Полное описание

Безлепкин Иван Владимирович родился 7 августа 1987 года, гражданин Украины, житель села Темрюк Мариупольского района Донецкой области Украины, в 2016 году служил гранатомётчиком в 46-м оперативно-штурмовом батальоне (ОШБ) ВСУ «Донбасс — Украина». На момент начала полномасштабной войны работал трактористом в ООО «Ильич-Агро Донбасс». 11 февраля 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») к 5 годам 10 месяцам колонии общего режима. Лишён свободы с 7 апреля 2022 года. 

Макаренко Юрий Юрьевич родился 21 октября 1992 года, гражданин Украины, житель Донецкой области Украины, механик-водитель 46-го ОШБ ВСУ «Донбасс — Украина». 11 февраля 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») к 5 годам 8 месяцам колонии общего режима. Лишён свободы с 1 марта 2022 года.

Петрук Глеб Александрович родился 3 февраля 1993 года, гражданин Украины, житель Мариуполя Донецкой области Украины, начальник отделения подготовки 46-го ОШБ ВСУ «Донбасс — Украина», капитан. 11 февраля 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») к 6 годам колонии общего режима. Лишён свободы с 13 марта 2022 года.

Пузанов Владимир Иванович родился 6 октября 1959 года, гражданин Украины, житель Мариуполя Донецкой области Украины, в 2014–2016 годах служил в 46-м ОШБ ВСУ «Донбасс — Украина». На момент начала полномасштабной войны работал в строительной компании. 11 февраля 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») к 5 годам 8 месяцам колонии общего режима. Лишён свободы с 19 марта 2022 года.

Рейвах Дмитрий Николаевич родился 1 февраля 2001 года, гражданин Украины, житель Кривого Рога Украины, старший стрелок 46-го ОШБ ВСУ «Донбасс — Украина», старший сержант. 11 февраля 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») к 6 годам колонии общего режима. Лишён свободы с 1 марта 2022 года.

Описание дела

Как указано в материалах дела, батальон «Донбасс» был образован на территории Украины в апреле 2014 года. Он участвовал в военных действиях в Донецкой и Луганской областях Украины и якобы совершал преступления против местных жителей. В мае 2014 года батальон был включён в состав Нацгвардии МВД Украины, в январе 2015 года на его основе был создан 46-й отдельный штурмовой батальон «Донбасс — Украина» в составе Вооружённых сил Украины (ВСУ). Последний в апреле 2016 года был признан террористической организацией так называемым Верховным судом «ДНР», однако Россия (как и другие страны) не признавала ни легитимность существования этой «народной республики», ни этого «суда» и его решений до момента начала полномасштабного вторжения в Украину в феврале 2022 года.

Фигуранты дела служили в составе батальона «Донбасс — Украина» в разное время и оказались лишены свободы при разных обстоятельствах.

Двое служили в рядах подразделения ещё до полномасштабного вторжения: Владимир Пузанов — в 2014-2016 годах, Иван Безлепкин — на протяжении 2016 года. Их задержали в марте и апреле 2022 года у них дома на оккупированной Россией территории Донецкой области Украины «для прохождения фильтрационных мероприятий». Оба сообщили в суде о пытках и принуждении к подписанию признательных показаний.

Дмитрий Рейвах поступил на службу в батальон в 2021 году, а Юрий Макаренко был мобилизован 24 февраля 2022 года. Рейвах и Макаренко были взяты в плен в районе Волновахи в ходе боя 1 марта 2022 года военнослужащими так называемой народной милиции «ДНР».

Офицер Глеб Петрук попал в состав батальона «Донбасс — Украина» в 2021 году. Он занимал должность начальника отделения подготовки штаба. Военные так т. н. народной милиции «ДНР» взяли его в плен в ходе боя 13 марта 2022 года.

