Полное описание
Роман Береда был задержан 21 февраля 2023 года в посёлке Прибрежный Калининградской области. Его обвинили в государственной измене в форме оказания иной помощи иностранному государству и его представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, приготовлении к террористическому акту, в изготовлении и хранении взрывного устройства: оно было обнаружено при проведении ОРМ «Обследование помещения» у него дома. Также у мужчины были изъяты два телефона.
По версии силовиков, в январе 2023 года Береда связался в мессенджере Telegram с представителями Сил территориальной обороны Вооружённых сил Украины и рассказал о своём неприятии российской вооружённой агрессии. Для того, чтобы остановить войну, мужчина решил совершить теракт — взорвать здание УФСИН по Калининграду, этот объект он выбрал самостоятельно, а собеседники в мессенджере его одобрили. Помимо прочего, Береда якобы рассчитывал получить за подрыв УФСИН материальную выгоду, однако её размер официально не озвучивался. Денежные средства должны были быть переданы Береде в любой удобной форме, но только после того, как он совершит теракт.
17 февраля 2023 года Роман Береда собрал, по версии обвинения, самодельное взрывное устройство. Для этого мужчина, увлекавшийся собиранием в лесу старого оружия времён второй мировой войны, приспособил имевшуюся у него ржавую артиллерийскую осколочную мину и заряд взрывчатого вещества кумулятивной противотанковой гранаты гранатомета «Панцерфауст», а всё остальное необходимое приобрёл в магазинах и аптеке. Экспертиза признала получившееся устройство пригодным для совершения взрыва.
Три дня Береда хранил СВУ дома, а ранним утром 21 февраля к нему пришли с обыском, который был закамуфлирован под ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств». Устройство забрали силовики, а Романа Береду отправили в СИЗО, обвинив в госизмене (ст. 275 УК РФ), приготовлении к теракту (ч. 1 ст. 30, ч. 1, ст. 205 УК РФ), изготовлении (ч. 1 ст. 223.1 УК РФ) и хранении (ч. 1 ст. 222.1 УК РФ) взрывчатых веществ и взрывных устройств.
В суде Роман Береда свою вину признал частично и пояснил, что, вступая в переписку с представителями ВСУ и предлагая им совершить взрыв в здании УФСИН, он не намеревался всё это выполнить, а надеялся только, введя их в заблуждение, получить от них обещанное денежное вознаграждение, после чего собранное взрывное устройство планировал разобрать и выбросить. Ведя же переписку, лишь хотел придать видимость своим намерениям, но не допускал мысли о совершении государственной измены.
Тем не менее, суд решил положить в основу обвинительного приговора показания, данные Бередой на предварительном следствии, где он признавал вину полностью: в том, что планировал совершить подрыв здания УФСИН, осознавая последствия и общественную опасность своих действий и стремясь таким образом остановить войну.
Защита Романа Береды утверждала, что мужчина никакой помощи иностранному государству или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, не оказывал, к совершению террористического акта не готовился, его умысел на совершение им этих действий не доказан. Защитники настаивали, что в ходе предварительного следствия Береда был вынужден оговорить себя. Однако суд отверг эти доводы как надуманные, несостоятельные, не соответствующие фактическим обстоятельствам дела и выдвинутые для того, чтобы Береда избежал уголовной ответственности за содеянное.
В суде допросили родственников мужчины, в частности — его отца, которому Береда рассказывал о своих намерениях взорвать здание УФСИН. Кроме того, обвинение располагало аудиозаписью разговоров Береды с отцом, поскольку эти разговоры прослушивались. В них мужчина крайне негативно высказывался о войне, руководстве РФ и об УФСИН. В январе 2023 года Береда рассказывал отцу, что он запустит «кружок очумелых ручек», а в детстве «он не только карбит жёг». В феврале 2023 года он сообщил отцу, что вступил в переписку с представителями Украины, у которых просил снабдить его оружием или «бомбой» и он «готов сделать для них что угодно». Были у обвинения и диски с записью переговоров Романа Береды в мессенджере с украинскими собеседниками в январе 2023 года, при этом они были получены следствием ещё 3 февраля 2023 года вследствие ОРМ «Снятие информации с технических каналов связи». Переписка, полученная таким образом, совпала с перепиской, обнаруженной в телефонах Береды после их изъятия.
