Полное описание
Гражданин Украины Виктор Карась вступил в подразделение «Азов» 27 ноября 2015 года. Как следует из текста приговора, мужчина, «действуя по идеологическим соображениям и желая улучшить своё материальное положение, то есть из корыстных побуждений, находясь в селе Урзуф Мангушского района ДНР, добровольно вступил в состав полка “Азов”, заключив соответствующий контракт».
Вплоть до 20 мая 2022 года мужчина продолжал службу в этом подразделении, участвуя в том числе в обороне «Азовстали». «20 мая 2022 г. Карась покинул занимаемые полком “Азов” боевые позиции на территории металлургического комбината “Азовсталь” в г. Мариуполе, после чего был задержан вблизи указанного металлургического завода, а его противоправная деятельность, связанная с участием в террористическом сообществе, пресечена», — говорится в тексте приговора. По мнению обвинения и суда, таким образом, Виктор Карась совершил участие в террористическом сообществе, то есть преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 205.4 УК РФ.
Кроме того, после подписания контракта на прохождение военной службы с «Азовом», «в период времени с начала января по март 2016 г. Карась проходил обучение на полигоне полка “Азов”, которое включало в себя приобретение практических навыков стрельбы из огнестрельного оружия, оказание медицинской помощи и изучение тактики ведения боя». Эти его действия были квалифицированы по ст. 205.3 УК РФ как прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности.
В тексте приговора утверждается, что в судебном заседании Карась вину в предъявленном обвинении признал и раскаялся в содеянном, пояснив, что подтверждает свои показания, данные в ходе предварительного следствия, но от дачи показаний по существу предъявленного обвинения отказался, сославшись на ст. 51 Конституции РФ.
Помимо признания вины, суд принял в качестве доказательств вины Виктора Карася его служебное удостоверение, ранее принятые нормативные акты «ДНР» и судебные решения, законность и обоснованность которых в данной справке будет рассмотрена ниже, показания других украинских пленных, бывших солуживцев Карася по «Азову», а также показания специалиста Васькова Максима Александровича, профессора кафедры регионалистики и евразийских исследований института социологии и регионоведения Южного федерального университета. Согласно его показаниям, «идеология полка “Азов” и связанных с ним структур является неонацистской, ее основой является русофобия и украинский расовый социал-национализм. Данная идеология исходит из расового превосходства украинцев над другими нациями и народами. Участники полка “Азов” осуществляли деятельность представляющую угрозу безопасности и территориальной целостности России, используют террористические методы и фактически осуществляют террористическую деятельность».
Для доказывания того факта, что «Азов» являлся именно террористическим сообществом, суд сослался также на Декларацию о мерах по ликвидации международного терроризма, принятую резолюцией 49/60 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1994 года, согласно которой терроризм представляет собой преступные акты, направленные или рассчитанные на создание обстановки террора среди широкой общественности, группы лиц или конкретных лиц в политических целях. Упомянул он и резолюцию 1566 Совета Безопасности ООН от 8 октября 2024 года, процитировав, что «под терроризмом понимаются преступные акты в том числе против гражданских лиц, совершаемые с намерением причинить смерть или серьёзный ущерб здоровью или захватить заложников с целью вызвать состояние ужаса <…> запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения», и содержащий схожую дефиницию доклад образованной Генеральным секретарём ООН Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам (А59/656).
Из объёма предъявленного Виктору Карасю обвинения по ст. 205.3 УК РФ суд исключил такие диспозитивные признаки, как приобретение им умений и навыков при изучении правил обращения со взрывчатыми, отравляющими, а также иными веществами и предметами, представляющими опасность для окружающих, как не нашедшие подтверждения в ходе судебного заседания.
Смягчающими наказание Карасю обстоятельствами суд признал наличие у него малолетнего ребенка, признание вины, а также «активное способствование расследованию совершённых преступлений, выразившееся в даче в ходе предварительного следствия подробных и последовательных показаний». Суд учёл то, что мужчина впервые привлекается к уголовной ответственности и «удовлетворительно характеризуется по месту нахождения под стражей».
