Полное описание
1 апреля 2025 года Владислав Майер был задержан в аэропорту Казани сотрудниками УФСБ России по Республике Татарстан. 3 апреля в его жилище в Санкт-Петербурге (Парголово) был проведен обыск с изъятием компьютера и телефонов. Молодого человека поместили в СИЗО.
24 сентября 2025 года ему было предъявлено обвинение в окончательном виде. Майера обвинили в государственной измене (ст. 275 УК РФ) двух формах — оказания финансовой помощи иностранному государству и шпионажа.
16 октября 2025 года материалы уголовного дела поступили в суд.
Финансирование, по версии обвинения, включает два эпизода. В первый день полномасштабного нападения России на Украину, 24 февраля 2022 года, Майер, находясь в Мурманске, со своего банковского счета совершил перевод в размере 300 рублей на банковскую карту украинского «ПриватБанка», используемую для сбора средств для батальона «Азов». 22 августа 2023 года он с помощью криптовалютного сервиса «BitBits» (сервис, позволяющий конвертировать деньги с российского счета в криптовалюту и отправить её кому-либо) перевёл 1000 рублей на электронный кошелёк, используемый для сбора средств в пользу РДК. В итоге, как гласит приговор, путём совершения «двух безналичных переводов на общую сумму 1 300 руб., Майер оказал финансовую помощь иностранному государству (Украине) в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации».
Позднее, с 1 декабря 2024 по 10 февраля 2025 года Майер, живя уже в посёлке Парголово Санкт-Петербурга, вступил в Telegram-чате в переписку с владельцем аккаунта «Женя» (@Jekich Work), которым, по утверждению следствия, был представитель спецслужб Украины. По заданию «Жени» Майер 10 февраля 2025 года съездил в Кронштадт, где с 12:41 по 13:05 сделал с помощью смартфона девять фотографий «мест дислокации подразделений Ленинградской военно-морской базы Балтийского флота, её инфраструктуры и мест стоянок кораблей и судов», которые потом отослал «Жене». В качестве вознаграждения за эти действия на криптокошелёк Майера 12 марта было перечислено 196,74 USDT, или 16 962,92 рублей по тогдашнему курсу. Это было квалифицировано судом как шпионаж — «передача противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов Российской Федерации, совершённые в условиях иных действий с применением вооружения и военной техники с участием Российской Федерации».
Кроме того, Майера обвинили в публичном оправдании терроризма (ст. 205.2 УК РФ) на том основании, что 19 января 2024 года под постом в Telegram-канале «White Powder» о боевых действиях РДК он оставил комментарий «”Наши мальчики (два символа эмодзи, демонстрирующих успешность, уверенность, силу)”, содержащий психологические и лингвистические признаки оправдания терроризма». Так лингвистическая экспертиза описывает сопровождавшие комментарий символы «😎 🦾».
В своих показаниях на предварительном следствии, которые суд использовал в качестве доказательств, Майер признал свою вину и подтвердил фактические обстоятельства вменённых ему действий. Мотивом своих действий он назвал несогласие с проведением «СВО» и желание помочь Украине. В качестве доказательств суд также использовал показания двух сотрудников ФСБ. Свидетель Чуксин показал, что им «в 2024 году проведён комплекс оперативно-розыскных мероприятий, в результате которых задокументированы обстоятельства противоправной деятельности Майера». Свидетель Борисов сообщил «об обстоятельствах своего участия в производстве оперативно-розыскных мероприятий в отношении Майера», в суде он не выступал, суд ссылался на его показания следствию.
Перевод денег подтверждается данными из телефонов Майера, выписками с банковского счёта и показаниями сотрудницы сервиса «BitBits». Девять файлов с фотографиями из Кронштадта были найдены в ноутбуке Майера. Он утверждает, что переписка с «Женей» была удалена им сразу после её окончания, но приговор утверждает, что в телефоне Майера найдены «подтверждения выполнения Майером заданий сотрудника спецслужб Украины», а также «электронные книги и статьи националистического содержания, а также переписка, подтверждающая наличие у Майера умысла оказывать финансовую помощь вооружённым формированиям ВСУ».
Специалисты войсковой части 45618 в своём заключении утверждают, что переданные Майером украинской стороне фотографии «могут быть использованы против безопасности Российской Федерации», в частности, «использоваться для заблаговременного проведения расчётов и определения координат для нанесения огневого и иных видов поражения по достоверно выявленным объектам, в целях уничтожения военнослужащих, вооружения и военной техники».
