизнедеятельности ПВР, — считает адвокат и сооснователь «Первого отдела» Евгений Смирнов. — Замена лампочек, ремонт проводки и прочее обслуживание здания, скорее всего, возложено на плечи обычных сотрудников отеля. Невозможно не видеть, что люди задержаны, что есть охрана на входе. Это значит быть полностью слепым и заткнуть себе уши».
Размещать незаконно задержанных именно в пунктах для беженцев неправомерно, но удобно для силовиков. У ПВР есть официальный статус, который позволяет не только предоставить «нарушителям» еду и спальные места, но и организовать охрану. «И значит, не нужно выделять новое финансирование: непонятно, на что его направлять, ведь таких пенитенциарных учреждений просто не существует», — поясняет Смирнов.
По словам адвокатов, представители всех правоохранительных органов Таганрога в курсе происходящего в этом ПВР. Сотрудники ДПС и Росгвардия доставляют туда с границы задержанных. Полицейские приезжают с проверкой в рамках межведомственного контроля за миграцией. «Но бал там правят эфэсбэшники, конечно», — говорит Смирнов.
Представители прокуратуры, Следственного комитета и судов тоже знают о незаконно задержанных, поскольку некоторые из них пишут жалобы. По словам источников «Вот Так», ни одна из них не принесла результата.
«Закона здесь очень мало. По закону у нас не может быть фильтрационных мероприятий, не может быть задержания без решения суда. Но десятки тысяч людей прошли через фильтрацию, то есть через нарушение закона», — говорит адвокат «Первого отдела».
Если такие нелегальные площадки исчезнут, говорит Евгений Смирнов, в отношении людей, привлекших внимание силовиков, будут использовать более жесткие репрессивные механизмы — карусели административных арестов либо задержание за «противодействие проведению СВО».
По мнению собеседников редакции, пункты временного размещения для незаконно задержанных могут остаться даже после окончания войны. «И это пугает, — говорит адвокат Илья Слюсарев. — Потому что [силовики] поняли, что это работает. И даже если закроется ПВР в отеле “Таганрог”, принципы работы никуда не денутся. Просто где-то откроется другой ПВР».
Тюрьма легкого режима
В сентябре 2022 года Россия присоединила оккупированные территории, но де-факто между ними осталась граница. Так, вдоль границы Ростовской области с Донбассом установлен специальный правовой режим: нахождение в этой зоне без документов запрещено, а при въезде необходимо уведомлять ФСБ. На границе также проводят фильтрационные мероприятия. Сначала тех, кто не прошел проверку, отправляют в спецприемник под административный арест по фиктивным поводам, чаще всего за мелкое хулиганство или неповиновение сотрудникам правоохранительных органов.
Уже через несколько дней после присоединения правоохранительные органы получили официальное право проводить полноценную и массовую оперативно-розыскную деятельность на территории Донецкой области. В 2023 году эта возможность распространилась на аннексированные Запорожскую и Херсонскую области. «Люди, которые там проживали, не сразу поняли, что власть сменилась. Раньше их высказывания в интернете не несли никаких последствий, являлись иллюстрацией принципа свободы слова. Теперь могут быть восприняты как экстремизм и становятся уголовно наказуемыми», — говорит адвокат, попросивший об анонимности.
Задерживать всех по статьям КоАП стало практически невозможно: легче один раз оформить незаконно задержанного как беженца в ПВР, чем фабриковать материал для административного задержания. И людей стали отправлять в пункты временного размещения — в основном жителей оккупированных территорий, но иногда и уроженцев России.
Один из последних — Кирилл (имя героя изменено). Его семья живет на одной из оккупированных территорий. Мужчина навещает их несколько раз в год. После начала большой войны ситуация усложнилась новой границей, но обычно Кирилл проходил погранконтроль без проблем.
В очередной раз мужчина возвращался от родных в 2025 году. При досмотре его телефона люди в форме (никто из них Кириллу не представился и не сообщил, из какой они службы) нашли подписку на оппозиционные телеграм-каналы, какие именно — также не сказали.
Кирилла завели в кабинет на фильтрацию. Там его стали расспрашивать об оппозиционных политических взглядах и почему он с такими взглядами ездит на «освобожденные» территории. Он пытался объяснить, что ездит к родне с 2014 года, не предполагая, что эта информация заинтересует силовиков. Но это только ухудшило его положение: «Сотрудник решил, что раз я давно и часто туда езжу, меня не могли не завербовать. Я им сказал, что меня никто не вербовал и даже не предлагал. Он не поверил».
После опроса Кирилла вывели в коридор. Несколько раз сотрудник выходил из кабинета и спрашивал: «Ну что, вспомнил, как тебя вербовали?».
В 10 вечера Кириллу сообщили, что ему нужно пройти проверку на полиграфе, где именно — не уточнили. Кирилл понимал, что от него ничего не зависит, и согласился. На КПП приехала машина ДПС, и Кирилла доставили в отель «Таганрог». «Никакого полиграфа там, конечно, не было, — говорит парень. — От других задержанных я узнал, что мне там неизвестно сколько находиться. Это было похоже на похищение среди бела дня. Я понял, что оказался в тюрьме легкого режима и сильно попал».
Как и Кристина, Кирилл не хотел покидать ПВР без паспорта. Кроме того, он боялся уголовного преследования. Чтобы ускорить процесс проверки и узнать свои права, Кирилл нашел адвоката. Тот отправил жалобу в прокуратуру Таганрога. «По глупости я рассказал об этом охраннику ПВР — Петровичу». В ответ охранник начал кричать: «Тебя ведет ФСБ! Ты понимаешь, с кем ты воевать собрался?» По словам Кирилла, охрана ПВР прямо говорила, что жалобы только ухудшат положение незаконно задержанных и продлят срок их пребывания в пункте.
Через несколько дней в ПВР приехал сотрудник спецслужб. Разговор был неприятный, вспоминает Кирилл. Сначала сотрудник ФСБ угрожал избить его. Потом потребовал не писать больше жалоб — и тогда его скоро отпустят.
Неделю спустя Кирилла вызвали уже в отделение ФСБ Таганрога. На этот раз с ним беседовал другой оперативник, его интересовали некоторые контакты в телефоне Кирилла. Через неделю ему вернули паспорт с телефоном и отпустили. В тот же день он уехал.
Кирилл провел в отеле «Таганрог» два месяца. Он до сих пор боится, что его вернут в ПВР или отправят в «более жесткое место»: «Мне очень страшно, правда. Я не герой никакой. С другой стороны, обидно, что это место вообще существует и держится на человеческом страхе. Но если бояться говорить, о нем никто не узнает».
