Полное описание

Гершон Владислав Леонидович родился 30 июня 1998 года, гражданин Украины, житель Мелитополя Запорожской области, администратор Telegram-канала «Мелитополь — это Украина». 3 сентября 2025 года приговорён по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») к 15 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, оставшегося срока — в колонии строгого режима. Лишён свободы c 20 августа 2023 года.

Глуховская Анастасия Эдуардовна родилась 26 января 1993 года, гражданка Украины, жительница Мелитополя Запорожской области, работала журналисткой в «РИА Мелитополь». Обвинение неизвестно. Лишена свободы c 20 августа 2023 года.

Глущенко Денис Станиславович родился 9 октября 1990 года, гражданин Украины, житель Мелитополя Запорожской области. 27 апреля 2026 года по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») приговорён к 26 годам лишения свободы. Лишён свободы предположительно c 20 августа 2023 года.

Калиуш Марк Николаевич родился 24 марта 1997 года, гражданин Украины, житель Мелитополя Запорожской области, администратор Telegram-канала «Мелитополь — это Украина». Обвинялся по ч. 1 ст. 119 УК РФ («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к теракту, совершённому группой лиц»), п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение и передача взрывчатых веществ или взрывных устройств, совершённые с использованием Интернета»). 7 июля 2025 года суд назначил принудительные меры медицинского характера. В августе 2025 года Калиуш вернулся в Украину в результате обмена. Был лишён свободы в период с 14 октября 2023 года по 24 августа 2025 года.

Левченко Георгий Александрович родился 27 января 1989 года, гражданин России и Украины, житель Мелитополя Запорожской области, администратор Telegram-канала «РИА Мелитополь». В августе-сентябре 2025 года приговорён по ст. 275 УК РФ («Государственная измена») и ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием Интернета») к 16 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Лишён свободы c 20 августа 2023 года.

Малышев Александр Вячеславович родился 5 ноября 1999 года, гражданин Украины, житель Мелитополя Запорожской области, администратор Telegram-канала «Мелитополь — это Украина». 27 апреля 2026 года по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») приговорён к 26 годам лишения свободы. Лишён свободы c 20 августа 2023 года.

Рупчев Максим Анатольевич родился 18 апреля 2000 года, гражданин Украины, житель Мелитополя Запорожской области, администратор Telegram-канала «Мелитополь — это Украина». 13 ноября 2025 года приговорён по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») к 15 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Лишён свободы c 20 августа 2023 года.

Суворова Яна Евгеньевна родилась 13 октября 2004 года, гражданка Украины, жительница Мелитополя Запорожской области, администраторка Telegram-канала «Мелитополь — это Украина». 23 октября 2025 года приговорена по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») к 14 годам лишения свободы в колонии общего режима. Лишена свободы c 20 августа 2023 года.

Описание дела

Ночью и ранним утром 20 августа 2023 года ФСБ задержала несколько сотрудников Telegram-каналов «Мелитополь — это Украина» («Мелітополь це Україна») и «РИА Мелитополь». В этот день были задержаны: Владислав Гершон, Георгий Левченко, Александр Малышев, Максим Рупчев, Яна Суворова. Тогда же была задержана Анастасия Глуховская, которая до полномасштабного вторжения работала журналистом в «РИА Мелитополь», но, согласно заявлениям главного редактора «РИА Юг» («РИА-Мелитополь») Светланы Зализецкой, после февраля 2022 года приостановила сотрудничество с изданием. О дате задержания Дениса Глущенко достоверной информации нет, также нет сведений о его участии в работе этих Telegram-каналов или издания «РИА Мелитополь». Марк Калиуш был задержан 14 октября 2023 года.

В течение двух месяцев не было никакой информации о задержанных и предъявляемых им обвинениях. 

27 октября 2023 года ФСБ сообщила: «в результате спецоперации на территории Запорожской области пресечена деятельность трёх крупных агентурных групп (резидентур), координируемых ГУР МО Украины. В ходе оперативных мероприятий задержаны состоящие в составе групп администраторы информационных ресурсов украинского средства массовой информации “РИА-Мелитополь” и Telegram-чата “Мелитополь — Це Украина”, используемых иностранной разведкой для сбора разведывательной информации и оказания психологического воздействия на жителей региона. Администраторы информресурсов, убеждая жителей области в абсолютной конфиденциальности, склоняли их к сбору и передаче им сведений о местах дислокации и передвижения российских военнослужащих, военной техники и иной информации, способной нанести ущерб безопасности Российской Федерации. Кроме того, под руководством администраторов на указанных информационных площадках размещались материалы, пропагандирующие и оправдывающие террористическую деятельность и формирующие антироссийскую повестку на территории региона».

Однако никаких имён или иных данных, на основе которых можно было бы идентифицировать задержанных, пресс-релиз ФСБ не содержал. 

Также в этом же пресс-релизе сообщалось: «Один из агентов ГУР МОУ, оказавший вооружённое сопротивление, был уничтожен ответным огнем. При проведении обыска в его квартире обнаружено СВУ, автомат АКМС, граната РГН». О ком идёт речь и был ли на самом деле такой инцидент — до сих пор не ясно.

