Все оценки уголовного преследования конкретных людей, включая признание лишенных свободы лиц политзаключенными, являются выражением позиции нашего Проекта. Такие оценки не опираются на мнения и оценки самих преследуемых, их родных, близких и адвокатов и не предполагают их согласия или одобрения. Сведения о фактических обстоятельствах конкретных уголовных дел, размещенные на ресурсах нашего Проекта, получены из открытых источников, и также не предполагают и не требуют согласия упомянутых в них лиц и их представителей.

Кузовкин Герман Васильевич

Дата рождения: 7 декабря 2005 г. (20 лет)
гражданство: Россия
Город проживания: Аша
Сфера деятельности: студент/ка
Стадия преследования:  решение суда вступило в силу
Дата задержания:  5 июня 2023 г.
Приговор:  5 лет лишения свободы в колонии общего режима
Текущее местоположение:  ; ФКУ ИК-1 УФСИН России по Курганской области

Житель Челябинской области Герман Кузовкин работал на автомойке, а также учился на втором курсе Уфимского машиностроительного колледжа. В июне 2023 года 17-летний студент в знак протеста против войны бросил бутылку с зажигательной смесью в военкомат в городе Аше. Никакого ущерба это не нанесло. На следующий день Кузовкин был арестован ФСБ, а в декабре того же 2023 года приговорён военным судом к 5 годам колонии общего режима по обвинению в покушении на теракт.

Полное описание

В ночь 4 июня 2023 года 17-летний Герман Кузовкин бросил «коктейль Молотова» в здание военкомата на Советской улице города Аша Челябинской области и убежал. Сообщалось, что трое сотрудников Росгвардии, охранявших в тот момент военкомат, не смогли его задержать. На следующий день Герман был найден и задержан сотрудниками регионального УФСБ. В ходе допроса он сказал, что «бросил бутылку в качестве протеста против проведения СВО». 

Изначально сообщалось, что Кузовкину вменяют статью о диверсии (ч. 1 ст. 281 УК) и покушении на теракт (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ). Затем, судя по последующему сообщению ТАСС, обвинение в диверсии сняли. 

23 января 2024 года пресс-служба УФСБ по Челябинской области сообщила о вступлении приговора Кузовкину в силу. В публикации ТАСС написано, что он был признан виновным «по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ (покушение на террористический акт)». Очевидно, номер статьи ошибочный, а имелась в виду ч. 3 ст. 30 УК РФ, потому что именно она предусматривает ответственность за покушение на преступление (крайне маловероятно, чтобы брошенная бутылка была квалифицирована как приготовление по ч. 1 ст. 30 УК РФ). Предположительно в декабре 2023 года Центральный окружной военный суд приговорил его к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. При этом Кузовкин в сообщении назван «сторонником идеологии украинской националистической организации». 

26 июля 2023 года Росфинмониторинг внёс Кузовкина в так называемый список террористов и экстремистов с пометкой о принадлежности к терроризму. 

В ноябре 2025 года курганское телевидение выпустило интервью с Кузовкиным, содержащимся в ИК-1 УФСИН России по Курганской области. Из него можно узнать, что Герман — из простой семьи, отец был рабочим-кузнецом на заводе, мать — домохозяйка. В репортаже журналистом цитируются материалы уголовного дела: «Являясь убеждённым противником специальной военной операции и частичной мобилизации, 4 июня 2023 года метнул самодельное зажигательное устройство в здание Военного комиссариата в городе Аша Челябинской области». В интервью Герман Кузовкин рассказывает, что он читал в Интернете новости, где и нашел рецепт «коктейля Молотова». Бутылку юноша, по его словами, бросил в военкомат, потому что «психанул, был на эмоциях». Он рассказывает, что при броске часть жидкости пролилась из бутылки, поэтому ничего в итоге не загорелось. В репортаже он говорит, что раскаивается в содеянном.

Основания признания политзаключённым

Контекст уголовного преследования

24 февраля 2022 года Российская Федерация начала полномасштабное вооружённое вторжение в Украину. Военные действия, агрессия на территории суверенного государства грубо нарушают международное законодательство и наносят непоправимый ущерб народам двух стран — Украины и России.

11-я чрезвычайная специальная сессия Генассамблеи ООН в своей резолюции от 28 февраля 2022 года «Агрессия против Украины» безоговорочно признала происходящее агрессией, совершённой Российской Федерацией против Украины в нарушение п. 4 ст. 2 Устава ООН. Резолюция, которую поддержало абсолютное большинство стран-членов ООН, требует, чтобы РФ немедленно прекратила применение силы против Украины, а также немедленно, полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах. 

