Кисловский Александр Степанович

Полное описание

Уголовное преследование Александра Кисловского началось в сентябре 2025 года. 30 сентября в связи с расследованием преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ — «Публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооружённых Сил РФ по мотивам политической ненависти» ему была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.

Основанием для возбуждения уголовного дела против Кисловского стали комментарии, которые он оставил в социальной сети в апреле 2022 года. Как указано в пресс-релизе суда, Кисловский писал комментарии на персональной страничке  другого пользователя. Социальная сеть не называется. Предположительно, это была сеть VK, личная страница Кисловского там заблокирована «за нарушение правил сайта». По состоянию на июль 2026 года содержание инкриминируемых комментариев нам неизвестно. Суд указывает, что комментарии «содержали заведомо ложную информацию о действиях военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации при проведении специальной военной операции и данные об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, а также отражены мотивы политической и идеологической  ненависти и вражды».

Уголовное дело Александра Кисловского поступило 10 марта 2026 года в Ленинский районный суд Смоленска для рассмотрения по существу. Дело рассматривает судья Михайлов Дмитрий Вячеславович. Постановлением суда судебное заседание было назначено на 24 марта 2026, мера пресечения оставлена без изменения. На заседание суда 24 марта подсудимый не явился, и заседание было отложено.

Как выяснилось, 23 марта 2026 года Александр Кисловский был задержан в Выборге при попытке незаконного пересечения границы РФ с Финляндией. В тот же день Пограничным управлением ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 УК РФ — «Покушение на незаконное пересечение государственной границы». Александра Кисловского поместили в СИЗО. 

14 мая 2026 года судья Выборгского городского суда Сильченко Алексей Евгеньевич приговорил Кисловского к штрафу 100 000 рублей, с учётом времени, проведённого в СИЗО, штраф был снижен до 70 000 рублей.

Ещё до вынесения этого приговора, 7 мая 2026 года судья Михайлов Дмитрий Вячеславович, ведущий дело Кисловского в Ленинском районном суде Смоленска изменил меру пресечения в его отношении с подписки о невыезде на заключение под стражу на срок 6 месяцев, то есть до 7 ноября 2026 года.

26 мая 2026 года Смоленский областной суд рассмотрел апелляционную жалобу — защита просила изменить самую строгую меру пресечения на домашний арест. Судья Зарецкая Татьяна Леонидовна жалобу отклонила.

Очередное заседание по обвинению Кисловского по п. «д» ч. 2 ст.207.3 УК РФ назначено на 14 июля 2026 года.

Основания для признания политзаключённым

Необоснованность обвинения по ст. 207.3 УК РФ

Несмотря на то, что нам неизвестен точный текст комментариев Александра Кисловского, мы обоснованно заявляем о неправомерности его преследования по этой статье.

Через неделю после начала полномасштабного российского вторжения в Украину, 4 марта 2022 года, Государственная Дума РФ в чрезвычайном порядке (не в виде отдельных законопроектов, а путём внесения поправок в другие, уже принятые в первом чтении) приняла законы о внесении изменений в Кодекс об административных правонарушениях и Уголовный кодекс. Эти законы запрещают призывы к санкциям, распространение фейков о российских вооружённых силах, их дискредитацию, а также призывы к «воспрепятствованию их использования». В тот же день законы одобрил Совет Федерации РФ, и уже вечером их подписал президент. Поправки вступили в силу со дня официального опубликования — 4 марта 2022 года.

Впоследствии формулировка статьи неоднократно менялась, и, согласно редакции от 25 декабря 2023 года, состав преступления, предусмотренного ст. 207.3 УК РФ, сформулирован следующим образом: «Публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации, содержащей данные об использовании Вооружённых Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и её граждан, поддержания международного мира и безопасности либо об исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях, а равно содержащей данные об оказании добровольческими формированиями, организациями или лицами содействия в выполнении задач, возложенных на Вооружённые Силы Российской Федерации или войска национальной гвардии Российской Федерации».

Мы полагаем, что эта статья противоречит как российской Конституции и международным обязательствам РФ, так и базовым принципам права.

Согласно ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, <…> имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору».

Ограничения пользования этими правами «должны быть установлены законом и являться необходимыми: для уважения прав и репутации других лиц; для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

Аналогичные гарантии содержатся в ст. 29 Конституции РФ, гарантирующей свободу мысли и слова. Ограничения этих свобод связаны с запретом пропаганды или агитации, возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства, а также с государственной тайной.

Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Ограничения свободы выражения, установленные ст. 207.3 УК РФ, со всей очевидностью не служат тем целям, для достижения которых такие ограничения могли бы быть установлены.

Важно отметить, что ограничение свободы выражения не предусмотрено законом даже в условиях военного положения, при котором, согласно пп. 5 и 15 п. 2 ст. 7 ФКЗ «О военном положении», допускается лишь введение «военной цензуры за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, контроля за телефонными переговорами» и «приостановление деятельности политических партий, других общественных и религиозных объединений, ведущих пропаганду и (или) агитацию, а равно иную деятельность, подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность Российской Федерации». Тем более нет оснований для подобных ограничений в ситуации, когда военное положение не введено.

Не менее значимо то, что сами по себе формулировки статьи не позволяют заранее определить, какие высказывания являются правомерными, а какие запрещёнными. Гражданин не может заранее знать, какие его высказывания, какая информация могут быть сочтены в данном контексте ложными, подпадающими под действие этой нормы.