Майер признал вину, «подтвердил фактические обстоятельства, содержащиеся в объёме предъявленного ему обвинения», от дачи показаний в суде отказался.
14 ноября 2025 года Северный флотский военный суд в Североморске в составе судьи Логачёва Даниила Александровича, с участием гособвинителей — прокурора Мурманской области государственного советника юстиции 3 класса Паволина Сергея Владимировича и начальника уголовно-судебного отдела прокуратуры Мурманской области Зинченко А. И. вынес приговор. По ст. 275 УК РФ назначено наказание в виде 13 лет лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год, по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — 4 года с лишением права заниматься администрированием сайтов в Интернете на 3 года. По совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний Майеру было назначено окончательное наказание в виде 14 лет лишения свободы в колонии строгого режима с лишением права заниматься администрированием сайтов в Интернете на срок 3 года и ограничением свободы на 1 год после освобождения. Об этом сообщила Прокуратура Мурманской области. В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд признал «активное способствование раскрытию и расследованию преступлений», признание вины и раскаяние в содеянном. Мобильный телефон и ноутбук Майера суд постановил конфисковать в доход государства.
Интересы Майера в суде представляла адвокат Тарасова Эльвира Витальевна. Сторона защиты подала апелляционную жалобу на приговор.
15 сентября 2025 года Владислав Майер был внесен в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга с пометкой о причастности к терроризму.
Основания признания политзаключенным
Возможность провокации спецслужб
Майер был задержан в Казани (как и почему он там оказался, нам неизвестно) 1 апреля 2025 года. Нет никаких упоминаний о том, что задержали Майера за совершение каких-либо противоправных действий на территории Татарстана. Следовательно, причиной задержания могло быть лишь объявление его в розыск.
Задержание произошло вскоре после общения Майера в чате с таинственным «Женей», поездки по его «заданию» в Кронштадт, отправки ему сделанных там фотографий и «получения вознаграждения». Другие эпизоды обвинения происходили значительно раньше (денежные переводы на помощь ВСУ — в 2022-2023 году, вменённый комментарий — в январе 2024-го). Скорее всего, основанием для задержания послужили именно действия Майера, связанные с фотосъёмкой в Кронштадте, а данные о переводах денег и комментарии в Telegram-канале появились уже в процессе следствия. Крайне сомнительно, чтобы зная об этих переводах раньше, спецслужбы не трогали Майера в течение двух лет.
В то же время, этот последний эпизод в деле Майера, казалось бы, самый тяжкий и убедительный из всех вменённых, вызывает больше всего вопросов. Как обычно в схожих делах, суд не вдаётся в подробности установления личности владельца аккаунта «Женя». Как правило, в качестве доказательства личности «украинского заказчика» суды в таких ситуациях ссылаются на лаконичную справку ФСБ, утверждающую, что аккаунт принадлежит неким «представителям украинских спецслужб», но в данном случае даже такой ссылки в приговоре нет. Суд упоминает лишь показания самого Майера, который якобы «предполагал, что собеседник может быть сотрудником украинских спецслужб». Тем не менее, суд считает этот факт установленным, не приводя никаких иных доказательств.
Согласно показаниям Майера на предварительном следствии, «Женя» написал ему в конце сентября 2024 года личное сообщение в Telegram «с предложением выполнять за денежное вознаграждение различные просьбы». Майер утверждает, что не был с ним знаком и не знал, кто это, лишь предполагая, что «Женя» представляет какие-то украинские спецслужбы. Учитывая, что диалог с «Женей» вёлся в конфиденциальном чате и, по словам Майера, был сразу же удален, а Майер не был пойман с поличным при фотографировании военных объектов в Кронштадте, совершенно непонятно, каким образом эта переписка стала известна ФСБ.
Известно, что различные обвинения в оказании помощи Украине и в политически мотивированных делах вообще могут возникать в результате провокаций российских спецслужб. Этот метод, давно уже массово и успешно применяемый для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взят на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан.
