Добриян Владимир Вадимович

Полное описание

Владимир Добриян родился в Донецкой области Украины. Он жил в Твери и работал частным порядком маляром-штукатуром, плиточником, стелил полы. Его обвинили по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ в оправдании терроризма.

По версии обвинения, Владимир Добриян, «действуя с целью оправдания террористической деятельности, будучи несогласным с решением Президента РФ о проведении специальной военной операции», разместил в открытом доступе в мессенджере Telegram в июне и в августе 2025 года два комментария, «содержащих высказывания, направленные на оправдание террористической деятельности, а именно признанных террористическими атак с использованием беспилотных летательных средств села Никольского на территории Белгородской области и НПЗ в Новокуйбышевске Самарской области».

В релизе суда указывается, что, «кроме того, Добриян заявил, что он считает, что территории Донецкой и Луганской Народных Республик, Херсонской и Запорожской областей принадлежат Украине и должны быть освобождены от оккупации России. В Интернете в начале 2025 года он вступил в проукраинские сообщества оппозиционного российской власти толка.  В них он неоднократно высказывал своё негативное отношение к русским людям, военнослужащим ВС РФ, оскорблял их, дискредитировал правительство и армию России, оправдывал действия вооружённых формирований Украины».

Релиз утверждает, что в судебном заседании Добриян признал себя виновным в совершении инкриминируемого ему деяния, подтвердил факт и обстоятельства размещения своих комментариев, сообщив, что «разместил их, находясь в подавленном депрессивном состоянии».

16 апреля 2026 года судья 2-го Западного окружного военного суда Плужников Андрей Викторович, рассмотрев дело единолично, приговорил Владимира Добрияна к 5 годам лишения свободы в колонии общего режима с запретом на администрирование ресурсов в Интернете сроком на 3 года. Приговор обжалован осуждённым и адвокатом.

19 февраля 2026 года Владимир Добриян был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.

Основания признания политзаключённым

Владимир Добриян обвиняется в оправдании терроризма в Интернете по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ за оправдание атак ВСУ, которые в РФ были квалифицированы как террористические акты.

Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).

Мы не знаем в настоящее время, как звучали комментарии, инкриминированные Добрияну. Как следует из информационного сообщения суда, они написаны в июне и августе 2025 года и один из них касался удара ВСУ по селу Никольское в Белгородской области, другой — атаки на НПЗ в Новокуйбышевске. НПЗ в Новокуйбышевске подвергался атакам ВСУ неоднократно. Возможно, речь идёт об атаке беспилотника 14 июня 2025 года. Село Никольское подверглось атаке 31 июля 2025 года — удар беспилотника пришёлся по парковке коммерческого предприятия, были ранены двое мужчин. Таким образом, с большой долей вероятности, Добриян не писал в своих комментариях о «признании идеологии и практики терроризма правильными», а высказал одобрение самим атакам украинской армии, которые российскими силовиками и судом квалифицируются как терроризм.

Однако действия ВСУ в любом случае являются не террористическими актами, а эпизодами боевых действий в войне, развязанной российскими властями. Действия украинской (как и любой другой) армии в ходе вооружённого конфликта в принципе невозможно оценивать в рамках антитеррористических норм. На невозможность такой квалификации действий участников вооружённого конфликта указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4). Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом.

Соответственно, и вменение Добрияну ст. 205.2 УК РФ за выражение одобрения атакам ВСУ, вне зависимости от характера этих атак, в принципе неправомерно. Такое обвинение можно рассматривать лишь как элемент российской пропаганды, пытающейся навязать обществу представление о том, что лишь действия российской армии являются обоснованными и законными, а противодействие российской агрессии украинской стороной представляет собой акты терроризма и незаконного препятствования проведению так называемой СВО. 

К сказанному можно добавить, что все эти удары осуществляются Вооружёнными силами Украины в рамках самозащиты от полномасштабного нападения со стороны российского государства, начатого по приказу Владимира Путина. Действия РФ были признаны агрессией резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН. Со стороны ВСУ эти боевые действия являются реализацией права на самооборону от вооружённого нападения, зафиксированного ст. 51 Устава ООН. Продолжающаяся по воле президента России война в Украине, ежедневные обстрелы и гибель людей, уничтоженные российской армией сёла и города страны — более чем достаточные основания для военнослужащих ВСУ наносить удары по российской инфраструктуре. Очевидно, что мнение по этому поводу Владимира Добрияна к этим веским основаниям ничего добавить не может, даже если бы оно вдруг стало известным ВСУ, и гипотетическая опасность инкриминированного ему высказывания, таким образом, невелика.

