Полное описание

Колюда Александр Валерьевич родился  12 августа 1983 года, гражданин Украины, военнослужащий ВСУ, преподаватель Военной школы имени полковника Е. Коновальца. 10 июня 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 18 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Взят в плен в мае 2022 года.

Костюченко Виталий Александрович родился 11 сентября 1993 года, гражданин Украины, военнослужащий, проходил службу по контракту в полку специального назначения «Азов». 2 октября 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 18 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Взят в плен не позднее конца мая 2022 года.

Кравченко Богдан Юрьевич родился 28 сентября 1999 года, гражданин Украины, военнослужащий, проходил службу по контракту в полку специального назначения «Азов». 15 сентября 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 19 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Взят в плен весной 2022 года.

Мельничук Дмитрий Владимирович родился 11 ноября 2000 года, гражданин Украины, военнослужащий, проходил службу по контракту в полку специального назначения «Азов». 8 ноября 2024 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») к 5 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии общего режима. Дата взятия в плен неизвестна.

Рославцев Анатолий Сергеевич родился 8 октября 1995 года, гражданин Украины, военнослужащий, проходил службу по контракту в полку специального назначения «Азов». 10 ноября 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 19 годам колонии строгого режима. Дата взятия в плен неизвестна.

Шанаев Дмитрий Вадимович родился 2 июня 1990 года, гражданин Украины, военнослужащий, проходил службу по контракту в полку специального назначения «Азов». 1 июля 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ «Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 20 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Взят в плен 20 мая 2022 года.

Шахрай Николай Николаевич, родился 20 октября 1978, гражданин Украины, уроженец Киева, военнослужащий, проходил службу по контракту в полку специального назначения «Азов». Обвиняется по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе», до 15 лет лишения свободы) и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности», до пожизненного лишения свободы). Дата взятия в плен неизвестна.

Описание дела

Военнослужащие украинских Вооружённых сил Александр Колюда, Виталий Костюченко, Богдан Кравченко, Анатолий Рославцев, Дмитрий Шанаев и Николай Шахрай были взяты и обвинены в участии в «террористическом сообществе» по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ и в прохождении обучения для осуществления террористической деятельности ст. 205.3 УК РФ за службу в «Азове». Дмитрий Мельничук обвинён только в участии в «террористическом сообществе». Информация о большей части этих военнослужащих достаточно скудная. 

Военнослужащий Александр Колюда имел звание штаб-сержанта и преподавал в Военной школе имени полковника Евгения Коновальца (Військова школа імені полковника Євгена Коновальця) — это центр подготовки сержантского и старшинского состава при отряде специального назначения «Азов». Российское следствие называло его «старшим инструктором батальона подготовки состава террористического сообщества».

Как пишет Медиазона, Колюду взяли в плен в мае 2022 года, когда он вместе с другими бойцами «Азова» вышел из осаждённого комбината «Азовсталь» в Мариуполе. До сентября 2022 украинский военный содержался в бывшей колонии в Еленовке на территории самопровозглашённой ДНР, где с началом войны оборудовали лагерь для пленных. Затем его перевели в СИЗО-2 Таганрога, а в феврале 2025-го — в СИЗО-1 Ростова-на-Дону. Дело Колюды поступило в Южный окружной военный суд 29 апреля.

10 июня 2025 года судья Южного окружного военного суда Простов Константин Игоревич, рассмотрев дело единолично, приговорил Александра Колюду к 18 годам лишения свободы в колонии строгого режима, срок тюремного заключения неизвестен.

19 марта 2025 года Александр Колюда включён в Перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

Военнослужащий полка «Азов» ВСУ Виталий Костюченко также был взят в плен в Мариуполе не позднее конца мая 2022 года. 2 октября 2025 года судья Южного окружного суда Губарев Павел Юрьевич приговорил Костюченко к 18 годам лишения свободы в колонии строгого режима, срок тюремного заключения неизвестен.

30 апреля 2025 года Росфинмониторинг внёс Валерия Костюченко в список экстремистов и террористов с пометкой о принадлежности к терроризму. 

Военнослужащий ВСУ Богдан Кравченко был взят в плен весной 2022 года. 15 сентября 2025 года приговорён судьёй Южного окружного военного суда Жагиновым Арсланом Ивановичем к 19 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Как сообщила Прокуратура «ДНР», «в суде установлено, что в июле 2020 года Кравченко добровольно вступил в состав военизированного националистического формирования полка “Азов” (запрещённая в России террористическая организация). Пройдя подготовку с целью осуществления террористической деятельности в должности помощника гранатомётчика, находясь на территории Донецкой Народной Республики, принимал участие в боевых действиях против мирного населения Донецкой Народной Республики и военнослужащих Российской Федерации».