Также известно, что показания дал свидетель Коломин Эдуард Александрович, который содержался с Романом Бередой в ФКУ СИЗО-1 Калининграда. Коломин 20 февраля 2024 года был приговорён к 15 годам 3 месяцам колонии строгого режима за похищение человека, вымогательство в особо крупном размере, две кражи, угон автомобиля и покушение на убийство. Коломин утверждал, что в ходе разговоров в СИЗО Береда рассказал ему, что задержан за то, что у него дома было обнаружено самодельное взрывное устройство, с помощью которого он хотел совершить теракт — взрыв здания УФСИН в Калининграде. Это он объяснял чувством ненависти к сотрудникам уголовно-исполнительной системы и другим госорганам РФ. С его же слов Коломину стало известно, что подорвать он хотел проходную здания УФСИН с помощью самодельного взрывного устройства, которое он собственноручно изготовил из подручных материалов, а также взрывных устройств времён Второй мировой войны, которые нашёл где-то в лесу на территории Калининградской области.
Коломин показал, что о своём намерении подорвать УФСИН Береда рассказывал в мессенджере Telegram некоему Ларионову С. С., который является представителем вооружённых сил Украины и с которым он переписывался с принадлежащих ему мобильных телефонов исключительно в мессенджере Telegram, поскольку считал, что такой способ общения безопасен с точки зрения невозможности документирования переписки представителями правоохранительных органов. Также, со слов Коломина, Береда добавил, что ему было известно, что переписывается он с украинскими спецслужбами и что их представители готовы оплатить его преступные действия, однако им нужен конкретный результат (последствия, резонанс) и обмануть их, чтобы получить деньги «просто так», не получится.
Несмотря на то, что следствие сочло смягчающими вину мужчины обстоятельствами наличие у него дочери 2014 года рождения и явку с повинной, суд посчитал это неверным. По мнению суда и показаниям свидетелей, Береда встречался с дочерью и помогал ей финансово недостаточно, а 15 февраля 2023 года даже был осуждён Светлогорским городским судом Калининградской области по ч. 1 ст. 157 УК РФ о неуплате алиментов к 5 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 5%. Что касается явки с повинной, то самостоятельно Береда в УФСБ с ней до момента задержания не приходил и не обращался.
В качестве смягчающего обстоятельства, таким образом, суд учёл только активное способствование Береды раскрытию и расследованию преступлений, полное признание своей вины на следствии и частичное — в судебном заседании, раскаяние, а также принял во внимание возраст Береды и состояние его здоровья. Отягчающих обстоятельств суд не обнаружил.
2 октября 2024 года судья Балтийского флотского военного суда Савин Михаил Петрович, рассмотрев уголовное дело единолично в закрытом судебном заседании с участием государственного обвинителя — начальника отдела прокуратуры Калининградской области старшего советника юстиции Мазур Нины Ивановны, приговорил Романа Береду:
- по ст. 275 УК РФ — к 11 годам лишения свободы, со штрафом в размере 300 тысяч рублей и ограничением свободы сроком на 1 год,
- по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ — к 4 годам 6 месяцам лишения свободы,
- по ч. 1 ст. 223.1 УК РФ — к 5 годам лишения свободы со штрафом в размере 250 тысяч рублей.
- по ч. 1 ст. 222.1 УК РФ — к 4 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом 50 тысяч рублей.
Суд сложил наказания и присоединил к ним частично наказание, назначенное Береде приговором Светлогорского городского суда Калининградской области от 15 февраля 2023 года по делу о неуплате алиментов, в результате чего окончательно приговорил Романа Береду к 15 годам 1 месяцу лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима, со штрафом в размере 500 тысяч рублей, с ограничением свободы на 1 год после освобождения. Кроме того, суд конфисковал два мобильных телефона Романа Береды.
Защиту Береды осуществляли адвокаты Бонцлер Мария Валерьевна (впоследствии также арестованная по уголовному делу), Селизарова Екатерина Анатольевна, Слатвицкий Сергей Викторович. Приговор был обжалован стороной защиты.