В суде фигуранты не признали себя виновными. Они заявляли, что не занимались терроризмом, а выполняли свою работу, как и остальные известные им бойцы этого воинского формирования. По их словам, они не поступали специально именно в батальон «Донбасс», а попали туда по распределению, после чего отказаться от службы в этом подразделении не имели права. Все они утверждают, что не знали о том, что «ДНР» объявила этот батальон террористической организацией.

Так, Иван Безлепкин рассказал в суде: «В 2016 году я решил поступить по контракту в ВСУ, получил направление в учебный центр во Львовской области для прохождения курса молодого бойца, подписал контракт. В один из дней нас построили и зачитали фамилии, кто будет проходить службу в батальоне “Донбасс”, прозвучала и моя фамилия. Это не было выбором, меня поставили перед фактом. <…> В июле 2016 года мы прибыли на окраину Марьинки, сменили воздушно-десантную бригаду ВСУ. В мои обязанности входило дежурство на посту. Мы проживали в одном из жилых домов, наблюдали за перемещением противника. До нас доводили информацию, что противниками являются <…> наёмники из РФ. Я нёс службу около месяца, за это время никаких боевых действий не велось». Затем, по его словам, он был переведён за нарушение дисциплины на хозяйственную работу и в октябре 2016 года, находясь на территории подразделения в Харьковской области, уволился с военной службы.

Он сообщил в суде, что под продемонстрированными в суде протоколами его показаний на стадии предварительного следствия стоят не его подписи. «Нас везли из СИЗО Донецка до прокуратуры, мы выходили задом: одевается мешок, и ведут очень низко. Привезли в следственное управление, как сказали, лицо следователя я не видел, был в мешке. Это апрель 2022 года, тогда первый раз допрашивали. Один раз я подписывал документы, когда был без мешка. Мне никто не давал их читать», — добавил Безлепкин.

«Глеб Петрук, заключив контракт с ВСУ, проходил военную службу в военкомате Мариуполя. А из военкомата в 2021 году его перевели в батальон «Донбасс». То есть это не было его личным желанием. В батальоне он проходил обычную воинскую службу, террористическую деятельность ни он, ни иные военнослужащие вокруг него не осуществляли. Преступных приказов Петрук не получал и не выполнял», — заявил в разговоре с «Ъ-Ростов» адвокат Глеба Петрука Антон Ключко.

По его словам, в боевых действиях его подзащитный принял участие только после 24 февраля 2022 года. «На первом же боевом задании Петрук попал в плен. О том, что подразделение ВСУ батальон «Донбасс» признано террористической организацией, он узнал только из материалов уголовного дела. Поэтому, по моему мнению, Петрук является обычным военнопленным. А в его действиях отсутствует какой-либо состав преступления», — отметил защитник.

В ходе допроса в качестве свидетеля стороны обвинения следователь Дмитрий Хорош огласил процессуальные документы, составленные им якобы с участием подсудимых Владимира Пузанова, Ивана Безлепкина и Глеба Петрука — протоколы об обеспечении права на защитника и протоколы об отказе от защитника. Отвечая на вопросы гособвинителя, свидетель подтвердил, что оглашенные документы составлялись им, а Пузанов, Безлепкин и Петрук давали показания добровольно, без применения какого-либо физического и психического воздействия. Телесных повреждений во время допроса, пояснил Хорош, на обвиняемых он не видел. В то же время, он не исключил, что на подследственных могло оказываться «давление» в те периоды, когда он «с ними не находился».

Подсудимые и их защитники заявили в суде, что следователь Хорош обманом уговорил их отказаться от адвокатов на предварительном следствии, что разрешалось т. н. Уголовно-процессуальным кодексом «ДНР».

11 февраля 2025 года судья Южного окружного военного суда в Ростове-на-Дону Довлатбекян Гурген Сержикович при участии прокурора Айдинова Сергея Владимировича вынес обвинительный приговор по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ об участии в террористическом сообществе всем пяти подсудимым и назначил им наказание в виде лишения свободы на срок: Макаренко и Пузанову — по 5 лет 8 месяцев колонии общего режима, Безлепкину — 5 лет 10 месяцев, Петруку и Рейваху — по 6 лет. Защита обжаловала приговор.

