Гражданин Украины Сергей Корж работал инженером на Запорожской АЭС. В начале сентября 2022 года в оккупированном Энергодаре его похитили российские силовики и длительное время содержали под стражей без какого-либо процессуального статуса. Лишь в январе 2024 года ему предъявили обвинение в шпионаже: Корж якобы передавал сотруднику ГУР Министерства обороны Украины сведений о местонахождении техники и личного состава российской Нацгвардии. Подконтрольный России «Запорожский областной суд» приговорил Сергея Коржа к 13 годам колонии строгого режима.
4 сентября 2022 года российские силовики похитили на блокпосту около оккупированного Энергодара 46-летнего гражданина Украины, инженера, работника Запорожской АЭС Сергея Коржа и его брата-близнеца, сотрудника Государственного центра по ядерной и радиационной безопасности Александра Коржа. Через несколько дней Александра отпустили, однако в декабре 2022 года его снова похитили. О судьбе Сергея Коржа долго не было информации, впоследствии выяснилось, что его удерживали без какого-либо процессуального статуса в подвале тюрьмы в Энергодаре и подвергали пыткам. В ноябре 2022 года телеканал «Россия-1» распространил пропагандистское видео, на котором Сергей Корж признавался в том, что наводил огонь украинских военных на АЭС. В 2023 году правозащитникам удалось установить, что братья Корж переведены в подконтрольный ФСБ СИЗО-2 оккупированного Симферополя.
Только 30 января 2024 года Сергею Коржу официально предъявили обвинение в шпионаже по ст. 276 УК РФ. Предварительное расследование уголовного дела осуществлялось Управлением ФСБ России по Республике Крым и городу Севастополю.
По версии обвинения, якобы в течение лета 2022 года, после начала оккупации, Сергей Корж «собирал и передавал сотруднику Главного управления разведки Украины информацию о местонахождении техники и личного состава подразделений нацгвардии РФ». Переданная информация, по мнению силовиков, могла быть использована для атак по местам дислокации российских военнослужащих.
11 октября 2024 года судья оккупационного Запорожского областного суда Юртов Николай Сергеевич признал Сергея Коржа виновным по ст. 276 УК РФ и приговорил его к 13 годам колонии строгого режима.
В феврале 2025 года Сергея Коржа этапировали в московский СИЗО «Лефортово».
Судебная коллегия по уголовным делам 1-го Апелляционного суда общей юрисдикции с участием судьи Бабкова Сергея Вячеславовича, рассмотрев 18 февраля 2025 года жалобы на приговор, оставила его без изменения.
11 марта 2026 года коллегия Верховного суда РФ с участием судьи Эрдыниева Эдуарда Борисовича, рассмотрев дело в кассационной инстанции, также оставила приговор без изменения.
Брата Сергея — Александра Коржа освободили в начале марта 2025 года. Он провёл в заключении без какого-либо процессуального статуса более 2 лет.
Основания признания политзаключённым
Незаконность преследования по российскому Уголовному кодексу жителя оккупированных территорий Украины
Независимо от того, передавал ли Сергей Корж кому-либо информацию о «местонахождении техники и личного состава подразделений Нацгвардии РФ», в первую очередь мы считаем необходимым, руководствуясь нормами международного гуманитарного права, провести оценку принципиальной возможности уголовного преследования гражданина Украины в связи с передачей подобных данных другим гражданам Украины российским судом, образованным на оккупированной территории.
12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями.
Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).
В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.
В соответствии с международным гуманитарным правом Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, в свою очередь, рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Прекращение полномочий вышеуказанных органов возможно только в случае их отказа от выполнения профессиональных обязанностей. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять ее новой без наличия на то веских оснований.
Аналогичным образом Российская Федерация не вправе целиком отменять действовавшее на момент начало оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории — естественно, оно может применяться только к действиям, имевшим место после начала оккупации.
Что касается порядка привлечения гражданских лиц на оккупированной территории к уголовной ответственности, то ст. 68 ЖК IV прямо указывает на возможность уголовного преследования гражданских лиц за шпионаж, вводя ограничения только в части возможного наказания за такое деяние. Применимый при рассмотрении дел о шпионаже уголовный закон отдельно не оговаривается, поэтому при разрешении этого вопроса стоит ориентироваться на общие положения Женевской конвенции в части применения уголовного законодательства оккупированной или оккупирующей державы (статьи 64 и 65 ЖК). Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».
В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения оккупированной территории Запорожской области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила, в том числе в случае с уголовным преследованием Сергея Коржа. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395-ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Запорожской области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 7 «О принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Запорожской области»).
При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.
