Полное описание

Петровский Николай Николаевич родился 19 ноября 1993 года, гражданин Украины, житель Херсона, имеет высшее образование, юрист, инвалид III группы. После начала оккупации Херсонской области был волонтёром, помогал эвакуации мирных жителей. 27 сентября 2023 года приговорён по ст. 276 УК РФ («Шпионаж — совершённые иностранным гражданином собирание и передача по заданию иностранной разведки сведений для использования их против безопасности Российской Федерации» в редакции ФЗ № 190-ФЗ от 12.11.2012 года) к 16 годам колонии строгого режима. Лишён свободы предположительно с 28 марта 2022 года.

Котов Сергей Анатольевич родился 21 августа 1972 года, гражданин Украины, житель города Алёшки Херсонской области Украины, имеет среднее образование, работал инструктором по вождению, женат, отец несовершеннолетней дочери, инвалид III группы. 27 сентября 2023 года приговорён по ст. 276 УК РФ («Шпионаж — совершённые иностранным гражданином собирание и передача по заданию иностранной разведки сведений для использования их против безопасности Российской Федерации» в редакции ФЗ № 190-ФЗ от 12.11.2012 года) к 15 годам колонии строгого режима. Лишён свободы предположительно с 7 апреля 2022 года.

Описание дела

Согласно данным Министерства внутренних дел Украины, гражданин этой страны Николай Петровский пропал без вести на оккупированной территории Херсонской области 28 марта 2022 года. Сергей Котов пропал там же 7 апреля. 

В приговоре подконтрольного РФ Верховного Суда Республики Крым от 27 сентября 2023 года указано, что «согласно постановлению УФСБ от 02.04.2022 г. Петровский Н. Н. задержан с помещением его в СИЗО-1», также «согласно постановлению УФСБ от 10.04.2022 г. Котов С.А. задержан с помещением его в СИЗО-1». В приговоре именно эти даты указаны как начало лишения свободы Петровского и Котова и учтены при исчислении сроков отбытия наказаний.

Одновременно в обвинительном заключении, имеющемся в нашем распоряжении, указано, что Николай Петровский задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 276 УК РФ, 29 сентября 2022 года. В этот же день против него возбуждено уголовное дело по этой статье УК РФ. На следующий день суд в Симферополе отправил его под стражу. 

Сергей Котов, согласно тому же обвинительному заключению, был задержан в связи с обвинением по ст. 276 УК РФ 10 мая 2023 года. В этот день против него возбудили уголовное дело по обвинению в шпионаже, которое объединили в одно производство с делом Петровского. На следующий день суд вынес решение о заключении Котова под стражу в СИЗО.

Таким образом, есть все основания полагать, что Петровский был лишён свободы с 28 марта 2022 года, через 6 дней его нахождение в СИЗО оформили неким «постановлением УФСБ», и только через 6 месяцев, 29 сентября 2022 года, арест был «узаконен» решением суда. Котов был лишён свободы 7 апреля, 10 апреля в его отношении было принято «постановление УФСБ» о помещении в СИЗО, а в установленном УПК РФ порядке, содержание под стражей было оформлено почти через год после фактического задержания — 10 мая 2023 года.

Согласно версии обвинения, Петровский и Котов были привлечены к конфиденциальному сотрудничеству с СБУ и передавали представителям этой службы данные о дислокации вошедших в Украину российских войск. Якобы Петровский был привлечён к сотрудничеству не позднее декабря 2021 года и сразу после начала полномасштабного вторжения получил от оперуполномоченного СБУ Коновалова Д. П. задание, «направленное на собирание и передачу СБУ сведений о деятельности ВС РФ, принимающих участие в СВО на территории Херсонской области, в частности, о местах дислокации, численности и маршрутах перемещения подразделений ВС РФ на территории Херсонской области, видах военной техники и вооружений, применяемых ВС РФ в СВО». Также ему поручили связаться с другим жителем Херсонской области — Сергеем Котовым, который в начале марта 2022 года получил от сотрудников СБУ аналогичное задание по сбору и передаче информации. Котов должен был все полученные им данные передавать в СБУ через Петровского. 

Следствие, а затем и суд пришли к выводу, что будучи настроенными против «СВО» и действуя из патриотических побуждений, Петровский и Котов взяли на себя обязательства собирать в Интернете, в соцсетях и мессенджерах, данные о расположении войск РФ на территории Херсонской области Украины и передавать эти данные в СБУ.