29 октября 2023 года сюжеты, посвящённые задержанию сотрудников мелитопольских медиа, вышли на российском телевидении. В материалах прямо упоминались: Георгий Левченко, Александр Малышев, Яна Суворова, Максим Рупчев и Марк Калиуш. Имена Анастасии Глуховской и Владислава Гершона не назывались, однако Глуховскую опознали по кадрам, на которых она была показана с заблюренным лицом, а Гершона — по характерным татуировкам. Все задержанные, кроме Глуховской и Гершона, в сюжетах давали признательные показания или говорили, что сожалеют о своём участии в инкриминируемых им действиях.

В первые недели после задержания обвиняемые, по всей видимости, не имели никакого процессуального статуса, были лишены возможности воспользоваться услугами адвокатов, к ним применялись пытки, попытки родственников найти их оказывались неудачными. 

О пытках рассказал Марк Калиуш, который вернулся в Украину в августе 2025 года в результате обмена. Сначала его держали в комендатуре, затем перевели в ИВС Мелитополя, где он провёл 3 недели. После этого этапировали в мариупольское СИЗО, там он находился в одной камере вместе с Георгием Левченко. По словам Калиуша, он регулярно подвергался пыткам: «Постоянно спрашивали: “как с вами связался этот абонент”, показывали телефон. Я не мог ничего сказать — меня били. Били постоянно, пытали током, угрожали оружием и заставляли петь кацапский гимн».

Издание «Медиазона» приводит слова матери Владислава Гершона: «Его забрали 20 августа 2023 года <…> И два месяца мы о нём вообще ничего не знали. Только через два месяца на связь вышел адвокат, которого дали бесплатно. А в деле написали, что его задержали в октябре». 

Долгое время оставалось неизвестным местонахождение Анастасии Глуховской. Обращения родственников в различные правоохранительные структуры РФ не давали результатов. Позже стало известно, что после задержания Глуховскую содержали в Мелитополе на территории предприятия, превращённого в импровизированную тюрьму. По словам находившейся там же другой задержанной, Глуховскую пытали электрическим током. Позже были получены сведения о содержании журналистки в СИЗО в селе Приазовское в 30 километрах от Мелитополя, в СИЗО Таганрога, а затем в СИЗО № 3 в городе Кизел Пермского края. Информации о правовом статусе Глуховской и предъявленных ей обвинениях нет до сих пор.

У администраторов Telegram-канала «Мелитополь — это Украина» Гершона, Малышева, Рупчева и Суворовой, а также у Глущенко (был ли он как-либо связан с Telegram-каналом, не ясно) один и тот же набор статей: ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб»). 

По всей видимости, обвинения в их адрес сходны с теми, которые предъявлены Суворовой. В сообщении пресс-службы Южного окружного военного суда о приговоре, вынесенном Яне Суворовой, указывается, что «в период с 12 октября по 27 декабря 2022 г. сотрудники Главного управления разведки Министерства обороны Украины вовлекли Суворову в состав террористического сообщества.

Впоследствии Суворова, находясь в г. Мелитополе Запорожской области, в целях сбора и проверки сведений о военнослужащих, сотрудниках правоохранительных органов и органов власти РФ получила права администратора телеграм-канала, телеграм-бота обратной связи и чат-бота, предназначенных для сбора информации о местах расположения личного состава и техники Вооружённых Сил и правоохранительных органов РФ.

Помимо этого Суворова и иные участники террористического сообщества, как администраторы веб-ресурсов редактировали размещаемые посты, управляли их участниками, публиковали проукраинский контент.

В феврале 2023 г. организаторами террористического сообщества было принято решение о совершении террористического акта.

В период с 10 по 11 февраля 2023 г. Суворова и иные участники террористического сообщества посредством телеграм-канала, телеграм-бота обратной связи и чат-бота осуществили сбор и проверку информации на предмет размещения военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов РФ.

В результате собранных и проверенных Суворовой и иными участниками террористического сообщества сведений был нанесён ракетно-бомбовый удар по зданиям и сооружениям военной и гражданской администрации Запорожской области.

После нанесения удара подсудимая продолжила свою преступную деятельность, направленную на поиск новых участников террористического сообщества на территории Запорожской области, а также сбор и проверку информации о местах дислокации военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов РФ».

Как указывает «Медиазона», речь может идти о нанесённом 27 марта 2023 года ракетном ударе по зданию колледжа на проспекте 50-летия Победы, в котором располагались оккупационные управления Росгвардии и ФСБ по Запорожской области. В ходе обстрела никто не пострадал, т.к. все эвакуировались после объявления угрозы удара.

О времени и обстоятельствах задержания Дениса Глущенко ничего не известно. Также неясно, имел ли он какое-либо отношение к мелитопольским медиа. Его имя не упоминалось ни в материалах международной неправительственной организации «Репортёры без границ», отслеживающей ситуацию с преследованиями мелитопольских журналистов, ни в списках пленённых гражданских журналистов, составляемых украинской правозащитной организацией «Институт массовой информации». Однако Глущенко судят вместе с администратором Telegram-канала «Мелитополь — это Украина» Александром Малышевым, а обвинения предъявлены по одним и тем же статьям Уголовного кодекса. Возможно, отсутствие Глущенко в списках преследуемых журналистов объясняется позицией его семьи, либо же он не являлся сотрудником Telegram-канала «Мелитополь — это Украина».

