Полное описание

Василий Дмитрюк и Иван Терещенко, военнослужащие ВСУ, оказались в российском плену 16 мая и 17 мая 2022 года в Мариуполе. Они принимали участие в обороне «Азовстали» и вышли из неё по приказу командования. 

Намного раньше, в 2018 году, оба они служили на судне Госпогранслужбы Украины. Василий Дмитрюк, старший мичман Государственной пограничной службы Украины, тогда временно исполнял обязанности командира катера морской охраны Украины «Оникс» и являлся командиром досмотровой группы. Иван Терещенко служил на том же пограничном корабле мичманом и командиром электромеханической службы.

25 марта 2018 года пограничники «Оникса» задержали в акватории Азовского моря российский рыболовецкий корабль «Норд». При проверке документов выяснилось, что судно приписано к Керченскому порту, при этом украинские службы считали Керчь оккупированной российскими войсками, а нахождение «Норда» в море, таким образом, незаконным. Кроме того, у членов экипажа «Норда» имелись только документы, выданные оккупационными властями Республики Крым, «субъекта РФ», который не признаёт украинское государство и, соответственно, его пограничная служба.

На этом основании украинские пограничники судно задержали и доставили в украинский порт. Рыбаков соответствующие службы Украины привлекли к административной ответственности за нарушения пограничного режима. Капитану же «Норда» Владимиру Горбенко предъявили обвинение по статьям УК Украины о незаконном рыболовстве и о нарушении порядка въезда на временно оккупированную территорию Украины и выезда из неё, мерой пресечения ему был избран залог. Украинские власти заявили, что моряки могут вернуться в Крым только по предъявлении украинских паспортов (в рейс имевшихся у них украинских паспортов рыбаки с собой не брали, однако предполагалось, что эти паспорта им могут привезти родственники). При этом было заявлено, что судно возвращено в Крым не будет, так как является собственностью Украины.

В начале мая 2018 года российские пограничники, в свою очередь, задержали у берегов Крыма, западнее мыса Тарханкут, в исключительной экономической зоне России, рыболовецкое судно ЯМК-0041, приписанное к порту Очаков (Николаевская область) с украинскими моряками на борту. 30 октября 2018 года семь российских моряков рыболовецкого судна «Норд» (за исключением капитана) были обменены на семерых украинских моряков с судна ЯМК-0041 (по другим данным, они были с двух задержанных украинских судов) в пункте пропуска «Армянск». Капитан «Норда» Владимир Горбенко вернулся в Крым в феврале 2019 года.

При этом почти сразу после задержания «Норда», 28 марта 2018 года, СО УФСБ России по Республике Крым и Севастополю возбудил уголовное дело об угоне судна водного транспорта группой лиц по предварительному сговору в отношении Ивана Терещенко, Василия Дмитрюка, а также «иных неустановленных лиц» (ч. 2 ст. 126 УК РФ). По версии российского следствия, Терещенко и Дмитрюк, будучи сотрудниками Государственной пограничной службы Украины, «вступили в преступный сговор с иными лицами, мотивируя свои действия политической враждой по отношению к Российской Федерации и факту вхождения в её состав Республики Крым и города Севастополя», захватили в акватории Азовского моря легитимно находящееся там рыболовное судно «Норд» под флагом РФ и членов экипажа, которые вели лов рыбы. Под угрозой применения стрелкового оружия, в частности — установленных на борту «Оникса» пулемётов, они конвоировали российское судно в Бердянский морской торговый порт. 

Украинцам заочно предъявили обвинение, 23 января 2019 года Василий Дмитрюк и 30 апреля того же года — Иван Терещенко были объявлены в международный розыск.

13 ноября 2018 года первый следственный отдел управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК РФ по Республике Крым возбудил уголовное дело ещё по одной статье, о похищении двух и более человек группой лиц по предварительному сговору с применением оружия (ч. 3 ст. 211 УК РФ). 21 ноября 2018 года уголовные дела соединили в одно производство. 

В мае 2022 года Иван Терещенко и Василий Дмитрюк, как было сказано выше, попали в российский плен в осаждённом Мариуполе и долгое время удерживались не как военнопленные, а в неясном статусе. При этом в приговоре есть указание на то, что задержаны по уголовному делу украинцы были лишь 26 июля 2023 года, то есть спустя более года после фактического взятия в плен. Именно с этого числа суд зачёл их содержание под стражей в срок назначенного наказания по предъявленным обвинениям. 

Оба военных обвинялись по ч. 3 ст. 211 — угон судна водного транспорта, группой лиц по предварительному сговору, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия, повлёкший иные тяжкие последствия, — за задержание судна «Норд». По п.п. «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 126 УК РФ они обвинялись в похищении человека группой лиц по предварительному сговору, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия в отношении двух и более лиц — за задержание экипажа судна. Их действия были дополнительно квалифицированы как совершённые по мотивам политической вражды. 