Сергей Котов 25 марта 2022 года нашёл в сети Интернет различные данные о месте расположения в этот день в Херсонской области некоторых подразделений ВС РФ и передал их через WhatsApp Петровскому. Тот, в свою очередь, переслал их в СБУ. Кроме того, Николай Петровский сам изучил социальные сети, собрал публиковавшиеся там данные о расположении подразделений ВС РФ в Херсонской области и передал эти данные в СБУ 26 марта 2022 года. 

«Тем самым, при вышеуказанных обстоятельствах граждане Украины Петровский П.Н. и Котов С.А., действуя группой лиц по предварительному сговору, совместно и согласованно, с прямым умыслом, то есть, осознавая общественную опасность своих деяний, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления, по заданию иностранной разведки — СБУ, из идейных побуждений, с целью уничтожения военнослужащих, вооружения и военной техники ВС РФ, в период с 25.03.2022 по 26.03.2022 собрали и передали представителям СБУ иные сведения для использования их против безопасности Российской Федерации».

В приговоре суда указано, что оба подсудимых признали свою вину.

Петровский показал, что оперуполномоченного СБУ Коновалова, переписку с которым ставят ему в вину, он знал, так как вместе с ним занимался в одном спортивном клубе и дружил. Якобы этот Коновалов присвоил Петровскому псевдоним «Хромой», так как у него в результате травмы отсутствует одна стопа и установлен протез. Петровский признал, что по заданию Коновалова собирал в соцсетях сведения о местах дислокации российских войск. Собранные им сведения «в виде текстовых и голосовых сообщений, а также скриншотов “гугл-карт” с геолокацией (координатами) и с отметками на них позиций ВС РФ», он переслал своему приятелю.

Кроме того, Петровский Н.Н., как указано в приговоре, «показал, что он, выполняя задания СБУ, был настроен патриотически и хотел помочь украинской армии. Также он в полной мере осознавал, что своими действиями мог нанести ущерб здоровью и жизни военнослужащих ВС РФ, а также используемой ими военной технике».

Котов, согласно приговору, показал, что был «завербован» сотрудниками СБУ ещё в 2015 году и был с тех пор «спящим агентом». После начала вторжения РФ с ним связался Коновалов и дал ему задание собирать в соцсетях сведения о расположении российских войск. Позднее с ним связался Петровский, которому Котов 25 марта 2022 года передал собранную информацию, чтобы уже Петровский переслал её Коновалову.

Кроме показаний осуждённых в основу приговора были положены показания свидетеля Арсеньева Д. А. — оперативного сотрудника УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю. Этот оперуполномоченный 2 апреля 2022 проводил осмотр изъятого якобы в тот же день «в общественной приёмной УФСБ» мобильного телефона Петровского. В телефоне им были обнаружены переписки Петровского и Коновалова, а также Петровского и Котова. Этот же сотрудник проводил ОРМ в отношении Сергея Котова в середине апреля 2022 года. 

Свидетель показал, что «Петровский Н.Н. и Котов С.А. в ходе оперативно-розыскных мероприятий дали подробные показания об обстоятельствах их сотрудничества, в том числе на конфиденциальной основе, с сотрудниками СБУ, одного из которых — Коновалова Д.П. опознал Петровский Н.Н. в ходе ОРМ «Отождествление личности» от 15.04.2022».

Факт осмотра переписок в телефоне Петровского подтвердил понятой, участвовавший в ОРМ.

Военнослужащие ВС РФ, участвовавшие во вторжении в Херсонскую область Украины, Кафланов М. Р. и Зятиков Ю. А. подтвердили, что их подразделения 25 — 26 марта находились именно в тех местах, о которых Котов сообщал Петровскому, а Петровский — Коновалову.

По заключению комиссионной судебной экспертизы от 28.04.2023 «сведения о расположении воинских подразделений, собранные и переданные Петровским лицу, действовавшему в интересах СБУ, являются достоверными, не составляют государственную тайну, и в период с 25 марта 2022 г. по 28 марта 2022 г. подпадали под действие пункта 3 Перечня сведений 2021 года, которые могли быть использованы против безопасности Российской Федерации, и на момент проведения экспертизы подпадают под действие пункта 3 Перечня сведений 2022 года, которые могли быть использованы против безопасности Российской Федерации, в связи с чем, вышеуказанные сведения могли быть использованы против безопасности Российской Федерации».

