02 Июл, 2026

Дела украинских военнопленных, обвиняемых в службе в «Азове»

На 6 июля 2026 года в нашей базе данных 189 украинских военнопленных, преследуемых исключительно по ст. 205.5 УК РФ, ст. 205.4 УК РФ и 205.3 УК РФ в связи со службой в «Азове». Мы считаем всех их политзаключёнными.

Полное описание

О неправомерности преследования в связи с причастностью к украинскому подразделению «Азов»

После начала полномасштабной войны в Украине российские власти признали террористическими организациями целый ряд формирований ВСУ. Это позволило им развернуть кампанию репрессий, с одной стороны, против украинских военнослужащих, обвиняемых в причастности к этим формированиям, а с другой — против россиян и жителей оккупированных территорий, которым вменяются как одобрительные высказывания о «террористических организациях», так и их финансирование и различные формы предполагаемого сотрудничества.

Одним из первых был признан террористической организацией «Азов» — известное украинское подразделение, неоднократно менявшее свою организационную форму. Именно к нему имеет отношение большинство тех украинских военных, которых преследуют в связи с причастностью к конкретному формированию. При этом многие из этих военных попали в плен ещё до принятия соответствующего решения — при захвате Мариуполя весной 2022 года. В таком случае власти обвиняют их по статье об участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ, до 15 лет лишения свободы). Те же, кто успел принять участие в боевых действиях после признания «Азова» террористической организацией, обвиняются по более тяжкой статье об участии в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ, до 20 лет лишения свободы). Кроме того, и в одном, и в другом случае к обвинению может быть произвольно добавлена статья о прохождении обучения террористической деятельности (ст. 205.3 УК РФ, до пожизненного лишения свободы), которая вменяется за обычную военную подготовку в рамках «Азова». Мы считаем все обвинения такого рода неправомерными, также как и обвинения по другим статьям, основанные на признании «Азова» террористической организацией.

Что такое «Азов»?

Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов» войсковой части 3057. На момент боёв за Мариуполь в 2022 году к этой части была приписана 12-я бригада оперативного назначения НГУ. В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».

Таким образом, «Азов» — это воинское формирование, которое финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи. Всё это не отрицается российскими правоохранительными органами и судами и прямо указывается в известных нам обвинительных заключениях и приговорах по делам против военнослужащих, проходивших службу в этом подразделении, или другим делам, связанным с «Азовом». Так, например, в материалах уголовного дела жителя Новосибирска Ильи Бабурина, обвиняемого в участии в этом формировании, имеется копия сообщения Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации от 27 апреля 2023 года, согласно которому «полк специального назначения “Азов” в составе национальной гвардии Министерства внутренних дел Украины является вооружённым формированием, непосредственно противостоящим Вооружённым Силам Российской Федерации в зоне боевых действий при проведении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины».

Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходящие в нём воинскую службу по контракту либо работающие в качестве вольнонаёмных служащих, являются, таким образом, обычными военнослужащими, которые в ситуации вооружённого конфликта имеют статус комбатантов и пользуются при попадании в плен всеми соответствующими правами.

Добавим, что это формирование не следует путать с другим, которое некоторое время носило то же название. Отдельный полк особого назначения «Азов» в составе Вооружённых сил Украины был образован 9 марта 2022 года, а позднее преобразован в Силы специальных операций «Азов» (ССО «Азов»). В январе 2023 года ССО «Азов» перешёл в состав Сухопутных войск ВСУ и был расширен до размеров бригады. Официально она называлась 3-я отдельная штурмовая бригада Сухопутных войск ВСУ. В марте 2025 года бригада стала Третьим армейским корпусом.

Решение о признании «Азова» террористической организацией

«Украинское военизированное националистическое движение «Азов» (батальон «Азов», полк «Азов»)» включено под указанным наименованием в единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими на основании решения Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года. Мы считаем это решение необоснованным и незаконным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям.

Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения: «Признать украинское военизированное националистическое объединение «Азов» (другие используемые наименования — батальон «Азов», полк «Азов») террористической организацией и запретить её деятельность на территории РФ».

Решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:

Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
Быть рассчитанным на неоднократное применение.
Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.

Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ. Признание «Азова» террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью «Азова». Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с «Азовом».

Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».

Только в июне 2025 года Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» смог получить полный текст решения Верховного суда. Оно содержалось в материалах уголовного дела против руководителя проекта Сергея Давидиса, обвинённого в оправдании терроризма за репост в фейсбуке сообщения о признании политзаключёнными украинских военнопленных «азовцев». Аргументация, которая содержится в этом решении, принятом единолично судьёй Назаровой Аллой Михайловной, не выдерживают никакой критики.

Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» в редакции от 06.07.2016, действовавшей на момент вынесения решения по «Азову», организация признаётся террористической «в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1 — 282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей». В решении ВС действительно упоминаются несколько дел по статьям, входящим в этот перечень:

— Дело Филатова М. А. (аннексированный Крым), которому вменялся поджог мечети в Симферополе и попытка взорвать автомобиль у здания прокуратуры в 2014 году. Он был осуждён по нескольким статьям, в том числе ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ («Покушение на теракт») — вероятно, за попытку взрыва автомобиля);

— Дело Кирноса А. и Лысенко А. (аннексированный Крым), возбуждённое в 2016 году по ст. 205.1 УК РФ («Содействие террористической деятельности»);

— Дело в отношении Букреева С. В. (Ставропольский край), возбуждённое 8 июля 2015 г. по ч. 2 ст. 280 («Призывы к экстремизму в Интернете») и ч. 3 ст. 359 УК РФ («Наёмничество»);

— Приговор в отношении Демченко В. С. (Ивановская область), осуждённого в 2015 г. по ч. 1 ст. 280 и ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 359 УК РФ («Приготовление к наёмничеству»).

Даже скудная имеющаяся информация об этих делах заставляет усомниться в том, что они могут являться основанием для признания «Азова» террористической организацией. Прежде всего, два из четырёх дел были возбуждены в Крыму — на оккупированной украинской территории, где, согласно нормам международного права, сильно ограничена сама возможность использования законодательства оккупирующей державы, т.е. России. Дело Максима Филатова достаточно широко освещалось в СМИ, при этом «Азов» не подтвердил не только свою причастность к вменяемым ему деяниям, но и сам факт того, что Филатов имел какое-либо отношение к формированию. Кроме того, украинские правозащитники ставят под сомнение версию обвинения с точки зрения логической последовательности действий Филатова.

Демченко, житель Ивановской области, был осуждён по двум статьям УК РФ и приговорён к 2 годам лишения свободы условно, при этом по ст. 280 УК РФ (ФЗ «О противодействии терроризму» отсылает именно к ней, ст. 359 УК РФ в нём не упоминается) — всего к году. Учитывая, что эта статья часто используется как инструмент политических репрессий, такой сравнительно мягкий приговор говорит о том, что, по всей видимости, вменяемое ему высказывание не имело серьёзной общественной опасности, а вероятнее всего представляло собой просто критику власти. Сергей Букреев (Яромир), один из лидеров неоязыческой общины православных староверов-инглингов в Ставрополье, преследовался заочно — как сообщается, он уехал в Украину и вступил в «Азов», после чего выкладывал в соцсетях фото с оружием на фоне символики формирования и выступал на телевидении с «экстремистскими заявлениями». Вероятно, приговор Букрееву так и не был вынесен — иначе сложно объяснить, почему в решении ВС 2022 года упоминается лишь факт возбуждения дела в 2015 году. То же самое относится и к делу Кирноса и Лысенко (2016 год). Мы полагаем, что ссылки на уголовные дела, вина обвиняемых по которым не была установлена в судебном порядке, в принципе не могут считаться доказательствами и ложиться в основу каких бы то ни было решений.

При этом мы убеждены, что разрозненные обвинения по разным статьям несвязанных друг с другом людей, выдвинутые за 6-8 лет до рассматриваемого решения ВС РФ, в принципе не могут служить основанием для признания «Азова» террористической организацией. В документе не обоснована ни их связь с «Азовом», ни то, что они действовали от его имени или в его интересах, как того требует закон. Кроме того, сам «Азов» за это время, как говорилось выше, трансформировался и менял свой характер, и решение о признании террористической организацией должно было быть обосновано делами, отражающими его актуальное состояние.