По мнению суда, пограничники Дмитрюк и Терещенко, «являясь соисполнителями, действуя в составе группы лиц по предварительному сговору, угнали российское рыболовное судно, а также похитили его команду, переместив насильно удерживаемых людей и судно водного транспорта в иное место. Данные преступления совершены с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а также с применением оружия, поскольку на украинском корабле и у членов его досмотровой группы имелось боевое оружие, которое было направлено на российское судно и его экипаж, у которого имелись реальные основания опасаться за свою жизнь и здоровье. При этом угон рыболовного судна повлёк иные тяжкие последствия, выразившиеся в уничтожении находившегося на борту груза — выловленной рыбы, а также в приведении в полную негодность самого судна». 

В судебном заседании были допрошены 10 потерпевших, находившихся на «Норде», а также оглашены их показания, данные на предварительном следствии. Из них следовало, что «в момент осуществления законного промысла рыбы в разрешённом квадрате акватории Азовского моря к ним подошёл украинский корабль, боевое оружие которого, в том числе и автомат Терещенко, было направлено на их судно и экипаж, в момент нахождения на судне и проверки документов украинская досмотровая группа также была вооружена огнестрельным оружием, признав документы недействительными, поскольку они были выданы на территории Республики Крым, старший группы, Дмитрюк В. А. сообщил, что судно задержано, после этого члены экипажа были изолированы и ограничены в передвижении, а судно с вооружёнными сотрудниками пограничной службы на борту, в сопровождении украинского корабля, отконвоировано в Бердянский морской торговый порт, где они долгое время удерживались».

В показаниях потерпевших в суде присутствовали разногласия как между собой, так и с показаниями, данными на предварительном следствии: так, часть потерпевших отрицала, что оружие было направлено на членов экипажа, а некоторые вообще не видели оружия. Ряд потерпевших показал, что пулемёт на борту «Оникса» был направлен на судно «Норд», однако затем, по просьбе рыбаков, украинские пограничники повернули пулемёт в другую сторону. Также рыбаки с «Норда» показали, что ранее их судно уже подвергался досмотру пограничниками с «Оникса», но тогда претензий у пограничников не возникало.

Помимо указанного, в основу обвинительного приговора были положены показания троих свидетелей, «которые наблюдали, как в водах общего пользования Азовского моря украинский вооружённый корабль высадил на российское судно вооружённую группу людей, а затем оба корабля проследовали в направлении порта Бердянска»; протоколами осуществления различных следственных действий, документами о разрешении российскому рыболовному судну осуществлять добычу биологических ресурсов и пользоваться водными ресурсами в Азовском море, о стоимости судна и находящейся на нём рыбы, пришедшей в негодность, справкой МВД «об не уведомлении консульских сотрудников России о задержании судна и членов экипажа», а также иными материалами. 

В судебном заседании оба подсудимых заявили, что не считают себя виновными. 

Василий Дмитрюк пояснил, что с 1995 года проходил службу в ГПС Украины. В марте 2018 года он имел звание старшего мичмана, временно исполнял обязанности командира катера морской охраны Украины и в его должностные обязанности входила охрана государственной границы Украины, в частности — проверка судов. В своей деятельности он руководствовался законодательством Украины, в частности — законами «О Государственной Границе Украины», «Об обеспечении прав и свобод граждан в правовом режиме на временно оккупированной территории Украины», «О воинской обязанности военной службы» и нёс службу с целью выявления контрабанды, незаконного пересечения границы, пресечения появления нелегальных граждан, нарушения правил рыболовства. Он был командиром досмотровой группы, в его полномочия входили проверка документов, составление протокола по результатам осмотра, проверка судовых документов. В соответствии с приказом в экипировку досмотровой группы входили специальные средства, оружие: пистолеты и автоматы. 

25 марта 2018 года после швартовки к судну «Норд» Дмитрюк и капитан «Норда» проследовали в ходовую рубку судна, где провели проверку документов. Был составлен протокол, в котором было зафиксированы выявленные нарушения, в частности — тот факт, что документы не соответствовали международным морским правилам и законам Украины, что нарушило порядок пребывания судна в водах Украины. С указанными нарушениями он ознакомил капитана, который подписал протокол. Также был составлен протокол осмотра судна. Членами экипажа при проверке документов были предъявлены паспорта граждан РФ, которые он вернул старшему помощнику. Также было выявлено нарушение в части удостоверения личностей членов экипажа «Норда», поскольку их паспорта были выданы на временно оккупированной территории в Крыму. 

Решение о досмотре судна принимается командиром корабля, до досмотра проводится анализ судна, его местонахождение, другая информация. Досматривая «Норд» он выполнял приказ командира своего корабля, и это решение являлось для Дмитрюка обязательным для исполнения.