9 июля 2025 года судья Апелляционного военного суда Егоров Олег Александрович оставил приговор без изменений.

Предварительное следствие вёл старший следователь по особо важным делам (ОВД) Генпрокуратуры «ДНР» Хорош Дмитрий Владимирович.

Защиту обвиняемых осуществляли адвокаты — Аракельянц Артур Игоревич, Донцова Юлия Владимировна, Ключко Антон Геннадьевич, Ковалевич Сергей Александрович, Лакомов Сергей Николаевич, Лопаткина Людмила Дмитриевна, Пеньков Владислав Викторович, Чотчаева Светлана Борисовна, Янгулов Тимур Шамильевич.

Основания признания политзаключёнными

Граждан Украины, военнопленных и бывших военнослужащих, не обвиняют в совершении каких-либо конкретных военных или иных преступлений. Следствие усматривает состав преступления исключительно в их службе в батальоне «Донбасс».

О незаконности объявления батальона «Донбасс» террористическим сообществом

Батальон с таким названием был создан в 2014 году как добровольческое формирование территориальной обороны, которое принимало участие в антитеррористической операции (АТО) на юго-востоке Украины. Некоторые военнослужащие этого батальона обвинялись в совершении преступлений против мирного населения. Это было зафиксировано как правоохранительными органами Украины, так и международными правозащитными организациями и наблюдателями, отражено в докладах ООН. 29 мая 2014 года на базе добровольческого батальона «Донбасс» в структуре МВД Украины был сформирован 2-й батальон специального назначения Национальной гвардии Украины «Донбасс». Также известно, что в составе ВСУ c 17 января 2015 года функционирует 46-й отдельный батальон спецназначения «Донбасс — Украина», в который вошла часть бойцов вышеназванного батальона Нацгвардии.

И на момент совершения инкриминируемого деяния (службы в 46-м батальоне), и на момент предъявления Юрию Макаренко, Глебу Петруку, Дмитрию Рейваху, Владимиру Пузанову и Ивану Безлепкину обвинения, батальон «Донбасс» не был включён в «Перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму», который ведёт Росфинмониторинг. «Террористическое сообщество 46-й отдельный штурмовой батальон “Донбасс” Вооружённых сил Украины, созданное на базе батальона территориальной обороны «Донбасс» Национальной гвардии Украины» было включёно под таким наименованием в список террористических организаций на основании вступившего 21 ноября 2024 года в законную силу приговора Южного окружного военного суда от 22.10.2024 года. В настоящее время отсутствует информация, в отношении кого именно был вынесен этот приговор.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Если такая группа существовала в батальоне «Донбасс», то обвинение обязано было доказать время, место и способ её создания, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Однако вместо этого обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение — батальон «Донбасс» — террористическим сообществом. 

Согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования «террористического сообщества — батальона “Донбасс”» обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений намеревались участвовать Юрий Макаренко, Глеб Петрук, Дмитрий Рейвах, Владимир Пузанов и Иван Безлепкин.

При этом можно уверенно говорить о том, что при рассмотрении в судах других подобных дел намерение обвиняемых участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается, суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском подразделении участием в террористическом сообществе. Например, именно такую позицию занял Южный окружной военный суд в своем решении от 20 декабря 2023 года по делу Владимира Линника, обвиняемого по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»). Намерения обвиняемого никак не доказывались, прохождение Линником службы в батальоне «Айдар» было достаточным для вынесения приговора.

Этот судебный акт, как и решения самопровозглашённых «ДНР» и «ЛНР» 2016 года о признании отдельных подразделений Вооружённых сил Украины террористическими сообществами или организациями, представляют собой коллективное наказание действующих или бывших военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга.

