Анатолия Астахова обвинили по статьям о призывах к терроризму и к деятельности, направленной против безопасности государства, из-за антивоенных публикаций в VK. Суд приговорил его к 4 годам колонии.
В апреле 2025 года пресс-служба управления ФСБ России по Архангельской области опубликовало сообщение, согласно которому в марте 2024 года житель города Котлас на своей странице в VK «разместил информационный материал и видеозаписи, содержание которых направлено на призыв к совершению насильственных действий и вступлению в состав одного из подразделений Министерства обороны Украины, принимающего участие в боевых действиях на стороне Украины». Следственное управление регионального управления ФСБ возбудило уголовное дело по ч. 2. ст. 280.4 УК РФ. Когда был задержан Анатолий Астахов и какая мера пресечения ему избрана, неизвестно.
В дальнейшем появилась информация, что обвинение было предъявлено ему п.п. «в», «д» этой статьи: «Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства, совершённые с использование Интернета по мотивам политической и идеологической ненависти»). Также Астахову вменили ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности с использованием Интернета»). Содержание публикаций жителя Котласа на его «персональной странице в одной из соцсетей» стало описываться следующим образом: «призывы к вступлению в состав одного из подразделений Министерства обороны Украины, принимающего участие в боевых действиях на стороне Украины, и к финансовой поддержке противника».
В Северный флотский военный суд дело Астахова поступило 17 октября 2025 года на рассмотрение к судье Груздеву Киму Юрьевичу. 7 ноября 2025 года суд признал Анатолия Астахова виновным в совершении преступлений по вышеуказанным статьям и приговорил его к 4 годам лишения свободы в колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с администрированием сайтов на срок 3 года.
Астахов обжаловал приговор в суд апелляционной инстанции. 2 марта 2026 года судья Апелляционного военного суда Бутусов Сергей Александрович оставил приговор без изменений.
Защиту Астахова в суде апелляционной инстанции осуществлял адвокат Наквасин Роман Владимирович.
Согласно информации проекта «Если б не было войны», Анатолий Астахов до своего ареста работал слесарем в локомотивном депо и ремонтировал тепловозы.
В список террористов и экстремистов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к террористической деятельности Анатолий Астахов был включён 21 июля 2025 года.
Основания признания политзаключёнными
Необходимо отметить, что нам неизвестно точное содержание публикаций Анатолия Астахова. Однако все имеющиеся сообщения об этом деле говорят о том, что жителю Котласа были вменены призывы к вступлению в одно из подразделений Министерства обороны Украины и оказанию украинской стороне финансовой поддержки.
Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ
Анатолий Астахов был признан виновным в призывах к осуществлению террористической деятельности использованием Интернета (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ).
Ст. 205.2 УК РФ и раньше, до начала полномасштабного вторжения в Украину, зачастую использовалась властью не для предотвращения общественно опасных последствий высказываний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Уголовные дела по этой статье чаще всего возбуждаются за высказывания в социальных сетях и мессенджерах. С началом широкомасштабных военных действий репрессии с использованием ст. 205.2 УК РФ усилились и стали в первую очередь касаться антивоенных активистов и других людей, каким-либо образом высказывающих своё несогласие с агрессивной войной России в Украине.
Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 N 1, под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в ст. 205.2 УК РФ следует понимать выраженные в любой форме (например, в устной, письменной, с использованием технических средств) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности, то есть, в соответствии с Примечанием 2, совершению «хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205 — 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361» УК РФ.
Анатолий Астахов был обвинён, а затем и признан виновным по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ из-за публикаций, которые якобы содержали призыв вступать в подразделения Министерства обороны Украины. Ни в одном из сообщений о деле Астахова не говорится о том, что он призывал осуществлять какие-либо террористические акты. Можно с крайне высокой степенью уверенности говорить о том, что основанием для обвинения жителя Котласа по этой статье УК РФ стало признание украинского воинского подразделения, упоминавшегося в публикациях Астахова, террористической организацией, что позволило обвинению и суду квалифицировать содержание размещённых публикаций как призыв к совершению преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности террористической организации»). Предъявление обвинений по «террористическим» статьям, в т.ч. ст. 205.2 УК РФ, стало распространённой практикой в случае положительного упоминания этих воинских подразделений Украины.
Российские суды признали террористическими организациями многие воинские формирования Украины, в том числе два, подчиняющиеся Министерству обороны Украины: Легион «Свобода России» и Русский добровольческий корпус.
Практика признания отдельных украинских воинских подразделений террористическими организациями является неправовой и противоречит как международному, так и российскому праву.
Контекстом этих признаний является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями. Воинские подразделения Вооружённых Сил Украины, будучи частью вооружённых сил конфликта, не могут быть признаны террористическими организациями лишь в связи с участием в этом конфликте.
На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами.
Более подробно о том, почему мы считаем решения о признании ЛСР и РДК террористическими организациями незаконными и необоснованными, можно прочитать здесь.