С учётом данных о личности Виктора Карася и его «поведения после совершения преступления» судья счёл возможным не назначать ему отбывания части срока в тюрьме и назначил к отбытию всё наказание в колонии строгого режима, а также, с учётом того, что Карась «является иностранным гражданином», не увидел основания для ограничения свободы после отбытия основного срока наказания. Кроме того, суд подтвердил, что Карась фактически был задержан 20 мая 2022 года и «с этого времени постоянно находился под контролем сотрудников правоохранительных органов, будучи ограниченным в свободе передвижения». Где находился Карась в этот период, суд не уточнил.
25 октября 2024 года судья Южного окружного военного суда Шалаев Артём Александрович, рассмотрев дело единолично, приговорил Виктора Карася:
- по ч. 2 ст. 205. 4 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы,
- по ст. 205.3 УК РФ — к 16 годам лишения свободы.
Путём частичного сложения наказаний суд окончательно приговорил Виктора Карася к 18 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
3 марта 2025 года судья Апелляционного военного суда Панин Максим Александрович оставил приговор без изменения.
Защиту Виктора Карася осуществлял адвокат Павленко Алексей Георгиевич.
10 октября 2024 года Виктор Карась включён в Перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с пометкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Необоснованность обвинения по ст. 205.4 УК РФ
Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».
Это подразделение является воинским формированием, финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи.
Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих в период вооруженного конфликта, являются, таким образом, комбатантами, пользующимися при попадании в плен всеми соответствующими правами.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Если такая группа существовала в отдельном отряде специального назначения «Азов», то обвинение обязано было доказать время, место и способ её создания, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Однако вместо этого обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение — отряд «Азов» — террористическим сообществом. В частности, в приговоре указывается: «Данное сообщество имело организационную структуру военного типа с соблюдением принципа единоначалия и состояло из территориально обособленных подразделений с различными функциями и специализацией, которые имели на вооружении огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывные устройства, артиллерийское вооружение и тяжёлую боевую технику, характеризовались согласованностью своих действий в целях реализации общих преступных намерений». С большой натяжкой можно предположить, что цели сообщества сформулированы в показаниях специалиста Васькова, который указал, что «Идеологическая установка участников полка “Азов” исходит из того, что население территорий Луганской и Донецкой народных республик является сепаратистами в связи с чем подлежит депортации или уничтожению», однако данное утверждение является голословным и ни на чём не основанным.
Согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования «террористического сообщества — отдельного отряда специального назначения “Азов”» обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений намеревался участвовать Виктор Карась.
При этом можно уверенно говорить о том, что при рассмотрении в судах других подобных дел намерение обвиняемых участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается: суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском подразделении участием в террористическом сообществе. Например, именно такую позицию занял Южный окружной военный суд в своём решении от 20 декабря 2023 года по делу Владимира Линника, обвиняемого по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»). Намерения обвиняемого никак не доказывались, прохождение Линником службы в батальоне «Айдар» было достаточным для вынесения приговора.
Такая практика представляет собой коллективное наказание действующих или бывших военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга.
Подобные «суды» проводятся российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере любых осуществляющихся Украиной с 2014 года действий по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Помимо этого, целями таких судебных процессов, вероятно, является месть борцам за единство Украины и запугивание действующих служащих ВСУ.
На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Карася в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку он преследуется не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к отдельному отряду специального назначения «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».
Следует также отметить, что уже после попадания Виктора Карася в плен, 2 августа 2022 года, Верховный Суд Российской Федерации признал «Азов» террористической организацией. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по материальным (содержательным), так и по процессуальным основаниям.
Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения, также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не дают оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.
Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50 и ч. 3 ст. 15 Конституции РФ.
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, явилось основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору.
В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.
Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.
Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, террористической организацией. Также безосновательно и объявление его террористическим сообществом — такая юридическая конструкция используется в деле Виктора Карася и других украинских военнопленных, незаконно преследуемых за службу в составе «Азова» до принятия решения Верховного Суда РФ в его отношении.
На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Они должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
При этом особенностью применения ст. 205.4 УК РФ является то, что руководители и участники «террористического сообщества» фактически узнают о том, что оно является таковым, только в момент предъявления им обвинения в организации его деятельности или в членстве в нём. Это позволяет оценивать правоприменительную практику по этой статье как, по крайней мере теоретически, ещё больше нарушающую права привлекаемых по ней граждан даже по сравнению с практикой применения ст. 205.5 УК РФ («Организация деятельности террористической организации»), предусматривающей возможность добровольного прекращения деятельности организации после признания её деятельности террористической решением суда.