8 апреля 2025 года Росфинмониторинг внёс Богдана Кравченко в список экстремистов и террористов с пометкой о принадлежности к терроризму.

Военнослужащего ВСУ Дмитрия Мельничука обвинили только по по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»). 8 ноября 2024 года судья Южного окружного суда Простов Константин Игоревич приговорил его к 5 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии общего режима. Приговор не обжаловался. 

6 ноября 2024 года Дмитрий Мельничук внесён в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга с пометкой о принадлежности к терроризму.

Военнослужащий ВСУ Дмитрий Шанаев весной 2022 года оказался в российском плену вместе со многими другим защитниками комбината «Азовсталь».

Как рассказал в суде сам Дмитрий Шанаев, он родился в Душанбе в 1990 году, ребёнком вместе с родителями переехал в Черкассы в Украине, в 2008–2009 отслужил там срочную службу. Работал автослесарем и оператором в колл-центре, пытался начать малый бизнес. В 2017 году он заключил контракт с Нацгвардией, чтобы избежать мобилизации, и в ведомственном центре подготовки прошёл учёбу на «специалиста информатизации, системного администратора». Позже Шанаев перевёлся в «Азов», где формально служил на должностях старшего пулемётчика и гранатомётчика, но на самом деле «занимался кадровым составом» в роте — вёл учёт «кто в отпуске, кто на больничном, кто на строевой подготовке», оформлял командировки, выполнял «канцелярскую работу».

23 февраля 2022 года часть перебросили в порт Мариуполя «на плановые учения по противодесантной обороне». Там Шанаева застала полномасштабная война, он отвечал за пропускной режим на КПП. В середине апреля поступил приказ уходить из порта на «Азовсталь», а 20 мая 2022 года Шанаев сдался, потому что «весь отряд сдавался в плен по приказу командующего». По его словам, в боевых действиях он не участвовал, оружие ни разу не применял.

Как пишет Медиазона, наблюдавшая за процессом, на одном из заседаний прокурор огласил показания свидетеля, который утверждал, будто Шанаев «придерживался радикальных взглядов украинского национализма и русофобии и в связи с этим говорил только на украинском языке», а также «высказывал ненависть к русским» и вступил в «Азов» по идеологическим мотивам. Обо всём этом, по словам свидетеля, Шанаев рассказывал ему сам.

«У меня еврейские корни, я не могу придерживаться украинского национализма», — возразил обвиняемый и добавил, что ультраправые движения он «не поддерживал и не сталкивался» с ними. Обвинение обратило внимание, что на следствии Шанаев давал другие показания — признавал участие в боевых действиях и свои якобы радикальные взгляды: «Я там на одной странице поддерживаю, на другой не поддерживаю». Объяснить это противоречие в суде пленный не смог; о пытках или давлении силовиков он не заявлял.

Также гособвинитель обратил внимание, что у пленного есть татуировка, «схожая со свастикой», на что подсудимый возразил, что это народный узор, характерный «для среднего течения Днепра, их использовали казаки, и дома украшали, и на вышиванках шились». Рисунок, по версии Шанаева, он выбирал вместе с девушкой, а после расставания с ней подумывал свести татуировку, но не успел.

Вину Дмитрий Шанаев не признал. «Я признаю только то, что я проходил службу в отдельном отряде специального назначения «Азов» и, согласно приказам, ездил на обучение, то есть на полигон, и проходил медицинские курсы. Если это подразумевает под собой статьи 205.4 и 205.3, тогда я согласен полностью», — сказал подсудимый.

В своём последнем слове Шанаев сослался на ст. 42 УК РФ и на ст. 87 Женевской конвенции 1949 года об обращении с военнопленными и сказал, что «был и остаётся действующим военнослужащим Национальной гвардии Украины» и «выполнял приказы командиров по защите территориальной целостности, суверенитета и граждан» своей страны. В завершение он попросил судью «не руководствоваться сложившейся политической обстановкой, которая имеет место быть в России и мире», признать его невиновным и освободить из-под стражи.

1 июля 2025 года Южный окружной военный суд с участием федерального судьи Минашкина Андрея Николаевича признал Дмитрия Шанаева виновным по обеим вменённым статьям и приговорил его к 20 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, тюремный срок неизвестен.