Георгий Левченко, который, в отличии от других обвиняемых, имел российское гражданство и являлся администратором Telegram-канала «РИА Мелитополь», был обвинён по ст. 275 УК РФ («Государственная измена») и ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к экстремистской деятельности с использованием Интернета»). Согласно пресс-релизу суда, он «организовал работу сети “корреспондентов”, которые присылали ему информацию, содержащую призывы к террористической деятельности и насилию в отношении военнослужащих и представителей власти РФ на территории Запорожской области, которую он размещал в Telegram-канале». Кроме того, он использовал «Telegram-канал для антироссийской и проукраинской пропаганды, а также для передачи представителям спецслужб Украины сведений о размещении подразделений Вооружённых сил РФ на территории Запорожской области».

Марку Калишу, вероятно, были предъявлены обвинения в связи с подготовкой теракта против российских военнослужащих. Сам Калиуш в сюжете, показанном на российском телевидении, описывает инкриминируемое ему деяние следующим образом: «Первое задание — пофотографировать все вражеские объекты Росгвардии и выложить фотки. Я, естественно, задание выполнил. Второе задание — они попросили забрать бомбу и отнести в огромное количество скопления этих орков. И потом её сдетонировать». С чем связано предъявленное ему обвинение по ч. 1 ст. 119 УК РФ («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), неясно. 

Несмотря на то, что сотрудники Telegram-канала «Мелитополь — это Украина», за исключением Марка Калиуша, были задержаны в одно время и обвинения им, судя по всему, предъявляются за одни и те же действия, их дела не были рассмотрены в рамках одного судебного процесса. 

О том, что дело Георгия Левченко было отправлено прокуратурой в суд, стало известно 15 марта 2025 года. Дата начала судебного процесса и точная дата вынесение приговора неизвестны. 2 сентября 2025 года пресс-служба Запорожского областного суда сообщила о том, что «житель Мелитополя Л. 1989 г. р.», который «с февраля 2022 года работал администратором одного из информационных Telegram-каналов», признан виновным по ст. 275 УК РФ («Государственная измена») и ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием Интернета») и приговорён к 16 годам лишения свободы в колонии строгого режима с запретом заниматься деятельностью, связанной с администрированием сайтов, сроком на 1 год и ограничению свободы на 1 год.

Дело Марка Калиуша поступило в Южный окружной военный суд 4 апреля 2025 года. В сюжете российского телевидения, который вышел после задержания мелитопольцев, говорилось о том, что у Калиуша диагностирована шизофрения. Калиуш был обвинён по ч. 1 ст. 119 УК РФ («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к теракту, совершённому группой лиц») и п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение и передача взрывчатых веществ или взрывных устройств, совершённые с использованием Интернета»). 7 июля 2025 года судья Безгуб Илья Николаевич вынес решение о назначение принудительных мер медицинского характера. В августе 2025 года Калиуш вернулся в Украину в результате обмена. 

Дело Владислава Гершона поступило в Южный окружной военный суд 15 мая 2025 года. Дело рассматривал единолично в закрытом заседании cудья Довлатбекян Гурген Сержикович. 3 сентября 2025 года Владислав Гершон был признан виновным по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») и приговорён к 15 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшейся части срока в колонии строго режима. 11 ноября 2025 года Владислав Гершон был добавлен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к терроризму. 

Дело Яны Суворовой поступило в Южный окружной военный суд 2 июня 2025 года. Дело рассматривал единолично в закрытом заседании судья Машуков Тимур Хабасович. Пресс-служба суда указывает, что приговор был постановлен в особом порядке «вследствие заключения Суворовой досудебного соглашения о сотрудничестве». 23 октября 2025 года Суворова была признана виновной по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») и приговорена к 14 годам лишения свободы в колонии общего режима. Осуждённая обжаловала приговор в апелляционном суде, информации о рассмотрении нет. Росфинмониторинг включил её в список террористов и экстремистов 11 ноября 2025 года с отметкой о причастности к терроризму. 

Дело Максима Рупчева поступило в Южный окружной военный суд также 2 июня 2025 года. 13 ноября 2025 года судья Галкин Денис Александрович признал Рупчева виновным по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб») и приговорил к 15 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Рупчев обжаловал приговор в апелляционной инстанции, информации о рассмотрении нет. В список террористов и экстремистов Росфинмониторинга Рупчев был включён 11 ноября 2025 года с отметкой о причастности к терроризму. 

Дело Дениса Глущенко и Александра Малышева поступило в Южный окружной военный суд также 2 июня 2025 года. Дело рассматривает судья Мамедов Виталий Викторович. Глушенко и Малышев обвиняются по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц и повлёкший значительный имущественный ущерб»). Обвинение представляет прокурор Павлов Кирилл Олегович. Интересы Глущенко и Малышева защищают адвокаты Варламов Дмитрий Георгиевич и Есеновская Маргарита Геннадьевна. 11 ноября 2025 года Глушенко и Малышев были добавлены в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к терроризму. 

Как уже было сказано, правовой статус Анастасии Глуховской на момент написания справки остаётся неясен, предъявлены ли ей какие-либо обвинения — неизвестно. До недавнего времени она находилась в СИЗО № 3 в городе Кизел Пермского края, по состоянию на начало апреля 2026 года её местонахождение неизвестно.