«Заключением специалистов штаба Южного военного округа Минобороны России» от 15.07.2022 г. подтверждается, что переданные «полностью достоверные сведения относительно местоположения позиции, занимаемой в период с 25.03.2022 по 26.03.2022 6 мотострелковой ротой 2 батальонной-тактической группы 255 мотострелкового полка 20 мотострелковой дивизии 8 армии ВС РФ, и позиции, занимаемой в период с 26.03.2022 по 28.03.2022 3 мотострелковой ротой 1 батальонной тактической группы 255 мотострелкового полка 20 мотострелковой дивизии 8 армии ВС РФ» могут быть использованы против безопасности РФ «вне зависимости от наличия в них государственной тайны и степени их секретности».

Также в основу приговора положены результаты осмотров телефона Петровского и его переписок с Коноваловым и Котовым, а также фонографические экспертизы голосовых сообщений, отправленных Петровским и Котовым с подтверждением их голосов.

Следствие по делу Петровского и Котова вёл старший следователь по особо важным делам следственного отдела УФСБ России по Республике Крым и городу Севастополю подполковник юстиции Власов В. О. Обвинительное заключение утвердил заместитель прокурора Республики Крым старший советник юстиции Булгаков Сергей Викторович. 

Коллегия судей подконтрольного РФ «Верховного Суда Республики Крым» в составе председательствующего судьи Склярова Виктора Николаевича, судей Школьной Надежды Игоревны и Спасеновой Елены Анатольевны рассматривала дело граждан Украины с июля 2023 года. 27 сентября 2023 года был провозглашён приговор: действия Николая Петровского и Сергея Котова суд квалифицировал по ст. 276 УК РФ (в редакции ФЗ № 190-ФЗ от 12.11.2012 года) как «собирание и передача по заданию иностранной разведки иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации, то есть шпионаж, совершённый иностранным гражданином». В качестве отягчающего вину обстоятельства суд учёл совершение ими преступления группой лиц по предварительному сговору. В качестве смягчающих вину обстоятельств учтено способствование раскрытию преступления, состояние здоровья обоих подсудимых и другие обстоятельства. Николай Петровский осуждён на 16 лет в колонии строгого режима, Сергей Котов — на 15 лет в колонии строгого режима.

Осуждённые опротестовали приговор. В своей жалобе Сергей Котов указывал, что к нему должны быть применены положения IV Женевской конвенции «О защите гражданского населения во время войны», а уголовное дело должно быть прекращено. Котов указывал, что 25 марта 2022 года он находился на территории Херсонской области Украины, российское законодательство не было доведено до населения Херсонской области и не может применяться в этом уголовном деле. Также он говорит, что было грубо нарушено его право на защиту, адвокат Сазонов уклонялся от своей работы по делу. Адвокат Котова, Елена Артёменко дополнительно указала, что тот собирал информацию из открытых источников, а сотрудничал с СБУ, опасаясь за свои жизнь и здоровье. Ещё один адвокат Котова, Рефат Юнус, указывает, что тот передавал данные о войсках РФ, расположенных в Херсонской области Украины, и эти данные не имеют отношения к безопасности Российской Федерации. Также адвокат указывает, что не доказан умысел Котова действовать против безопасности РФ.

Адвокаты Николая Петровского, Сергей Флёров и Сергей Легостов, просили изменить приговор, изменить категорию преступления на менее тяжкую и назначить более мягкое наказание.

13 февраля 2024 года судебная коллегия по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции в составе председательствующего судьи Сутягина Климента Игоревича, судей Капориной Елены Евгеньевны и Слепченко Вячеслава Михайловича оставила приговор без изменения.

Кассационная жалоба на приговор рассмотрена 6 мая 2025 года, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ с участием судьи Сабурова Дмитрия Энгельсовича оставила приговор без изменения.

В судах обвинение представляли прокуроры: Баландин Павел Сергеевич (в суде первой инстанции) и Овчинников Ю. А. (в апелляции).

