Военного пенсионера из Мариуполя приговорили к 18 годам по делу об участии в «Азове»; он настаивает, что служил в другом подразделении

Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил к 18 годам строгого режима 54-летнего военного пенсионера Виктора Кузьменко из Мариуполя, стало известно «Медиазоне».

Обвинение утверждает, что Кузьменко служил в «Азове»; ему вменяли участие в террористическом сообществе и обучение в целях терроризма. Прокурор запрашивал для него 19 лет строгого режима и год ограничения свободы.

Сам Кузьменко в своих показаниях говорил, что с середины 1990-х служил «в роте конворирования» в/ч 3057, а в 2020-м вышел на пенсию. Он вместе с семьей пережил осаду и штурм Мариуполя и прятался от обстрелов. В мае 2022 года российские силовики пришли к Кузьменко домой и отвезли его на «фильтрационные мероприятия». Сначала его держали в «опорном пункте» в поселке Мангуш, после перевели в бывшую колонию в Еленовке, а оттуда — в Горловку. Только в конце ноября 2023 года мужчину освободили «на основании постановления прокурора ДНР» как непричастного к каким-либо преступлениям. Кузьменко вернулся в Мариуполь. В марте 2024 года оккупационные власти выдали ему российский паспорт. В апреле он отправился в Россию, надеясь оформить загранпаспорт и уехать в Европу. На границе с Ростовской областью его задержали и до середины августа держали в ПВР в Таганроге. Только после этого Кузьменко заключили под стражу в СИЗО-2, а оттуда перевели в Пермь.

Он настаивает, что никогда не служил в «Азове».

Когда Виктор Кузьменко 30 лет назад поступил на службу в в/ч 3057, она входила в состав внутренних войск Украины и называлась 17-й отдельный моторизованный батальон.

В 2014 году часть переименовали в 18-й полк оперативного назначения Нацгвардии. Одним из его подразделений позже стал батальон «Азов» — но рота конвоирования, в которой продолжал служить Кузьменко, к нему не относилась.

В 2019 году на базе 18-го полка была сформирована 12-я бригада оперативного назначения Нацгвардии.

В результате череды реорганизаций в 2023 году вся бригада получила название «Азов», но Кузьменко к этому моменту был уже пенсионером.

Вину Кузьменко следствие доказывало, в частности, показаниями другого пленного — бывшего помощника кадровика в одном из подразделений в/ч 3057. Он говорил, что «Азов» был «легендированно» включен в состав Нацгвардии, но фактически создавался ради «карательной деятельности, которая обосновывалась идеями украинского национализма, радикальной русофобии». Это соответствовало мировоззрению Кузьменко, поэтому в 2015 году тот вступил в «Азов» и занимался «конвоированием пленных, в том числе, военнослужащих ДНР». Обо всем этом свидетель якобы узнал, изучая по долгу службы личное дело Кузьменко.

Однако в суде «кадровик» рассказал, что впервые увидел Кузьменко уже в Таганроге, ничего не знает о его политических взглядах, а на службе «по совместительству» занимался оформлением приказов и доступа к личным делам военнослужащих не имел. На прямой вопрос, подтверждает ли он свои показания на следствии, свидетель отвечал уклончиво: «Возможно» и «Ну как сказать…».

— Мы военнослужащие, а вы нас приписываете к какому-то непонятному «террористическому сообществу»! — вспылил он под конец судебного допроса.

Последнее слово Виктора Кузьменко

У меня нет сомнений, что суд вынесет обвинительный приговор в отношении меня, но не потому, что я действительно совершил эти преступления, а потому что я не вижу беспристрастного и справедливого рассмотрения дела.

С 2022 года, с начала вооруженного конфликта я был лишен свободы по ноябрь 2023 года. В данный период в отношении меня проводились многочисленные мероприятия. В итоге я был освобожден по санкции прокурора Донецкой народной республики. Тогда мне казалось, что черная полоса кончена. Приблизительно с марта 2024 года после получения гражданства России я собирался уехать за границу в Европу, к своим близким и родным — жене, детям, сыну. Я ехал продолжить нормальную жизнь.

Однако на административной границе ДНР и Российской Федерации я был вновь задержан, вновь был лишен свободы. Спустя время в отношении меня было опять выдвинуто ложное обвинение. Без санкции суда я вновь был лишен свободы в следственных изоляторах Таганрога и Перми.

Несмотря на перенесенные тяжкие испытания, я пытался доказать свою невиновность на стадии предварительного расследования и в судебном заседании. Я понимал, что это не имеет перспективы, но надежда умирает последней. Суд, судя по всему, предпочитает верить совершенно неубедительным и пустым доказательствам, собранным следствием. Надо полагать, что вести себя иначе суд не имеет возможности. Иного объяснения происходящего я не вижу.

Я возражаю против действий и бездействия суда, выразившихся в очевидном нежелании установить истину по делу. Суд отказал в непосредственном допросе свидетеля Юрико, специалиста Васькова, ограничившись оглашением их показаний, несмотря на то, что указанные лица находятся в Российской Федерации и имеют реальную возможность участвовать в процессе. Суд отказал мне в ходатайстве об истребовании документов — материалов, связанных с моим задержанием и содержанием в учреждениях уголовно-исправительной системы ДНР и последующим освобождением. Хотя очевидно в этих материалах есть доказательства, которые подтверждают мою невиновность…

Я являюсь военным пенсионером, проходил службу в войсках Национальной гвардии Украины, осуществлял охрану и сопровождал лиц, содержащихся под стражей. Никаких других действий я не совершал. Я никогда не воевал, ни в кого не стрелял. После начала конфликта уже был пенсионером, находился дома в Мариуполе, пытаясь спасти свою семью и жизнь своих близких. Я и моя семья потеряли имущество, которое нажили честным трудом.

Я не являюсь врагом никакого государства, политические вопросы меня вообще не интересуют. Я хочу жить со своей семьей и помогать ей, смотреть, как растет моя дочь. Все люди хотят этого, наверное.

На справедливое решение я не надеюсь. Запрошенный государственным обвинителем срок, если справедливость не наступит, будет для меня практически пожизненным заключением. Пожизненный срок для невинного человека.

Я не знаю, что именно заставляет следователей, судей принимать такие несправедливые решения — страх потерять работу, желание продвигаться по карьерной службе или просто все равно на чужую жизнь? Надеюсь, никому из присутствующих в этом зале, кроме меня, не придется испытать такого, будучи невиновным. На этом все.

20 мая 2026 года