Основания признания политзаключёнными

В настоящий момент у нас нет полного понимания, какие конкретно обвинения были предъявлены мелитопольцам. Процессы проходили в закрытом режиме, а в случае с Анастасией Глуховской непонятно даже, было ли ей вообще предъявлено какое-либо обвинение. Однако ряд заключений можно сделать и на основе имеющейся информации. 

Незаконность применения российского законодательства на оккупированных территориях

В первую очередь мы в принципе сомневаемся в законности применения российского законодательства на оккупированных территориях Украины. 

12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями. 

Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).

В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.

В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64).

Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе лишь с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории.

Применение Уголовного кодекса РФ 

Владиславу Гершону, Денису Глущенко, Марку Калиушу, Георгию Левченко, Александру Малышеву, Максиму Рупчеву, Яне Суворовой и, вероятно, Анастасии Глуховской были предъявлены обвинения в преступлениях, предусмотренных УК РФ. 

Важные положения, регулирующие порядок привлечения гражданских лиц на оккупированной территории к уголовной ответственности, содержатся в Женевской конвенции IV. Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».

В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения Запорожской области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395 — ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Запорожской области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 7 — ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Запорожской области»).

При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям и указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, и положений Федерального конституционного закона № 7 — ФКЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положения ст. 64 ЖК. 

Таким образом, к Владиславу Гершону, Анастасии Глуховской, Денису Глущенко, Марку Калиушу, Георгию Левченко, Александру Малышеву, Максиму Рупчеву и Яне Суворовой не может быть применён Уголовный Кодекс РФ.

Международное законодательство о положении гражданского населения во время войны и нарушение его Российской Федерацией

Также мы считаем, что преследование граждан Украины Владислава Гершона, Анастасии Глуховской, Дениса Глущенко, Марка Калиуша, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой нарушают права гражданского населения во время войны. 

Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». 

Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».

«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:

a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,

b) взятие заложников,

с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,

d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями».

Существует распространённое заблуждение, что лица, подозреваемые в шпионаже, теряют статус лиц, защищаемых Конвенцией IV. В действительности этот документ распространяет сферу своей защиты не только на гражданское население в целом, но и на гражданских лиц, которые принимали прямое участие в военных действиях, на наёмников и даже на членов вооружённых сил, которые утратили своё право на статус военнопленных в результате шпионской деятельности. Таким образом, нет никаких оснований исключать лиц, обвиняемых в шпионаже, из числа защищаемых Конвенцией.

При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений».

Мы можем констатировать, что в отношении Владислава Гершона, Анастасии Глуховской, Дениса Глущенко, Марка Калиуша, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой вышеприведённые положения Конвенции — право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд, — были грубо нарушены. Фигуранты фактически были похищены, об их судьбе не было информации в течение двух месяцев, они содержались в режиме incomunicado, некоторые из них подвергались пыткам и негуманному обращению. Это относится и к Георгию Левченко — формально он как гражданин России не подпадает под действие этой конвенции, однако вышеперечисленные права гарантированы ему другими нормами международного права, а также Конституцией РФ. 

После задержания Владислава Гершона, Анастасии Глуховской, Дениса Глущенко, Марка Калиуша, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой на оккупированной территории, в случае наличия серьёзных подозрений в том, что они угрожают безопасности оккупирующей державы, к ним либо могли быть применены положения Конвенции об интернировании, либо, в случае судебного преследования, им должно было быть обеспечено право на справедливый суд в соответствии с положениями Конвенции, о которых речь пойдёт ниже.

Принудительное интернирование, в соответствии со статьями 41 и 42 Женевской конвенции, является наиболее суровой мерой безопасности, имеющейся в распоряжении воюющей стороны, за исключением судебного преследования по конкретным обвинениям. К ней можно прибегать только в качестве последнего средства, когда менее жёсткие меры контроля, такие как предписанное место жительства, ограничения на передвижение или запрет на некоторые виды профессиональной или политической деятельности, представляются неадекватными.

Нам ничего не известно о попытках оккупационных властей применить в отношении фигурнатов данной справки такие меры. Более того, при их похищении и последующем заключении в СИЗО были грубо нарушены предписания Женевской конвенции о правилах действий в отношении покровительствуемых лиц. А именно: согласно международному законодательству, определение того, что покровительствуемое лицо представляет угрозу безопасности, обусловливающую его интернирование, должно делаться в ходе обычного производства в соответствующем суде или административной комиссии, назначенной удерживающей или оккупирующей державой для этих целей, а не отдельным судьей или офицером (J. S. Pictet (ed.), Commentary on the Fourth Geneva Convention, op. cit. (примечание 387)). Эта процедура должна обеспечивать незамедлительное информирование соответствующего лица на понятном ему языке о причинах интернирования (Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г., ст. 75) и должна предусматривать право на апелляцию (Женевская конвенция, статья 78). Дела по апелляции должны решаться как можно скорее, а если решение об интернировании остаётся в силе, суд или административный орган должен пересматривать его по крайней мере дважды в год, решая вопрос о необходимости такого интернирования с целью благоприятного изменения первоначального решения, если позволяют обстоятельства (Женевская конвенция, статьи 43 и 78).

Обвинение по ст. 205 УК РФ («Террористический акт»)

Согласно имеющейся информации, обвинение в совершении террористического акта было предъявлено Владиславу Гершону, Денису Глущенко, Александру Малышеву, Максиму Рупчеву и Яне Суворовой в связи с ракетным обстрелом здания колледжа, в котором размещались управления Росгвардии и ФСБ по Запорожской области. Обстрел был произведён 27 марта 2023 года. Мы не знаем, какие доказательства были предъявлены следствием по этому поводу. Однако мы считаем данное обвинение в принципе необоснованным даже исходя из норм российского права. 