Обстоятельства похищения Сергея Коржа и незаконного лишения его свободы. Незаконное задержание и содержание вне процессуального статуса
История насильственного исчезновения Сергея Коржа и длительного содержания его под стражей вне какого-либо процессуального статуса является частью кампании репрессий, развязанной российскими силовиками на оккупированных территориях Украины. Эта практика, включающая в себя похищения людей, пытки и другие грубые нарушения прав человека, носит систематический характер и подтверждается докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.). С точки зрения международного права есть все основания расценивать совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях Украины, как военное преступление.
Мы не обладаем подробной информацией об условиях содержания Сергея Коржа в течение всего периода его лишения свободы. Вместе с тем, имеющиеся сведения об обстоятельствах его похищения, применения пыток в период нахождения в тюрьме в Энергодаре, длительного отсутствия информации о его местонахождении и связи с близкими позволяют утверждать, что нормы международного гуманитарного права в его отношении были грубо нарушены, он был существенно ограничен в возможности пользоваться помощью адвоката и осуществлять своё право на защиту.
Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». Это в полной мере относится к случаю Сергея Коржа.
Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».
«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:
a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,
b) взятие заложников,
с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,
d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями».
Существует распространённое заблуждение, что лица, подозреваемые в шпионаже, теряют статус лиц, защищаемых Женевской Конвенцией IV. В действительности этот документ распространяет сферу своей защиты не только на гражданское население в целом, но и на гражданских лиц, которые принимали прямое участие в военных действиях, на наёмников и даже на членов вооружённых сил, которые утратили своё право на статус военнопленных в результате шпионской деятельности. Таким образом, нет никаких оснований исключать лиц, обвиняемых в шпионаже, из числа защищаемых Конвенцией.
При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений».
Мы можем констатировать, что в отношении Сергея Коржа вышеприведённые положения Конвенции — право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд, — были с большой долей вероятности нарушены.
Жертвами обвинения в шпионаже на оккупированных территориях стали многие граждане Украины, информация о многих аналогичных случаях засекречена. Согласно данным издания «Важные истории», за три года, прошедшие с «референдумов» о вхождении «ДНР», «ЛНР», Запорожской и Херсонской областей в состав России (то есть с сентября 2022 года по октябрь 2025 года), созданные оккупационными властями суды вынесли не менее 190 приговоров за «госизмену», «шпионаж» и «конфиденциальное сотрудничество» с иностранцами, как минимум пять похищенных гражданских лиц погибли в заключении. При этом реальные масштабы преследований ещё больше. Как отмечают «Важные истории», сроки за «шпионаж» и «госизмену» на оккупированных территориях получают люди, которые были похищены за месяцы, а иногда и за годы до предъявления обвинений. Похищения — один из способов давления на несогласных с оккупацией жителей.
Известно также о как минимум 15 работниках Запорожской АЭС, захваченных российскими силовиками, из которых двое, Андрей Гончарук и Владислав Митин, были убиты. Гончарук умер в результате пыток, а Митин был застрелен. Остальные подверглись уголовному преследованию, из них Александр Матюхин, Олег Мороховский и Сергей Спартесный были обвинены, как и Сергей Корж, в шпионаже и приговорены к длительным срокам лишения свободы. Имеются свидетельства, что в отношении многих задержанных работников Запорожской АЭС применялись пытки.
Обвинения в шпионаже по ст. 276 УК РФ
Сергей Корж был обвинён в совершении шпионажа. Мы полагаем, что речь идёт о шпионаже в форме сбора и передачи противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил РФ, «других войск, воинских формирований, <…> совершённые в ходе вооружённого конфликта»: он якобы передавал сотруднику ГУР Украины «информацию о местонахождении техники и личного состава подразделений Нацгвардии РФ». Этот состав шпионажа был введён в ст. 276 УК РФ 14 июля 2022 года, незадолго до похищения Коржа. Тогда Федеральным законом № 260-ФЗ были расширены понятия «госизмена» (ст. 275 УК РФ), «шпионаж» (ст. 276 УК РФ), введена статья 275.1 УК РФ о неопределённом «конфиденциальном сотрудничестве с иностранцами». Авторы законопроекта объясняли необходимость вносимых изменений потребностью «защиты интересов России», однако фактически эти новации продиктованы запросами военного времени и создают новые правовые инструменты для уголовного преследования граждан, пытающихся противостоять агрессивной милитаристской политике военно-политического руководства России.