Такие «суды» проводятся российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере любых осуществляющихся Украиной с 2014 года действий по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Помимо того, целями таких судебных процессов, вероятно, является месть борцам за единство Украины, запугивание действующих служащих ВСУ и подобные. 

На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Юрия Макаренко, Глеба Петрука, Дмитрия Рейваха, Владимира Пузанова и Ивана Безлепкина в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является политически мотивированным, незаконным и необоснованным, поскольку они преследуются не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт принадлежности к батальону ВСУ «Донбасс», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».

О правовых ограничениях уголовного преследования военнопленных

Генеральная Ассамблея ООН в своей резолюции 2 марта 2022 года констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Из вышеуказанного решения Генассамблеи ООН следует, что именно в рамках такой самообороны в 2022 году Юрий Макаренко, Глеб Петрук и Дмитрий Рейвах участвовали в боевых действиях в качестве украинских военнослужащих. Они оказались в плену в самом начале полномасштабной войны и согласно международному праву являются военнопленными, следовательно, их правовое положение должно регламентироваться Женевской конвенцией от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. 

Тревогу по поводу нарушений Россией положений этой Конвенции выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. 

Следствие, осуществлявшее уголовное преследование Макаренко, Петрука и Рейваха, а затем и военный суд грубо проигнорировали их статус военнопленных и вытекающий из него иммунитет. 

О правовых ограничениях уголовного преследования бывших украинских военнослужащих, проживающих на оккупированных территориях

В рассматриваемом здесь уголовном деле такими лицами являются граждане Украины Иван Безлепкин и Владимир Пузанов, арестованные российскими спецслужбами на оккупированной Россией в 2022 году территории Украины, поскольку на момент задержания они не были военнослужащими, а значит, не считаются военнопленными.

12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями. 

Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).

Исходя из доступной нам сейчас информации, на момент своего ареста на оккупированных территориях Украины Владимир Пузанов и Иван Безлепкин уже не являлись военнослужащими ВСУ. На бывших военнослужащих как на гражданских лиц, оказавшихся на оккупированных территориях, распространяется действие Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV). Россия обязана соблюдать нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.

В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно ст. 65 ЖК IV, «издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы». В рассматриваемом случае законодательным полномочиям РФ на оккупированных территориях незаконно придана обратная сила и преследование осуществляется за деяния, бывшие законными в соответствии с законодательством Украины. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64). Согласно ст. 67 ЖК IV, «эти суды могут применять только изданные в законном порядке постановления, действовавшие до совершения правонарушения и соответствующие основным принципам права, в частности принципу соразмерности наказания. Они должны принимать во внимание тот факт, что обвиняемый не является гражданином оккупирующей державы». Это означает, что по общему правилу российские суды, включая Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону, не могут рассматривать дела в отношении жителей оккупированных территорий. 

Ст. 70 ЖК IV гласит: «Оккупирующая держава не может подвергнуть аресту, преследованию или осудить покровительствуемых лиц за действия или мнения, совершённые или высказанные до оккупации или в период временного её прекращения, за исключением случаев нарушений законов и обычаев войны».

В отношении Владимира Пузанова и Ивана Безлепкина отсутствует информация о том, что они нарушали законы и обычаи войны, им не предъявляются соответствующие обвинения. Следовательно, Россия не могла их судить за действия, совершённые до оккупации этих территорий. Таким образом, их преследование нарушает нормы международного гуманитарного права и является незаконным.

Более того, ст. 33 ЖК IV прямо запрещает привлекать жителей оккупированных территорий к коллективной ответственности: «Ни одно покровительствуемое лицо не может быть наказано за правонарушение, совершённое не им лично. Коллективные наказания, так же, как и всякие меры запугивания или террора запрещены».

Мы можем констатировать, что в отношении Ивана Безлепкина и Владимира Пузанова вышеприведённые положения Конвенции — права, как минимум, на справедливый и нормальный суд, а вероятно и на физическую неприкосновенность и гуманное обращение, — были нарушены.

