Полное описание

30 мая 2024 года калужские СМИ сообщили о пожаре, произошедшем около 8 часов утра на вышке сотовой связи, расположенной в лесополосе, фактически в пригороде. Отмечается, что пожар был ликвидирован до прибытия спасателей.

5 июня 2024 года появилась информация об аресте двоих молодых людей по обвинению в теракте. Сообщалось, что при помощи растворителя «Уайтспирит» утром 30 мая они подожгли вышку оператора «Мегафон», скорее всего, ту самую, о которой шла речь в предыдущем сообщении. Были названы лишь данные 18-летнего Радислава Куденкова, для которого суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу, а его несовершеннолетнего 15-летнего подельника (называлось вымышленное имя) отпустили под подписку о невыезде. По информации канала ASTRA, силовики полагали, что молодые люди действовали совместно с другими неустановленными лицами.

10 июня 2024 года Куденков и Валиулин были внесены в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к террористической деятельности. В тот же день в список попал ещё один несовершеннолетний, Семён Тимиркин, которого один из правозащитных проектов счёл причастным к этому делу о поджогах. Однако в дальнейшем его фамилия не фигурировала в связи с этим делом и вообще нигде не упоминалась. Неизвестно, ни почему он попал в список Росфинмониторинга, ни его дальнейшая судьба. Сергей Максимов попал в список Росфинмониторинга тремя днями позже, 13 июня 2024 года. Об избранной мере пресечения на период предварительного следствия для Максимова и Валиулина информация отсутствует.

Через год, 18 июля 2025 года прокуратура Калужской области направила в суд дело троих (не названных в сообщении пресс-службы) молодых людей, обвиняемых по п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Теракт, совершённый группой лиц по предварительному сговору»). По версии следствия, «19-летний молодой человек в апреле 2024 года с целью заработка вступил в переписку с анонимным пользователем мессенджера, действующим в интересах недружественного иностранного государства. Он согласился выполнять в интересах представителя иностранного государства задания, заключавшиеся в поджогах объектов инфраструктуры — базовых станций операторов сотовой связи, и предложил участвовать в совершении преступлений двум своим знакомым». Молодым людям вменялись три поджога в Калужской области, за которые они якобы получили 65 тысяч рублей. В этом сообщении также утверждалось, что в отношении всех троих обвиняемых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. 

21 августа 2025 года судья 2-го Западного окружного военного суда Репета Константин Николаевич, рассмотрев дело единолично, вынес приговор.

25 сентября 2025 года о приговоре сообщило агентство РИА Новости, тогда же стали известны имена всех троих обвинявшихся в поджогах калужан: «Куденков Р.М., Валиулин Р.Р. и Максимов С.Д. посредством сети интернет поддерживали связь с представителями украинских спецслужб и осуществили в их интересах поджоги вышек сотовой связи». Одновременно было опубликовано видео УФСБ, на котором смонтированы кадры задержания, по всей видимости, Куденкова, снятые на мобильный телефон кадры горящих проводов внутри открытого аппаратного шкафа (видимо, являющегося частью вышки сотовой связи) и размытое лицо молодого человека (судя по описанию, также Куденкова), который признаётся в поджогах и сквозь рыдания произносит: «Никому не советую это совершать. Прошу меня простить, особенно извиняюсь перед Родиной». 

Все трое обвиняемых были признаны виновными в совершении терактов группой лиц по предварительному сговору. Куденков, которому, по всей вероятности, вменено общение с «украинским заказчиком» и привлечение несовершеннолетних Валиулина и Максимова для совершения поджогов, также признан виновным в госизмене (ст. 275 УК РФ). Куденкова приговорили к 21 году лишения свободы в колонии строгого режима. Валиулину суд назначил 5 лет 6 месяцев, Максимову — 4 года 6 месяцев, оба будет отбывать лишение свободы в воспитательной колонии.

При этом в карточке дела на сайте суда скрыты данные обвиняемых, но из неё следует, что одному из несовершеннолетних вменялись два эпизода п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ, а второму — только один. Исходя из того, что всего было вменено три поджога, а полученные подростками сроки лишения свободы отличаются, можно предположить, что Валиулин участвовал в двух поджогах, а Максимов — в одном. Куденков же признан виновным во всех трёх поджогах.

В связи с этим делом в СМИ упоминалась только одна вышка, подожжённая 30 мая 2024 года. Возможно, ещё одной была загоревшаяся за неделю до этого другая вышка в Калуге, на улице Георгия Амелина. 