Обнаруженные на «Норде» нарушения относились не к компетенции государственной пограничной службы, а к компетенции суда, и решение по ним не могло быть принято на месте. В связи с этим данное судно было сопровождено в порт для разбирательства. По прибытии в порт Дмитрюк составил протокол задержания судна, после чего ушёл в порт работать. 

Дмитрюк показал, что, вопреки показаниям российских потерпевших и свидетелей, ни он, ни другие члены экипажа пограничного катера не применяли в отношении членов экипажа задержанного судна какого-либо насилия, оружие на членов экипажа не направлялось и не использовалось. На момент остановки судна у членов его экипажа была возможность связи с берегом, при конвоировании в порт действий по прекращению связи не предпринимали, телефоны не изымались. Решения по удержанию экипажа судна в порту не входило в полномочия Терещенко и Дмитрюка.

Иван Терещенко, также не признавший вину, рассказал, что с 2008 года он проходил службу в ГПС Украины, в период с 2012 по 2022 год проходил службу на корабле морской охраны специального назначения ГПС Украины, занимал должность старшего техника в звании старшины. В его обязанности входило обслуживание электро-механических частей судна. По своим функциональным обязанностям в момент досмотра судна «Норд» и его конвоирования в украинский порт он находился в машинном отделении пограничного катера, контролировал работу вспомогательных и главных двигателей. При швартовке к задержанному судну Терещенко какого-либо участия не принимал, на его борт не сходил, участия в досмотровых мероприятиях не принимал. Обо всём происшедшем он узнал только в порту. При этом суд не поверил его показаниям, поскольку Терещенко был опознан рядом потерпевших как лицо, якобы осуществлявшее с палубы украинского корабля морской охраны «наблюдение за российским судном, а также контроль за передвижением членов экипажа данного судна, направив в их сторону оружие <…> неустановленного типа, тем самым угрожая его применением в отношении членов экипажа судна “Норд”». 

Подсудимые показали, что знакомы между собой, поскольку вместе служили в Керчи до 2014 года, являются гражданами Украины, заявлений о получении гражданства РФ не подавали, в 2014 году вместе с воинской частью выехали в Мариуполь. Они отметили, что Республика Крым согласно законодательству Украины является оккупированной территорией, поэтому выданные на ней паспорта РФ являются недействительными. Экипаж «Норда» не имел права выходить из порта Керчь, так как по законам Украины все крымские порты являются закрытыми портами для выхода судов в море. Кроме того, подсудимые заявляли, что выполняли приказы своего руководства и действовали согласно законодательству Украины.

Оккупационный суд установил, что оба подсудимых — граждане Украины, ранее не судимы, имеют высшее образование. Василий Дмитрюк холост, «по месту содержания под стражей характеризуется посредственно, на учёте у врачей психиатра и нарколога не состоит, имеет родителей пенсионеров, мать инвалида первой группы, хроническое заболевание и травму ног».

Иван Терещенко ранее не судим, женат, «по месту содержания под стражей характеризуется посредственно, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит, имеет хроническое заболевание, родителей, имеющих ряд заболеваний».

Обстоятельствами, отягчающими наказание Дмитрюка и Терещенко по всем эпизодам, суд посчитал совершение преступления «по мотивам политической вражды (по отношению к Российской Федерации и факту вхождения в её состав Республики Крым и города Севастополя)». По мнению суда, этот факт «нашёл свое полное подтверждение показаниями свидетелей и самих подсудимых, которые не признали факт вхождения Республики Крым в состав Российской Федерации».

Обстоятельством, смягчающим наказание Василия Дмитрюка по всем эпизодам, суд признал наличие на иждивении родителей имеющих ряд хронических заболеваний, состояние здоровья подсудимого. 

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого Ивана Терещенко по всем эпизодам, суд признал наличие на иждивении своих родителей, родителей жены, имеющих ряд хронических заболеваний, состояние здоровья самого Терещенко.

10 июня 2024 года судья оккупационного Верховного суда «Республики Крым» Погребняк Сергей Николаевич, рассмотрев дело в открытом судебном заседании единолично с участием государственных обвинителей Евтушенко Д. Ф. и Бигвава Адгура Константиновича, приговорил Василия Дмитрюка и Ивана Терещенко каждого: 

• по ч. 3 ст. 211 УК РФ – к 12 годам 6 месяцам лишения свободы, 
• по п. п «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 126 УК РФ – к 10 годам 6 месяцам лишения свободы.

Путём частичного сложения наказаний суд приговорил каждого из граждан Украины к 17 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима.

Защиту Василия Дмитрюка и Ивана Терещенко осуществляли адвокаты Юнус Рефат Меметович, Новиков Сергей Владимирович, Железняк Оксана Владимировна. На приговор стороной защиты подавались апелляционные и кассационные жалобы.

7 ноября 2024 года коллегия судей Третьего апелляционного суда общей юрисдикции с участием судьи Носковой Анны Анатольевны, при участии прокурора Камшилова Олега Анатольевича, оставила приговор без изменения, а апелляционную жалобу — без удовлетворения. 

