Full description
По версии обвинения, Лазаренко был задержан сотрудниками ФСБ 15 октября 2023 года возле здания военкомата в мордовском селе Большие Березники. Он пытался поджечь военкомат, но не успел в связи с задержанием. Перед этим, в сентябре 2023 года, Лазаренко связался с представителями батальона «Азов» и сам предложил совершить поджог «с целью содействия спецслужбам Украины» за вознаграждение — так утверждает следствие, основываясь на тексте явки с повинной самого Лазаренко. Также он купил необходимые ингредиенты для осуществления поджога военкомата.
По словам же самого Лазаренко в суде, задержание было осуществлено иначе: около пяти часов утра 15 октября 2023 года к нему домой приехали неизвестные, связали ему руки, надели на голову мешок и увезли в неустановленное место. На следующий день, 16 октября, его отвезли в суд, где назначили 14 суток административного ареста по статье мелком хулиганстве (ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ). Согласно протоколу об административном правонарушении, 15 октября около 20 часов Лазаренко «ходил в нетрезвом состоянии и что-то кричал». Постановление вынес судья Чамзинского районного суда Республики Мордовия Исаев Андрей Валерьевич.
Как утверждает Лазаренко, в спецприёмнике силовики потребовали от него написать явку с повинной и сознаться в подготовке поджога военкомата, а также угрожали применением насилия, если он не сделает этого. В частности, в спецприёмнике, по словам Лазаренко, к нему дважды приходил «хорошо одетый» мужчина, который махнул перед его лицом «корочкой» от ФСБ и угостил сигаретой. Для беседы с ним украинца выводили в отдельную комнату. Силовик потребовал от Лазаренко написать явку с повинной и сознаться в подготовке поджога военкомата, но тот отказался. Тогда сотрудник ФСБ стал угрожать. «Опустить обещал. Но не лично. Сказал: “Раком тебя поставят — и всё”», — описал Лазаренко.
Через день к Лазаренко в камеру подселили другого административно арестованного. Тот неожиданно для украинца знал про разговоры о поджоге военкомата и стал советовать всё подписать. Когда в спецприёмник снова пришёл мужчина, представлявшийся сотрудником ФСБ, Лазаренко всё же согласился написать явку с повинной.
Протокол о задержании Лазаренко по уголовному делу датирован 29 октября 2023 года. В этот день он должен был выйти из спецприёмника на свободу, но вместо этого по истечении срока административного наказания его увезли в Москву, в СИЗО-2 ФСИН России «Лефортово».
По данным следствия, для поджога военкомата Лазаренко привлёк своего знакомого Юрия Кравченко. На суде была представлена аудио (или видео-) запись их разговора с Лазаренко, во время которого не очень трезвые, судя по голосам, мужчины обсуждали, с какого расстояния следует кидать бутылки с зажигательной смесью. Сам обвиняемый подчёркивал, что запись их беседы неполная. «Это происходило в моей квартире в Березниках. Он записывал, и он же вызывал меня на разговор. Но это не вся запись, это маленький кусочек из того, что было. Я доказывал ему, что [поджигать военкомат] не нужно, но это вырезали, видимо. Этого в записи нет. Мы тогда выпивали. Была суббота или воскресенье», — рассказал Лазаренко в суде. По его словам, на разговор о поджоге его вывел сам Кравченко.
Источник «Медиазоны» утверждает, что Кравченко мог специально подставить Лазаренко ради получения российского паспорта (вероятно, Кравченко был беженцем с Украины и имел украинское гражданство). По словам источника, Кравченко купил смартфон и вёл переписку с «Азовом» с номера Лазаренко. Также собеседник издания подчеркнул, что сам подсудимый умеет пользоваться только кнопочными телефонами. В качестве косвенного доказательства возможной роли Кравченко в его деле «Медиазона» обнаружила, что один из номеров, который Лазаренко указывал при заполнении заявки в микрофинансовой организации (за время проживания в России Лазаренко обращался в них довольно часто), зарегистрирован на Кравченко.