28 января 2025 года судья Апелляционного военного суда Егоров Олег Александрович изменил приговор, как именно — нам в настоящее время неизвестно.
29 марта 2023 года Роман Береда был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Признаки политической мотивации дела и незаконности лишения свободы
Не владея материалами дела, мы не располагаем полной картиной происшедшего, однако мы можем опираться на информацию, попавшую в СМИ, а также на утверждения друзей мужчины. Telegram-канал Mash писал, что Роман Береда ранее был судим по статьям о разбое, причинении лёгкого вреда здоровью, краже и мошенничестве. Он работал радиотехником в калининградском филиале Третьяковской галереи, в свободное время занимался «чёрными раскопками», дважды его ловили на закрытых территориях, за что против него возбуждались административные дела.
Роман Береда нуждался в средствах и испытывал раздражение в отношении российских государственных органов, которым, как и своей неприязнью к войне, делился с разными собеседниками. Как рассказывают его знакомые, в суде он утверждал, что находился в состоянии аффекта из-за того, что УФСИН России по Калининградской области отправило на войну человека, ранее нанёсшего Береде тяжёлые увечья и осуждённого за нападение. Этот человек по фамилии Салтыков был осуждён на 5 лет за нападение на Романа Береду, однако ему удалось избежать наказания, поскольку он отправился воевать в Украину. Там он пропал без вести, поэтому была утрачена возможность получить выплаты по исполнительному листу для возмещения причинённого Роману Береде вреда. На это возмещение Береда очень рассчитывал, — рассказал журналистам издания «Север.Реалии» его друг.
О наличии умысла на совершение госизмены и теракта
Роман Береда признан виновным в совершении госизмены в форме оказания иной помощи иностранному государству, Украине, и его представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом, то есть Береда должен был предполагать наступление общественно-опасных последствий в виде посягательства на основы конституционного строя и безопасность РФ и действовать именно с целью оказания иной помощи Украине и её представителям в деятельности, заведомо направленной против безопасности РФ. То же касается и приготовления к теракту (ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ) — Береда должен был руководствоваться целью устрашения населения России, создания опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба, наступления иных тяжких последствий именно в целях дестабилизации деятельности органов власти Российской Федерации, а также воздействия на принятие ими решения о прекращении дальнейшего проведения «СВО».
В качестве подтверждения такого умысла следствие и суд указывают недовольство Береды властью, критику Путина и «СВО». Однако, во-первых, наличие и высказывание собственных политических взглядов, отличных от навязываемых властью, не может являться подтверждением умысла на совершение преступлений. Во-вторых, как следует из имеющейся информации, у Береды не было умысла именно против безопасности РФ, как и в целом ясных антивоенных взглядов (известно, например, что, находясь в СИЗО, он несколько раз подавал заявление на заключение контракта, чтобы отправиться на «СВО», но получил отказ). Ему требовались деньги, которые он хотел заработать, общаясь со своими собеседниками в Telegram, а также он хотел отомстить непосредственно местному УФСИН, отправившему на войну человека, от которого он ждал назначенной судом выплаты за нанесение вреда. Также мы сомневаемся, что умысел Береды состоял в том, чтобы с помощью теракта на проходной УФСИН прекратилась война против Украины.
Знакомые Береды рассказывают, что он является очень вспыльчивым человеком, поэтому вполне представимо, что он в своих телефонных разговорах мог высказывать словесные угрозы в адрес УФСИН. Мы полагаем, что, вероятнее всего, это было именно высказывание недовольства и гнева в крайне эмоциональной форме, а не реальное желание, а тем более подготовка к совершению теракта против ФСИН.
Использование незаконных методов ведения следствия
Знакомые Романа Береды рассказали, что он вынужден был дать признательные показания, поскольку после задержания его вывезли в лес и применили пытки электрическим током. Об этом же говорили и адвокаты в судебном заседании, утверждая, что их подзащитный, будучи невиновным, вынужден был оговорить себя на предварительном следствии. Однако в ответ судья неоднократно указывал, что эта версия опровергается собственными показаниями Береды на предварительном следствии, где он подробно и непротиворечиво признавался во всех вменённых ему преступлениях, в том числе и в присутствии адвокатов.