В кассационных жалобах в Верховный суд РФ защита вновь настаивала, что действия их доверителей были вызваны исполнением приказов украинского командования в рамках возложенных на них служебных обязанностей в соответствии с украинским законодательством. Кроме того, адвокаты ссылались на статус военнопленных, поскольку фигуранты дела сдались в плен в мае 2022 году при выходе из «Азовстали». 

Адвокаты и осуждённые указывали, что квалифицирующие признаки ст. 126 УК РФ (с угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья, с применением оружия) и по ст. 211 УК РФ (повлекшие иные тяжкие последствия), а также отягчающее наказание обстоятельство — совершение преступления по мотивам политической вражды, не нашли в суде своего подтверждения. Украинские пограничники действовали в соответствии с присягой, положениями законодательства Украины, должностной инструкцией и распоряжением капитана корабля, российское судно никто не угонял, членов экипажа не похищал и насильно не удерживал, судом осуществлена подмена подлежащего применению международного гражданского судопроизводства уголовным в отношении должностных лиц. Защитники считали, что Дмитрюк и Терещенко должны быть освобождены от уголовной ответственности с учётом ч. 1 ст. 42 УК РФ — поскольку действовали во исполнение обязательных для них приказа или распоряжения.

Адвокаты указывали на многочисленные процессуальные нарушения, на разночтения в показаниях потерпевших в суде и на предварительном следствии, в частности — по поводу направления оружия на членов экипажа, на неустановление точных координат расположения судов, и просили о направлении дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, а также о прекращении уголовного преследования их подзащитных.

Государственный обвинитель Адгур Бигвава, заявляя о несогласии с изложенными в жалобах доводами, просил оставить их без удовлетворения, а приговор и апелляционное определение — без изменения.

14 октября 2025 года коллегия судей Верховного суда РФ в составе судей Безуглого Николая Павловича, Карлина Алексея Петровича и Хомицкой Татьяны Павловны оставила приговор и апелляционное определение без изменений, а кассационные жалобы без удовлетворения.

Основания признания политзаключёнными

О правовом статусе Крыма после оккупации

Контекстом уголовного дела, по которому были осуждены Дмитрюк и Терещенко, стала оккупация и последующая аннексия украинского Крыма Россией в 2014 году.

Оккупация проходила в два этапа — сначала были задействованы российские военнослужащие без знаков различия (морская пехота, находящаяся в Крыму, ССО, прочие силовые части и разведка) и локальная самооборона, затем началось открытое военное вмешательство с десантом войск на территорию Крыма.

К 23 февраля 2014 года российские спецподразделения получили первые приказы по Крыму, и в течение нескольких дней происходила первичная скрытая переброска войск на полуостров, где тем временем продолжалось гражданское противостояние — 23—24 февраля под давлением пророссийских активистов была осуществлена смена исполнительных органов власти Севастополя. 26 февраля сторонники Меджлиса (главного представительства крымских татар) и новой украинской власти собрались у крымского парламента, опасаясь принятия им решения об отделении Крыма от Украины, и прорвались в его здание, в результате чего заседание Верховного Совета автономии было сорвано. 27 февраля начались активные действия России по захвату Крыма — российский спецназ захватил здания органов власти АР Крым, после чего в захваченном здании парламента была проведена сессия ВС, на которой было сформировано не признанное центральными властями Украины новое правительства Крыма во главе с лидером партии «Русское единство» Сергеем Аксёновым.

1 марта 2014 года Совет Федерации РФ удовлетворил официальное обращение президента Путина о разрешении на использование российских войск на территории Украины, хотя к этому времени они там уже фактически действовали. Российскими военнослужащими без знаков различия совместно с отрядами добровольцев были блокированы все объекты и воинские части ВС Украины на территории полуострова, командование которых отказалось подчиниться новому правительству Крыма. Помимо действий в самом Крыму, Россия нарастила группировку войск в прилегающих к Украине субъектах федерации, официально мотивируя это проходящими учениями. Украинское руководство опасалось, что силовое сопротивление действиям России по захвату Крыма даст последней повод к началу полномасштабного вторжения, чреватого поражением Украины, того же, по утверждениям украинских властей, опасались и лидеры западных государств, призывавшие Украину избегать резких действий. В итоге украинские военные в Крыму не получили чётких приказов по дальнейшим действиям, в результате чего России удалось завладеть полуостровом без вооружённого сопротивления со стороны украинцев, возможность же западного военного противодействия действиями России исключалась декларируемой готовностью последней применить ядерное оружие при таком развитии событий.