Уголовное дело Андрея Лазаренко начал рассматривать 10 октября 2024 года судья Центрального окружного военного суда Чумаков Виталий Сергеевич.
В суде Лазаренко заявил, что в первые месяцы следствия следователь не допрашивал его и заверял, что «оформит по 51-й статье». В «Лефортово» по его словам, к нему приходил мужчина, похожий на сотрудника ФСБ. Тот также угрожал ему и заставил Лазаренко подписать больше 20 чистых листов бумаги и сделать в них записи «прочитано мною лично», «замечаний не имею», «признаю полностью».
Позже на этих листах были напечатаны протоколы несостоявшихся, по словам обвиняемого, допросов в качестве подозреваемого и обвиняемого и явки с повинной. Изучая в суде протоколы своего допроса, Лазаренко опознал в них только свою подпись и те надписи, что проставил в пустых листах. Сами показания он не признал. Не узнал он и явку с повинной, которая фигурирует в уголовном деле. Той, которую он писал ещё в спецприёмнике, в материалах дела не оказалось.
Мужчина подал заявление об оказании на него давления в виде угроз, под воздействием которых сотрудники ФСБ склонили его к подписанию явки с повинной, в результате чего он оговорил себя в совершении преступлений. Суд назначил проверку по делу. 15 сентября 2025 года следователь по ОВД военного следственного отдела СК РФ по Пензенскому гарнизону капитан юстиции Омельченко А. Р. отказал в возбуждении уголовного дела по факту превышения служебных полномочий старшим следователем по особо важным делам следственного отдела УФСБ России по Республике Мордовия капитаном Мясниковым Дмитрием Александровичем и оперативным сотрудником Климкиным Михаилом Валерьевичем за отсутствием события преступления. Одновременно следователь отказал в возбуждении в отношении Лазаренко уголовного дела о заведомо ложном доносе в связи с отсутствие состава преступления. Проверка заняла чуть больше месяца, а постановление об отказе в возбуждении уголовного дела целиком строится на показаниях самих сотрудников ФСБ. В частности, Мясников показал, что «кто-либо из сотрудников УФСБ России по Республике Мордовия, к Лазаренко А.Н. насилия не применял, психологического давления не оказывал, методами, запрещёнными законодательством РФ не пользовался <…> В ходе допроса 26 октября в помещении спецприёмника в Саранске Лазаренко добровольно и подробно изложил обстоятельства совершённого им преступления, сделал явку с повинной и дал последовательные показания, в которых описал свои противоправные действия. С протоколом он знакомился лично, со своим защитником Юртайкиным Игорем Евгеньевичем, о чём исполнены их подписи». По словам Мясникова, дело Лазаренко находилось в его производстве с 26 октября 2023 года.
Опрошенный в рамках проверки оперативный сотрудник Климкин пояснил, что им проводились «оперативно-розыскные мероприятия, направленные на пресечение террористической деятельности, граждан, ведущих её в интересах другого государства. 15 октября была пресечена преступная деятельность Лазаренко, после чего последний был доставлен в суд для избрания административного ареста. В ИВС и СИЗО кто-либо из сотрудников УФСБ по Республике Мордовия какие-либо насильственные действия, физические угрозы и психологическое давление к Лазаренко не применял, каких-либо телесных повреждений у него не выявлялось».
После вынесения отказа в возбуждении уголовного дела, судебное разбирательство продолжилось.
Как пишет издание «Медиазона» со ссылкой на слова своего корреспондента, присутствовавшего на одном из заседаний, Андрей Лазаренко рассказал в суде, что всю жизнь прожил в Мариуполе. До начала российского вторжения он работал на «Азовстали» и Мариупольском металлургическом комбинате имени Ильича — главных заводах города. Мужчина не стал эвакуироваться из Мариуполя и укрывался в подвале своего пятиэтажного дома, тоже сильно пострадавшего от войны. Во время одного из обстрелов Лазаренко повредил плечо — в него попал осколок «чего-то большого».