Шанаев подал апелляционную жалобу, она будет рассматриваться в Военном Апелляционном суде.

13 марта 2025 года Дмитрий Шанаев включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о принадлежности к терроризму.

Военнослужащие Анатолий Рославцев и Николай Шахрай проходили службу по контракту в полку специального назначения «Азов». Дата взятия их в плен неизвестна. Их обвинили по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). 10 ноября 2025 года судья Южного окружного суда Губарев Павел Юрьевич приговорил Анатолия Рославцева к 19 годам колонии строгого режима. Дело Шахрая рассматривает судья того же суда Никитин Максим Михайлович, приговор пока не вынесен.

30 апреля 2025 года Росфинмониторинг внес Николая Шахрая и Анатолия Рославцева в список экстремалов и террористов с пометкой о принадлежности к терроризму.

Основания признания политзаключёнными

Необоснованность обвинения по ст. 205.4 УК РФ 

Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение – 1-й корпус «Азов». 

Это подразделение является воинским формированием, финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи.

Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих в период вооруженного конфликта, являются, таким образом, комбатантами, пользующимися при попадании в плен всеми соответствующими правами.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Если такая группа существовала в отдельном отряде специального назначения «Азов», то обвинение обязано было доказать время, место и способ её создания, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Однако вместо этого обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение — отряд «Азов» —  террористическим сообществом. 

Согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования «террористического сообщества — отдельного отряда специального назначения “Азов”» обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений намеревались участвовать Александр Колюда, Виталий Костюченко, Богдан Кравченко, Дмитрий Мельничук, Анатолий Рославцев, Дмитрий Шанаев и Николай Шахрай.

При этом можно уверенно говорить о том, что при рассмотрении в судах других подобных дел намерение обвиняемых участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается: суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском подразделении участием в террористическом сообществе. Например, именно такую позицию занял Южный окружной военный суд в своём решении от 20 декабря 2023 года по делу Владимира Линника, обвиняемого по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»). Намерения обвиняемого никак не доказывались, прохождение Линником службы в батальоне «Айдар» было достаточным для вынесения приговора.

Такая практика представляет собой коллективное наказание действующих или бывших военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга.

Подобные «суды» проводятся российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере любых осуществляющихся Украиной с 2014 года действий по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Помимо этого, целями таких судебных процессов, вероятно, является месть борцам за единство Украины и запугивание действующих служащих ВСУ. 

На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Александра Колюды, Виталия Костюченко, Богдана Кравченко, Дмитрия Мельничука, Анатолия Рославцева, Дмитрия Шанаева и Николая Шахрая в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку он преследуется не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к отдельному отряду специального назначения «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».

Следует также отметить, что уже после попадания упоминаемых в данной справке фигурантов в плен и, вероятно, возбуждения в их отношении уголовного дела, 2 августа 2022 года, Верховный Суд Российской Федерации признал «Азов» террористической организацией. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по материальным (содержательным), так и по процессуальным основаниям.

Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения, также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не дают оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.

Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50 и ч. 3 ст. 15 Конституции РФ. 

Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, явилось основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору. 

В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.

Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».

2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.

Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.

Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, террористической организацией. Также безосновательно и объявление его террористическим сообществом — такая юридическая конструкция используется в деле Александра Колюды, Виталия Костюченко, Богдана Кравченко, Дмитрия Мельничука, Анатолия Рославцева, Дмитрия Шанаева и Николая Шахрая и других украинских военнопленных, незаконно преследуемых за службу в составе «Азова» до принятия решения Верховного Суда РФ в его отношении.

На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4). 

Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Они должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.

При этом особенностью применения ст. 205.4 УК РФ является то, что руководители и участники «террористического сообщества» фактически узнают о том, что оно является таковым, только в момент предъявления им обвинения в организации его деятельности или в членстве в нём. Это позволяет оценивать правоприменительную практику по этой статье как, по крайней мере теоретически, ещё больше нарушающую права привлекаемых по ней граждан даже по сравнению с практикой применения ст. 205.5 УК РФ («Организация деятельности террористической организации»), предусматривающей возможность добровольного прекращения деятельности организации после признания её деятельности террористической решением суда.

На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Александра Колюды, Виталия Костюченко, Богдана Кравченко, Дмитрия Мельничука, Анатолия Рославцева, Дмитрия Шанаева и Николая Шахрая в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку они преследуются не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к подразделению Национальной гвардии Украины «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».