Отметим, что, согласно ст. 75 УПК РФ, недопустимы и не могут быть положены в основу обвинения доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса. К таким нарушениям в первую очередь относится применение насилия и пыток, прямо запрещённых в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Их использование должностными лицами с целью получения показаний квалифицируется как преступление в соответствии со ст. 286 УК РФ.
Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу приговора кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по её результатам, и отразить свои выводы в приговоре.
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании».
Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства».
Таким образом, нормы как российского, так и международного права категорически исключают возможность использования доказательств, полученных путём применения насилия или пыток. Это служит гарантией справедливости судебных разбирательств и защиты прав человека.
Возможность фабрикации уголовного дела и полицейской провокации
Мы полагаем также, что с высокой степенью вероятности обвинение Романа Береды может быть основано на провокации областного управления ФСБ РФ. Его попаданию в поле зрения спецслужб могли способствовать как личность самого Береды, так и стечение обстоятельств.
Основными доказательствами вины Береды, помимо его показаний, стали его неконкретные разговоры с отцом, записанные оперативниками ФСБ в результате прослушки, и найденная дома ржавая мина, якобы превращённая во взрывное устройство. Известно, что Береда был так называемым «копателем» — собирал по лесам ржавое оружие. Можно предположить, что из знания этих обстоятельств у сотрудников ФСБ могла сложиться идея о возможности лёгкой фабрикации против него уголовного дела. Об этом говорит то, что с 11 января 2023 года, когда Береда впервые связался с «представителями “Теробороны”», его с ними диалоги были известны сотрудникам ФСБ и ими записывались. Одновременно прослушивался телефон его отца, но это более объяснимо с технической стороны. В суде получение сотрудниками калининградского УФСБ доступа к переписке Береды объяснялось осуществлением ОРМ «Снятие информации с технических каналов связи», однако не вполне понятно, каким образом те дешифровали или получили информацию непосредственно от мессенджера Telegram. Куда более вероятно, что силовики сами вели оперативную игру с Бередой, представляясь представителями украинской стороны.
На мысли об этом наводит и то, что в различных показаниях Роман Береда описывал своих собеседников по-разному. Иногда это были «сотрудники украинской теробороны», иногда — представители Русского добровольческого корпуса (формирования россиян, сражающегося в составе украинской армии и признанного террористической организацией). Объяснением этому может служить то, что мужчина давал показания под давлением и под диктовку, при этом обвинение ещё не выбрало, какую статью УК собирается инкриминировать Береде.
При этом необходимо отметить, что ни лишённые конкретики разговоры с отцом, ни выражения недовольства правительством, УФСИН либо войной, — не могут являться, на наш взгляд, убедительными доказательствами того, что у Береды на самом деле существовал умысел совершить террористический акт. В то же время, его переговоры довольно противоречивы. Береда рассказывал отцу, что просил «украинских» собеседников снабдить его оружием или «бомбой», но в итоге нашёл для этих целей мину в лесу самостоятельно.
Для опровержения версии о том, что Береда хотел обмануть украинских собеседников, обвинение вновь использовало показания его сокамерника о том, что мужчина понимал, что обмануть их не удастся и деньги он получит только если взорвёт здание УФСИН на самом деле. Возникает ощущение, что показания этого свидетеля призваны «поддержать» самые скользкие и неоднозначные места в обвинении. Такая практика всё чаще используется силовиками: в ситуации неуверенности в убедительности обвинения и достаточности доказательственной базы они намеренно подсаживают к фигурантам политически мотивированных дел заключённых, ведущих затем внутрикамерную разработку. Мы не считаем подобные доказательства убедительными, поскольку лица, полностью зависимые от следствия и администраций учреждений, дают, как правило, те показания, которых от них требуют.
Стоит отметить, что действия силовиков, если они включают элементы подстрекательства или побуждения к действиям, которые рассматриваются российским законодательством и правоприменительной практикой как преступные, противоречат Закону «Об оперативно-розыскной деятельности», который прямо запрещает подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.
Также это противоречит позиции ЕСПЧ, который указывает, что сотрудники органов внутренних дел могут проводить операции под прикрытием, действовать тайно, но «не заниматься подстрекательством» («Худобин против Российской Федерации»).