На приговор была подана апелляционная жалоба, по итогам рассмотрения которой 10 марта 2026 года судья Апелляционного военного суда Кошкорёв Алексей Васильевич изменил приговор в отношении Радислава Куденкова в связи с неправильным применением уголовного закона, но без изменения квалификации деяния. Был ли изменён назначенный срок, неизвестно. В отношении Сергея Максимова и Руслана Валиулина приговор был оставлен без изменения.

Основания признания политзаключёнными

Контекстом и основной причиной возникновения этого уголовного преследования является совершённое 24 февраля 2022 года Россией полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

После начала полномасштабной войны, в ситуации тотального подавления мирных протестов, в России прошла волна нападений на объекты с Z-символикой, попыток поджогов военкоматов и других административных зданий. Позднее объектами поджогов всё чаще стали становиться объекты транспортной инфраструктуры (в основном железнодорожные релейные шкафы в силу их наибольшей уязвимости и доступности) и связи (сотовые вышки, а точнее — элементы их управления). На март 2026 года нам были известны более 1000 фигурантов, обвинявшихся после февраля 2022 года в связи с различными поджогами. Изменялось и правоприменение в подобных делах. Первоначально уголовные дела по фактам поджогов или попыток поджогов возбуждались в основном по ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, совершённые из хулиганских побуждений, путём поджога») или по различным частям ст. 213 УК РФ («Хулиганство»). После объявления 21 сентября 2022 года частичной мобилизации представитель Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба Вооружённых сил России контр-адмирал Владимир Цимлянский объявил, что на «поджигателей» будут заводить дела о терроризме, что чревато для них куда более длительными сроками лишения свободы. После этого дела возбуждались в основном по статьям о диверсии (ст. 281 УК РФ) или теракте (ст. 205 УК РФ). 

Существуют различные категории поджигателей, которые различаются мотивами и целями совершённых или планировавшихся поджогов. Одни делали это по собственной инициативе из личных антивоенных убеждений, другие — в результате подстрекательства мошенников, третьи, по утверждению следствия, в результате контактов с представителями Украины. Побуждать к поджогам часто могут и российские спецслужбы, осуществляя оперативные провокации, прямо запрещённые российским и международным законодательством. В последнее время всё чаще встречаются поджоги, совершенне или запланированные из корыстных побуждений. Из-за закрытости дел и судов обычно трудно определить, к какой из вышеперечисленных категорий относится конкретный обвиняемый. 

Однако при квалификации поджогов после начала полномасштабного вторжения в Украину как диверсии или теракта, мы часто видим наличие политического мотива со стороны государства, поскольку фактически осуждение такого рода поджигателей служит политическим целям: отстаивания государством своего права вести захватническую войну и борьбе с любыми формами протеста против неё или противодействия ей. 

По нашему мнению, квалификация рассматриваемых атак как терактов в большинстве случаев выглядит необоснованно. Террористический акт — это преступление, которое предполагает прямой умысел. Теракт имеет цель устрашить население и в результате оказать влияние на органы власти. Поджоги военкоматов и других объектов совершались с иными мотивами. В ходе следствия и судебных процессов умысел на совершение теракта и его объективная сторона в виде испуганного населения, как правило, никак не доказывались. Государство выбрало вменение неадекватных содеянному тяжких статей УК РФ с целью запугивания противников войны. Такая квалификация представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих протестных акций в общественном сознании негативным ярлыком «терроризм». Кроме того, использование статьи о теракте позволяло развёртывать дальнейшие репрессии и осуждать за оправдание терроризма тех, кто высказывал одобрение или понимание таким акциям.

Необоснованность квалификации действий обвиняемых по ст. 205 УК РФ

Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями». 

Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: 

• устрашение населения
• создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо наступления иных тяжких последствий,
• наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.
  

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)».

Рассмотрим соответствие фактических обстоятельств дела этим признакам состава преступления. 

Сомнительно, что поджог проводов в аппаратных шкафах даже нескольких вышек сотовой связи способен устрашить население, и вряд ли поджигатель преследовал такую цель. Как минимум одна из подожжённых вышек находится в лесополосе. Многие вышки сотовой связи также часто расположены в не самых людных местах, горение проводов в небольших шкафах не может быть достаточно длительным и приводить к тяжёлым последствиям (как видно на этом, скорее всего, реальном видео одного из вменяемых поджогов). Возможное ухудшение уровня сигнала мобильной связи или даже её полное отсутствие после пожара также вряд ли вызовет у жителей именно страх, скорее это повлечёт возмущение или чувство дискомфорта. Тем более, что российские власти в последнее время приучают население к периодическому отключению интернета и мобильной связи в разных регионах якобы в интересах безопасности. В многочисленных делах о поджогах нам не встречались какие-либо показания свидетелей или заявления от граждан, устрашённых подобными действиями. Мы полагаем, что ни следствие, ни суд не действовали в соответствии с процитированным выше Постановлением Пленума ВС РФ и не пытались доказать факт устрашения населения.

