Лазакович Михаил Сергеевич

Полное описание

Фактическая сторона дела излагается примерно одинаковым образом как стороной обвинения, так и Михаилом Лазаковичем.

Михаил Лазакович не поддерживал полномасштабное российское вторжение в Украину, придерживался антивоенных взглядов, был подписан на разные оппозиционные российской власти и украинские Telegram-каналы. Согласно приговору суда, «находясь под влиянием информации о совершении поджогов военных комиссариатов, у Лазаковича возник преступный умысел, направленный на совершение поджога здания военного комиссариата Лихославльского и Спировского муниципальных округов Тверской области». 

Лазакович не имел заранее продуманного плана действий. Решение поджечь военкомат в Лихославле Лазакович принял после прочтения следующего поста, опубликованного в Telegram-канале «Закрой за мной Тверь» 7 мая 2023 года в 17 часов 12 минут: «Вот так выглядит один из военкоматов в Тверской области. Лихославльский районный военкомат замаскирован под заброшенный сарай. Убрать людей в форме — и тут уже будут собираться бомжи и маргиналы всех мастей. Хотя, с момента нападения на Украину – примерно так и есть, только маргиналы приходят сюда не ночевать, а за билетом в один конец. Только представьте, каким идиотом надо быть, чтобы добровольно вот из этого сарая отправиться подыхать за путинские дворцы? Если они даже себе не могут сделать нормальное помещение, что уж говорить об экипировке и снабжении на войне… Кстати, здание полностью деревянное, как бы чего не случилось 🔥».

Ранее Лазакович никогда не был в Лихославле. Однако в тот же день (7 мая) он купил зажигалку, взял имеющуюся дома пластиковую канистру с бензином и в 22 часа 7 минут сел на электропоезд до Лихославля. Билет на электричку он приобрёл онлайн. 

В Лихославль Лазакович приехал около 22 часа 55 минут. Затем, используя карты на телефоне, он дошёл до военкомата. В 2 часа 53 минуты Лазакович облил стену военкомата бензином и поджёг. Канистру бросил на месте поджога, пешком добрался до следующей за городом Лихославль железнодорожной станции, откуда доехал до Твери. 

В здании военкомата находилось два человека: сторож и сотрудник полиции. Они заметили возгорание, вызвали пожарных, но ещё до их приезда полицейский, используя имеющиеся в военкомате огнетушители, потушил большую часть открытого возгорания. Пожар был полностью ликвидирован прибывшими пожарными. В протоколе осмотра места происшествия последствия пожара были описаны следующим образом: «в результате пожара огнём повреждена наружная юго-восточная стена здания, которая имеет следы воздействия пламени и высокой температуры на площади 5 кв.м., а именно поверхность обуглена, остекление двух окон закопчено в нижней части оконных рам на площади 0,2 кв.м. При осмотре внутренних помещений здания термических повреждений не обнаружено». В Telegram-канале «Закрой за мной Тверь» было опубликовано фото стены военкомата после пожара. Ущерб от поджога составил 98 620 рублей, пострадавших не было.

8 мая 2023 года старший следователь СО ОМВД России по Лихославльскому району Шпагин Н. В. возбудил дело по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ («Покушение на умышленные уничтожение или повреждение имущества»).

Вечером 9 мая 2023 года по месту фактического проживания Лазаковича в Твери был проведён обыск, а сам он был задержан. В ходе обыска сотрудниками полиции были изъяты: сотовый телефон, компьютеры (ноутбук, системный блок), различные листы с записями, одежда, скальпель, иные предметы и документы, а также пластиковая емкость с человеческим черепом. В тот же вечер в 21 час 48 минут была оформлена явка с повинной. Допрос Лазаковича и оформление явки с повинной проводился как с подозреваемым в совершении преступления по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Однако на следующий день, 10 мая 2023 года, тот же старший следователь Шпагин Н. В. подписал поставление о привлечение Лазаковича в качестве обвиняемого по ст. 205 УК РФ («Террористический акт»). Таким образом, покушение на повреждение имущества было переквалифицировано в террористический акт. 

10 мая 2023 года в ходе допроса Лазакович отказался признать себя виновным по ч. 1 ст. 205 УК РФ и в протоколе написал: «не признаю, в связи с тем, что я совершил поджог не для запугивания населения», а также отказался давать показания. В этот же день Лихославльский районный суд Тверской области избрал меру пресечения Лазаковича в виде содержания под стражей. 