Защиту Петровского осуществляли адвокаты Флёров Сергей Георгиевич и Легостов Сергей Юрьевич. Защиту Котова — адвокаты Артеменко Елена Дмитриевна и Юнус Рефат Меметович.

Основания признания политзаключёнными

Обстоятельства возбуждения уголовного дела

Прежде всего необходимо учитывать, что преследование Николая Петровского и Сергея Котова происходит в условиях полномасштабного вторжения Российской Федерации в Украину и было бы невозможно при иных обстоятельствах.

24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. 

Задержание и уголовное преследование граждан Украины, жителей оккупированной РФ территории этой страны Петровского и Котова являются следствием совершения «высшего международного преступления» — агрессии, а также содержат признаки нарушения как международного, так и российского законодательства.

Незаконные методы ведения следствия

Украинская правозащитная организация «Крымский процесс» так описывает обстоятельства задержания Петровского и Котова: «россияне похитили волонтёра Николая Петровского 27 марта 2022 года в центре Херсона. Перед исчезновением активист поехал на встречу и не вернулся. Как выяснилось потом, Николай был задержан российскими военными. Его полгода удерживали в подвале сотрудники ФСБ, а во время отступления российских войск вывезли из города. Когда мать Николая увидела пропагандистское видео, на котором россияне его вели в камеру, заметила, что у него сломаны руки и он сильно похудел. Другого гражданина Украины Сергея Котова похитили российские военные из его дома в апреле 2022 года, он подвергался пыткам в оккупированном Херсоне, а также ему угрожали расстрелом».

При этом даже в документах российского обвинения и суда указано, что Николай Петровский был задержан 2 апреля 2022 года по некому «постановлению УФСБ». Ему не было предъявлено обвинение, решение о его аресте суд принял только через 6 месяцев — 29 сентября 2022 года, всё это время Петровский удерживался незаконно, без оформления процессуального статуса. 

Сергей Котов незаконно удерживался без процессуального статуса и предъявления обвинения «по постановлению УФСБ» почти год, до 10 мая 2023 года. Обвинение ему было предъявлено всего за два месяца до передачи дела в суд. 

Подобные практики незаконного лишения свободы и жестокого обращения с задержанными грубо нарушают права захваченных в ходе оккупации граждан Украины и международное законодательство.

Международное Законодательство о положении гражданского населения во время войны и нарушение его Российской Федерацией

Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». 

Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».

«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:

a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,

b) взятие заложников,

с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,

d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.»

Существует распространённое заблуждение, что лица, подозреваемые в шпионаже, теряют статус лиц, защищаемых Конвенцией IV. В действительности этот документ распространяет сферу своей защиты не только на гражданское население в целом, но и на гражданских лиц, которые принимали прямое участие в военных действиях, на наёмников и даже на членов вооружённых сил, которые утратили своё право на статус военнопленных в результате шпионской деятельности. Таким образом, нет никаких оснований исключать лиц, обвиняемых в шпионаже, из числа защищаемых Конвенцией.

При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений».

Мы можем констатировать, что в отношении Николая Петровского и Сергея Котова вышеприведённые положения Конвенции — право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд, — были грубо нарушены.

После задержания Николая Петровского и Сергея Котова на оккупированной территории, в случае наличия серьёзных подозрений в том, что они угрожают безопасности оккупирующей державы, к ним либо могли быть применены положения Конвенции об интернировании, либо, в случае судебного преследования, им должно было быть обеспечено право на справедливый суд в соответствии с положениями Конвенции, о которых речь пойдёт ниже.

Принудительное интернирование, в соответствии со статьями 41 и 42 Женевской конвенции, является наиболее суровой мерой безопасности, имеющейся в распоряжении воюющей стороны, за исключением судебного преследования по конкретным обвинениям. К ней можно прибегать только в качестве последнего средства, когда менее жёсткие меры контроля, такие как предписанное место жительства, ограничения на передвижение или запрет на некоторые виды профессиональной или политической деятельности, представляются неадекватными.