Оперативная провокация, давно уже массово и успешно применяемая для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взята на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан.
Наконец, имеется подтверждение использования провокаций в оперативной работе со стороны представителей самой ФСБ. Как рассказала в эфире телеканала ОТВ представительница свердловского управления ведомства Елена Докучаева, её коллеги провели в конце ноября 2025 года «социальный эксперимент», разместив в Telegram объявление с предложением «лёгкого заработка» и перехода в анонимный чат- бот для обсуждения деталей работы. Среди вариантов работы в чат-боте предлагалось за вознаграждение совершить диверсию. По словам Докучаевой, «за три часа мы нашли 10 потенциальных людей, готовых за деньги совершить любую работу, в том числе и диверсию». Сведения об этих пользователях были переданы «правоохранительным органам». Как заявил адвокат проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов, «конечно же, представительница ФСБ Елена Докучаева лукавит. Провокации спецслужб — это не “социальный эксперимент, имевший место в конце 2025 года”, а давно сложившаяся практика. Во многих делах, связанных с диверсиями, терроризмом и госизменой, фигурируют “анонимные заказчики”, которые предлагают совершить поджог или другое преступление за вознаграждение, а также мошенники, которые угрожают уголовными делами. Нам известно, что за такими “заказами” и угрозами часто стоят провокаторы из спецслужб. В приговоре Ивану Толпыгину мы обнаружили прямые доказательства того, что сотрудники ФСБ притворяются украинцами в интернете, чтобы спровоцировать антивоенных россиян на преступления против госбезопасности. Заявление сотрудницы ФСБ — ещё одно подтверждение того, что такого не просто много, а большинство уголовных дел о госизмене и терактах — дело рук чекистов»
Нарушение требований УПК РФ при проведении ОРМ
На политический подтекст дела указывают и разнообразные нарушения закона как на стадии задержания Береды, так и судебного процесса.
Фактически в его жилище с нарушением требований ст. 182 УПК РФ был проведён обыск, в процессе которого были изъяты телефоны и СВУ, изготовленное из мины. Этот обыск был процессуально оформлен ФСБ как «Обследование помещений». Силовики часто прибегают к этой уловке, в т. ч. потому, что в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности» (ОРД), в отличие от ч. 11 ст. 182 УПК РФ («Основания и порядок производства обыска»), не указано, что при их проведении вправе присутствовать защитник и адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Это нередко делается для того, чтобы силовики с меньшим риском могли подбросить необходимые для обвинения предметы, ведь опытные адвокаты могут помешать этому (см. дело ингушского журналиста Рашида Майсигова). При проведении ОРМ силовики утверждают, что граждане в этом случае не имеют права на участие адвоката. Однако, как указал Конституционный Суд в Постановлении от 27 июня 2000 года, Конституция РФ, закрепляя право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым. Поэтому данное конституционное право возникает у человека с того момента, когда ограничение его прав становится реальным. В силу этой правовой позиции, право на помощь адвоката гарантируется любому лицу, в отношении которого осуществляется деятельность, направленная на выявление фактов и обстоятельств, уличающих его в подготовке или совершении преступления. Таким образом, человеку, в отношении которого проводятся ОРМ в связи с подозрением его в причастности к подготовке или совершению преступления, должна предоставляться возможность воспользоваться помощью адвоката, если таковая, как это следует из Определения Конституционного Суда от 14 июля 1998 года, не исключается необходимостью обеспечения режима секретности, требований оперативности и конспиративности.
Кроме того, Федеральный закон об ОРД, по сравнению с УПК РФ, содержит существенно более низкий уровень процессуальных гарантий для лиц, фактически являющихся подозреваемыми в совершении преступлений. К примеру, по своему содержанию ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений…» имеет сходство с осмотром жилища, который в соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ проводится только с согласия проживающих в нём лиц или на основании судебного решения, если проживающие в жилище лица возражают против такого осмотра.