Российские силовые структуры, расположенные на оккупированных территориях и принимающие самое непосредственное участие в полномасштабном вторжении, являются законной целью украинских вооружённых сил, а атаки против них являются не террористическими актами, а частью военных действий и противодействия российской агрессии. Таким образом, обвинение по ст. 205 УК РФ («Террористический акт») не может быть предъявлено в данном случае в силу отсутствия состава преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ.

Обвинение по ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»)

Под террористическом сообществом, согласно диспозиции ч. 1 ст. 205.4 УК РФ, понимается «устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма».

Обвинение в участии в террористическом сообществе, насколько можно судить из имеющейся информации, связано с осуществлением «террористической» атаки на здание колледжа. Однако, как уже было сказано выше, мы рассматриваем данный обстрел как часть боевых действий, и квалификация его как «террористического акта» по ст. 205 УК РФ является неправомерной. Соответственно, обвинение по ст. 205.4 УК РФ является необоснованным даже с точки зрения российского законодательства. 

Обвинение по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»)

Пятерым из преследуемых (Владислав Гершон, Денис Глущенко, Александр Малышев, Максим Рупчев и Яна Суворова) было предъявлено обвинение в шпионаже. 

В УК Украины имеется ст. 114 («Шпионаж») — «Передача или собирание с целью передачи иностранному государству, иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, если эти действия совершены иностранцем или лицом без гражданства». То есть, с точки зрения законодательства Украины, шпионажем является передача сведений, составляющих государственную тайну. 

С точки зрения законодательства России (ст. 276 УК РФ в её актуальной редакции), шпионажем является «передача, собирание, похищение или хранение в целях передачи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также передача или собирание по заданию иностранной разведки или лица, действующего в её интересах, иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации либо передача, собирание, похищение или хранение в целях передачи противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях вооружённого конфликта, военных действий или иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации, <…> если эти деяния совершены иностранным гражданином или лицом без гражданства».

Различие между определениями понятия «шпионаж» в двух странах состоит в необоснованно широком, с нашей точки зрения, его толковании в российском законодательстве. Причём актуальная редакция ст. 276 УК РФ была принята 14 июля 2022 года Федеральным законом № 260-ФЗ, то есть уже после начала полномасштабного вторжения в Украину.

Таким образом, мы считаем, что, во-первых, применение ст. 276 УК РФ в деле граждан Украины Владислава Гершона, Дениса Глущенко, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой, преследуемых по обвинению в деяниях, совершённых на оккупированной и незаконно включённой в состав РФ территории части Запорожской области Украины, неправомерно. Во-вторых, даже и по российскому законодательству, действия мелитопольцев не подпадают под диспозицию ст. 276 УК РФ. Ни в одном из источников информации по этому уголовному делу не упоминается о том, что обвиняемые собирали или передавали сведения, составляющие государственную тайну, таким образом, вменение этой формы шпионажа практически исключено. В пресс-релизах суда и ФСБ указывается, что речь идёт о сборе «информации о местах расположения личного состава и техники Вооружённых Сил и правоохранительных органов РФ». Таким образом, мелитопольцев могли обвинить либо в шпионаже в форме собирания и передачи по заданию иностранной разведки «иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации» либо в форме «передачи противнику сведений», которые могут быть использованы против Вооружённых сил РФ и других её формирований и органов.

Мы не видим оснований полагать, что сведения о дислокации объектов оккупационной армии и иных российских силовых структур на территории Украины могут повредить безопасности Российской Федерации, территория которой в данном случае вообще не затрагивается. По нашему мнению, безопасности Российской Федерации угрожает прежде всего развязывание агрессивной войны, оккупация территории иностранного государства и нарушение Устава ООН. Если же мелитопольцам вменили «передачу сведений противнику», то эта форма шпионажа была введена в ст. 276 УК РФ на основании упомянутого выше Федерального закона от 14 июля 2022 года, который предусматривал целый ряд других новаций в Уголовный кодекс. Авторы законопроекта связывали эти изменения в законодательство с «защитой интересов России», но фактически они отвечают запросам военного времени и предусматривают преследование граждан за любые попытки противостоять милитаристским решениям военно-политического руководства России. В результате были расширены и стали ещё менее конкретными понятия «государственная измена» и «шпионаж», введено наказание за неопределённое «конфиденциальное сотрудничество со спецслужбами, международными или иностранными организациями». Очевидно, это новая форма шпионажа появилась в УК РФ в связи с полномасштабной войной, развязанной Россией против Украины. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.

Именно поэтому участие обвиняемых в защите Украины даже и в номинально запрещённых российским законодательством формах фактически содействует борьбе за торжество норм международного права, что необходимо учитывать при оценке этих деяний.

Обвинение Георгия Левченко по ст. 275 УК РФ («Государственная измена») и по ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к экстремистской деятельности»)

Все аргументы, высказанные выше, относительно возможности применения российского законодательства на оккупированных территориях, конечно, применимы и в случае преследования Георгия Левченко, имеющего, помимо украинского, ещё и российское гражданство.

