Полное описание
8 октября 2025 года житель Санкт-Петербурга Валентин Гулимов был задержан, на следующий день суд отправил его под стражу. Гулимова обвинили по четырём эпизодам ч. 2 ст. 205.2 УК РФ в публичном оправдании терроризма и призывах к терроризму из-за четырёх комментариев в Telegram. Они были оставлены осенью 2023 и 2024 года: в трёх была высказана поддержка батальону «Азов», а в другом привлечённые силовиками эксперты усмотрели призывы уничтожить посольство РФ в Ереване. Свои комментарии Гулимов оставлял в Telegram-каналах «БУТУСОВ ПЛЮС» и «ЧТД».
12 сентября 2023 года он написал следующий комментарий: «Азов красавцы, бейте и жгите эту падаль, домой оккупанты вернутся только в пакетах»).
25 сентября 2024 года — комментарий: «Парни из Азова красавцы! Берегите себя. Слава Украине!»
21 ноября 2024 года мужчина написал: «Азов — красавцы!»
В этих трёх комментариях эксперты обнаружили «оправдание терроризма (членов террористической организации “украинское военизированное националистическое объединение Азов” и их деятельности)».
Кроме того, 19 сентября 2023 года Валентин Гулимов оставил комментарий
«Сожгите это посольство к чёртовой матери, вместе с персоналом!»
В этом комментарии был обнаружен «призыв к насильственным и разрушительным действиям и отношении здания посольства Российской Федерации в Ереване Республики Армения и его персонала, то есть публичный призыв к осуществлению террористического акта».
9 октября 2025 года судья Петроградского районного суда Санкт-Петербурга Бродский Артём Александрович в заседании с участием прокурора Русских Михаила Юрьевича рассмотрел ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде ареста и удовлетворил его.
Судья Бродский Артём Александрович принял к сведению информацию, характеризующую личность и личные обстоятельства Гулимова, в том числе наличие у него малолетнего ребёнка, у которого имеются проблемы со здоровьем, но посчитал, что «указанные обстоятельства не являются сами по себе безусловным основанием, свидетельствующим о невозможности применения меры пресечения в виде заключения под стражу». Судью встревожило то, что будучи зарегистрированным по месту жительства в Москве, Валентин Гулимов проживает в Санкт-Петербурге. Бродский предположил, что обвиняемый может скрыться от органов предварительного следствия, а также принять меры к сокрытию следов преступлений и уничтожить доказательства по делу, в связи с чем применить любую иную, более мягкую меру пресечения, чем заключение под стражу, о том числе домашний арест, о котором просили Гулимов и его адвокат, не счёл возможным.
Дело поступило в суд для рассмотрения по существу 20 апреля 2026 года. В судебном заседании Валентин Гулимов подтвердил авторство комментариев, однако пояснил, что писал их в эмоциональном порыве, узнав, что будет уволен с работы и потеряет возможность содержать семью. По этому поводу он ругался с супругой и обращался к психиатру. После этого он нашёл работу в «Россельхозбанке».
По словам Гулимова, он заинтересовался Telegram-каналом «Бутусов Плюс», так как искал альтернативные источники информации. Написал комментарий «Азов — красавцы», потому что «они своими действиями успешно противостояли российским войскам, сильно им уступая» (видимо, в численности). «Я не закладывал в этот комментарий какой-либо смысл. Мне просто хотелось написать какую-то гадость».
Валентин Гулимов рассказал в суде, что по прошествии времени считает, что написал «дичь и глупость», сломал себе жизнь. На вопрос о его отношении к «СВО» мужчина ответил: «Как гражданин РФ я поддерживаю СВО, как человек я считаю, что все конфликты должны решаться дипломатически».
Кроме того, он отметил, что вовсе не собирался оказывать воздействие на принятие посольством РФ в Ереване решений.
Государственный обвинитель запросил для Гулимова 8 лет лишения свободы с запретом размещать материалы в Интернете на 4 года. Адвокат, в свою очередь, утверждал, что его подзащитный не преследовал своими комментариями криминальных целей, поэтому призывы в его комментариях отсутствуют.
Гулимов заявил, что ему нечего сказать в прениях, а в последнем слове произнёс: «Я признаю свою вину. Я совершил преступление, оставив дичайший несправедливый комментарий. Я испытываю стыд за то, что подвёл своих близких людей. Я готов признать вину».
18 мая 2026 года судья 1-го Западного окружного военного суда Щёголев Сергей Владимирович, рассмотрев дело единолично, приговорил Валентина Гулимова к 7 годам лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима с запретом администрировать ресурсы в Интернете в течение 4 лет.
Приговор был обжалован адвокатом. Дело находится в рассмотрении судьи Апелляционного военного суда Панина Максима Александровича, заседание назначено на 28 сентября 2026 года.
Защиту Валентина Гулимова осуществлял адвокат Козлов Константин Владимирович.
7 октября 2025 года Валентин Гулимов был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Обвинение в связи с высказываниями об «Азове»
Валентину Гулимову вменены четыре эпизода оправдания терроризма. Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Уголовное преследование Валентина Гулимова за три комментария, посвящённых «Азову», основано на признании «Азова» террористической организацией решением Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года. Однако мы считаем преследование по этому обвинению неправомерным, указанное решение является недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям. Фактически одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и участием в военных действиях, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. Полностью наша позиция относительно признания «Азова» террористической организацией изложена здесь. Исходя из этой позиции, выражение Гулимовым одобрения «Азову» не образует состава преступления, предусмотренного ст. 205.2 УК РФ.