Летом 2022 года, когда город уже был захвачен российскими военными, мужчина согласился помочь покинуть Мариуполь четырём женщинам, у одной из которых был трёхлетний ребенок. Всей группе разрешили выйти из города, но когда Лазаренко решил вернуться, военные уже не впустили его обратно.
Мужчину насильно, в качестве беженца, вывезли сначала в Донецк, затем в Таганрог, а потом отправили в Мордовию. В ноябре 2022 года его вынудили принять российское гражданство, от которого он позже неоднократно пытался отказаться, а потом начали активно зазывать в ряды российской армии, но он отказался. В итоге мариуполец устроился на работу дворником в мордовском селе Большие Березники, где ему предоставили комнату.
От своего украинского паспорта Лазаренко не отказывался, но документ пропал после того, как его задержали, а в его комнате провели обыск — сам он при этом не присутствовал, говорил мужчина в суде. Он просил найти и вернуть его украинский паспорт.
«У меня был паспорт, я гражданин Украины. Украинский паспорт. Украинского паспорта нету. Значит, работники ФСБ его или потеряли, или выбросили. Или порвали. Украли, в общем. Вот я требую, чтобы они его мне возвратили», — пожаловался Лазаренко.
При этом у него есть российский паспорт, однако он не считает его законным документом. «Там, где я живу, написано “Донецкая народная республика”. Такой страны нету! — сказал Лазаренко. — Я теперь непонятно где живу. И места такого на карте тоже нету. И паспорта такого нету. Теперь я человек без паспорта». Когда в суде в очередной раз ему не смогли ответить, где находится его украинский паспорт, он в знак протеста отказался говорить что-либо в прениях и последнем слове.
Прокурор просил приговорить Лазаренко к 25 годам лишения свободы, а также штрафу 300 тысяч рублей.
9 декабря 2025 года судья Центрального окружного военного суда Чумаков Виталий Сергеевич приговорил Лазаренко по ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Покушение на государственную измену») и ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ («Покушение на совершение террористического акта») к 18 годам колонии строгого режима. Приговор не обжаловался.
Основания признания политзаключённым
Контекст уголовного преследования
В июле 2022 года, через несколько месяцев после начала развязанной Россией полномасштабной войны против Украины, Владимир Путин подписал закон, включающий в состав госизмены «переход на сторону противника». Первоначально за это грозило наказание от 12 до 20 лет лишения свободы, а 28 апреля 2023 года в ст. 275 УК РФ были внесены поправки, предусматривающие пожизненное лишение свободы за государственную измену.
С момента начала полномасштабной войны наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины.
2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — на 20 декабря было известно о приговорах 468 людям, при этом ещё не менее 420 находились под следствием, а материалы дел 179 человек уже поступили в суды. C учётом задержек в публикации судебных решений итоговая цифра за 2025 год, вероятно, приблизится к 500 осуждённым, что означает рост не менее чем на 30 % по отношению к 2024 году (385 осуждённых), тогда как ещё в 2023 году их было всего 37. При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше.
За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».
Аналогичным образом резко ужесточилось применение антитеррористического и антиэкстремистского законодательства. В последние годы российская власть всё чаще использует ложные, политически мотивированные обвинения в совершении преступлений террористической направленности. Злоупотребление такими обвинениями вышло на новый уровень с началом полномасштабного вторжения в Украину. По данным «Первого отдела», в 2025 году зафиксирован исторический максимум приговоров по террористическим статьям (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205 УК РФ). За первые шесть месяцев 2025 года военные суды вынесли по ним как минимум 597 приговоров. Фигурантами дел стали 659 человек.