Гражданин Украины, житель оккупированной Россией части территории Запорожской области, Георгий Левченко обвиняется в РФ по ст. 275 УК РФ («Государственная измена»). Такое обвинение стало возможным, очевидно, в связи с тем, что Левченко получил гражданство Российской Федерации. Возможно, произошло это уже после начала оккупации — по крайней мере, нет никаких данных о связях с Россией или о наличии у Левченко гражданства РФ до начала полномасштабного вторжения России в Украину.

С момента начала оккупации части Украины и «присоединения» к России так называемых «ЛНР», «ДНР», частей Херсонской и Запорожской областей, Россия оказывает всё нарастающее давление на оказавшихся в оккупации граждан Украины с целью принуждения их к принятию российского гражданства.

Ещё в 2014 году РФ провела фактически принудительную паспортизацию на оккупированной территории Крыма. 25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по делу Ukraine v. Russia (re Crimea). Суд признал, что автоматическое присвоение российского гражданства жителям Крыма после событий февраля-марта 2014 года и их фактическое лишение возможности от него отказаться представляло собой нарушение статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, декларирующей недопустимость вмешательства публичной власти в частную и семейную жизнь. Кроме того, хотя это прямо не указано в названном решении, общий подход Суда в данном деле предполагает учёт норм международного гуманитарного права, в частности, положений Четвёртой Женевской конвенции 1949 года. Статьи 45 и 47 Конвенции запрещают юридическую передачу граждан, проживающих на оккупированных территориях, под контроль другого государства без их согласия и изменения их правового статуса. Таким образом, навязывание гражданства населению оккупированной территории запрещено.

В докладе от февраля 2024 года, подготовленном Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ), констатируется что «незаконная аннексия Крыма Российской Федерацией в 2014 году привела к навязыванию российского гражданства, законов и порядков во всех сферах жизни на полуострове». 

«За десять лет работы над докладами о ситуации с правами человека на полуострове пренебрежение Российской Федерацией своими обязательствами по международному гуманитарному праву нанесло серьезный долгосрочный ущерб народу Крыма, — подчёркивают авторы доклада. — Аналогичная картина складывается и в других частях Украины: через восемь лет после оккупации и незаконной аннексии Крыма Российская Федерация приступила к оккупации и последующей незаконной аннексии районов Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, где УВКПЧ зафиксировало нарушения аналогичного характера». 

После начала полномасштабного вторжения и захвата значительных территорий Украины, под фактическим контролем Российской Федерации оказалось несколько миллионов граждан Украины. В июне 2024 года власти Украины заявляли, что всего под российской оккупацией могут оставаться около 6 миллионов её граждан. По данным Human Rights Watch на март 2025 года, российские власти уже выдали паспорта примерно 3,5 млн жителей оккупированных территорий на востоке Украины. «Для многих из них получение российского паспорта было не актом свободного волеизъявления, а вопросом выживания. Копируя собственные практики, применявшиеся в оккупированном Крыму с 2014 года, с целью принудить жителей этих территорий к получению российских паспортов власти прибегают к запугиванию, а также угрозам произвольного лишения свободы, аннулирования имущественных прав и лишения доступа к медицинскому обслуживанию, социальным льготам, свободе передвижения и трудоустройству».

20 марта 2025 глава Российской Федерации Владимир Путин подписал Указ №159, который, требует от граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей, либо «урегулировать свое правовое положение», либо уехать. Фактически это означало, что они должны были получить российские паспорта не позднее 10 сентября 2025 года. В противном случае они будут считаться «иностранными гражданами», на которых распространяются требования законодательства о правовом положении иностранцев — такие как максимальный срок пребывания продолжительностью 90 дней, обязательное медицинское освидетельствование и ряд ограничений на осуществление трудовой деятельности.

Все эти действия являются формой юридического давления и инструментом незаконной и насильственной интеграции населения оккупированной территории, что прямо запрещено международным гуманитарным правом.

Власти Украины неоднократно заявляли, что не считают своих граждан, получивших паспорта РФ под принуждением, нарушителями, а «насильственная паспортизация незаконна и не признается в Украине и в мире, поскольку противоречит принципам и нормам международного права и является нарушением Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны».

В свете всего вышесказанного, если гражданин Украины Георгий Левченко, получивл паспорт РФ в ходе кампании по незаконной насильственной паспортизации, то его обвинение в измене государству, которое грубо нарушало его права и свободы, представляется особенно абсурдным и циничным.

Как и в случае с обвинениями в шпионаже ряда фигурантов дела, инкриминируемые Левченко «преступные деяния» на самом деле являются действиями гражданина Украины, направленными на защиту своей страны, противодействию иностранному военному вторжению. 

Мы не знаем, какие конкретно высказывания Левченко послужили основанием для возбуждения уголовного дела по ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к экстремистской деятельности»). В пресс-релизе суда по этому поводу говорится: «Испытывая негативное отношение к СВО, представителям российских государственных органов власти региона и проводимой ими внешней политике, гражданин Л. решил использовать Telegram-канал для антироссийской и проукраинской пропаганды <…> Установлено, что гражданин Л. в 2023 году организовал работу сети “корреспондентов”, которые присылали ему информацию, содержащую призывы к террористической деятельности и насилию в отношении военнослужащих и представителей власти РФ на территории Запорожской области, которую он размещал в Telegram-канале». Можно достаточно уверенно утверждать, что и здесь речь идёт о сопротивлении российской агрессии. В таком случае житель Запорожской области Георгий Левченко был привлечён к уголовной ответственности по ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к экстремистской деятельности») за несогласие с российским вторжением. Мы полагаем, что в большинстве случаев высказывания, направленные против незаконного вторжения и агрессивной войны, не должны рассматриваться как «экстремистские». 