После задержания Безлепкина и Пузанова на оккупированной территории, в случае наличия серьёзных подозрений в том, что они угрожают безопасности оккупирующей державы, к ним либо могли быть применены положения Конвенции об интернировании, либо, в случае судебного преследования, им должно было быть обеспечено право на справедливый суд в соответствии с положениями Конвенции, о которых речь пойдёт ниже.

Принудительное интернирование, в соответствии со статьями 41 и 42 Женевской конвенции, является наиболее суровой мерой безопасности, имеющейся в распоряжении воюющей стороны, за исключением судебного преследования по конкретным обвинениям. К ней можно прибегать только в качестве последнего средства, когда менее жёсткие меры контроля, такие как предписанное место жительства, ограничения на передвижение или запрет на некоторые виды профессиональной или политической деятельности, представляются неадекватными.

Нам ничего не известно о попытках оккупационных властей применить в отношении Ивана Безлепкина и Владимира Пузанова такие меры. Более того, при из задержании и последующем заключении в СИЗО были грубо нарушены предписания Женевской конвенции о правилах действий в отношении покровительствуемых лиц. А именно: согласно международному законодательству, определение того, что покровительствуемое лицо представляет угрозу безопасности, обусловливающую его интернирование, должно делаться в ходе обычного производства в соответствующем суде или административной комиссии, назначенной удерживающей или оккупирующей державой для этих целей, а не отдельным судьей или офицером (J. S. Pictet (ed.), Commentary on the Fourth Geneva Convention, op. cit. (примечание 387)). Под «обычным судопроизводством» в общем случае следует понимать украинский (действовавший до войны — ст. 64 ЖК IV) — открытый (гласный) суд, о котором оповещено общество, в который допускаются все желающие, где обеспечена полноценная защита преследуемого, состязательность и равноправие сторон, разумная гуманность и правовая определённость, действующий по украинскому довоенному законодательству (всё это отсутствовало). Эта процедура должна обеспечивать незамедлительное информирование соответствующего лица на понятном ему языке о причинах интернирования (Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г., ст. 75) и должна предусматривать право на апелляцию (Женевская конвенция, статья 78). Дела по апелляции должны решаться как можно скорее, а если решение об интернировании остаётся в силе, суд или административный орган должен пересматривать его по крайней мере дважды в год, решая вопрос о необходимости такого интернирования с целью благоприятного изменения первоначального решения, если позволяют обстоятельства (Женевская конвенция, статьи 43 и 78).

Оценка принципиальной возможности уголовного преследования граждан Украины на оккупированной территории

Общие незаконность и необоснованность преследования Юрия Макаренко, Глеба Петрука, Дмитрия Рейваха, Владимира Пузанова и Ивана Безлепкина усугубляются самим фактом применения УК РФ на оккупированных территориях и использованием в репрессивных целях подконтрольных России судов, организованных на этих территориях.

Важные положения, регулирующие порядок привлечения гражданских лиц на оккупированной территории к уголовной ответственности, содержатся в IV Женевской конвенции. Ст. 68 этого документа указывает на возможность уголовного преследования гражданских лиц только за самые тяжкие преступления. Применимый при рассмотрении дел о террористической деятельности уголовный закон не оговаривается, поэтому при разрешении этого вопроса стоит ориентироваться на общие положения Женевской конвенции в части применения уголовного законодательства оккупированной и оккупирующей державы (статьи 64 и 65 ЖК). Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы». Никаких постановлений оккупирующей державы — России, указывающих на преступность службы, тем более в прошлом, в батальоне «Донбасс», на момент задержания Безлепкина и Владимира Пузанова весной 2022 года не существовало, что делает их преследование незаконным ещё и по этой причине.

Федеральный закон № 395-ФЗ «О применении положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области» был подписан президентом Путиным 31 июля 2023 года и опубликован 2 августа 2023 года. Нет никаких свидетельств попыток ввести на оккупированных территориях Украины, опубликовать, довести до сведения населения (тем более на украинском языке) какие-либо законы РФ до этой даты.