Всё чаще обвинения в госизмене или шпионаже и обвинения террористической направленности предъявляются в рамках одного уголовного дела. В 2025 году число таких случаев выросло почти в полтора раза по сравнению с предыдущим годом. Обвинение по террористическим статьям ведёт к передаче дел в военные суды, увеличению сроков наказания до 25–30 лет, а также к дополнительным ограничениям — в их числе включение в реестр Росфинмониторинга. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ, ведущей дела по обвинению госизмене и шпионаже, — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения передаются в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и контроль условий содержания обвиняемых по делам о «государственной безопасности».
Столь резкое расширение и ужесточение применения уголовной статьи о государственной измене, а также резкий рост количества уголовных дел по «террористическим» составам преступлений сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм.
Мы полагаем, что жертвой подобных злоупотреблений стал насильно перемещённый в Россию украинец Андрей Лазаренко, работавший дворником в Мордовии.
Нарушение положений Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны
По словам Андрея Лазаренко, российские власти и военные воспрепятствовали ему в возвращении к постоянному месту проживания в Мариуполе и насильно перевезли его в Мордовию. Если это так, то их действия следует признать незаконными.
12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями.
Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).
В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны. Принудительный вывоз населения Украины с оккупированных территорий в Россию является с точки зрения международного права насильственной депортацией. Во многих случаях беженцы из Украины попадали в Россию против своей воли. У многих не было выбора, так как выезд на подконтрольные Киеву территории из зоны боевых действий был невозможен. Российская сторона предлагала эвакуацию только в сторону России и Беларуси и продолжала обстреливать даже согласованные гуманитарные коридоры; при этом многие из них работали только в одну сторону, и попытка перебраться на контролируемые Украиной территории была слишком опасной из-за постоянных обстрелов. До посадки в автобус и на блокпостах люди проходили так называемую «фильтрацию» — допросы, целью которых было собрать всю возможную информацию о жителях Украины и выявить потенциальные связи с ВСУ.
Для жителей Мариуполя единственным способом попасть на территорию Украины было переправиться через реку Кальмиус, разделяющую город, или использовать обходные маршруты, но оба варианта были крайне рискованны из-за непрекращающихся обстрелов. В некоторых районах Херсонской области «эвакуация» в аннексированный Крым и в Россию носила принудительный характер. При этом ст. 49 Женевской конвенции от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны устанавливает: «Воспрещаются по каким бы то ни было мотивам угон, а также депортирование покровительствуемых лиц из оккупированной территории на территорию оккупирующей державы или на территорию любого другого государства независимо от того, оккупированы они или нет. Однако оккупирующая держава сможет произвести полную или частичную эвакуацию какого-либо определённого оккупированного района, если этого требует безопасность населения или особо веские соображения военного характера. При таких эвакуациях покровительствуемые лица могут быть перемещены только в глубь оккупированной территории, за исключением случаев, когда это практически невозможно. Эвакуированное в таком порядке население будет возвращено обратно в свои дома немедленно после того, как боевые операции в этом районе будут закончены»
Тем не менее, в условиях принудительной эвакуации беженцев лишали украинских документов и вынуждали регистрироваться в России, где их относят к категории «вынужденных переселенцев». К этой категории причисляются граждане, покинувшие свои дома вследствие насилия или преследований, направленных на них или их близких, либо при наличии угрозы таких преследований. В России украинские беженцы могли разместиться в пунктах временного размещения или самостоятельно найти жильё. Многие из них столкнулись с трудностями: отсутствием обещанных выплат, нехваткой средств, чрезмерной бюрократией, грубым обращением, незаконными задержаниями и невозможностью связаться с родными. При этом Россия, пользуясь незащищённостью беженцев и тем, что многим из них не было куда возвращаться, активно принуждала их получать российское гражданство. В мае 2025 года Путин подписал указ о легализации граждан Украины в России, который практически потребовал сделать выбор — легализовать своё пребывание в стране, в том числе получением гражданства РФ, или оказаться под угрозой быть выдворенными. «Находящиеся в Российской Федерации граждане Украины, не имеющие законных оснований для пребывания (проживания) в Российской Федерации, обязаны самостоятельно выехать из Российской Федерации», — говорилось в указе.