В релизе суда указывается, что «кроме того, Добриян заявил, что он считает, что территории Донецкой и Луганской Народных Республик, Херсонской и Запорожской областей принадлежат Украине и должны быть освобождены от оккупации России. В Интернете в начале 2025 года он вступил в проукраинские сообщества оппозиционного российской власти толка.  В них он неоднократно высказывал своё негативное отношение к русским людям, военнослужащим ВС РФ, оскорблял их, дискредитировал правительство и армию России, оправдывал действия вооружё нных формирований Украины». По всей видимости, такие высказывания не инкриминируются Добрияну, а в сообщении суда приведены лишь в качестве дополнительных характеристик его личности или деятельности. Однако довольно абсурдно требовать от уроженца Украины быть согласным с агрессивной войной, которая ведётся Россией против его Родины. При этом сам факт столько подробного рассказа о его взглядах в пресс-релизе суда дополнительно указывает на политический мотив власти. 

Статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах гласит: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, <…> имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору». Аналогичным образом ст. 29 Конституции РФ гарантирует гражданам РФ свободу мысли и слова, недопустимость принуждения к отказу от мнений и убеждений. 

В то же время, какие бы то ни было формы легального выражения протестного мнения в современной России практически отсутствуют. С начала войны практически полностью запрещены мирные протестные акции, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, сотни политических заключённых, выражавших своё несогласие с внутренней и внешней политикой России, брошены в тюрьмы, где издевательства над ними продолжаются. При этом почти все правозащитные организации и правозащитники, пытавшиеся продолжать деятельность по защите конституционных прав и свобод граждан, объявлены иностранными агентами, а поддерживающие их международные и иностранные организации — нежелательными, аналогичные репрессивные меры применяются и к независимым средствам массовой информации. Расширяется и приветствуется властями практика доносительства, применяются провокации, жестоко карается любое инакомыслие. В такой ситуации любое негативное мнение о войне, о России как о стране-агрессоре, о насилии и военных преступлениях, совершаемых российскими военнослужащими, криминализуется и преследуется. При этом потребность жителей России высказывать такое мнение сохраняется, и само такое высказывание является мужественным поступком, даже если оно совершено в резкой и порой нелицеприятной форме. Очевидно, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то и подобные высказывания не были бы сделаны. 

Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 168, в 2024 — 294, в 2025 году — 335, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 76 таких дел.

Помимо того, таким образом силовикам удаётся имитировать деятельность по борьбе с терроризмом и экстремизмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых зачастую нет состава преступления.

Добавим, что при оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».

Даже не зная точных текстов комментариев Добрияна, можно отметить, что его реальное влияние на аудиторию было крайне небольшим, поскольку он не является значимым экспертом или политиком, его комментарии неизвестны и не получили никакого распространения, то есть степени их публичности, очевидно, был ничтожной. Как было показано выше, умысел Добрияна не состоял в том, чтобы оправдывать терроризм. Он писал об обмене ударами между противостоящими армиями в рамках агрессивной войны, развязанной Россией против Украины, что и является основным контекстом обсуждаемых высказываний. Таким образом, общественная опасность комментариев Добрияна является крайне низкой.

При этом, на наш взгляд, даже если бы формально высказывания Добрияна содержали состав какого-то преступления, общественная опасность двух комментариев, написанных мастером-ремонтником в ходе обсуждения агрессивной войны, в любом случае незначительна, а пятилетний срок лишения свободы — очевидно несоразмерное этой опасности наказание. Оно, безусловно, направлено на устрашение всех, не согласных с политикой российских властей в отношении Украины, либо сомневающихся в ней. Нет сомнений в том, что Владимир Добриян придерживался последовательной антивоенной позиции. На его странице в VK стоит слово «Мир!». 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное преследование Владимира Добрияна является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение его права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Владимира Добрияна политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле

15 мая 2026 года. Лента новостей Белгорода. Пять лет в колонии общего режима проведёт 37-летний уроженец Донецкой области Владимир Добриян за оправдание ударов дронов ВСУ по Никольскому Белгородского округа

Дата обновления справки: 02.09.2026 г.