Вместе с тем, подавляющее большинство дел, упомянутых в решении ВС, были возбуждены по статьям, в принципе не входящим в предусмотренный законом перечень, что является прямым нарушением ФЗ «О противодействии терроризму». К таким статьям в первую очередь относится ст. 359 УК РФ; кроме Букреева и Демченко в документе упоминаются осуждённые по ней Железнов Р. А., Кривокорытов С. Д. и Широбоков А. В. (последний — заочно), а также Алтухов В. О., Каплунов С. Г., Кожемякин К. О., Чиркин П. В. и Билецкий А. Е., дела в отношении которых на тот момент находились на стадии следствия. Помимо дела Широбокова по крайней мере последнее из перечисленных дел — в отношении одного из руководителей «Азова» Андрея Билецкого — рассматривалось заочно и, вероятно, не дошло до суда (до публикации рассматриваемого решения о его преследовании по этой статье не было известно). В любом случае, обоснование террористического характера формирования тем фактом, что кто-то сражался или намеревался сражаться в его рядах, не только незаконно, но и абсурдно. Также в решении ВС упоминаются три человека, осуждённые по ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды»), также не входящей в содержащийся в законе перечень: Мясников Н. Ю., Калинин В. и Тимошенко Н. Известно, что эта статья часто используется для политически мотивированного преследования в связи с высказываниями, не имеющими общественной опасности.

Кроме того, в решении ВС РФ сообщается, что «в рамках расследования семи уголовных дел следственными органами Российской Федерации установлено, что с 2014 года до настоящего времени членами “Азова” в ходе боевых действий на юго-востоке Украины массово совершаются преступления общеуголовного характера в отношении мирного населения по языковому признаку (русскоговорящих жителей)». Далее описано одно дело по ч. 1 ст. 356 УК РФ (Применение запрещённых средств и методов ведения войны), возбуждённое в мае 2014 года. В частности, говорится в документе, в ходе допроса одна из потерпевших сообщила, что «в её дом в г. Мариуполе ворвались мужчины в военной пятнистой форме с шевронами “Азова” на рукавах и провели обыск, а затем её отвели в отдельную комнату, надели на голову полиэтиленовый пакет и душили, требуя деньги и ценности». Помимо того, что описанное преступление не входит в предусмотренный законом перечень, а относится к военным преступлениям, обращает на себя внимание то, что решение 2022 года опять же ссылается лишь на расследование дела в 2014 году, а не на вынесенный по нему приговор. Другие решения по подобным делам также не упоминаются, что заставляет усомниться в массовости подобных преступлений. Кроме того, даже если они имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не даёт оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что, как уже говорилось, за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.

В любом случае, ссылка на преступления, не входящие в перечень требуемых, для обоснования статуса «террористической организации» — это прямое нарушение ФЗ «О противодействии терроризму».

Помимо конкретных уголовных дел, возбуждённых в России, в решении ВС РФ о признании «Азова» террористической организации упоминаются некоторые инциденты, происходившие в 2014–2018 годах в Украине, на подконтрольной Киеву территории. Это в первую очередь нападение на посольство РФ 14 июня 2014 года: как указано в документе, при этом был перекрыт вход, здание забросали камнями, дымовыми шашками и др., а российский флаг был сорван и установлено знамя УПА. В документе это квалифицировано как экстремистская деятельность. Кроме того, упоминаются нападения на участников шествия по случаю Дня Победы и на ветеранов-афганцев в Николаеве (2017 год), на пророссийских активистов в Запорожье (2018 год), а также участие «Азова» в экономической блокаде Крыма (начиная с 2015 года) и блокаде отделения ПАО «Сбербанк» (2016 год).

Помимо того, что вызывает серьёзные сомнения возможность квалификации этих действий по статьям, предусмотренных ФЗ «О противодействии терроризму», стоит отметить, что российские силовики не имели возможности всесторонне расследовать эти инциденты, а суды — вынести по ним приговоры, в связи с чем их упоминание, очевидно, носит спекулятивный характер. Это же относится и к единственному упоминанию предполагаемых действий «Азова» в период полномасштабного вторжения: как гласит решение ВС, «боевики “Азова” с применением угроз и насилия удерживают мирных жителей в заложниках, используют их в качестве живого щита, не позволяют воспользоваться гуманитарными коридорами» — это утверждение в принципе ничем в тексте не подтверждается.