В то же время, российские спецслужбы видят в украинских беженцах хорошую базу для улучшения своих служебных показателей, используя их для различных оперативных разработок с последующим возбуждением уголовных дел, применяя для этого различные провокации, о чём речь пойдёт ниже.
Оценка обвинений в адрес Лазаренко
Обвинения, выдвинутые в отношении Лазаренко, кажутся нам неубедительными и изобилующими нестыковками. Лазаренко утверждает, что был задержан у себя дома, в то время как, согласно обвинению, он был задержан у военкомата, который намеревался поджечь. Нам неизвестно, были ли, по версии обвинения, у него при себе средства, необходимые для поджога, но в случае, если он был задержан при подготовке к совершению преступления, его следовало допросить, возбудить уголовное дело и отправить в ИВС, а затем — в СИЗО. Однако вместо этого лицо, якобы задержанное на месте преступления, отправили в спецприёмник, обвинив в совершении мелкого хулиганства. Оперативный сотрудник ФСБ Климкин показывает: «15 октября была пресечена преступная деятельность Лазаренко, после чего последний был доставлен в суд для избрания административного ареста». Однако за совершение уголовно-наказуемого деяния не назначается административный арест. Возникает вопрос: был ли Лазаренко задержан за то, что собирался поджечь военкомат или за то, что шумел на улице, как установил в судебном заседании по административному делу судья Андрей Исаев.
Нам представляется, что если бы Лазаренко был задержан с поличным на месте преступления, у сотрудников ФСБ не было бы необходимости арестовывать его административно: у них бы были все необходимые доказательства для возбуждения и полноценного расследования уголовного дела с соблюдением всех необходимых формальностей. Однако вместо этого они в спецприёмнике продолжили оперативную разработку Лазаренко, с участием как самих сотрудников ФСБ и их угроз, так и подсаженного к нему сокамерника, осведомлённого о «поджоге военкомата» и оказывавшего на Лазаренко давление. Кроме того, в комнате Лазаренко в Мордовии в его отсутствие, как он утверждает, был проведён обыск, а сам сотрудник ФСБ указывает в показаниях, что допросы Лазаренко проводились именно в помещении спецприёмника.
В такой ситуации нам представляется более убедительной версия мужчины о том, что он был задержан утром у себя дома, а арест за «мелкое хулиганство» на улице был предпринят для того, чтоб дать возможность следствию дособрать или сфальсифицировать доказательственную базу, а также оказать давление на задержанного.
Такая практика получила название «карусельных арестов»; она используется правоохранительными органами как альтернатива заключению под стражу в СИЗО в том случае, когда на человека ещё не заведено уголовное дело — в отношении находящегося в активной оперативной разработке и де-факто подозреваемого лица фабрикуют одно или несколько дел об административных правонарушениях подряд и на этом основании удерживают его в спецприёмнике. В последние годы такой метод активно используется в преследованиях по политическим делам. Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов считает, что у «карусели» арестов могут быть разные цели. Одна из них — склонить к признательным показаниям. Вторая — «зафиксировать человека» и потянуть время до того момента, когда будет собрано достаточно фактуры для возбуждения уголовного дела. Административный арест в этом случае очень удобен: силовики имеют право изымать у «подозреваемого» телефон, проводить осмотр жилья (по факту — обыск) и «опрашивать» самого человека и его близких. «То есть они готовятся к уголовному делу и одновременно давят на человека, стараются сломить волю», — говорит Смирнов.
Известны случаи применения «карусельных арестов» во многих российских регионах — в отношении Александра Крайчика, Ление Умеровой, Николая Онука и многих других. Долгое время рекордным по продолжительности «карусели» являлось дело Дмитрия Полунина, который до предъявления уголовного обвинения провёл под арестом по административным статьям 140 суток подряд, однако, с большой долей вероятности, ещё больше времени провёл под такими арестами Николай Еланкин. Возможно, он находился в спецприёмниках, не выходя на свободу, с конца декабря 2024 года по июль 2025 года и провёл там суммарно более 170 дней.