Внесённые после начала полномасштабной войны в законодательство изменения позволили излишне широко трактовать диспозиции соответствующих статей Уголовного кодекса. Если ранее под «шпионажем» подразумевались сбор, похищение, передача или хранение в целях передачи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также «передача или собирание по заданию иностранной разведки или лица, действующего в её интересах, иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации», то теперь криминальной является передача «противнику» любых сведений, которые «могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях вооружённого конфликта, военных действий или иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации». Мы полагаем, что в таком виде норма лишена правовой определённости. Гражданину крайне сложно заранее определить, какие сведения могут или не могут быть использованы против целого списка институций, какие имеются в виду «другие войска», формирования и органы Российской Федерации, что имеется в виду под условиями «военных действий» и «иных действий с применением вооружения».
В силу устоявшейся правовой позиции Конституционного Суда РФ самого по себе нарушения требования определённости правовой нормы, влекущего её произвольное толкование правоприменителем, достаточно для признания такой нормы не соответствующей Конституции РФ (в частности, постановления КС РФ от 6 апреля 2004 года N 7-П, от 20 декабря 2011 года N 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П и др.). Суд поясняет, что неоднозначность, неясность и противоречивость регулирования закона недопустимы, поскольку, препятствуя надлежащему уяснению его содержания, открывают перед правоприменителем возможности неограниченного усмотрения, ослабляющего гарантии конституционных прав и свобод (в частности, постановления КС от 20 декабря 2011 года № 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П, от 19 июля 2017 года № 22-П).
Однако даже если предположить, что сбор и передача сведений осуществлялись Сергеем Коржом осознанно, то необходимо оценить контекст совершённых им действий. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.
Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».
Сергей Корж является гражданином Украины, проживающим в Запорожской области, куда незаконно вторглись российские войска, его мотив оказать помощь ВСУ в освобождении оккупированных территорий, если бы такой имел место, представляется вполне объяснимым с моральной и этической точки зрения. Вооружённые силы Украины являлись для него армией государства, гражданином которого он является. Вся военная техника и личный состав российских войск, сведения относительно которых мог передать «противнику» Корж, находились на украинской территории вследствие незаконного вторжения и нарушения Российской Федерацией международно признанных границ Украины. Таким образом все действия, инкриминируемые украинцу, могли быть направлены лишь на защиту стороны вооружённого конфликта, подвергшейся акту международной агрессии, то есть ставшей жертвой «высшего международного преступления».
Общие незаконность и необоснованность похищения и последующего преследования Сергея Коржа усугубляются самим фактом применения УК РФ на оккупированных территориях и использованием в репрессивных целях подконтрольных России судов, организованных на этих территориях. Как указано выше, на настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями. Выше были приведены нормы международного гуманитарного права, регулирующие применение на этих территориях законодательства государства-оккупанта. Таким образом, незаконным нам представляется сам факт уголовного преследования Сергея Коржа по российскому Уголовному кодексу, действию которого в его деле придана обратная сила.
Несмотря на то, что оккупирующая держава в соответствии с нормами Женевской конвенции IV вправе преследовать за шпионаж, но в данном случае Российская Федерация попыталась реализовать это право со столь вопиющими нарушениями норм и принципов международного гуманитарного права, что фактически её действия нельзя считать правомерной реализацией этого права, а вину Коржа установленной в надлежащем порядке, принимая во внимание совокупность допущенных грубых процессуальных нарушений в отношении него как гражданина Украины.
В то же время, мы выражаем большие сомнения в виновности мужчины. Сам факт того, что обвинение было предъявлено ему почти полтора года спустя после похищения, свидетельствует о том, что, вероятнее всего, силовики не обладали достаточно убедительными доказательствами его вины для возбуждения дела и сами понимали это. Наш опыт анализа политически мотивированных дел, в том числе против жителей оккупированных территорий, свидетельствует о том, что часто в таких случаях в основу обвинения кладутся показания, данные под пытками (с большой вероятностью — самооговор), и другие сфальсифицированные доказательства.
При этом в любом случае длительный срок лишения свободы, назначенный Сергею Коржу, служит, на наш взгляд, устрашению граждан Украины и России, несогласных с развязанной войной и оккупацией украинских территорий.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Сергея Коржа является политически мотивированным, направленным как на устрашение противников агрессивной войны, так и на устрашение общества в целом, т.е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Сергея Коржа политзаключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
2 ноября 2023 года. Обращение Всемирного и Европейского Союза работников горнодобывающей, энергетической и обрабатывающей промышленности с требованием освобождения Сергея Коржа.
11 октября 2024 г. Ведомости. Бывший сотрудник ЗАЭС получил 13 лет колонии строгого режима за шпионаж
11 марта 2026 г. РАПСИ. ВС оставил 13 лет колонии украинцу, шпионившему за российскими военными
12 марта 2026 г. Харьковская Правозащитная Группа. 13 лет колонии: в РФ оставили в силе приговор инженеру ЗАЭС
Дата обновления справки: 13.07.2026 г.