Нам ничего не известно о попытках оккупационных властей применить в отношении Николая Петровского и Сергея Котова такие меры. Более того, при похищении Петровского и Котова, их удержании без процессуального статуса и последующего через длительное время ареста, были грубо нарушены предписания Женевской конвенции о правилах действий в отношении покровительствуемых лиц. А именно: согласно международному законодательству, определение того, что покровительствуемое лицо представляет угрозу безопасности, обусловливающую его интернирование, должно делаться в ходе обычного производства в соответствующем суде или административной комиссии, назначенной удерживающей или оккупирующей державой для этих целей, а не отдельным судьей или офицером (J. S. Pictet (ed.), Commentary on the Fourth Geneva Convention, op. cit. (примечание 387)). Эта процедура должна обеспечивать незамедлительное информирование соответствующего лица на понятном ему языке о причинах интернирования (Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г., ст. 75) и должна предусматривать право на апелляцию (Женевская конвенция, статья 78). Дела по апелляции должны решаться как можно скорее, а если решение об интернировании остаётся в силе, суд или административный орган должен пересматривать его по крайней мере дважды в год, решая вопрос о необходимости такого интернирования с целью благоприятного изменения первоначального решения, если позволяют обстоятельства (Женевская конвенция, статьи 43 и 78).

Российские суды при рассмотрении уголовного дела Петровского и Котова неправомерно отказались применять положения Женевской конвенции IV, никак не мотивировав свою позицию.

Оценка принципиальной возможности уголовного преследования жителей оккупированной территории про УК РФ

Важные положения, регулирующие порядок привлечения гражданских лиц на оккупированной территории к уголовной ответственности, содержатся в Женевской конвенции IV. Ст. 68 этого документа прямо указывает на возможность уголовного преследования гражданских лиц за шпионаж, вводя ограничения только в части возможного наказания за такое деяние. Применимый при рассмотрении дел о шпионаже уголовный закон отдельно не оговаривается, поэтому при разрешении этого вопроса стоит ориентироваться на общие положения Женевской конвенции в части применения уголовного законодательства оккупированной или оккупирующей державы (статьи 64 и 65 ЖК). Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».

В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения Херсонской области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Это произошло и в уголовном деле Петровского и Котова, поскольку их преследует за действия, совершённые в марте 2022 года. Это стало возможным в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395 — ФЗ, согласно которой «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». 

С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Херсонской области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 8 — ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Херсонской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Херсонской области»).

При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.

На основании всего вышеизложенного, мы полагаем, что суд апелляционной инстанции неправомерно и необоснованно решил, что «оснований для применения положений IV Женевской Конвенции в отношении осуждённых по ст.276 УК РФ Петровского Н.Н. и Котова С.А. судебная коллегия не усматривает». Права Петровского и Котова как лиц, подпадающих под действие Женевской конвенции IV, были грубо нарушены. 

Неправомерность обвинение по ст. 276 УК РФ 

Одновременно мы утверждаем, что действия, инкриминируемые Петровскому и Котову не образуют состава преступления даже в соответствии с российским УК.

Петровскому и Котову вменены следующий состав ст. 276 УК РФ: совершённые иностранным гражданином собирание и передача по заданию иностранной разведки сведений для использования их против безопасности Российской Федерации (на момент совершения их деяний действовала редакция ст. 276 УК РФ, введённая ФЗ №190 от 12 ноября 2012 года). 

Проведённая «Комиссионная судебная экспертиза» от 28 апреля 2023 года якобы установила, что собранные сведения о дислокации подразделений ВС РФ были достоверными и, согласно перечню сведений 2021 и 2022 годов, составленным ФСБ РФ, могли быть использованы против безопасности РФ.

При этом защита осуждённых указывала, что заключение экспертизы не отвечает требованиям Федерального закона №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и нормам УПК РФ. В состав экспертной комиссии входил военнослужащий штаба ЮВО, не имевший необходимого профессионального образования и экспертной специальности, не был аттестован в качестве эксперта и не имел стажа экспертной работы. Защита утверждала, что выводы экспертов носят предположительный характер и выражают мнение отдельных лиц, которые не являются экспертами. Сделанные выводы основывались не на судебно-экспертной методике, информация о которой и вовсе отсутствовала в документе, специальных знаниях или научной литературе, а на личном мнении лица, дававшего заключение.

В связи с этим защита считала данную экспертизу недопустимым доказательством, которое не могло быть положено в основу приговора. Тем не менее, судебная коллегия эти доводы отклонила, признав экспертные заключения законными и обоснованными.

