Полное описание

9 апреля 2025 года в Севастополе силовики похитили Наталью Полюх, в этот же день её мужа Олега Платонова, находящегося в Алупке в командировке, задержали восемь сотрудников ФСБ. Руководителю компании, где работал Платонов, сообщили, что мужчина задержан по «политической статье». 9-летнего сына Платонова и Полюх из школы забрали полицейские и отправили в приют. Только через несколько месяцев родной брат Натальи Полюх смог оформить официальную опеку над мальчиком и забрать его.

На конец июня 2026 года неизвестно, на каких основаниях супругов удерживают инкоммуникадо в неволе. Их близким, обратившимся в ФСБ, посоветовали не поднимать шум.

Основания признания политзаключёнными

Прежде всего стоит отметить, что нет никакой достоверной информации о том, что Олегу Платонову и Наталье Полюх были предъявлены какие-либо официальные обвинения. Вероятно, они являются одним из многих украинцев, которых российские власти удерживают в неволе без какого-либо правового статуса. 

По разным оценкам, от нескольких сотен (верифицированные Международным комитетом Красного Креста случаи) до 16 тысяч и более (в соответствии с данными Уполномоченного по правам человека Украины) украинских граждан могут находиться в местах лишения свободы без предъявления обвинений и какого-либо правового статуса. Их местонахождение, как правило, неизвестно — эту информацию российские власти обычно отказываются предоставлять даже близким родственникам. Задержанные не имеют контактов с внешним миром, к ним не допускают адвокатов. Возможности оспорить задержание в судебном порядке не существует, правовые механизмы для поиска задержанных, расследования обстоятельств их похищения не работают. Правоохранительные органы России отказываются заниматься этим, попытки обжаловать бездействие правоохранительных органов в судах оказывались безрезультатными. Есть многочисленные и разнообразные свидетельства жестокого обращения и применения пыток по отношению к задержанным.

Нарушение международного права и российского законодательства

Практика временных насильственных «исчезновений» фигурантов политически мотивированных уголовных дел после их похищений силовиками, применения к ним пыток является частью кампании террора и репрессий, развязанной Россией на оккупированных территориях Украины. Жертвами этой кампании, например, становились впоследствии приговорённая к 13 годам по обвинению в шпионаже жительница Мелитополя Юлия Ковешникова и приговорённый к 14 годам по террористической статье житель того же города Ярослав Жук. И Жук, и Ковешникова делали заявления о том, что для получения признательных показаний, лёгших в основу обвинения, российские силовики применяли к ним пытки. 13 мая 2025 года Южный окружной военный суд приговорил к 17 годам лишения свободы по статьям о пособничестве в акте международного терроризма и хранении взрывчатки Андрея Серёженко, ранее похищенного в июле 2022 года в Херсонской области и более полутора лет находившегося в «неизвестном месте». Изощрённым издевательствам, жестокому сексуальному насилию и пыткам подвергалась в тюрьме «ДНР» в Донецке Наталия Власова, о чём она подробно рассказала в своих показаниях при рассмотрении её уголовного дела в Южном окружном военном суде. Её приговорили к 18 годам лишения свободы по обвинениям в шпионаже, участии в террористическом сообществе и других преступлениях террористической направленности. 19 сентября 2024 года в СИЗО г. Кизел Пермского края погибла украинская правозащитница и журналистка Виктория Рощина. Она пропала без вести 3 августа 2023 года при попытке въезда на оккупированные территории Украины и длительное время о её судьбе ничего не было известно. Тело журналистки вернули в Украину в конце февраля 2025 года без некоторых органов (глазных яблок, мозга, части гортани), подъязычная кость была сломана, а эксперты при осмотре обнаружили множество признаков пыток: сломанное ребро, кровоизлияния по всему телу, следы от применения электротока на стопах. 

Помимо описанных случаев, существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Женевских конвенций об обращении и с военнопленными, и c гражданским населением на оккупированных территориях в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток.

Эти преступления носят систематический характер и подтверждаются докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.)

С точки зрения международного права есть все основания расценивать совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях Украины, как военное преступление.

Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». Это в полной мере относится к случаю супругов из Крыма.

Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».

«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:

a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,

b) взятие заложников,

с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,

d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями».

При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений». 

Мы можем констатировать, что в отношении Олега Платонова и Натальи Полюх вышеприведённые положения Конвенции – право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд, — были грубо нарушены.

После задержания Платонова и Полюх на оккупированной территории, в случае наличия серьёзных подозрений в том, что они угрожают безопасности оккупирующей державы, к ним либо могли быть применены положения Конвенции об интернировании, либо, в случае судебного преследования, им должно было быть обеспечено право на справедливый суд в соответствии с положениями Конвенции, о которых речь пойдёт ниже.