Очевидно также, что сам по себе поджог аппаратного шкафа вышки сотовой связи не способен создать опасность гибели людей. Иногда в подобных случаях обвинение апеллирует к тому, что нарушение связи затрудняет работу скорой помощи и других экстренных служб и таким образом может привести к каким-либо трагическим последствиям. Однако известно, что базовые станции сотовой связи (особенно в городах, а речь в данном случае идёт именно о городе, являющимся к тому же областным центром — Калуге) намеренно располагаются так, чтобы зоны их покрытия перекрывали друг друга именно с целью обеспечения бесперебойной связи при любых неполадках на одной из станций. 

Безусловно, повреждение любой аппаратуры влечёт определенный материальный ущерб. Однако из практики известно, что в делах с присутствием государственного политического интереса следствие без труда получает написанные, зачастую чисто формально, необходимые справки о размере ущерба от соответствующих организаций, а суд обычно не утруждает себя проверкой таких сведений. В любом случае, мы сомневаемся, что в данной ситуации нанесённый ущерб можно квалифицировать, как «значительный». 

Из процитированных пресс-релизов регионального УФСБ следует, что все обвиняемые, включая фактически являвшегося организатором Куденкова, руководствовались материальной выгодой. О каких-либо намерениях обвиняемых воздействовать с помощью поджогов на органы власти ничего не сообщалось, не заявляли об этом и сами фигуранты. Разумеется, с этической точки зрения согласие совершать деструктивные действия за деньги одобрения не вызывает. Однако в данном случае намерение обвиняемых заработать деньги противоправным способом путём поджога, на наш взгляд, входит в противоречие с необходимой согласно диспозиции ст. 205 УК РФ целью дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения. Тем более что поджог одной или даже нескольких аппаратных частей вышек сотовой связи вряд ли способен оказать какое-либо воздействие на решения органов российской власти или дестабилизировать их деятельность.

Возможно, суд имел в виду, что предполагаемые ст. 205 УК РФ цели имел упомянутый «анонимный пользователь мессенджера, действующий в интересах недружественного иностранного государства», по заказу которого якобы действовал Куденков. Однако, судя по релизам и информации на сайте суда, он не входил в число фигурантов дела, ему не было предъявлено даже заочного обвинения. В подавляющем большинстве случаев, в качестве доказательства наличия «украинского заказчика» поджогов, обвинение представляет различные справки ФСБ, которые суды принимают «на веру», не проверяя достоверность изложенных в них сведений. Мы полагаем, что подобная ситуация имела место и в этом деле. Следствие не смогло идентифицировать «представителя украинских спецслужб» и тем более не было способно доказать наличие у него умысла или цели поджога, позволяющих квалифицировать его как теракт. Тем более, что, как было сказано выше, в качестве провокатора в схожих делах могут выступать и мошенники, и представители российских спецслужб, и в таких случаях трудно предположить наличие у них целей совершения преступления, предусмотренных ст. 205 УК РФ. 

Таким образом мы видим, что ни один из перечисленных в ст. 205 УК РФ обязательных признаков объективной стороны состава преступления, а тем более признак субъективной стороны в виде направленности умысла обвиняемых на совершение теракта, или не присутствует, или не доказан.

Часто за подобные поджоги в последние годы вменялась ст. 281 УК РФ («Диверсия»). Однако её диспозиция требует наличия в действиях обвиняемых целей «подрыва экономической безопасности и (или) обороноспособности Российской Федерации». Мы полагаем, что с большой долей вероятности, всё сказанное о мотивах обвиняемых можно повторить и в отношении этой статьи. 

При определённых обстоятельствах возможно более обоснованное, на наш взгляд, вменение ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение имущества путем поджога»). Это преступление предполагает максимально возможное наказание до 5 лет лишения свободы и относится к категории средней тяжести. На момент совершения поджогов Валиулину и Максимову не исполнилось 16 лет. В соответствии ч. 6 ст. 88 УК РФ лишение свободы не может быть назначено несовершеннолетнему, совершившему в возрасте до шестнадцати лет преступление небольшой или средней тяжести впервые. То есть в случае квалификации действий обвиняемых по ч. 2 ст. 167 УК РФ, Валиулину и Максимову в принципе не могло быть назначено наказание в виде лишения свободы.