Таким образом, вне зависимости от того, содержались ли в публикациях, инкриминируемых Астахову, призывы вступать в ЛСР, РДК или иное воинское подразделение МО Украины, обвинения на этом основании его в призывах к террористической деятельности безосновательны. Поддержка этих подразделений и вступление в их состав являются действиями, направленными на помощь одной из сторон военного конфликта, причём стороне, оказавшейся жертвой агрессии, и не могут рассматриваться в рамках антитеррористического законодательства.
Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 169, в 2024 — 298, в 2025 году — 338, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 77 таких дел.
Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.
Обвинение по п.п. «в» и «д» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ
Анатолий Астахов был признан виновным по п.п. «в» и «д» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства, совершённые с использование Интернета по мотивам политической и идеологической ненависти»). Вероятно, так был квалифицирован якобы содержащийся в публикациях Астахова призыв «оказывать финансовую поддержку противнику».
Статья 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности РФ») была введена в российское законодательство 14 июля 2022 года. Одновременно с ней в Уголовный кодекс был внесён ряд новаций, которые их авторы связывали с «защитой интересов России», но которые фактически отвечают запросам военного времени и предусматривают преследование граждан за любые попытки противостоять милитаристским решениям военно-политического руководства России.
Так, были расширены и стали ещё менее конкретными понятия «государственная измена» и «шпионаж», введено наказание за неопределённое «конфиденциальное сотрудничество со спецслужбами, международными или иностранными организациями». Достаточно широко, по мнению ряда экспертов, можно трактовать и положения рассматриваемой ст. 280.4 УК РФ.
Диспозиция статьи сформулирована следующим образом: «Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, либо к воспрепятствованию исполнения органами власти и их должностными лицами своих полномочий по обеспечению безопасности Российской Федерации (при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 настоящего Кодекса)». При этом в Примечании к этой статье с отсылкой к ст. 104.1 УК РФ указано: «В настоящей статье под деятельностью, направленной против безопасности Российской Федерации, понимается совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 189, 200.1, 209, 210, 222 — 223.1, 226, 226.1, 229.1, 274.1, 275 — 276, 281, 283, 283.1, 284.1, 284.3, 290, 291, 322, 322.1, 323, 332, 338, 355 — 357, 359 настоящего Кодекса».
Мы полагаем, что следствие и суд могли усмотреть в «призыве оказания финансовой помощи противнику» призыв к совершению преступления, предусмотренного ст. 275 УК РФ («Государственная измена — оказание финансовой помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации»).
Следует отметить, что формулировка «публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации», является исключительно широкой и неконкретной. В качестве таких «призывов» могут трактоваться практически любые высказывания относительно деятельности государства в военной сфере, сфере безопасности, работы любых государственных учреждений и ведомств, безотносительно к реальным и потенциально возможным последствиям таких высказываний, но при этом не столь опасные для власти, чтобы охватить их уже упомянутыми в статье составами: 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 УК РФ.
Главным, что объединяет разные виды «призывов», которые могут подпасть под санкции ст. 280.4 УК РФ, является понятие «безопасность РФ», против которой они должны быть направлены. И само это понятие, и попытка определить чью-либо деятельность как направленную против этой безопасности являются оценочными. Такая формулировка не позволяет заранее определить, какие призывы и высказывания являются правомерными, а какие — запрещёнными.
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — полномасштабного вторжения в Украину в конце февраля 2022 года действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.
Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.
Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года.
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также немедленно, полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Именно нападение России на Украину, признанное агрессией, а значит, являющееся высшим международным преступлением, направлено, как уже было сказано выше, против безопасности не только Украины, но и самой России.
Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».
Таким образом, действия, инкриминируемые Анатолию Астахову, а именно призывы вступать в ВСУ и оказывать им финансовую помощь, были направлены на восстановление мира и в связи с этим являются общественно полезными. Их нельзя рассматривать как направленные против безопасности Российской Федерации.
Кроме того, стоит отметить, что преступление, предусмотренное ст. 280.4 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом. Мы полагаем, что при публикации материалов Астахов не ставил цели нанести вред безопасности Российской Федерации, а стремился посильным способом помочь в защите Украины.
Исходя из вышесказанного, мы считаем, что в действиях Анатолия Астахова не было умысла на совершение преступления, предусмотренного ст. 280.4 УК РФ, и, соответственно, предъявление ему обвинения и признание виновным по этой статье необоснованно.
Преследование Анатолия Астахова является частью масштабной кампании преследования и запугивания, развёрнутой российскими властями против российских граждан с антивоенными и проукраинскими взглядами.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Анатолия Астахова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, справедливое судебное разбирательство и других прав, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Анатолия Астахова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле:
12 ноября 2025 года. Информационное агентство «Беломорканал». В Архангельской области суд отправил в колонию мужика, призывавшего к мятежу и финансировавшего ВСУ
Дата обновления справки: 30.09.2026 г.