Обвинение по ст. 205.3 УК РФ

Кроме того, Александр Колюда, Виталий Костюченко, Богдан Кравченко, Анатолий Рославцев, Дмитрий Шанаев и Николай Шахрай были обвинены по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Эту статью мы считаем неприменимой к ним по изложенным выше основаниям — если они в процессе воинской службы проходили обучение боевым навыкам и умениям, то делали это не с целью осуществления террористической деятельности, а для надлежащего исполнения легитимно возложенных на них задач в рамках установленной в любых воинских подразделениях процедуры. Одним из обязательных признаков для квалификации деяния по ст. 205.3 УК РФ является наличие у обучающегося умысла на подготовку к совершению преступлений террористической направленности либо цели осуществления террористической деятельности. Очевидно, что участники батальона «Азов» в ходе прохождения ими обучения в составе этого подразделения преследовали совершенно иные цели, связанные с защитой независимости, суверенитета и территориальной целостности страны, гражданами которой они являются. 

Мы отмечаем, что возможное признание вины кем-либо из обвиняемых не влияет на нашу оценку характера их преследования и их статус, поскольку такое признание чаще всего касается фактической стороны вопроса, а не квалификации вменяемых деяний, и в любом случае направлено в первую очередь на смягчение положения обвиняемого. Мы полагаем, что никакие показания, данные обвиняемыми, не могут считаться допустимыми и достоверными, поскольку они получены вне рамок международно признанной процедуры, а также существует крайне высокий риск того, что они были даны под давлением. Согласно Женевской конвенции об обращении с военнопленными, Александр Колюда, Виталий Костюченко, Богдан Кравченко, Дмитрий Мельничук, Анатолий Рославцев, Дмитрий Шанаев и Николай Шахрай являются военнопленными. Следовательно, незаконным является не только их привлечение к уголовной ответственности за факт прохождения воинской службы и участие в вооружённом конфликте, но и их допросы и иные процессуальные действия, совершавшиеся с ними в качестве обвиняемых и подсудимых. Конвенция подробно регламентирует обращение с военнопленными — в частности, ст. 17 устанавливает, что недопустимо осуществлять следственные действия с военнослужащим, оказавшимся в плену, в связи с самим фактом их принадлежности к вооружённым силам противоборствующей стороны. Военнопленный обязан сообщить только фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер. Ни при каких обстоятельствах его нельзя принуждать давать какие-либо иные сведения. Следовательно, самим фактом осуществления уголовного производства права взятых в плен военнослужащих «Азова» были грубо нарушены. Таким же нарушением положений конвенции является, на наш взгляд, и содержание военнопленных в следственном изоляторе.

Огромные сроки лишения свободы, назначаемые осуждённым, лежат в уже проторенном русле массовых процессов над украинскими военнослужащими за сам факт принадлежности к Вооружённым силам Украины и участия на стороне обороняющегося государства в развязанном Россией военном конфликте. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовные дела против участников батальона «Азов» Александра Колюды, Виталия Костюченко, Богдана Кравченко, Анатолия Рославцева, Дмитрия Шанаева, Николая Шахрая и Дмитрия Мельничука являются политически мотивированными, направленными на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к подсудимым исключительно из-за их службы в Вооружённых силах Украины, в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией России, Женевской конвенцией об обращении с военнопленными и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает военнопленных граждан Украины Александра Колюду, Виталия Костюченко, Богдана Кравченко, Анатолия Рославцева, Дмитрия Шанаева, Николая Шахрая и Дмитрия Мельничука политическими заключёнными, требует прекращения их уголовного преследования и соблюдения в их отношении норм международного права.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь?

Если у вас есть информация о том, в каких СИЗО или исправительной колонии содержатся Николай Шахрай, Богдан Кравченко, Виталий Костюченко, Анатолий Рославцев, сообщите, пожалуйста, в наш Telegram-бот или на почту: [email protected]

Публикации в СМИ:

1 июля 2025 года. Медиазона. Военный суд в Ростове-на-Дону приговорил сержанта-кадровика из «Азова» Дмитрия Шанаева к 20 годам строгого режима

10 июня 2025 года. Медиазона. Суд в Ростове-на-Дону приговорил к 18 годам строгого режима инструктора школы сержантов при украинском «Азове»

17 ноября 2025 года. Медиазона. Военный суд в Ростове приговорил украинского пленного из «Азова» к 19 годам колонии

Дата составления справки: 17.11.2025 г.