Обследование жилища граждан ограничивает конституционное право человека на его неприкосновенность (ст. 25 Конституции РФ). Такое обследование, предусмотренное п. 8 ч. 1 ст. 6 Федерального закона об ОРД проводится для решения задач, предусмотренных ст. 2 этого закона. К ним относятся, в частности «выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших». Как указал Верховный суд РФ в Определении от 09.01.2013 года по уголовному делу №45-О12-77 по смыслу этих норм в их взаимосвязи со ст. 9 Федерального закона об ОРД «Обследование помещений» проводится негласно. В силу своего тайного характера, оно проводится на основании судебного решения и без участия лица, чьё право на неприкосновенность жилья ограничено.
Вместе с тем, оперативные подразделения МВД и ФСБ РФ повсеместно используют проведение гласного (открытого) обследования жилища граждан. На практике оно часто осуществляется в принудительном порядке без согласия граждан — владельцев жилища.
При проведении гласного обследования (осмотра и изучения) жилища не допускается фактическое проведение обыска, т.е. осуществление каких-либо принудительных, вопреки согласию владельцев, действий по отысканию и изъятию предметов и документов. Однако именно эти действия были осуществлены в отношение Береды. При этом знакомые Береды, имеющие минимальное представление о ходе дела, выражают уверенность, что взрывное устройство и один из мобильных телефонов, на котором и содержалась переписка с «украинскими собеседниками» в которой обсуждались намерения совершить теракт, были ему подброшены.
Проведение заседаний суда в закрытом режиме
Дело Романа Береды рассматривалось в закрытом судебном заседании. При этом ст. 123 Конституции РФ гласит: «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом». Подобный подход полностью согласуется с положениями ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая закрепляет: «Печать и публика могут не допускаться на всё судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия».
Ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ ограничивает причины, по которым суд может принять решение о проведении закрытого судебного разбирательства. «Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда: 1) разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны; 2) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершённых лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; 3) рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности <…>; 4) этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства».
При этом «в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение».
У нас нет доступа к решению суда о закрытии судебного заседания, однако мы полагаем, что реальное или мнимое намерение Романа Береды взорвать здание УФСИН не может иметь никакого отношения к государственной тайне РФ. Также не подходят к делу иные причины, указанные в ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Мы считаем, что стандартная практика последнего времени по закрытию дел по обвинениям, где так или иначе присутствует политический мотив, нацелена на отправление правосудия вне контроля со стороны общественности, не соответствует духу и букве закона, нарушает гарантированный Конституцией РФ принцип открытости и публичности судопроизводства. Кроме того, во многих случаях, включая дело Береды, закрытие процесса с большой степенью вероятности служит цели скрыть слабость доказательной базы обвинения и применённую сотрудниками ФСБ провокацию.
Не зная деталей обвинения Береды по статьям об изготовлении взрывных устройств (ч. 1 ст. 223.1 УК РФ) и хранении взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 1 ст. 222.1 УК РФ) мы не можем дать уверенную оценку обоснованности этих обвинений. Вместе с тем, проанализированные выше обстоятельства — вероятность оперативной провокации, процессуальные нарушения в ходе фактического обыска, признательные показания, скорее всего, данные под пытками — позволяют допустить, что изъятое устройство могло быть о подброшено либо в действительности не было пригодным для взрыва. Очевидно, сочетание увлечения Береды раскопками оружия времён Второй мировой войны и его разговоров о взрыве могли облегчить следствию фабрикацию дела.
Мы не принимаем во внимание признание Романом Бередой своей вины, поскольку оно может являться попыткой облегчить своё положение в условиях отсутствия справедливого суда и в любом случае не влияет на нашу оценку квалификации вменённых ему действий, и, следовательно, на нашу позицию по этому делу. Помимо того, при наличии информации о возможно применённых к нему пытках, на полученных таким образом показаниях не может основываться обвинительный приговор. При таких обстоятельствах мы находим вину Романа Береды недоказанной следствием и судом.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело против Романа Береды имеет признаки политической мотивации, в значительной степени направлено на устрашение общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы с большой вероятностью было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» требует пересмотра уголовного дела Романа Береды с учётом применимых международно-правовых стандартов.
Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.
Публикации о деле
24 февраля 2023 года. Mash. Собиратель самодельных бомб из Прибрежного хотел взорвать областное управление ФСИН
3 октября 2024 года. Радио Свобода. В Калининграде жителя осудили за госизмену на 15 лет
Дата обновления справки: 16.07.2026 г.