Политический мотив преследования

Очевидным мотивом преследования мелитопольцев является борьба оккупационных властей с влиятельными местными медиа с проукраинской позицией. По данным организации «Репортёры без границ», на момент задержания обвиняемых число подписчиков одного только канала «РИА-Мелитополь» составляло более 80 тысяч человек. Это были заметные в городе и регионе средства массовой информации.

Собственно, желание прекратить деятельность неугодных медиа не скрывалось и открыто декларировалось российскими официальными лицами. Именно этот мотив был прямо отмечен в первом сообщении ФСБ: «на указанных информационных площадках размещались материалы, пропагандирующие и оправдывающие террористическую деятельность и формирующие антироссийскую повестку на территории региона <…> УФСБ России по Запорожской области в отношении них возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ “Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма”. Формируется доказательная база для привлечения фигурантов к уголовной ответственности по статьям 275 УК РФ “Государственная измена”, 276 УК РФ “Шпионаж”».

Очевидной причиной преследования явились «публичные призывы», об обвинениях в терроризме и участии в террористическом сообществе тогда даже не упоминалось, а по статьям о государственной измене и шпионажу ещё «формировалась доказательная база». Именно желание уничтожить медиа с проукраинской позицией лежало в основе этого преследования. Политический мотив его очевиден. Конкретные статьи, по которым были предъявлены обвинения, подбирались под эту политическую задачу. Эту версию подтверждает и сообщение ФСБ, в котором прямо указывается, что «Подписчикам «РИА-Мелитополь» и Telegram-чата «Мелитополь Це Украина» направлены предупреждения об уголовной ответственности за передачу сведений украинской стороне в ущерб безопасности России и уведомления о незаконной деятельности указанных средств коммуникации. Функционирование информационных ресурсов прекращено». 

Дело «мелитопольских журналистов» имело большой резонанс и привлекло значительное общественное внимание. Неоднократно по этому поводу высказывалась международная неправительственная организации «Репортёры без границ». Так, руководитель отдела Восточной Европы и Центральной Азии RSF Жанна Кавелье осенью 2023 года сделала следующее заявление: «Российские силы вновь обращаются с журналистами словно со “шпионами”, с целью запугать тех, кто отказывается сотрудничать с ними на оккупированных территориях. Организация RSF возмущена этими новыми арестами и унизительной практикой принуждения к публичным признаниям, которая нарушает статью 14 подписанного Россией “Международного пакта о гражданских и политических правах” о справедливом судебном разбирательстве. Мы призываем к немедленному освобождению шести журналистов».

Похищения, пытки, другие грубые нарушения прав обвиняемых

Расследование этого дела сопровождалось многочисленными и грубыми нарушениями как международного, так и российского законодательства. Первоначальное задержание более верно охарактеризовать как похищение. Задержанные оказались вне всякой связи с внешним миром, без какого-либо правового статуса, без возможности получить юридическую помощь, от их родственников и общественности скрывался сам факт задержания. В дальнейшем в материалах уголовных дел была отражена не реальная, а вымышленная, более поздняя дата задержания. 

Практика временных насильственных «исчезновений» фигурантов политически мотивированных уголовных дел после их похищений силовиками, применения к ним пыток является частью кампании террора и репрессий, развязанной Россией на оккупированных территориях Украины. Жертвами этой кампании, например, становились впоследствии приговорённая к 13 годам по обвинению в шпионаже жительница Мелитополя Юлия Ковешникова, приговорённый к 14 годам по террористической статье житель того же города Ярослав Жук. И Ярослав Жук, и Юлия Ковешникова делали заявления о том, что для получения признательных показаний, лёгших в основу обвинения, российские силовики применяли к ним пытки. 13 мая 2025 года Южный окружной военный суд приговорил к 17 годам лишения свободы по статьям о пособничестве в акте международного терроризма и хранении взрывчатки Андрея Серёженко, ранее похищенного в июле 2022 года в Херсонской области и более полутора лет находившегося в «неизвестном месте». Изощрённым издевательствам, жестокому сексуальному насилию и пыткам подвергалась в тюрьме «ДНР» в Донецке Наталия Власова, о чём она подробно рассказала в своих показаниях при рассмотрении её уголовного дела в Южном окружном военном суде. Её приговорили к 18 годам лишения свободы по обвинениям в шпионаже, участии в террористическом сообществе и других преступлениях террористической направленности. 19 сентября 2024 года в СИЗО г. Кизел Пермского края погибла украинская правозащитница и журналистка Виктория Рощина. Она пропала без вести 3 августа 2023 года при попытке въезда на оккупированные территории Украины и длительное время о её судьбе ничего не было известно. Тело журналистки вернули в Украину в конце февраля 2025 года без некоторых органов (глазных яблок, мозга, части гортани), подъязычная кость была сломана, а эксперты при осмотре обнаружили множество признаков пыток: сломанное ребро, кровоизлияния по всему телу, следы от применения электротока на стопах. Помимо описанных случаев, существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Женевских конвенций об обращении и с военнопленными, и c гражданским населением на оккупированных территориях в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток.