11 мая первый заместитель прокурора Тверской области Денисов Е. А. подписал постановление о передаче дела в производство следственному отделение УФСБ по Тверской области.

Как уже было сказано выше, в ходе обыска в квартире был найден человеческий череп, хранившийся в пластиковом контейнере, наполненном жидкостью. В ходе дальнейшего разбирательства было выяснено, что череп принадлежит гражданке Смирновой, умершей в декабре 2021 года. Согласно показаниям знакомого Лазаковича, Колбина, в 2023 году Лазакович решил заполучить человеческий череп с целью изготовления чаши. 

Для реализации задуманного Лазакович изучил в Интернете, как извлечь тело из гроба, отделить череп, как затем очистить череп от других тканей, приобрёл соответствующие инструменты и химикаты. В ночь с 11 на 12 апреля 2023 года Лазакович на кладбище в деревне Лукино Калининского района Тверской области раскопал могилу Смирновой, отделил от тела череп, а затем вываривал череп в кастрюле на костре.

18 мая 2023 года было возбуждено уголовное по ч. 1 ст. 244 УК РФ («Надругательство над телами умерших и местами их захоронения»).

Обвинительное заключение было подписано 16 апреля 2024 года старшим следователем по особо важным делам УФСБ России по Тверской области, майором юстиции Ерофеевым С. В. и согласовано руководителем следственного органа — начальником следственного отделения УФСБ России по Тверской области подполковником юстиции Бойко Р. В.

Во 2-ой Западный окружной военный суд дело Лазаковича поступило 24 апреля 2024 года. Дело рассматривалось единолично судьей Красновым Вадимом Владимировичем. 27 мая 2024 года суд признал Лазаковича виновным и приговорил по ч. 1 ст. 205 УК РФ к 11 годам лишения свободы, а по ч. 1 ст. 244 УК РФ — к штрафу в 40 тысяч руб. По совокупности окончательное наказание составило 11 лет лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а остального срока — в колонии строгого режима и штраф 40 тысяч руб.

В суде Лазакович признал вину по обеим статьям. 

Обвинение в суде представляли прокурор города Москвы, государственный советник юстиции 2-го класса Попов Денис Геннадьевич, прокуроры, советники юстиции Розова Марина В. и Алаева Ольга Анатольевна. 

Апелляционная жалоба Лазаковича была рассмотрена в Апелляционном военном суде. 21 августа 2024 года суд в составе председательствующего Дарницина Александра Георгиевича, а также судей Теплюка Дмитрия Владимировича и Винника Сергея Вячеславовича изменил приговор суда первой инстанции: по ч. 1 ст. 205 УК РФ назначил наказание в виде 9 лет 6 месяцев лишения свободы, по ч. 1 ст. 244 УК РФ — штраф в 20 тысяч руб. По совокупности окончательное наказание составило 9 лет и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а остальных в колонии строгого режима и штраф 20 тысяч руб. Обвинение в апелляционной инстанции представлял прокурор Главной военной прокуратуры, полковник юстиции Онушкин А. Ю.

Адвокатом Лазаковича Харченко Максимом Викторовичем была подана кассационная жалоба, в которой, в частности, указывалось, что судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении уголовного дела в отношении Лазаковича не учтено, что на момент совершения преступлений возраст Лазаковича составлял 18 лет 5 месяцев, то есть он едва достиг совершеннолетнего возраста. Также, «по результатам психолого-психиатрической судебной экспертизы у Лазаковича обнаружены признаки расстройства личности в связи с травмой головного мозга. Лазакович воспитывался в неполной семье без отца, в его воспитании принимали участие только мать и бабушка, а круг общения составляли люди младше него, что может свидетельствовать о его недостаточной зрелости. Действия Лазаковича были неподготовленными, деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 244 УК РФ, не обусловлено какой-либо логикой, а террористический акт совершён поспешно и со всей очевидностью был бы раскрыт. Все это свидетельствует о незрелости и необъяснимости поступков Лазаковича, в отношении которого допустимо применение положений уголовного закона как в отношении несовершеннолетнего». Адвокат просил изменить приговор и апелляционное определение в отношении Лазаковича, назначив ему наказание с применением положений ст. 88 и 96 УК РФ.