На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Виктора Карася в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку он преследуется не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к подразделению Национальной гвардии Украины «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».
Самым массовым из этой категории дел стал процесс сразу над 24-мя военнослужащими «Азова», признанных нашим проектом политзаключёнными. Также мы признали политзаключёнными фигурантов группового дела по обвинению, связанному с прохождением службы в батальоне «Айдар». Это только два примера из большого числа подобных дел против украинских военнопленных и бывших военнослужащих, — дел, грубо нарушающих нормы международного права.
Обвинение по ст. 205.3 УК РФ и иные обстоятельства
Виктор Карась обвинён по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Эту статью мы считаем также неприменимой к нему по изложенным выше основаниям — если он в процессе воинской службы проходил обучение боевым навыкам и умениям, то делал это не с целью осуществления террористической деятельности, а для надлежащего исполнения легитимно возложенных на него задач в рамках установленной в любых воинских подразделениях процедуры. Одним из обязательных признаков для квалификации деяния по ст. 205.3 УК РФ является наличие у обучающегося умысла на подготовку к совершению преступлений террористической направленности либо цели осуществления террористической деятельности. Очевидно, что участники батальона «Азов» в ходе прохождения ими обучения в составе этого подразделения преследовали совершенно иные цели, связанные с защитой независимости, суверенитета и территориальной целостности страны, гражданами которой они являются.
Мы отмечаем, что признание вины Виктором Карасём не влияет на нашу оценку характера его преследования и его статус, поскольку такое признание чаще всего касается фактической стороны вопроса, а не квалификации вменяемых деяний, и в любом случае направлено в первую очередь на смягчение положения обвиняемого. Мы полагаем, что никакие показания, данные обвиняемым, не могут считаться допустимыми и достоверными, поскольку они получены вне рамок международно признанной процедуры, а также существует крайне высокий риск того, что они были даны под давлением. Согласно Женевской конвенции об обращении с военнопленными, Виктор Карась является военнопленным. Следовательно, незаконным является не только его привлечение к уголовной ответственности за факт прохождения воинской службы и участие в вооружённом конфликте, но и его допросы и иные процессуальные действия, совершавшиеся с ним в качестве обвиняемого и подсудимого. Конвенция подробно регламентирует обращение с военнопленными — в частности, ст. 17 устанавливает, что недопустимо осуществлять следственные действия с военнослужащим, оказавшимся в плену, в связи с самим фактом их принадлежности к вооружённым силам противоборствующей стороны. Военнопленный обязан сообщить только фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер. Ни при каких обстоятельствах его нельзя принуждать давать какие-либо иные сведения. Следовательно, самим фактом осуществления уголовного производства права взятого в плен военнослужащего «Азова» были грубо нарушены. Таким же нарушением положений конвенции является, на наш взгляд, и содержание военнопленного в следственном изоляторе.
Ответственность за это ложится в том числе на судью Шалаева Артёма Александровича, вынесшего заведомо незаконный приговор Карасю. Следует отметить, что за три недели до этого, 3 октября 2024 года, этот же судья вынес аналогичное незаконное решение в отношении другого пленного украинского военнослужащего, Александра Гарнаги, также приговорив его к 18 годам лишения свободы строгого режима по тем же статьям, что и Виктора Карася.
Огромный срок лишения свободы, назначенный Карасю, лежат в уже проторенном русле массовых процессов над украинскими военнослужащими за сам факт принадлежности к Вооружённым силам Украины и участия на стороне обороняющегося государства в развязанном Россией военном конфликте.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключенных Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Виктора Карася является политически мотивированным, направленным на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Виктору Карасю исключительно из-за его службы в Вооружённых силах Украины в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией России, Женевской конвенцией об обращении с военнопленными и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Виктора Карася политическим заключённым, требует прекращения его уголовного преследования и соблюдения в его отношении норм международного права.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
10 октября 2024 года. РИА Новости. Боевик запрещённого в РФ полка «Азов»* Виктор Карась** внесён в перечень террористов и экстремистов в России, сообщается на сайте Росфинмониторинга
Дата обновления справки: 24.03.2026 г.
