«Я девушка, меня не трогают»: история Виктории Клетченко из Каховки, которую осудили россияне и содержат в колонии
Каждый раз, когда жительнице Каховки Виктории Клетченко удается позвонить по телефону из российской колонии к маме, она спрашивает ее об одном: когда ее обменяют? Не было еще ни разу, чтобы не спросила. Но у мамы нет ответа.
Историю Виктории описывают журналисты Украинской Правды.
В прошлом году 6 октября Ростовский областной суд приговорил Викторию к 10 годам лишения свободы в колонии общего режима. Это минимальный срок, который российский уголовный кодекс предусматривает за шпионаж. Клетченко обвинили в том, что собрала данные о дислокации российских военнослужащих и российской военной техники в оккупированной Каховке и передала их украинским спецслужбам.
«Сведения о местонахождении войск по конкретным координатам она получала либо лично, наблюдая за перемещением войск, либо во время общения в мессенджере «Телеграм» с разными жителями Каховки, либо во время личного общения с жителями Каховки на улице», – написано в приговоре. И еще: «Она совершала указанные деяния из ложно понятого ею тогда чувства патриотизма».
В январе этого года Виктории исполнилось 24. Она родилась в Каховке и всю жизнь прожила там. Даже на учебу – а выучилась Виктория на швею – она не выезжала за пределы области. Навыки в этой профессии понадобились ей только в колонии – там Клетченко шьет в цехе мешки для сахара.
До полномасштабной войны она работала в компании, выдающей микрокредиты. После российского вторжения в Херсонскую область бизнес закрылся, а помещение, где находился офис, разбомбили.
Клетченко могла выехать из-под оккупации – парень Виктории звал ее вместе с собой. Но не хотела покидать родителей, а те, в свою очередь, отказались ехать из-за практически незрячей бабушки – сейчас ей 87.
– И потом, Вита говорила: я девушка, меня не будут трогать, – вспоминает ее тетя, киевлянка Виктория Кузнецова .
Виту начали «трогать» в марте прошлого года. Она просто вышла из дома и не вернулась. Родители не могли найти ее следы. Вита появилась через три дня – оказалось, ее содержали российские спецслужбы. А вслед за ней пришло ФСБ с обыском и удалило все гаджеты.
Через несколько недель Клетченко снова исчезла, и снова родители не могли найти ее следов. Через десять дней матери Виктории позвонил следователь из Ростова-на-Дону, чтобы сообщить – ее дочь находится в местном СИЗО.
Ростовский изолятор был известен украинским правозащитникам и до войны. Там содержали перед судом большинство крымских политзаключенных. Условия их пребывания адвокаты иногда приравнивали к пыткам. А после полномасштабного вторжения Россия бросила в камеры этого СИЗО пленных защитников «Азовстали» и Мариуполя .
Суд над Клетченко прошел также в Ростове. Наказание она отбывает в женской колонии в Азове – маленьком городке в Ростовской области, что по площади вчетверо больше ее родной Каховки.
– Вита у нас была немного инфантильной. Она очень домашний ребенок. Жила с папой и мамой, – рассказывает о Виктории ее тетя. – Она очень любит животных. У нее были больные кот и собака, которых она все время лечила.
Теперь заботиться о них приходится маме. Отца Виктории не стало в этом году – сердце не выдержало. После того, как дочь схватили, он очень переживал, что не смог ее уберечь, что не присмотрел.