При этом граждане России лишены возможности легально протестовать против войны, свободно выражать своё мнение, распространять информацию о военных преступлениях. Ещё до начала войны началась подготовка законодательства Российской Федерации к эффективному подавлению инакомыслия и протеста. За годы войны масштаб политических репрессий существенно вырос.

С начала вторжения в Украину тысячи несогласных с военными действиями россиян были привлечены к ответственности за участие в мирных протестах. Сотни дел возбуждены по статьям, предполагающим уголовную ответственность за так называемую «дискредитацию армии» и за «военные фейки» — то есть, по сути, любую информацию и суждения в войне, не соответствующие позиции государственной пропаганды. На этом фоне после начала полномасштабной войны и подавления мирных протестов в России прошла волна нападений на Z-символику, попыток поджогов военкоматов и других административных зданий. К моменту совершения инкриминируемой Кузовкину попытки поджоги, по данным «Медиазоны», к середине июля 2023 года было зафиксировано около 110 антивоенных поджогов. На ноябрь 2026 года в нашей базе учтено более 140 дел, включающих обвинение в поджоге военкоматов.

Особенности квалификации поджогов военкоматов

Первоначально уголовные дела по фактам поджогов или попыток поджогов возбуждались в основном по ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, совершённые из хулиганских побуждений, путём поджога, взрыва или иным общеопасным способом») или по различным частям ст. 213 УК РФ («Хулиганство»). После объявления 21 сентября 2022 года частичной мобилизации представитель Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба Вооружённых сил России контр-адмирал Владимир Цимлянский объявил, что на «поджигателей» будут заводить дела о терроризме, что чревато для них куда более длительными сроками лишения свободы. Однако до сих пор это не стало абсолютным правилом, в регионах часть дел и после этого заявления возбуждалось по менее тяжким статьям УК РФ. 

Квалификация конкретной атаки зависит зачастую от факторов, которые не имели отношения к самому инциденту — например, от того, кто расследовал атаку. Как отмечала «Медиазона», ФСБ возбуждала дела о теракте, МВД и СК в похожих ситуациях использовали менее тяжелые статьи. В некоторых регионах, например Краснодарском крае и Ростовской области, поджоги чаще квалифицировались как теракты. 

Согласно публикуемым независимым исследованиям (Медиазона, AvtozakLIVE), наказания за попытки поджогов военкоматов и административных зданий, случившиеся после начала войны, варьируются от штрафов до 19 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Некоторые фигуранты получали условные сроки в 1,5-2 года, других приговаривали к принудительным работам, наиболее распространены сроки в диапазоне от 5 до 13 лет. Мы полагаем, что ситуацию со столь различной квалификацией дел о поджогах военкоматов можно охарактеризовать как произвольное применение закона, нарушающее ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, гарантирующей, что «все равны перед законом и судом».

Подход к квалификации атак на военкоматы менялся и со временем, но никогда не был единообразным. С момента проведения мобилизации в 2022 году поджоги военных комиссариатов стали чаще трактовать как террористический акт. И в этом, очевидно, прослеживается политический мотив, направленный на запугивание противников войны, в т.ч. тех, кто готов к участию в радикальных акциях протеста.

По нашему мнению, квалификация рассматриваемых атак как терактов в большинстве случаев выглядит необоснованно. Террористический акт — это преступление, которое предполагает прямой умысел. Теракт имеет цель устрашить население и в результате оказать влияние на органы власти. Поджоги военкоматов и других объектов совершались с иными мотивами. В ходе следствия и судебных процессов умысел на совершение теракта и его объективная сторона в виде испуганного населения, как правило, никак не доказывались. Государство выбрало вменение неадекватных содеянному тяжких статей УК РФ с целью запугивания противников войны. Такая квалификация представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих протестных акций в общественном сознании негативным ярлыком «терроризм». Кроме того, использование статьи о теракте позволяло развёртывать дальнейшие репрессии и осуждать за оправдание терроризма тех, кто высказывал одобрение или понимание таким акциям.

Обвинение по ст. 205 УК РФ

Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями». 

Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: 

  • устрашение населения
  • создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо наступления иных тяжких последствий,
  • наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)».