В принципе, мы оспариваем соответствие Женевскими Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.

Мы отмечаем, что возможное признание вины кем-либо из обвиняемых не влияет на нашу оценку характера их преследования и их статус, поскольку такое признание чаще всего касается фактической стороны вопроса, а не квалификации вменяемых деяний, и в любом случае направлено в первую очередь на смягчение положения обвиняемого. Мы полагаем, что никакие показания, данные обвиняемыми, не могут считаться допустимыми и достоверными, поскольку они получены вне рамок международно признанной процедуры, а также существует крайне высокий риск того, что они были даны под давлением. Существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Конвенций об обращении с военнопленными и гражданским населением в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток. 

Исходя из изложенного, обвинение, предъявленное Юрию Макаренко, Глебу Петруку, Дмитрию Рейваху и Владимиру Пузанову и Ивану Безлепкину является несостоятельным, а лишение их свободы и процедура уголовного преследования грубо противоречат нормам международного гуманитарного права, с точки зрения которого совокупность нарушений Женевских Конвенций, допущенных российской стороной в отношении украинских военнопленных и гражданских лиц, может быть расценена как военное преступление.

Настоящий процесс над пятью украинскими гражданами — часть пропагандистской кампании, направленной на дискредитацию Украины и оправдание российского вторжения. В рамках этой кампании Украина обвиняется в поддержке нацизма и национализма, притеснении русскоязычных жителей Юго-Востока Украины, а российская агрессия преподносится как вынужденная мера по защите населения региона. Очевидно, что добровольческие военные формирования, созданные в 2014 году и принимавшие участие в АТО на территории Луганской и Донецкой области Украины, оказались для российского руководства удачной мишенью. Именно поэтому, несмотря на всю слабость доказательной базы и абсурдность обвинения в «участии в террористическом сообществе», российские суды продолжают выносить приговоры действующим и бывшим военнослужащим ВСУ и Национальной гвардии за факт прохождения воинской службы в подразделениях, которые были созданы на базе одноимённых и давно прекративших своё существование «добровольческих батальонов». Таким образом, уголовное дело против Юрия Макаренко, Глеба Петрука, Дмитрия Рейваха и Владимира Пузанова и Ивана Безлепкина является политически мотивированным, преследует пропагандистские цели и является частью упомянутой выше кампании.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное преследование Ивана Безлепкина, Юрия Макаренко, Глеба Петрука, Владимира Пузанова и Дмитрия Рейваха являются незаконным, политически мотивированным, направленным на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Международным пактом о гражданских и политических правах, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, Женевской конвенцией об обращении с военнопленными и IV Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ивана Безлепкина, Юрия Макаренко, Глеба Петрука, Владимира Пузанова и Дмитрия Рейваха политическими заключёнными, требует прекращения их уголовного преследования, соблюдения в отношении них норм международного права и немедленного освобождения гражданских лиц — Владимира Пузанова и Ивана Безлепкина.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказывания или действий.

Как помочь?

Если у вас есть информация о том, где содержатся Юрий Макаренко и Владимир Пузанов, пожалуйста, сообщите в наш Telegram-бот или на почту: [email protected]

Публикации в СМИ:

Серия публикаций в 2023-24 годах. Независимый общественный портал о беспристрастном судебном мониторинге. Суд над пятью украинскими военнопленными

17 октября 2024 года. Общество «Мемориал». Дело против украинцев Юрия Макаренко, Глеба Петрука, Дмитрия Рейваха, Владимира Пузанова и Ивана Безлепкина в Южном окружном военном суде

11 февраля 2025 года. Коммерсантъ. Вышли в степь донецкую

27 февраля 2025 года. РИА Новости. Росфинмониторинг внёс батальон спецназа «Донбасс» в список террористов

Дата обновления справки: 26.11.2025 г.