Кроме того, суды обеих инстанций проигнорировали справедливые указания защиты подсудимых, что в марте 2022 года позиции подразделений Вооружённых Сил Российской Федерации, переданные Петровским и Котовым, были размещены на территории Херсонской области Украины, которая на тот момент даже по российским законом относилась к территории иностранного государства. Действия Петровского и Котова происходили за пределами Российской Федерации. Переданные ими данные не имели никакого отношения к военным или другим объектам РФ, расположенным в её международно признанных границах (и даже в границах, признаваемых самой РФ на тот момент). Кроме того, эти данные были общедоступными, содержались в сети Интернет. Комиссия, на выводах которой основан приговор, не имела квалификации и оснований определять возможность их использования против безопасности РФ.

Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».

Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами. 

Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений. 

Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.

При этом суверенитет Российской Федерации, независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.

Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года. 

Таким образом, отсутствуют законные основания для квалификации действий Петровского и Котова как направленных против безопасности Российской Федерации. Мотивы и Петровского, и Котова, как они описывают их в своих показаниях и как они изложены в приговоре, были направлены на оказание помощи государству, гражданами которого они являются в защите от агрессивного нападения. Кроме того, Котов говорит о поисках возможности выехать с оккупированной территории и опасениях за свою жизнь и здоровье.

Мы ещё раз обращаем внимание, что Петровский и Котов были похищены и содержались длительное время без предъявления им обвинения. Вероятно, это происходило именно потому, что следствие не находило правовых оснований для вменения им статьи о шпионаже. То, что в конце концов это произошло, нарушает положения ст. 54 Конституции Российской Федерации: «1. Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. 2. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением».

Таким образом, Николай Петровский и Сергей Котов не могут быть привлечены к уголовной ответственности даже в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Рассмотрение дела в закрытом судебном заседании

Отметим, что рассмотрение уголовного дела в судах всех трёх инстанций проходило в закрытом режиме. Суды утверждали, что материалы дела содержат сведения, составляющие государственную тайну. Однако ни приговор, ни постановление апелляционного суда не содержат упоминаний о таких сведениях. При этом если такие документы и рассматривались в зале суда, для их рассмотрения можно было бы провести закрытое заседание, не закрывая весь процесс.

Необоснованное закрытие процесса нарушает права подсудимых и прямо противоречит ст. 123 Конституции РФ, которая гласит гласит: «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом». Подобный подход полностью согласуется с положениями ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая закрепляет: «Печать и публика могут не допускаться на всё судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия». 

Жертвами обвинения в шпионаже на оккупированных территориях стали далеко не только Петровский и Котов, информация о многих аналогичных случаях засекречена. Издание «Холод» обнаружило с апреля 2023 года по август 2024 года 74 случая преследования жителей Херсонской и Запорожской областей по так называемым статьям против общественной безопасности и государственной власти. Информация о них публикуется на сайтах управлений Следственного комитета и государственных информагентств, в Telegram-канале «Оперативные сводки» с полумиллионной аудиторией, а также в пророссийских локальных медиа. В 49 случаях из 74 говорится о задержаниях мирных жителей и возбуждении уголовных дел против них. В 21 случае — о вынесенных им приговорах. Также удалось обнаружить сообщения о четырёх погибших при задержании жителях оккупированных территорий.

Стоит отметить, что для Николая Петровского лишение свободы, особенно в условиях российской пенитенциарной системы, особенно мучительно из-за инвалидности — как было сказано выше, у него отсутствует стопа. В заключении у Петровского сломался протез, а нога усохла. В феврале 2026 года появилась информация о том, что на ампутированной конечности начался абсцесс.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Николая Петровского и Сергея Котова является политически мотивированным и направлено на устрашение противников агрессивной войны, т.е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ним в нарушение права на свободу от пыток, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах, Европейской конвенцией прав человека и основных свобод, Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Николая Петровского и Сергея Котова политическими заключёнными, требует их немедленного освобождения, прекращения их уголовного преследования и расследования информации о пытках. 

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Публикации о деле:

2 October 2023. Kharkiv Human Rights Protection Group. Russia passes insane sentences for ‘spying for Ukraine’ against Ukrainians it abducted from occupied Kherson and tortured

14 февраля 2024 года. ZMINA. В Крыму незаконный апелляционный «суд» оставил в силе приговор похищенным россиянами херсонцам Сергею Котову и Николаю Петровскому

Дата обновления справки: 04.05.2026 г.