Политическим инструментом аннексии Крыма стал поспешно организованный и проведённый 16 марта 2014 года в нарушение украинского законодательства референдум о статусе Крыма, начатый им процесс формальной аннексии завершился 18 марта, с образованием Россией на оккупированной территории новых субъектов Федерации — города Севастополя и Республики Крым. Генеральная Ассамблея ООН 27 марта 2014 года приняла резолюцию о территориальной целостности Украины. За документ проголосовало 100 из 193 стран — членов ООН, против — 11, воздержалось — 58. В резолюции подчёркивалось, что «референдум, проведённый в Автономной Республике Крым и городе Севастополе 16 марта 2014 года, не имея законной силы, не может быть основой для любого изменения статуса Автономной Республики Крым или города Севастополя». Резолюции Генеральной Ассамблеи имеют рекомендательный характер и не являются обязательными для выполнения, в то же время, генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун заявил, что Организация Объединённых Наций будет руководствоваться положениями документа. 19 декабря 2016 года ГА ООН приняла резолюцию по правам человека в Крыму, в преамбуле которой назвала Крым «временно оккупированной территорией» и «подтвердила непризнание аннексии» полуострова. 

В марте 2025 года Комитет министров Совета Европы в своём решении по ранее рассмотренному ЕСПЧ межгосударственному делу «Украина против России» (относительно Крыма), принятом на заседании по надзору за исполнением решений Европейского суда по правам человека, подчеркнул, что незаконная аннексия Российской Федерацией Автономной Республики Крым и города Севастополя (Украина) представляет собой нарушение международного права. Аналогичным образом в соответствии с международным правом незаконны связанные с оккупацией Крыма претензии России на установление морской границы по 12-мильной зоне от береговой линии Крыма, в которую зашли украинские пограничные корабли морской охраны 25 марта 2018 года при задержании рыболовецкого сейнера.

Инцидент с задержанием «Норда» и квалификация действий Дмитрюка и Терещенко

После распада СССР и вплоть до момента задержания «Норда» украинскими пограничниками так и не была проведена демаркация морской границы между Россией и Украиной, что становилось причиной регулярных конфликтов в спорных водах. Судно «Норд» было задержано украинскими пограничниками, когда оно, по версии Украины, не признающей Крым российским, находилось в украинских территориальных водах в Азовском море. По версии же российской стороны, судно находилось в водах совместного пользования, в 10 километрах от условной границы территориальных вод Украины. 

Однако, как было сказано выше, международное право и международное сообщество не признают захват РФ Крыма и распространение на него российского законодательства, не признаётся и распространение границ Российской Федерации на международно признанную территорию Украины. Таким образом, с точки зрения международного права квалификация событий, связанных с задержанием судна «Норд», осуществляется в соответствии с украинским законодательством, согласно которому Дмитрюк и Терещенко исполняли свои служебные обязанности и осуществляли полномочия. 

Паспорта лиц, находившихся на борту «Норда», и судовые документы были оформлены оккупационными властями Крыма — а значит, согласно украинскому законодательству, не имели юридической силы. Судно находилось в российском судовом реестре и было приписано к керченскому рыбохозяйству, в то время как в июле 2014 года Украина закрыла порты оккупированного Крыма для международного судоходства. В связи с этим пограничники задержали его и отконвоировали в порт. На тот факт, что действия экипажа «Оникса» с точки зрения украинского законодательства были правомерными, указывает последующее привлечение лиц, находившихся на судне «Норд» к административной и уголовной ответственности по законодательству Украины. При этом Терещенко и Дмитрюк после доставления в порт не удерживали этих лиц на судне, не принимали участия в их преследовании, а, составив необходимые документы в рамках своей компетенции, приступили к исполнению других своих обязанностей, не связанных с инцидентом.

В связи с тем, что действия Дмитрюка и Терещенко осуществлялись на основании украинского законодательства, на украинской территории и в отношении граждан Украины, мы полагаем, что у Российской Федерации не было и нет правовых оснований распространять на эти действия свою уголовную юрисдикцию и трактовать задержание нарушителей государственной границы Украины как похищение людей или захват судна. По сути эти действия являлись не «захватом» и «похищением», а задержанием судна-нарушителя пограничным органом государства, то есть правомерным действием в соответствии с законодательством Украины.

Российское же обвинение и суд исходят из того, что Крым и прилегающие морские пространства принадлежат Российской Федерации, документы на судно «Норд» и членов его экипажа, оформленные по российским законам в Крыму, являются легитимными, а потому действия украинских пограничников якобы были направлены против российского судна и российских граждан и подлежат квалификации в соответствии с вменёнными им статьями Уголовного кодекса РФ.