Кроме того, как обнаружили журналисты, ФСБ использует фейковые сайты и Telegram-группы Легиона «Свобода России» и РДК для выявления «неблагонадёжных» граждан. Как сообщал правозащитный проект «Первый отдел», в августе 2024 года гражданские активисты и разработчики Александр Литреев и Артём Тамоян рассказали о фишинговой кампании, нацеленной на антивоенных россиян. Сайты-клоны Легиона «Свобода России» и Русского добровольческого корпуса собирали данные людей, которые выходили на контакт с этими формированиями. «Яндекс» показывал оба этих фейковых сайта на первых местах в выдаче. По словам Тамояна, единственное объяснение такого поведения поисковика — это ручная настройка сотрудниками «Яндекса». Затем эта информация ложилась в основу уголовных дел. Примечательно, что во всех известных случаях возбуждения уголовных дел по обвинениям, связанным с участием в деятельности этих подразделений, рекрутинг кандидатов осуществляется через мессенджер Telegram. «Новая газета» пришла к выводу, что в большинстве изученных ею дел обвиняемые не имели никакого отношения к Легиону «Свобода России» и стали жертвой провокации российских спецслужб. В расследовании «Важных историй» приводятся данные, указывающие на то, что ФСБ может иметь доступ к данным пользователей Telegram и использовать инфраструктуру мессенджера в своей оперативно-розыскной деятельности.
Поскольку следствие и суды тщательно скрывают многие детали, связанные с оперативными мероприятиями ФСБ, выявить и тем более доказать подобные случаи бывает чрезвычайно сложно.
Как следует из приговора, минимум однажды Майер комментировал со своего личного аккаунта публикации в Telegram-канале «White Powder» командира РДК, вполне вероятно, что он участвовал и в других подобных обсуждениях. Любой читатель канала, включая мониторящих его оперативников, мог написать ему личное сообщение, представившись кем угодно. Учитывая также, что в первыми в числе свидетелей суд называет двух сотрудников ФСБ, сообщивших о проведении в отношении Майера неких ОРМ без уточнения их подробностей, отсутствие обоснованных сведений о личности «куратора» Майера и прочие детали, можно с большой степенью вероятности предположить, что собеседник Майера «Женя» являлся представителем не украинских, а российских спецслужб, т.е. при проведении ОРМ права Майера были нарушены, а в основе уголовного дела лежит провокация ФСБ.
Такие действия силовиков, если они включают элементы подстрекательства или побуждения к действиям, которые рассматриваются российским законодательством и правоприменительной практикой как преступные, противоречат ст. 5 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», которая прямо запрещает подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.
Также это противоречит позиции ЕСПЧ, который указывает, что сотрудники органов внутренних дел могут проводить операции под прикрытием, действовать тайно, но «не заниматься подстрекательством» (дела «Худобин против Российской Федерации, «Банников против Российской Федерации», «Ramanauskas v. Lithuania»).
Поскольку у нас нет возможности документально подтвердить предположение о провокации, рассмотрим каждое из предъявленных обвинений.
Контекст уголовного преследования
Прежде всего отметим общее соображение, применимое ко всем вменённым пунктам обвинения. Контекстом всех вмененных Майеру действий является российская военная агрессия против Украины. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Действия украинских вооружённых сил, в том числе подразделений «Азов» и РДК, с точки зрения как украинского, так и международного права, носят законный характер, направленный на восстановление конституционного порядка, защиту территориальной целостности государства и отражение военной агрессии.
Обвинение в госизмене в форме финансирования по ст. 275 УК РФ
Правомерность действий Украины по защите от российской агрессии даёт основания многим зарубежным государствам оказывать ей военную помощь, передавать различные виды вооружений. Также средства для поддержки обороняющегося государства собирают и перечисляют Украине граждане разных государств по всему миру. Многие граждане России, несогласные с преступной войной, также перечисляют средства на помощь Украине и украинцам: как на гуманитарные цели, так и ВСУ для помощи в отражении российской агрессии. Проживающие за границей россияне могут делать это открыто, однако для тех, кто живёт в России или хотя бы приезжает туда, это может повлечь за собой задержание по уголовному делу.
Мы считаем, что преследование Майера по ст. 275 УК РФ за «государственную измену, совершённую путём оказания финансовой помощи иностранному государству и его представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации») неправомерно, как и в принципе все преследования по подобным обвинениям. Подробнее о нашей позиции можно почитать здесь.
На наш взгляд, инкриминируемое следствием Майеру перечисление денежных средств на помощь Украине направлено не на создание угрозы безопасности РФ, а, напротив, на противодействие главной угрозе этой безопасности — российской агрессии в Украине.
Преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом. Приговор не приводит никаких доказательств направленности умысла Майера, однако совокупность известных обстоятельств дела даёт основания полагать, что при совершении денежных переводов он не ставил цели нанести вред безопасности Российской Федерации, а стремился поддержать Украину в её правомерной защите от агрессии.
Отметим также и незначительность суммы, вменяемой Майеру, — на наш взгляд, 1300 рублей в любом случае не могли бы оказать существенного влияния на безопасность РФ. В соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ, «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».
Обвинение в госизмене в форме шпионажа по ст. 275 УК РФ
Статья о госизмене в форме шпионажа вменена Майеру за девять фотографий «мест дислокации подразделений Ленинградской военно-морской базы Балтийского флота, её инфраструктуры и мест стоянок кораблей и судов», сделанных им в Кронштадте, которые он отослал якобы украинскому куратору и которые «могут быть использованы против безопасности РФ». Рассмотрим, что мог фотографировать Майер в Кронштадте.
Кронштадт — город-порт, расположенный на острове Котлин, служит одним из пунктов базирования Ленинградской военно-морской базы Балтийского флота. Из состава ЛВмБ в Кронштадте базируются бригада кораблей охраны водного района (в основном противолодочных), отдельный дивизион подводных лодок и бригада строящихся и ремонтируемых кораблей. Последняя непосредственно связана с Кронштадтским морским (судоремонтным) заводом.
Одновременно Кронштадт является известным историческим памятником, туристическим объектом, вошедшим в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Множество турфирм Санкт-Петербурга рекламируют туры в Кронштадт, привлекая посетителей не только историческими фортами, но и, среди прочего, возможностью увидеть там настоящие военные корабли. Местоположение военных кораблей в Кронштадтском порту можно без труда найти на Интернет-сайтах.
Большая часть острова открыта для посещений и посещается тысячами туристов. Закрытой (видимо, секретной) зоной является территория Морского завода и его доков. На Яндекс-картах эта зона заблюрена, но на Google-maps и подобных ресурсах – нет. Трудно себе представить, чтобы Майер проник на охраняемую территорию завода, перелезая через высокий каменный забор среди бела дня (он вёл съемку в час дня) с весьма оживлённых улиц, окружающих завод. Единственная возможность увидеть и сфотографировать корабли в течение всего 20 минут (согласно приговору, съемка велась с 12:41 по 13:05), не обладая особо длиннофокусной оптикой или дроном (Майер снимал телефоном) – выйти на общедоступные «Петровскую пристань» или соседний с ней пирс, с которого действительно хорошо видны несколько пришвартованных поблизости кораблей (на Яндекс-картах видны как доступные для посещения улицы и пристани, так и пришвартованные корабли). На том же сервисе Яндекса (а также в соцсетях и на многих туристических сайтах) есть множество фотографий этих кораблей, сделанных с этих точек, а также обилие снимающих их туристов. Там же можно видеть фотографии, сделанные здесь в разные годы. Если сравнивать фото 2022 и 2025 годов, видно, что состав этих кораблей остаётся неизменным. На снимках из сети чаще всего показаны корвет из серии «Стерегущий», а также учебные суда.
На наш взгляд, для определения их «местоположения и состава» совершенно не обязательно пользоваться услугами специального «агента», эта информация широко доступна и не может считаться уникальной или секретной.
Согласно заключению специалистов войсковой части 45618, переданные Майером фотографии содержат сведения, которые могут «в значительной степени» облегчить противнику «выполнение задач, стоящих перед разведывательными подразделениями ВСУ и привести к потере живой силы и военной техники, что негативно отразится на выполнении поставленных задач в ходе СВО на Украине». В связи с этим необходимо отметить, что корабли Балтийского флота не участвуют в военных действиях в Украине и вряд ли Украина рассчитывает вести боевые действия в акватории Санкт-Петербурга, чтобы всерьёз интересоваться кораблями, главной функцией которых является защита этой акватории. Возможно, «задание» было дано Майеру из чисто формальных соображений, «для отчёта». Если же верно наше изложенное выше предположение, что собеседником Майера был представитель ФСБ, то подобное «задание» —наиболее простой и доступный способ (Майер к тому времени уже проживал в Санкт-Петербурге) получить формальный повод для возбуждения дела о шпионаже.