Среди оснований для признания «Азова» террористической организацией фигурируют также дела по ст. 20.3 и 20.29 КоАП РФ о публикации в Интернете его символики в 2015–2016 годах (дела Поповой И. В., Оловянного А. Л., Коршунова А. В. и Грасулова Н. Е.). Очевидно, что решения по административным статьям не могут служить основанием для признания организации террористической; кроме того, доказывание террористического характера объединения тем, что кто-то публиковал его символику, в принципе абсурдно.

Стоит также отметить спекулятивный характер содержащейся в решении ВС РФ аргументации. Так, в нём утверждается: «Не менее 100 граждан Российской Федерации, не являющихся гражданами Украины и не проживающих на её территории, прошли обучение в рядах “Азова” и участвовали в боевых действиях в вооружённом конфликте против сил самообороны Донецкой и Луганской народных республик. Получив опыт ведения боевых действий и сохранив связь с командованием “Азова”, по возвращении в страну они могут использоваться для создания террористических групп, совершения экстремистских преступлений и террористических актов». Помимо того, что неочевидно, на чём основана приведённая цифра, на наш взгляд, юридическое решение такого масштаба не может базироваться на догадках о возможных будущих действиях лиц, уже не являющихся членами организации.

Кроме того, в решении уделяется несоразмерно большое внимание символике и идеологии: значительная его часть посвящена анализу символов, используемых «Азовом» («вольфсангель», «черное солнце») и девизов, а также их связи с дивизиями СС. Хотя пропаганда нацизма запрещена, само по себе использование спорной символики является административным правонарушением или признаком экстремизма, но никак не достаточным основанием для признания боевого подразделения государства террористической организацией. Это также является спекуляцией, призванной подменить предметный анализ террористического, как утверждается, характера деятельности формирования аргументами, которые не основаны на праве, а лишь формируют предвзятое отношение к «Азову».

Анализ текста решения Верховного Суда РФ о признании «Азова» террористической организацией, принятого 2 августа 2022 года, в очередной раз показывает произвол и пренебрежение к праву, лежащие в его основе. Набор бездоказательных утверждений, беззаконное распространение юрисдикции российского суда на территорию Украины, несколько не связанных между собой событий, приговоров и решений по делам об административных правонарушениях стали основанием для абсурдного преследования по террористическим статьям десятков людей — как украинцев, так и россиян. Вопиюще слабая аргументация, содержащаяся в судебном решении, вероятно, и является причиной того, почему оно так долго не было опубликовано.

Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно, в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, стало основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными.

В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.

Преследование по статье о террористическом сообществе

Как уже было сказано, в отношении тех «азовцев», которые попали в плен до вступления в силу решения о признании формирования террористической организацией, используется другая статья — о террористическом сообществе.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Если такая группа существовала в подразделении «Азов», то обвинение в каждом случае обязано доказать время, место и способ её создания, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Однако вместо этого во всех известных нам случаях обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение — отряд «Азов» — террористическим сообществом. Так, например, в приговоре по делу Дмитрия Кичи — бывшего российского военного, который в 2022 году уехал в Украину, вступил в Азов и впоследствии попал в плен — говорится: «…в сентябре 2014 г. в структуре названного националистического объединения сформирован батальон “Азов” (другое наименование — полк “Азов”), впоследствии вошедший в состав Национальной гвардии Украины (войсковая часть 3057), который представлял собой террористическое сообщество — устойчивую группу лиц, заранее объединившихся, в том числе для устрашения путём совершения насильственных преступлений в отношении населения Донецкой Народной Республики».

Согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования «террористического сообщества — отдельного отряда специального назначения “Азов”» обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений намеревался участвовать фигурант.