20 февраля 2025 года Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного суда РФ в составе, председательствующего Крупнова Игоря Владимировича, а также судей Воронова Александра Владимировича и Сокерина Сергея Григорьевича рассмотрела кассационную жалобу Лазаковича и оставила приговор без изменений. Прокуратуру при рассмотрении кассационной жалобы представлял прокурор Калачев Д. А.

27 мая 2024 года Росфинмониторинг внёс Михаила Лазаковича в список экстремистов и террористов с пометкой о принадлежности к терроризму.

Основания признания политзаключённым

Обвинение по ч. 1 ст. 205 УК РФ

24 февраля 2022 года власти Российской Федерации осуществили полномасштабное вторжение на территорию суверенного государства — Украины. С начала вторжения в Украину тысячи несогласных с военными действиями россиян были привлечены к ответственности за участие в мирных протестах. Сотни дел возбуждены по статьям, предусматривающим уголовную ответственность за так называемую «дискредитацию армии» и за «военные фейки» — то есть, по сути, за распространение любой информации и суждений о войне, не соответствующих позиции государственной пропаганды. После начала полномасштабной войны, в ситуации тотального подавления мирных протестов в России прошла волна нападений на объекты с Z-символикой, попыток поджогов военкоматов и других административных зданий.

Первоначально уголовные дела по фактам поджогов или попыток поджогов возбуждались в основном по ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, совершённые из хулиганских побуждений, путём поджога, взрыва или иным общеопасным способом») или по различным частям ст. 213 УК РФ («Хулиганство»). После объявления 21 сентября 2022 года частичной мобилизации представитель Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба Вооружённых сил России контр-адмирал Владимир Цимлянский объявил, что на «поджигателей» будут заводить дела о терроризме, что чревато для них куда более длительными сроками лишения свободы. Однако до сих пор это не стало абсолютным правилом, в регионах часть дел и после этого заявления возбуждалось по менее тяжким статьям УК РФ. С февраля 2022 года по июль 2025 года, по данным проекта AvtozakLIVE, было зафиксировано не менее 170 поджогов государственных объектов, прежде всего военкоматов. При этом лишь в 60 случаях было возбуждено дело по статье о теракте. 

Квалификация конкретной атаки зависит зачастую от факторов, которые не имели отношения к самому инциденту — например, от того, кто расследовал атаку. Как отмечала «Медиазона», ФСБ возбуждала дела о теракте, МВД и СК в похожих ситуациях использовали менее тяжелые статьи. В некоторых регионах, например Краснодарском крае и Ростовской области, поджоги чаще квалифицировались как теракты.

Согласно публикуемым независимым исследованиям (Медиазона, AvtozakLIVE), наказания за попытки поджогов военкоматов и административных зданий, случившиеся после начала войны, варьируются от штрафов до 19 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Некоторые фигуранты получали условные сроки в 1,5-2 года, других приговаривали к принудительным работам, наиболее распространены сроки в диапазоне от 5 до 13 лет. Мы полагаем, что ситуацию со столь различной квалификацией дел о поджогах военкоматов можно охарактеризовать как произвольное применение закона, нарушающее ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, гарантирующей, что «все равны перед законом и судом».

Подход к квалификации атак на военкоматы менялся и со временем, но никогда не был единообразным. С момента проведения мобилизации в 2022 году поджоги военных комиссариатов стали чаще трактовать как террористический акт. И в этом, очевидно, прослеживается политический мотив, направленный на запугивание противников войны, в т.ч. тех, кто готов к участию в радикальных акциях протеста.

По нашему мнению, квалификация рассматриваемых атак как терактов в большинстве случаев выглядит необоснованно. 

Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями».

Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие:

• устрашение населения
• создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо иных тяжких последствий,
• наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)».

Государство зачастую выбирает вменение неадекватных содеянному тяжких статей УК РФ с целью запугивания противников войны. Такая квалификация представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих протестных акций в общественном сознании негативным ярлыком «терроризм». Кроме того, использование статьи о теракте позволяет развёртывать дальнейшие репрессии и осуждать за оправдание терроризма тех, кто высказывал одобрение или понимание таким акциям.