На этот счёт Конституционный Суд РФ высказывал своё мнение в ряде правовых позиций. Согласно им неоднозначность, неясность и противоречивость регулирования закона недопустимы, поскольку, препятствуя надлежащему уяснению его содержания, открывают перед правоприменителем возможности неограниченного усмотрения, ослабляющего гарантии конституционных прав и свобод (в частности, постановления КС от 20 декабря 2011 года № 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П, от 19 июля 2017 года № 22-П).

Фактически нормы ст. 207.3 УК РФ позволяют преследовать за высказывание любого мнения о использовании Вооружённых Сил РФ и деятельности её государственных органов за границей. Суждения о том, имеют ли упомянутые в статье действия цели «защиты интересов Российской Федерации и её граждан, поддержания международного мира и безопасности» или нет, по своей природе являются оценочными, то есть выражают мнение.

Но даже и применительно к сведениям, т.е. высказываниям о фактах, в условиях ведения военных действий и конкуренции противоречивой информации из разных источников исключительно сложно судить об их правдивости или ложности. Тем более невозможно установление заведомости, т.е. умысла на распространение ложных сведений.

Упомянутые органические дефекты ст. 207.3 УК РФ определяют её неправовой характер, вследствие которого даже её добросовестное применение является недопустимым. Однако и сам факт срочного внесения указанной статьи в Уголовный кодекс немедленно после начала полномасштабной вооружённой агрессии против Украины, и сопровождавшая её рассмотрение и принятие риторика официальных лиц, и, главное, контекст её применения — ведущиеся боевые действия и сопутствующая им государственная военная пропаганда — исключают подобную добросовестность. В ситуации, когда единственными правдивыми сведениями и оценками объявляются сведения и оценки официальных российских источников, не только оправдывающих агрессивную войну и отрицающих многочисленные свидетельства гибели мирных жителей в результате российских ударов и военных преступлений, совершаемых российскими силами, но и запрещающих называть события, с любой точки зрения, являющиеся войной, словом «война», применение этой неправовой по своей природе статьи УК также имеет исключительно недобросовестный и неправовой характер. Основанием для уголовного преследования становятся как правомерные мнения, оценивающие войну и связанные с ней обстоятельства, так и утверждения о задокументированных и подтверждённых фактах.

Квалифицирующие признаки ч. 2 этой статьи, предусматривающей ужесточение наказания вплоть до 10 лет лишения свободы, зачастую носят субъективный характер, так, п. «д» предусматривает наличие «мотива политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо мотива ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». В современных условиях доказывание присутствия такого мотива сводится к простой декларации следствием его наличия. Вместе с тем, исходя из того, что любое выступление против войны само по себе является общественно полезным и не имеет вовсе никакой общественной опасности, ни один из квалифицирующих признаков, если он не образует самостоятельного состава преступления, не может рассматриваться как усиливающий общественную опасность деяния.

Исходя из изложенного, Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает, что ст. 207.3 УК РФ носит антиправовой характер, создана для осуществления политических репрессий против критиков власти и должна быть отменена. Любые преследования по этой статье являются неправомерными и должны быть прекращены.

Дело Александра Кисловского является продолжением линии властей на подавление активности всех граждан России, несогласных с войной в Украине и осуждающих её. В настоящее время независимому правозащитному проекту «Поддержка политзаключённых. Мемориал» известно о более чем 155 случаях неправомерного лишения свободы по ст. 207.3 УК РФ (в том числе по совокупности с другими обвинениями). Всего же в наших списках политзаключённых на момент подготовки настоящей справки более 640 человек, лишённых свободы за антивоенную позицию.

Обвинение по ст. 322 УК РФ

Предпринятая Александром Кисловским попытка покинуть территорию РФ спровоцирована предъявлением ему обвинения по ст. 207.3 УК РФ. То есть, обвинение по этой статье прямо связано и является следствием незаконного и необоснованного уголовного преследования. 

Мы полагаем, что при оценке действий Кисловского по незаконному пересечению границы необходимо учитывать тот факт, что он пытался избежать несправедливого наказания и, очевидно, просить за рубежом политического убежища.

Аналогичным образом была вынуждена бежать из России обвинённая по той же ст. 207.3 УК РФ в связи с антивоенными высказываниями журналистка Екатерина Барабаш. Екатерина незаконно пересекла границу одной из стран Евросоюза, а впоследствии получила политическое убежище во Франции. Мы полагаем решение страны ЕС, в которой оказалась Екатерина, не преследовать политическую беженку соответствующим нормам международного права. Такой подход основан на положениях ст. 31 Конвенция ООН о статусе беженцев 1951 года. Государства-участники не могут налагать уголовные или административные взыскания на беженцев за незаконный въезд, если они прибыли непосредственно из территории, где их жизни или свободе угрожала опасность. Аналогичное положение содержится также в Примечании к той самой ст. 322 УК РФ, по которой судят Александра Кисловского — действие настоящей статьи не распространяется на просителей политического убежища.

При этом мы полагаем, что право пересекать границу, спасаясь от политически мотивированного преследования, угрожающего жизни и свободе человека, универсально и не должно зависеть от того, с какой стороны границы был задержан беженец.

Даже учитывая, что РФ не признаёт политический характер преследований антивоенно настроенных россиян, за покушение на преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 322 УК РФ, Кисловскому назначено наказание в виде штрафа, и законных оснований для дальнейшего лишения его свободы нет никаких.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно Международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело в отношении Александра Кисловского является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий, недобровольное прекращение или изменение характера его публичной деятельности. Лишение свободы было применено к нему в нарушение прав на свободу выражения мнения, справедливое судебное разбирательство и других прав, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Александра Кисловского политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле

2 июня 2026 года. Медиазона. ФСБ задержала обвиняемого в «фейках» 66‑летнего смолянина, пытавшегося бежать из России

Дата составления справки: 10.09.2026