При этом можно уверенно говорить о том, что при рассмотрении в судах подобных дел намерение обвиняемого участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается: суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском подразделении участием в террористическом сообществе. Именно такую позицию занял суд в том же деле Дмитрия Кичи: его намерения никак не доказывались. В тексте приговора присутствуют фразы о том, что Кича действовал, «осознавая террористический характер деятельности полка» и «реализуя свой умысел». Однако суд не приводит никаких свидетельств того, что подсудимый разделял именно террористические цели — вместо этого его цели описываются через общую идеологию подразделения. При этом его «террористическая деятельность», описанная в приговоре, представляет собой обычные военные действия: «находясь на территории г. Мариуполя ДНР участвовал в террористическом сообществе, исполняя обязанности снайпера, участвуя в боевых действиях в рядах полка “Азов” против Вооруженных Сил Российской Федерации».

На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение украинских военных в связи с причастностью к «Азову» по статье об участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является таким же незаконным и необоснованным, как и их преследование по статье о террористической организации. Такие военнопленные преследуется не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к подразделению «Азов», который произвольно, без каких-либо юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».

При этом особенностью применения ст. 205.4 УК РФ является то, что руководители и участники «террористического сообщества» фактически узнают о том, что оно является таковым, только в момент предъявления им обвинения в организации его деятельности или в членстве в нём. Это позволяет оценивать правоприменительную практику по этой статье как, по крайней мере теоретически, ещё больше нарушающую права привлекаемых по ней граждан даже по сравнению с практикой применения ст. 205.5 УК РФ («Организация деятельности террористической организации»), предусматривающей возможность добровольного прекращения деятельности организации после признания её деятельности террористической решением суда.

Преследование по статье об обучении террористической деятельности

В некоторых случаях к обвинению «азовцев» по статье об участии в террористической организации или о террористическом сообществе добавляется также обвинение по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Что является основанием для вменения этой особо тяжкой статьи, предусматривающей наказание вплоть до пожизненного лишения свободы, можно увидеть на примере приговора Виктору Карасю: после подписания контракта на прохождение военной службы с «Азовом», «в период времени с начала января по март 2016 г. Карась проходил обучение на полигоне полка “Азов”, которое включало в себя приобретение практических навыков стрельбы из огнестрельного оружия, оказание медицинской помощи и изучение тактики ведения боя». Таким образом, квалифицируя военную службу в составе «Азова» как терроризм, следствия и суды трактуют как обучение терроризму стандартное освоение военных навыков, которое, очевидно, проходит каждый новый боец. По всей видимости, статья эта вменяется отдельным участникам «террористического сообщества» или «террористической организации» совершенно произвольно, при этом сильно увеличивая общий срок наказания.

Мы считаем преследование украинских военных по таким обвинениям абсолютно неправомерным — проходя в процессе воинской службы обучение боевым навыкам и умениям, они делают это не с целью осуществления террористической деятельности, а для надлежащего исполнения легитимно возложенных на них задач в рамках установленной в любых воинских подразделениях процедуры.

Одним из обязательных признаков для квалификации деяния по ст. 205.3 УК РФ является наличие у обучающегося умысла на подготовку к совершению преступлений террористической направленности либо цели осуществления террористической деятельности. Очевидно, что участники батальона «Азов» в ходе прохождения ими обучения в составе этого подразделения преследовали совершенно иные цели, связанные с защитой независимости, суверенитета и территориальной целостности Украины.

***

Объявление батальона/полка/отряда/бригады/корпуса «Азов», одного из подразделений украинской армии, террористической организацией или террористическим сообществом служит основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон.

Преследование «азовцев» на этом основании является незаконным, политически мотивированным и представляет собой коллективное наказание военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга и защиту Украины от агрессии. «Суды» над подобными «террористами» проводятся российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере любых осуществляющихся Украиной с 2014 года действий по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Помимо этого, целями таких судебных процессов, вероятно, является месть борцам за единство Украины и запугивание действующих служащих ВСУ.

При этом подобное преследование военнослужащих за участие в военных действиях, нарушающее нормы международного гуманитарного права, само по себе может рассматриваться как военное преступление.

Мы считаем всех украинских военных, преследуемых исключительно по ст. 205.5 УК РФ, ст. 205.4 УК РФ и 205.3 УК РФ в связи со службой в «Азове», политзаключёнными.