В частности, ознакомившись с делом Михаила Лазаковича, мы пришли к выводу, что судом были проигнорированы приведённые выше рекомендации Верховного суда и вовсе не были учтены конкретные обстоятельства его действий.

Устрашение населения является неотъемлемым признаком данного состава преступления, исходя из смысла нормы — тем звеном, которое должно привести к давлению «устрашившегося» общества или его части на органы власти для их принуждения к изменению каких-то своих решений. Оно должно присутствовать как в субъективной стороне деяния — умысле обвиняемых на такое устрашение, так и в объективной — в фактическом устрашении в результате действий обвиняемых каких-либо представителей населения.

Однако нет никаких оснований полагать, что действия Лазаковича имели цель запугать население или привели к таким последствия. Этот признак террористического акта фактически никак и не доказывался в ходе судебного процесса. 

Единственные свидетельства, касающиеся устрашения населения, дал в ходе следствия военный комиссар Лихославльского и Спировского МО Тверской области Сигорин В. И. Согласно его показаниям, отражённым в обвинительном заключении, «поджог военкомата состоялся после того, как сотрудниками УФСБ РФ по Тверской области с опор линий электропередач, расположенных в Лихославльском районе Тверской области, были сняты взрывные устройства. Факт минирования линий электропередач привёл часть жителей г. Лихославля и прилегающих населённых пунктов в состояние страха, опасности за свою жизнь, жизнь близких людей, у людей возникло ощущение беззащитности перед преступными устремлениями лиц, поддерживающих “украинский режим” и выступающих против проведения СВО. И на этом фоне произошёл поджог военкомата в г.Лихославль, который только усилил у части жителей г.Лихославля и прилегающих населенных пунктов состояние страха, тревожности». 

Почему выводы об эмоциональном состоянии населения делал военком, обладал ли он соответствующими знаниями, не вполне ясно. Никаких иных доказательств наличия мотива устрашения или соответствующего влияния на жителей Лихославля предъявлено не было. При этом из сказанного им следует, что устрашил население по сути не поджог, совершённый Лазаковичем, а другое событие. Если даже его утверждения верны, людей, находящихся в тревожном состоянии, могло, вероятно, напугать что угодно — например, резкое обрушение чего-либо, скопление полицейских машин, подозрительные люди. Такая реакция никак не связана с характером самого деяния и никак не характеризует мотивы того, кто совершает деяние. 

Если говорить о наличии умысла на устрашение населения как необходимом элементе субъективной стороны состава преступления, то сам Лазакович начиная с момента предъявления обвинения отрицал его. Не подтверждается этот умысел какими-либо материалами дела, а некоторые имеющиеся свидетельства его опровергают. В частности, в деле присутствует переписка Лазаковича и Колбина, которую они вели непосредственно перед поджогом, и сообщения, которые Лазакович отправлял сразу после поджога. Из этой переписки очевидно, что свои действия Лазакович рассматривал как форму протеста и не имел желания запугивать жителей города.

7 мая 

Колбин:

«Н**я ты на приколах» 20:57

«Может не надо» 20:57

Лазакович:

«Надо» 20:57

«Я как гражданин этой страны» 20:57

«Должен хоть что-то сделать» 20:57

«Это мне нравиться» 20:57

Колбин:

«Это не поможет» 20:57

Лазакович:

«Да» 20:57

Колбин:

«В соседнем здании откроется» 20:58

Лазакович:

«Ну вообще» 20:58

«Если каждый сделает что-то такое» 20:58

«То это п***ц как поможет» 20:58

«Вот украинцы» 20:58

«Сильные» 20:58

«У них весело проходят митинги» 20:58

«А мы слабые» 20:58

«Рабы» 20:58

«Нужно показывать пример» 20:59

8 мая

Лазакович:

«И главное это показать протест» 03:14

«Сожжение сарая не несет в себе стратегической пользы» изменено 03:14

«Но» 03:14

«Это хоть что-то, хоть какой-то ответный удар нашей власти» 03:16

«И кто-нибудь» 03:16

«Может увидеть это» 03:16

«Сделать что-то похожее» 03:16

«И сядет в тюрьму» 03:16

«Круто» 03:16

«Точнее» 03:16

«И мы свергнем режим» 03:17

Как видно из переписки, Лазакович не видел в своём поступке «стратегической пользы», а единственный практический эффект, на который он рассчитывал, — что увидевшие поджог возьмут с него пример, а вовсе не будут устрашены.