В случае Андрея Лазаренко дело ограничилось лишь одним административным сроком, поскольку, после оказанного, по его словам, давления как со стороны сотрудника ФСБ, так и со стороны сокамерника, он согласился подписать явку с повинной. Также, по его словам, он подписал пустые листы, на которых впоследствии сотрудники ФСБ сами разместили его признательные показания, которые, судя по всему, стали основным доказательством по делу.
Также доказательствами обвинения стали показания Кравченко, знакомого Лазаренко, и видео- или аудиозапись разговора, в котором эти двое мужчин обсуждают поджог военкомата. Предположительно запись сделана Кравченко — инициативно, в надежде на исполнение каких-то обещаний со стороны сотрудников ФСБ, либо по их поручению. При этом Лазаренко утверждает, что Кравченко сам инициировал этот разговор и запись неполная. Кроме этого, обсуждение возможности поджога военкомата не тождественно намерению его поджечь, а тем более — покушению на поджог.
Скорей всего, среди других доказательств — переписка Андрея Лазаренко с представителями подразделения «Азов» или с лицами, которые представились таковыми. Мы принимаем во внимание информацию о том, что Лазаренко не мог переписываться со смартфона, поскольку умел пользоваться только кнопочным, а также то, что «Медиазона» обнаружила, что один из номеров Лазаренко зарегистрирован на Кравченко. Это позволяет предположить, что Кравченко мог вести переписку от имени Лазаренко, преследуя свои цели. Всё это заставляет нас усомниться в версии обвинения.
Возможность провокации
Выше мы уже указывали на то, что силовики зачастую видят в украинских перемещённых лицах «лёгкую добычу». Дело Андрея Лазаренко схоже с делом также принудительно вывезенной в Россию из оккупированной ДНР Валентины Тагировой. Из материалов этого дела стало практически очевидным, что сотрудники ФСБ искали, притворяясь «представителями военной организации из Украины», обращались к разным беженцам в пункт временного размещения (ПВР) в Самаре и остановились на Тагировой, которая согласилась за вознаграждение закупить в строительных магазинах бытовые жидкости и пенопласт и привезти их в указанный тайник. В результате мать малолетней дочери была приговорена к 8 годам лишения свободы по обвинению в приготовлении к террористическому акту. Наш проект требует расследования провокации против Тагировой и фальсификации материалов её дела.
Аналогичная провокация вполне вероятна в случае Лазаренко. Нам представляется, что с большой степенью вероятности Кравченко, получивший указание от сотрудников ФСБ, от которых мог быть зависим, намеренно инициировал и вёл разговоры о поджоге с Лазаренко, а затем передал запись силовикам, которые использовали из неё лишь те фрагменты, которые могли бы уличить последнего, проигнорировав те, которые свидетельствовали о роли Кравченко. Если это так, то дело против Лазаренко имеет явные признаки фабрикации.
Помимо того, в случае, если Кравченко действительно действовал по поручению российских силовиков, следует учитывать, что ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)».
Европейский суд по правам человека в Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).
В Постановлении по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC], § 55 Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела.
Необходимо также учитывать, привлекался ли ранее человек к уголовной ответственности и были ли иные основания подозревать его или её в преступной деятельности до того, как агенты полиции вступили в контакт с человеком (Постановление по делу Teixeira de Castro v. Portugal, §§ 37-38).
В то же время мы полагаем, что даже если бы Андрей Лазаренко действительно вынашивал намерение поджечь военкомат, то он не должен подвергаться за это уголовной ответственности по тем статьям, по которым он к ней привлечён.
Обвинение по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ в покушении на совершение террористического акта
Андрей Лазаренко обвиняется в покушении на поджог военного комиссариата.
Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями».
Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие:
— устрашение населения
— создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо иных тяжких последствий,
— наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.
Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.
При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)».
У нас вызывает сомнение наличие в предполагаемых действиях Андрея Лазаренко таких обязательных признаков теракта, как устрашение населения, создание опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий. Лазаренко инкриминируется не оконченное преступление, а лишь покушение на его совершение, поэтому невозможно обнаружить тех, кто в реальности испытал устрашение от несостоявшегося поджога. Нет никаких оснований утверждать, что любой поджог военкомата может вызвать у населения страх за свою жизнь и имущество. Намерение устрашения населения также должно присутствовать и в субъективной стороне преступления, умысле обвиняемого, о котором нам также ничего не известно. Даже в случае, если сам Лазаренко дал подобные признательные показания, что он, впрочем, отрицает, с учётом практики шантажа и запугивания, применяемой силовиками, нет никаких оснований доверять этим показаниям. Неизвестно также, охватывались ли умыслом Андрея Лазаренко причинение крупного ущерба или создание опасности гибели человека, а также намеревался ли он путём поджога воздействовать на государственные органы с целью принятия ими каких-либо решений.
В принципе, не имея достоверной информации, что он вообще планировал совершить какое-либо преступление, нельзя судить и о том, какой характер это преступление могло бы носить, однако стоит отметить что среди десятков рассмотренных нами дел о поджогах военкоматов, покушениях на такой поджог и приготовлении к нему ни в одном случае мы не усмотрели оснований для квалификации дела по статье о теракте. Во всех этих случаях нет информации о том, чтобы представители населения (за исключением сотрудников военкоматов) были или могли быть устрашены; ущерб был незначительным или отсутствовал вовсе, как и опасность гибели людей (чаще всего поджоги совершались в нерабочее время). Целью же поджигателей часто (хотя и не всегда) было выражение символического протеста против войны или попытка воспрепятствовать мобилизации. Ни в одном случае нет оснований говорить о наличии всех признаков теракта и о том, что именно таков был умысел поджигателя.
Если Лазаренко действительно планировал совершить поджог, это деяние, вероятно, носило бы подобный характер. При таких обстоятельствах действия мужчины теоретически можно было бы квалифицировать по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ — как покушение на умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества путём поджога.
Обвинение по ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ в покушении на государственную измену
Не владея полными материалами дела, мы не знаем, какая именно форма государственной измены инкриминируется Андрею Лазаренко, однако полагаем, что с большой долей вероятности это оказание иной помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Мы полагаем, что подобных действий он не совершал по следующим причинам.
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в так называемой «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.
Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.
Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года, а не какие-либо реальные или мнимые действия украинца Лазаренко, недобровольно перемещённого с украинской территории.
Это вносит дополнительные акценты в преследование мужчины: он оказался на российской территории не по своей воле, не имея возможности вернуться к месту постоянного проживания. Помимо того, мужчина утверждает, что его принудили принять российское гражданство, что делает его преследование за «государственную измену» особо циничным. Помимо того, следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, предусмотренных различными составами ст. 275 УК РФ были бы просто невозможны. Жители страны, вне зависимости от своих убеждений, национальности, эмоций, обязываются быть приверженными одной из сторон конфликта, при этом — преступной.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Андрея Лазаренко является политически мотивированным, направленным как на устрашение противников агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к Лазаренко в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах и Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Андрея Лазаренко политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
28 мая 2025 года. Екатеринбург с пирогами. Обвиняемый в госизмене украинец из Мордовии рассказал в суде о провокациях соседа и подписании пустых листов
29 мая 2025 года. Медиазона. В Екатеринбурге уроженца Мариуполя судят по делу о госизмене. Его насильно вывезли из Украины и заставили принять российское гражданство
9 декабря 2025 года, Медиазона. Мариупольца, которого заставили принять российское гражданство, приговорили к 18 годам строгого режима по делу о госизмене
Дата обновления справки: 16.04.2026 г.