У нас вызывает сомнение наличие в действиях Германа Кузовкина таких обязательных признаков теракта, как устрашение населения, создание опасности гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий. Мы не располагаем материалами дела, однако опыт многих схожих дел говорит, что суды не утруждаются доказательством того, что поступок обвиняемого в аналогичных действиях мог вызвать «страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества», ограничиваясь чисто формальной констатацией этого ради соответствия квалификации деяния по данной статье. Кузовкину инкриминируется не оконченное преступление, а лишь покушение на его совершению, поэтому и для следствия доказывание наличия этих признаков (особенно устрашения населения) затруднительно. 

При этом нет никаких оснований утверждать, что любой поджог военкомата может вызвать у населения страх за свою жизнь и имущество — в доступной информации о делах такого рода, которые мы изучали, нет информации о том, чтобы люди, не связанные с профессиональной деятельностью по охране военкомата, заявляли о том, что испытали такие чувства. Исходя из здравого смысла, сложно предполагать, что поджог отдельно расположенного здания военкомата, совершённый тайно, ночью, может вызвать такие последствия, как страх населения за свою жизнь и здоровье: значительная часть населения военкоматы не посещает вообще, а те, кто посещают, делают это в рабочее время, основания же полагать, что поджоги будут перенесены на другие здания, отсутствуют.

Вызывает сомнения также вероятность возникновения от таких действий опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо наступления иных тяжких последствий. В подавляющем большинстве аналогичных дел броски бутылок с зажигательной смесью, совершенные снаружи здания, приводили в худшем случае к небольшим возгораниям дверей, а чаще всего — к растеканию горящей жидкости по внешней каменной стене здания, не приносящему практически никакого ущерба или возгорания вообще не происходило. Как и в случае с Кузовкиным — в результате его действий не произошло никакого возгорания и не было нанесено никакого ущерба. Сам он говорит, что при броске часть жидкости пролилась из бутылки, поэтому ничего в принципе не загорелось; по другим сведениям, была лишь незначительно повреждена деревянная обшивка здания.

В силу всего сказанного, такие поступки в значительной мере можно воспринимать не как стремление нанести максимальный ущерб или устрашить кого-то, а как символическое действие, демонстративный жест протеста против войны в условиях тотальной невозможности выразить его иным образом. 

Мы считаем важным проанализировать также истинные цели и причины действий молодого человека. В первых публикациях говорилось, что он сразу признался, что совершил свой поступок, протестуя против войны. О том же говорится и в репортаже из колонии, где цитируются выдержки из материалов уголовного дела: Кузовкин являлся «убеждённым противником специальной военной операции и частичной мобилизации». Таким образом, молодой человек руководствовался исключительно антивоенными мотивами. Мы полагаем, что мотив неприятия российской агрессии, осуждённой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН, то есть одного из самых опасных международных преступлений, не увеличивает, а уменьшает общественную опасность совершённого.

В связи с отсутствием в действиях Кузовкина важных квалифицирующих признаков, о которых мы говорили выше, его действия, вероятно, могли бы быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ — как покушение на умышленное уничтожение или повреждение имущества путём поджога. Максимальный срок лишения свободы за оконченное преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 167 УК РФ, составляет 5 лет лишения свободы. Однако в случае покушения на это преступление, относящееся к категории средней тяжести, срок заключения по этой статье не мог бы превышать 3 года 9 месяцев — даже без учёта таких смягчающих обстоятельств, как молодой возраст Кузовкина. 

К настоящему моменту Кузовкин находится в заключении более 3 лет 6 месяцев с учётом зачёта времени содержания в СИЗО. К настоящему моменту Кузовкин находится в заключении более 3 лет 6 месяцев с учётом зачёта времени содержания в СИЗО. Мы полагаем, таким образом, что даже если бы его деяние было квалифицировано по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, он бы уже отбыл назначенное наказание.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Германа Кузовкина является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Германа Кузовкина политическим заключённым, требует требует его немедленного освобождения и пересмотра его дела справедливым судом с учётом применимых международно-правовых стандартов.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Дата обновления справки: 06.11.2026 г.

Новости по теме

09 Ноя, 2026 | 3:00

3 года за один давний комментарий про Крымский мост и 12 — за денежные переводы украинской армии

23 Янв, 2024 | 19:16 Медиазона

ФСБ отчиталась о приговоре подростку по делу о теракте на Урале; ему назначили 5 лет колонии за попытку поджечь военкомат