Тем не менее, российские силовики внимательно мониторят социальные сети на предмет «одобрения» деятельности «Азова». Мы выступаем против искусственной криминализации высказываний об «Азове», осуществляемой в пропагандистских целях и для имитации антитеррористической работы российскими силовиками. К сожалению, российские судьи, подконтрольные власти, практически всегда соглашаются со следствием и выносят приговоры за деяния, которые на самом деле не содержат состава преступления. Десятки политзаключённых были лишены свободы в связи с высказываниями об Азове. Например, 22 апреля 2025 года к 5 годам лишения свободы по подобному обвинению был приговорён школьный учитель истории и географии из Республики Коми Игорь Тырон.
Обвинение в призыве к поджогу российского посольства в Ереване
Помимо оправдания «Азова», Гулимову вменён один эпизод призыва к террористической деятельности — оставленный 19 сентября 2023 года комментарий «Сожгите это посольство к чёртовой матери, вместе с персоналом!».
Комментарий, судя по дате размещения, был оставлен под информационным сообщением, касающимся протестов в Ереване у российского посольства 19 сентября 2023 года. Протестующие призывали Россию принять меры для урегулирования ситуации в Нагорном Карабахе в связи с началом Азербайджаном «антитеррористической операции», которая привела к ликвидации самопровозглашённой республики и исходу армянского населения. В Ереване произошли столкновения протестующих с силовиками, российские СМИ заявляли о «блокаде» посольства протестующими.
Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 N 1, под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в ст. 205.2 УК РФ следует понимать выраженные в любой форме (например, в устной, письменной, с использованием технических средств) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности, то есть, в соответствии с Примечанием 2, совершению «хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205 — 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361» УК РФ. Вероятно, в случае Гулимова следствие усмотрело в его словах призыв к теракту (ст. 205 УК РФ).
Не оценивая происходившие в Ереване в тот день события как находящиеся вне рамок нашей экспертизы, мы полагаем, что Гулимов эмоционально среагировал на информацию о протестах. Призывы к убийствам мирного населения, в том числе сотрудников посольства, на наш взгляд, недопустимы, однако для того, чтобы они перешагнули порог уголовного преследования, необходимо соблюдение ещё некоторых условий.
При оценке реальной общественной опасности высказываний Гулимова мы считаем целесообразным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:
«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Контекстом комментариев Гулимова, по всей видимости являлась в первую очередь преступная война России против Украины, вызвавшая его глубокое неприятие (об этом говорят хотя бы его комментарии в поддержку «Азова»). Сквозь призму войны он, вероятно, воспринял и протесты у российского посольства в Ереване. Степень публичности высказывания не может быть сочтена высокой: мы полагаем, что это был один комментарий из многих в череде аналогичных высказываний. Влияние Гулимова на аудиторию и его авторитет как спикера также не представляются высокими. Очевидно, что вероятность реализации призыва мужчины, а тем более её неотвратимость, практически ничтожна: сложно предположить, что армянские протестующие в момент протестов в реальном времени читали комментарии различных пользователей в русскоязычных чатах в Telegram и руководствовались их соображениями, как нужно поступать с российским посольством и его персоналом. Но главное условие возможности уголовного преследования, которому не соответствует высказывание Гулимова, — это очевидное отсутствие у него умысла действительно спровоцировать кого-либо на поджог чего бы то ни было. Как он и указывал в своих показаниях в суде, его целью было «написать какую-нибудь гадость», дать выход своим сиюминутным негативным эмоциям, связанным прежде всего с личными обстоятельствами.
Наша позиция заключается в том, что подобные короткие и эмоциональные реплики-комментарии, являющиеся по сути «лайками» (или «дизлайками») и существующие лишь в контексте публикаций, под которыми они размещены, не могут побудить кого-либо к каким-либо общественно-опасным действиям и не могут интерпретироваться как призывы. Мы разделяем и позицию Исследовательского центра «Сова» относительно неправомерности уголовного преследования по ст. 205.2 УК РФ в случаях низкой общественной опасности высказывания, когда речь идёт об эмоциональных всплесках, а не о продуманном оправдании и пропаганде насилия. Более того, эксперты подчёркивают, что российские суды редко обсуждают в учитывают при вынесении обвинительных приговоровах пропорциональность наказания и выбора меры пресечения реальной степени общественной опасности высказываний.
Мы не принимаем во внимание признание Валентином Гулимовым своей вины, поскольку из его показаний в суде очевидно, что он сделал это, превозмогая себя, в надежде на более мягкое наказание и возможность помогать близким. При этом он продолжал пытаться высказать свою антивоенную гражданскую позицию. Несмотря на вырванное подобным образом признание, он получил длительный срок лишения свободы, направленный, безусловно, на устрашение всех антивоенно настроенных людей в РФ и возмутительный в своей несоразмерности. Гулимов не совершал насильственных преступлений, от его действий никто не пострадал, даже если гипотетически согласиться с выводами суда о наличии в действиях мужчины состава преступления, то назначенное наказание в виде 7 лет лишения является очевидно несоразмерным и даже жестоким, особенно если учесть заболевание его ребёнка. Санкция ч. 2 ст. 205.2 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде штрафа. Выбор настолько сурового наказания лишний раз подчёркивает политический мотив в уголовном преследовании Гулимова.
Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Валентина Гулимова является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение критики государственной власти и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Валентина Гулимова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
18 мая 2026 года. Гражданский контроль. Гулимов: 7 лет лишения свободы за 4 комментария
Дата обновления справки: 14.09.2026 г.