Однако вне зависимости от принадлежности тому или иному государству вод Азовского моря, в котором произошло задержание судна «Норд», мы в то же время полагаем, что Дмитрюк и Терещенко не должны преследоваться за свои действия в уголовном порядке на основе российского законодательства. И Василий Дмитрюк, и Иван Терещенко на момент событий, ставших основанием для их уголовного преследования, являлись украинскими военнослужащими, давшими присягу и обязанными выполнять приказы вышестоящего руководства. Согласно выводам суда, изложенным в приговоре, Дмитрюк и Терещенко, «действуя умышленно, по мотивам политической вражды по отношению к Российской Федерации по факту вхождения в её состав Республики Крым и города Севастополя <…> вступили в сговор <…> на совместный захват в акватории Азовского моря российского судна водного транспорта, плавающего под государственным флагом Российской Федерации и его последующий угон в территориальные воды Украины», а после осуществления «захвата» произвели «противоправное самовольное перемещение и принудительное конвоирование легитимно плавающего под государственным флагом Российской Федерации российского рыболовного судна» к причалу Бердянского морского торгового порта. 

Мы полагаем эти выводы российского суда не основанными на законе и не соответствующими обстоятельствам дела. Вопреки утверждениям суда, Дмитрюк и Терещенко не вступали в «преступный сговор по мотивам политической вражды», а служили на украинском пограничном судне в составе его экипажа и выполняли свои обязанности в соответствии с распоряжениями и инструкциями, в частности — с внутренним приказом о работе досмотровых групп. При этом в условиях спорности границы и текущего вооружённого конфликта они не могли оценивать законность или незаконность отдаваемых им командованием приказов. Даже если предположить, что пограничники совершили некие незаконные действия, в соответствии с ч. 1 ст. 42 УК РФ «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несёт лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение». В связи с этим защитники подсудимых справедливо указывали на то, что их действия не являлись преступлением, и они должны быть освобождены от уголовной ответственности. Суды всех инстанций не дали мотивированной оценки этому доводу защиту и по сути устранились от его исследования, на что указывают, к примеру, следующие выводы в кассационном определении Верховного суда РФ: «Не могут быть приняты во внимание доводы защитников о том, что осуждённые не подлежат уголовной ответственности, так как действовали в соответствии с законодательством Украины, своей должностной инструкцией и распоряжениями капитана корабля, поскольку Дмитрюк В.А. и Терещенко И.В., в составе группы лиц по предварительному сговору, совершили умышленные преступные действия против граждан Российской Федерации, осуществлявших законную деятельность по добыче водных биологических ресурсов в разрешённом месте акватории Азовского моря, в связи с чем подлежат ответственности на общих основаниях по Уголовному Кодексу Российской Федерации. Утверждения адвокатов о применении к осуждённым положений ч. 1 ст. 42 УК РФ являются несостоятельными, поскольку противоречат положениям закона». В то же время, мы полагаем, что следуя политическим соображениям и указанию властей, российские суды умышленно игнорировали те обстоятельства, что, являясь гражданами Украины, Дмитрюк и Терещенко обоснованно руководствовались нормами не российского, а украинского права, на основании которого, выполняя возложенные на них должностные обязанности, проверили документы судна «Норд» и лиц, находящихся на его борту (также в том числе и украинских граждан), обнаружили в них нарушения и, не имея возможности принять решение на месте, доставили их в украинский порт. Факт выполнения приказа подтверждается и показаниями потерпевших — так, капитан судна «Норд» заявил в суде, что Дмитрюк после осмотра документов и судна, удалился на катер пограничной службы, «чтобы связаться со своим руководством, когда вернулся, уведомил его о том, что документы признаны недействительными, судно будет задержано вместе с экипажем и отконвоировано в порт» Бердянска.

Таким образом, даже с точки зрения российского законодательства уголовное преследования Дмитрюка и Терещенко в связи со вменяемыми действиям является неправомерным.

Игнорирование правового статуса военнопленных 

Именно искусственная криминализация действий моряков позволила российскому суду игнорировать их статус военнопленных. На аргумент защиты о том, что Дмитрюк и Терещенко — действующие сотрудники Государственной пограничной службы Украины, задержанные уже во время полномасштабного вторжения, а значит, подпадают под защиту Третьей Женевской конвенции о военнопленных, суд ответил, что обвинение касается событий 2018 года. Терещенко был объявлен в международный розыск 30 апреля 2019 года, а Дмитрюк — 23 января 2019 года, то есть ещё до того, как кто-либо из них попал в плен.

Однако вооружённый конфликт между Россией и Украиной, по оценкам Европейского суда по правам человека и резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН, начался с момента оккупации Крыма в 2014 году и носит длящейся характер, то есть действия пограничников в марте 2018 года должны подпадать под иммунитет комбатанта согласно статье 43 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям.

В соответствии с «Военной доктриной Российской Федерации» (утверждённой Указом Президента РФ 25 декабря 2014 г. № При-2976) «вооружённый конфликт — вооружённое столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооружённый конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территории одного государства (внутренний вооружённый конфликт)». В Приказе Министерства обороны России «О мерах по соблюдению норм международного гуманитарного права в Вооружённых Силах Российской Федерации» № 360 от 8 августа 2001 г. дано более подробное определение международного вооруженного конфликта — «открытое столкновение между вооружёнными силами двух или более государств вне зависимости от их масштаба, интенсивности и территориального охвата». В то же время, «вооружённые силы стороны, находящейся в вооружённом конфликте — организованные вооружённые формирования, находящиеся под командованием лиц, ответственных перед этой стороной за действия своих подчиненных».