Принудительное интернирование, в соответствии со статьями 41 и 42 Женевской конвенции, является наиболее суровой мерой безопасности, имеющейся в распоряжении воюющей стороны, за исключением судебного преследования по конкретным обвинениям. К ней можно прибегать только в качестве последнего средства, когда менее жёсткие меры контроля, такие как предписанное место жительства, ограничения на передвижение или запрет на некоторые виды профессиональной или политической деятельности, представляются неадекватными.

Нам ничего не известно о попытках оккупационных властей применить в отношении Платонова и Полюх такие меры. Более того, при похищении супругов и их последующем удержании в заключении были грубо нарушены предписания Женевской конвенции о правилах действий в отношении покровительствуемых лиц. А именно: согласно международному законодательству, определение того, что покровительствуемое лицо представляет угрозу безопасности, обусловливающую его интернирование, должно делаться в ходе обычного производства в соответствующем суде или административной комиссии, назначенной удерживающей или оккупирующей державой для этих целей, а не отдельным судьей или офицером (J. S. Pictet (ed.), Commentary on the Fourth Geneva Convention, op. cit. (примечание 387)). Эта процедура должна обеспечивать незамедлительное информирование соответствующего лица на понятном ему языке о причинах интернирования (Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооружённых конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г., ст. 75) и должна предусматривать право на апелляцию (Женевская конвенция, статья 78). Дела по апелляции должны решаться как можно скорее, а если решение об интернировании остаётся в силе, суд или административный орган должен пересматривать его по крайней мере дважды в год, решая вопрос о необходимости такого интернирования с целью благоприятного изменения первоначального решения, если позволяют обстоятельства (Женевская конвенция, статьи 43 и 78).

Помимо сказанного, в соответствии со ст. 25 упоминавшейся выше Конвенции Платонов и Полюх должны иметь право сообщить членам семьи о своём местонахождении, а также получать от них сведения чисто семейного характера. Поскольку интернирование не может быть мерой наказания, интернированные лица не могут содержаться без связи с внешним миром. Существует общая презумпция содействия/разрешения контактов с семьёй в разумные сроки (этот принцип отражён в статьях 106, 107 и 116 Конвенции). Лишение Платонова и Полюх возможности общения с родными грубо нарушает это положение и может рассматриваться как ещё одна составляющая запрещённого Конвенцией жестокого обращения. 

Задержание и удержание украинских граждан в заключении без какого-либо процессуального статуса российскими оккупационными властями также является грубейшим нарушением российского законодательства. В соответствии со ст. 22 Конституции РФ содержание под стражей без решения суда возможно только в течение 48 часов. Ст. 94 УПК РФ предусматривает, что подозреваемый должен быть освобождён по истечении 48 часов с момента задержания, если суд не принял решения об избрании меры пресечения. Летом 2023 года в статью были внесены изменения, в соответствии с которыми этот срок был увеличен до 30 дней для задержаний в условиях военного положения, но только если задержанный подозревается в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Военное положение в оккупированном Крыму введено не было. Очевидно, что эти нормы российского законодательства вопиющим образом игнорируются: Платонов и Полюх лишены свободы уже более года, и информации об официальном обвинении в их отношении до сих пор нет. 

Отсутствие какого-либо судебного контроля и других процессуальных гарантий прав задержанных, при принятии решения о содержании под стражей украинских гражданских лиц, против которых не было выдвинуто обвинений, как в случае с Олегом Платоновым и Натальей Полюх, является грубейшим нарушением российского законодательства.

Задержания и удержания граждан Украины вне процедур административного либо уголовного преследования или интернирования не имеют законных оснований, не сопровождаются процедурой уведомления о правовых последствиях, а также лишают задержанных возможности защитить свои права в суде. Это нарушение не только российского законодательства, но и норм международного права. 

Всё вышесказанное свидетельствует о том, что Олег Платонов и Наталья Полюх были лишены свободы вне всяких правовых норм, предусмотренных российским и международным законодательством.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что задержание и незаконное удержание в неволе Олега Платонова и Натальи Полюх является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в нарушение прав на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Олега Платонова и Наталью Полюх политическими заключёнными, требует их немедленного освобождения и расследования обстоятельств их похищения и незаконного содержания в неволе.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Публикации в СМИ:

2 июня 2025 года. Крымскотатарский ресурсный центр. В оккупированном Крыму исчезла целая семья: родителей похитили, а ребенка отправили в приют – Эскендер Бариев

5 января 2026 года. Крымскотатарский ресурсный центр. Судьба 31 пропавшего человека в оккупированном Крыму остается неизвестной – КРЦ

26 марта 2026 года. Крымскотатарский ресурсный центр. Как украинские и крымскотатарские дети стали маленькими заложниками большой российско-украинской войны — менеджер КРЦ Зарема Бариева

Дата составления справки: 30.06.2026