Таким образом, в ходе судебного процесса не было доказано ни наличие умысла на устрашение населения у Лазаковича, ни наступившие последствия от поджога в виде такого устрашения. Фактически же попытки доказать это даже не предпринимались.

Стоимость ущерба от поджога была оценена в 98 620 рублей, при этом приговор лишь ссылается на заключение эксперта и не содержит обоснования, почему эта сумма должна считаться именно значительным ущербом, как того требует статья о теракте. Значительность ущерба определяется относительным размером этого ущерба для собственника, т.е. в данном случае — Министерства обороны РФ (именно оно, согласно приговору, предъявило иск, по которому Лазакович возместил ущерб). Нам представляется сомнительным утверждение, что подобная сумма является достаточно большой относительно бюджета министерства и может считаться значительным ущербом.

Таким образом, наличие признака теракта в виде причинения значительного ущерба в действиях Лазаковича также вызывает сомнения.

Мы полагаем, что действия Лазаковича изначально были верно квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ как покушение на умышленные уничтожение или повреждение имущества. Максимальное наказание по статье 167 УК РФ (даже в случае причинения по неосторожности смерти человека) составляет 5 лет лишения свободы, а в случае применения ч. 3 ст. 30 УК РФ — не более 3 лет 9 месяцев. Назначенный ещё совсем молодому человеку срок 9 лет 6 месяцев лишения свободы мы считаем несоразмерными степени общественной опасности его деяния. При этом, на наш взгляд, мотив протеста против агрессивной войны, которым руководствовался Лазакович, уменьшает эту опасность.

Признание своей вины Лазаковичем не влияет на нашу оценку, т.к. это могло быть попыткой улучшить свое положение или было сделано под давлением.

Обвинение по ч. 1 ст. 244 УК РФ

Прежде всего, мы хотели бы отметить, что считаем действия Михаила Лазаковича, в связи с которыми ему было предъявлено обвинение по ст. 244 УК РФ, аморальными и недопустимыми. 

Дать логичное объяснение поступку Лазаковича вряд ли возможно. Сам он, по сообщению СМИ, во время следствия «объяснил свои действия адвокату, которого направила к нему “Зона солидарности”, тем, что хотел выращивать на черепе кристаллы. Лазакович отдает себе отчёт в том, что “поступил нехорошо”, однако сравнивает совершенное с “приключением и квестом”».

Его мать объясняла поступок сына тем, что его бабушка — медик, работающий в университете, и сын в детстве часто видел скелеты, которые используются при обучении, а в подростковом возрасте он рисовал череп в художественной школе. Таки образом у него сформировалось отношение к черепу как к экспонату, редкой вещи, а этические последствия своих действий он в силу, вероятно, возраста возраста и особенностей психоэмоционального развития не принял во внимание.

В ходе процесса Лазакович и члены его семьи принесли извинения вдовцу, чьей жене принадлежал череп. Потерпевший, согласно приговору суда, не настаивал на суровом наказании Лазаковича.

Штраф, присуждённый по ч. 1 ст. 244 УК РФ, по нашему мнению, не является излишне суровым наказанием и его правомерность мы не оспариваем.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Михаила Лазаковича по статье о теракте является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение или изменение характера публичной деятельности критиков власти и противников войны, а также устрашение общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Михаила Лазаковича политическими заключёнными, требует прекращения его преследования по статье о теракте и рассмотрения дела справедливым судом, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов.

Признание лица политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации в СМИ:

3 мая 2024 года. The Insider. «Зона солидарности» прекратила поддержку арестованного по делу о поджоге военкомата, выяснив, что тот надругался над трупом

6 мая 2024 года. Tverigrad. В Твери вынесут приговор осквернявшему могилы поджигателю военкомата

29 мая 2024 года. Медиазона. Военный суд назначил 11 лет колонии строгого режима тверичанину по делу о поджоге военкомата и надругательстве над телом умершего

5 июня 2024 года. Вести Тверь. Жителя Твери приговорили к одиннадцати годам колонии строгого режима за поджог военкомата в Лихославле

Дата обновления справки: 29.12.2025 г.