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18 мая 2023 г. № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы» «под вооружённым конфликтом следует понимать вооружённое столкновение ограниченного масштаба между государствами (международный вооружённый конфликт) или противостоящими сторонами в пределах территории одного государства (внутренний вооружённый конфликт), в ходе которого осуществляется применение Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских (специальных) формирований и органов без перехода государства в состояние войны». Состояние взаимоотношений России и Украины с февраля 2014 года до начала полномасштабного вторжения в Украину и, в частности, в 2018 году было близко к определению «война». Украина в своих законах называла Россию страной-агрессором, а Крым — оккупированной Россией территорией. 

Ст. 2 ІІІ Женевской конвенции об обращении с военнопленными (ЖК III), участниками которой являются и Россия с Украиной, устанавливает, что она должна применяться «в случае объявленной войны или всякого другого вооружённого конфликта, возникающего между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися сторонами даже в том случае, если одна из них не признаёт состояния войны». Конвенция применяется также «во всех случаях оккупации всей или части территории Высокой Договаривающейся Стороны, даже если эта оккупация не встретит никакого вооружённого сопротивления». На момент инкриминируемых Дмитрюку и Терещенко действий часть территории Украины — Автономная Республика Крым — в соответствии с нормами международного права являлась оккупированной территорией.

Ст. 4 ЖК ІІІ определяет, что военнопленными являются попавшие во власть неприятеля лица, принадлежащие к личному составу вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте. Согласно ст. 43 Дополнительного протокола 1 к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооружённых конфликтов (далее — Дополнительный протокол) «вооружённые силы стороны, находящейся в конфликте, состоят из всех организованных вооружённых сил, групп и подразделений, находящихся под командованием лица, ответственного перед этой стороной за поведение своих подчинённых, даже если эта сторона представлена правительством или властью, не признанными противной стороной <…> Лица, входящие в состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте являются комбатантами, то есть они имеют право принимать непосредственное участие в военных действиях». Согласно ст. 44 Дополнительного протокола «любой комбатант, как это определено в ст. 43, который попадает во власть противной стороны, является военнопленным». 

Ст. 45 Дополнительного Протокола I утверждает: «1. Лицо, принимающее участие в военных действиях и попадающее во власть противной стороны, считается военнопленным и вследствие этого пользуется защитой Третьей конвенции, если оно претендует на статус военнопленного, если представляется, что оно имеет право на такой статус, или, если сторона, от которой оно зависит, требует для него такого статуса путём уведомления задерживающей его державы или Державы-покровительницы. В случае возникновения какого-либо сомнения в том, имеет ли любое такое лицо право на статус военнопленного, оно продолжает сохранять такой статус и, следовательно, пользоваться защитой Третьей конвенции и настоящего Протокола до тех пор, пока его статус не будет определён компетентным судебным органом». 

Когда государство не признает за лишёнными свободы комбатантами статус военнопленных, а сами они требуют такого признания, как в рассматриваемом случае, то, согласно нормам международного гуманитарного права, от государства требуется, чтобы статус был рассмотрен компетентным судом в ходе беспристрастного и независимого разбирательства, предусматривающего возможность для обжалования. До окончательного установления статуса судом, за задержанными презюмируется статус военнопленных. Несоблюдение этой презумпции противоречит международному гуманитарному праву. Как следует из текстов приговора и кассационного определения, сторона защиты неоднократно поднимала вопрос о статусе военнопленных для пограничников Ивана Дмитрюка и Василия Терещенко. Однако суд, а вслед за ним — апелляционная и кассационная инстанции ограничились формальным ответом: «Положения Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными к Дмитрюку В.А. и Терещенко И.В. не могут быть применены, поскольку они осуждены за преступления совершенные 25 марта 2018 года. Факт их нахождения с мая 2022 года в плену обстоятельством, исключающим уголовную ответственность, по данному уголовному дела не является».

Данная позиция представляется нам ошибочной, поскольку, во-первых, как уже указывалось выше, действия военнослужащих Дмитрюка и Терещенко в отношении «Норда» и находившихся на нём лиц осуществлялись в период вооружённого конфликта между Россией и Украиной, а во-вторых, — на основании и в рамках украинского законодательства, что не позволяет говорить о том, что пограничники совершили уголовно-наказуемое деяние. Мы полагаем, что их уголовное преследование осуществляется в политических и пропагандистских целях и должно быть прекращено.