При этом всё чаще политически мотивированные уголовные дела возбуждаются против подростков, а суды назначают им реальные сроки лишения свободы. Так, например, по сходным с Валиулиным и Максимовым обвинениям были лишены свободы Кирилл Блохин и Александр Кручинин (14 и 17 лет на момент ареста) и Тарас Гагулин (14 лет на момент ареста, 6 лет лишения свободы). Заключение под стражу совсем молодых людей, не совершивших реальных насильственных преступлений, представляется возмутительным: даже в том случае, когда в их действиях имелся реальный состав преступления, нам представляется, что государство должно иметь в своём арсенале иные методы воздействия на подростков. Однако репрессивное российское государство всё с большим рвением заключает под стражу и приговаривает к длительным срокам лишения свободы людей без оглядки на пол и возраст: как несовершеннолетних, так и совсем пожилых.

Обвинение Куденкова по ст. 275 УК РФ

Не обладая материалами этого дела, мы не знаем точных формулировок обвинения. Исходя из известных цитат, с наибольшей вероятностью Куденков обвинялся в госизмене в форме оказания иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Поскольку никаких иных его действий, кроме контактов с анонимным «заказчиком» и привлечения подростков для совершения поджогов, не описывается, вероятно, это и было расценено следствием и судом, как «иная помощь» упомянутому в релизе УФСБ «недружественному государству», которым практически наверняка является Украина.

Как было отмечено выше, обвинение Куденкова мы рассматриваем в контексте развязанной Россией преступной войны против Украины, а также ставшего следствием этой войны общего ужесточения законодательства и увеличения количества преследований по делам о госизмене и терроризму. 

За последние четыре года наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины. 

2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — российские суды вынесли не менее 458 приговоров по делам о госизмене и шпионаже, а число осуждённых составило как минимум 478 человек. То есть на протяжении всего года суды выносили в среднем по два приговора каждый рабочий день. Для сравнения, в 2024 году было выявлено не менее 385 осужденных по этим статьям. Таким образом, всего за один год масштабы преследования по этой категории дел выросли на 24%. По ст. 275 УК РФ в 2025 году осудили 376 человек (78,7% от общего числа фигурантов). География приговоров охватила 64 из 89 субъектов РФ (включая оккупированные украинские регионы).

При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше. Скрываются и имена фигурантов — фамилия, имя, отчества были указаны лишь в 87 судебных карточках дел (18,2%). В подавляющем большинстве случаев — в 391 карточке (81,8%) — публиковались анонимные данные.

За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и содержание под стражей обвиняемых по делам о «государственной безопасности».

Столь значительные расширение и ужесточение практики применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».

Необходимо также учитывать, что преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом. Не имея доступа к тексту приговора, мы не знаем, как именно обвинение доказывало направленность умысла Куденкова на совершение госизмены, однако известная практика в аналогичных делах этой категории позволяет утверждать, что суд ограничился формальной констатацией наличия такого умысла. Во всяком случае, признанный, видимо, не только судом, но и подсудимыми корыстный мотив их действий никак не подтверждает и не доказывает умысел на нанесение ущерба безопасности РФ. Как мы уже отмечали, действия по порче оборудования одной или даже трёх станций сотовой связи в городе, отдалённом от зоны боевых действий и непосредственно с ними не связанном, к тому же совершённые, судя по всему, не единовременно, не могут однозначно рассматриваться как направленные против безопасности РФ. Это обвинение является очередным подтверждением политического мотива уголовного преследования молодых людей из Калуги. 

Исходя из сказанного, мы считаем обвинение Куденкова в госизмене необоснованным и политически мотивированным, а назначенное ему наказание — непропорционально жестоким и несоответствующим его фактическим деяниям и степени их общественной опасности. Мы не отрицаем, что действия Куденкова являются противозаконными, однако считаем, что, как и в случае с другими фигурантами, им соответствовало бы вменение ч. 2 ст. 167 УК РФ. Безусловно, на Куденкове лежит как минимум моральная ответственность за вовлечение в незаконную деятельность не достигших 16-летия подростков, осуждённых в итоге к длительным срокам лишения свободы, однако такого рода обвинение ему предъявлено не было, а само по себе это обстоятельство не является препятствием к признанию политзаключённым.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Руслана Валиулина, Радислава Куденкова и Сергея Максимова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны так и общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, а также других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Радислава Куденкова, Руслана Валиулина и Сергея Максимова политическими заключёнными, требует пересмотра их уголовного дела справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов правосудия, а также освобождения Валиулина и Максимова. 

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь ?

Если у вас есть информация о том, в какой исправительной колонии содержатся Радислав Куденков, Руслан Валиулин, Сергей Максимов, пришлите её, пожалуйста, нашим партнёрам по адресу [email protected] или внесите в анонимную безопасную форму.

Дата обновления справки: 03.08.2026 г.