Эти преступления носят систематический характер и подтверждаются докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.)

С точки зрения международного права есть все основания расценивать совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях Украины, как военное преступление.

Вот как описаны в расследовании «Репортёров без границ» условия, в которых находились мелитопольцы первое время после задержания: «до их прибытия в Мариуполь, журналисты были переведены в несколько мест заключения, иногда импровизированных. Иногда их содержали вместе с российскими заключёнными-рецидивистами, а иногда они оказывались в камерах, переполненных настолько, что некоторым из них приходилось спать стоя».

К задержанным применялись пытки — об этом заявил после освобождения Марк Калиуш.

Ярким примером игнорирования в том числе и российского законодательства является преследование Анастасии Глуховской. Сам факт её задержания длительное время скрывался от родственников. Есть свидетельства применения в отношении неё пыток. Спустя 2,5 года с момента её похищения по-прежнему не ясно, выдвинуты ли против неё какие-либо официальные обвинения, её местонахождение неизвестно.

Подводя итог, подчеркнём, что сам факт длительного внепроцессуального удержания фигурантов в неволе и применения к ним пыток и принуждения фактически подрывает доказательную базу обвинения.

Признание вины

Признания вины, которые сделали некоторые из обвиняемых, мы рассматриваем как сделанные под давлением, в том числе пытками. Так же мы оцениваем и досудебную сделку, которую заключила Яна Суворова.

Мы в целом не доверяем «видеопризнаниям», которые в схожих случаях распространяют силовики, и воспринимаем их весьма критично. Сама практика осуществления видеозаписей «признаний» задержанных с последующим их распространением по СМИ и соцсетям представляется нам порочной и незаконной: такие «видеопризнания» не имеют процессуальной силы и доказательственного значения, однако деморализуют задержанных и обвиняемых и используются в пропагандистских целях — заранее, до вынесения и вступления в законную силу приговора, постулируя их вину.

Выводы

Резюмируя всё вышесказанное, мы должны констатировать, что права Владислава Гершона, Анастасии Глуховской, Дениса Глущенко, Марка Калиуша, Георгия Левченко, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой, гарантированные им как гражданским лицам, находившимся на оккупированной территории, Женевской конвенцией IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны, были грубо нарушены Российской Федерацией. Они содержались без правового статуса и возможности получить юридическую защиту. Они подвергались пыткам и грубому и унижающему обращению. Анастасия Глуховская содержалась в режиме инкоммуникадо (без связи с внешним миром) особенно долго, и мы до сих пор не знаем её местонахождение и были ли ей предъявлены официальные обвинения. 

На основании изучения имеющейся в нашем распоряжении информации об этом уголовном деле мы приходим к выводу, что даже если подсудимыми могли совершаться или планироваться какие-либо преступные деяния, то они осуществлялись или планировались на оккупированной территории Украины преимущественно гражданами Украины, откуда обвиняемые были принудительно и незаконно вывезены и преданы российскому суду. Мы полагаем, что доказательства вины обвиняемых в совершении вменяемых им преступлений с большой долей вероятности могли быть получены в период их незаконного лишения свободы и в результате пыток, вследствие чего являются недопустимыми. 

Обвинения, в частности по 205 УК РФ («Террористический акт») ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), очевидно, выдвинуты при отсутствии самого состава преступления, предусмотренного данными статьями уголовного кодекса. 

В рассматриваемом деле явно присутствует политический мотив, связанный с желание прекратить деятельность популярных медиа, занимающих проукраинскую позицию.

В целом преследования Владислава Гершона, Анастасии Глуховской, Дениса Глущенко, Марка Калиуша, Георгия Левченко, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой следует рассматривать как часть масштабной репрессивной кампании, проводимой на оккупированных территориях Украины, имеющей целью подавить любое проявление несогласие с российской агрессией и оккупацией. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное преследование Владислава Гершона, Анастасии Глуховской, Дениса Глущенко, Марка Калиуша, Георгия Левченко, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яны Суворовой является незаконным, политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны и общества в целом, то есть на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Международным пактом о гражданских и политических правах, а также Женевской конвенцией об обращении гражданским населением.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Владислава Гершона, Анастасию Глуховскую, Дениса Глущенко, Георгия Левченко, Александра Малышева, Максима Рупчева и Яну Суворову политическими заключёнными, требует их немедленного освобождения и прекращения их уголовного преследования.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Публикации в СМИ:

30 октября 2023 года. РИA Пивдень. Российские пропагандисты обвиняют администраторов Телеграм-каналов РИА-Мелитополь и Мелитополь — это Украина в терроризме 

27 августа 2025 года. РИA Пивдень. «Постоянно били и заставляли петь российский гимн» — освобождённый из плена мелитополец Марк Калиуш дал первое интервью РИA Пивдень 

3 сентября 2025 года. Медиазона. Суд в Ростове дал 15 лет одному из админов телеграм‑канала про Мелитополь; их обвинили в сборе данных для удара по зданию ФСБ 

21 октября 2025 года. Слідство.Інфо. Журналістку Глуховську з Мелітополя утримують у СІЗО міста Кізел, її етапували туди 30 серпня 2024 року 

Дата обновления справки: 05.04.2026 г.