Непризнание судом и российскими властями статуса военнопленного в отношении Дмитрюка и Терещенко, вкупе с длительным, более одного года, их содержанием в неочевидном процессуальном статусе, в том числе — в следственных изоляторах без связи с родственниками, в нарушение прав, предусмотренных Женевскими конвенциями от 12 августа 1949 года, может быть расценено как умышленное лишение военнопленного права на справедливое и нормальное судопроизводство, т.е военное преступление в соответствии со ст. 8 Римского статута Международного уголовного суда Исходя из совокупности грубых нарушений, допущенных судами первой, апелляционной и кассационной инстанций, мы приходим к выводу, что судебное разбирательство уголовного дела в отношении Василия Дмитрюка и Ивана Терещенко не было справедливым, а вынесенный им приговор — правосудным. 

Приговор Василию Дмитрюку и Ивану Терещенко вынес Сергей Погребняк — судья, работающий в системе оккупационного судопроизводства РФ в Крыму и рассматривающий дела о так называемой «государственной измене», «терроризме», «диверсиях» и других политически мотивированных обвинениях. До оккупации полуострова в 2014 году он работал в Апелляционном суде Автономной республики Крым. После оккупации Крыма он перешёл на службу России и получил возможность остаться в своем судейском кресле в этом же суде, который теперь был назван Верховным.

В 2015 году Сергей Погребняк входил в коллегию судей, которая осудила на четыре года лишения свободы крымского активиста Евромайдана Александра Костенко за якобы причинение телесных повреждений сотруднику «Беркута» во время акций протеста в Киеве в 2014 году. В 2018 году Погребняк приговорил к 6 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима Андрея Захтея — фигуранта «дела украинских диверсантов». В 2019 году Погребняк вынес приговоры группе крымских татар, которых обвинили в причастности к религиозной организации «Таблиги Джамаат», запрещённой в России. Один из фигурантов дела, закройщик из поселка Молодежное Симферопольского района Ренат Сулейманов, был приговорён к 4 годам лишения свободы.

5 июня 2025 года судья Сергей Погребняк признал Людмилу Колесникову виновной по делу о государственной измене. Женщина, проживавшая в Ирландии, за 25 евро купила через почтовый сервис «Дiя» две NFT-марки «Военный корабль», часть средств от продажи которых пошла на покупку дронов в Украине, и, по её словам, забыла об этом. Колесникову задержали, когда она приехала в Ялту навестить свою мать, больную раком. Погребняк приговорил Людмилу Колесникову к 17 годам лишения свободы. 

22 сентября 2025 судья Погребняк приговорил к 2 годам лишения свободы крымчанина Петра Скрипника за то, что мужчина плюнул в коробку для сбора средств для участников вторжения в Украину, которая была украшена георгиевской ленточкой, сложенной буквой Z. Погребняк признал Скрипника виновным по двум статьям УК РФ. 1 октября 2025 года этот же судья приговорил к 14 годам лишения свободы по статье о государственной измене 67-летнего крымского военного пенсионера Андрея Максимова, якобы сотрудничавшего с Украиной. 

Мы полагаем, что этот судья принимает решения, руководствуясь в первую очередь не требованиями закона, а политическим заказом оккупационных властей РФ, что ещё раз подчеркивает политический характер преследования Ивана Терещенко и Василия Дмитрюка.

Оба военнопленных практически всю жизнь провели на военной службе и были преданы Украине. Так, когда в 2014 году РФ оккупировала Крым, экипажи нескольких кораблей решили уходить из Керчи на территорию, контролируемую Украиной, сначала в Бердянск, затем — в Мариуполь. В это время Василий Дмитрюк находился дома: у него была сломана нога. Однако узнав, что экипаж его судна «Любомир» принял решение уходить, Дмитрюк вернулся на корабль. В общей сложности до материковой части добрались два корабля и девять катеров Керченского отряда морской охраны вместе с 94 военнослужащими.

Огромные сроки лишения свободы, назначенные осуждённым, лежат в уже проторенном русле массовых судебных процессов над украинскими военнослужащими, преследуемых за сам факт принадлежности к Вооружённым силам Украины и участия на стороне обороняющегося государства в развязанном Россией военном конфликте. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Василия Дмитрюка и Ивана Терещенко является политически мотивированным и незаконным, направленным на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, Международным пактом о гражданских и политических правах, а также Женевской конвенцией об обращении с военнопленными.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает военнопленных Василия Дмитрюка и Ивана Терещенко политическими заключёнными, требует прекращения их уголовного преследования и соблюдения в их отношении норм международного права.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Публикации о деле

5 апреля 2018 года. Аргументы и факты. «Как будто мы все уже умерли». Экипаж «Норда» нуждается в срочной помощи 

10 июня 2024 года. КомменрсатЪ. В Крыму двух украинских пограничников осудили на 17 лет по делу о захвате сейнера «Норд» 

14 ноября 2025 года. РАПСИ. ВС признал законным приговор военным с «Азовстали» за захват российского судна

Дата обновления справки: 05.11.2026 г.