Отдельно отметим, что упомянутая судом сумма вознаграждения Майера — менее 17 тысяч рублей, что, на наш взгляд, говорит либо о крайне малой ценности предоставленных Майером Украине данных, либо — об ограниченности бюджета, выделенного ФСБ на эту операцию.
В любом случае, описанные выше обстоятельства, связанные с наиболее вероятным содержанием снимков Майера, говорят о том, что как общественная опасность инкриминируемых ему действий, так и возможность наступления опасных последствий в результате таких действий в принципе крайне малы. Если не учитывать вменяемое по той же статье финансирование ВСУ (преследование за которое мы считаем неправомерным, как уже было сказано выше), то назначенное по ст. 275 УК РФ наказание в виде 13 лет лишения свободы является, на наш взгляд, непропорциональным предполагаемой общественной опасности деяния и очевидно указывает на политический мотив уголовного преследования.
Обвинение в оправдании терроризма по ст. 205.2 УК РФ
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Согласно фабуле обвинения, Владислав Майер разместил комментарий, «заведомо осознавая, что националистическая организация “Русский добровольческий корпус” признана террористической организацией, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации». Таким образом, обвинение в оправдании терроризма предъявлено Майеру исключительно в силу того, что Русский добровольческий корпус, к деятельности которого относится его комментарий, признан в России террористической организацией. Никакого иного оправдания и даже упоминания террористических действий или идеологии терроризма в словах Майера «Наши мальчики», являвшихся к тому же откликом на сюжет о боевых действиях в условиях полномасштабной войны, усмотреть невозможно.
Федеральная служба безопасности в декабре 2023 года внесла в список террористических организаций Русский добровольческий корпус (РДК), входящий в состав подразделений Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины. Как следует из списка, опубликованного «Российской газетой», основанием для этого стал вступивший в законную силу 2 декабря 2023 года приговор Второго западного окружного военного суда. Этот приговор был вынесен заочно 16 ноября 2023 года в отношении лидера РДК Капустина Дениса Евгеньевича, которого суд признал виновным по ч. 1 ст. 205.4 УК РФ («Создание террористического сообщества и руководство им»). Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 06.03.2006 «О противодействии терроризму», «террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению, <…> признаётся террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного статьёй 205.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, за руководство этим сообществом или участие в нём». В апреле 2024 года РДК внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мы считаем признание РДК террористическим сообществом с его последующим включением в список террористических организаций недостаточно законным и обоснованным по следующим основаниям.
Текст приговора Денису Капустину нигде не опубликован. На оглашение этого приговора, которое должно в любом случае, в соответствии с ч. 7 ст. 241 УПК РФ, проходить в открытом заседании, журналистов не пустили. Хотя приговор по уголовному делу выносился в отношении конкретного лица, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного акта возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.2 УК РФ, которая вменяется Майеру. Этот приговор обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должен быть доступен для ознакомления.
Так, согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
- Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
- Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
- Быть рассчитанным на неоднократное применение.
- Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.
Приговор был вынесен судом, уполномоченным на принятие таких актов. Последствия приговора в виде признания РДК террористической организацией влекут за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью РДК. На основании приговора Капустину РДК был включён в список террористических организаций, что повлекло за собой неоднократные случаи уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с этой организацией.
Отсутствие публикации этого приговора и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Нашему проекту удалось найти в обвинительном заключении по делу Геннадия Калашникова, признанного нами политзаключённым, несколько отрывков из приговора Денису Капустину: «Согласно приговора 2-го Западного окружного военного суда от 16 ноября 2023 года Капустин Д.Е. в начале августа 2022 г. организовал и возглавил националистическую организацию “Русский добровольческий корпус”, представляющую собой устойчивую группу лиц, объединившихся для совершения террористической деятельности в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения о прекращении специальной военной операции на территории Украины. Кроме того, Капустин Д.Е. в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в Климовском районе Брянской области, где с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Он же, действуя в интересах иностранного государства — Украина, перешёл на сторону противника, в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в районе таможенного поста “Грайворон”, где с применением вооружения и военной техники участвовал в боевых действиях непосредственно против военнослужащих Российской Федерации, а также с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Таким образом, Капустин Д.Е. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 205. 4, ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 205, п. «а» ч. 3 ст. 222.1, ст. 275 и ст. 205.3 УК РФ».
Исходя из процитированного текста, в приговоре Капустину содержится набор бездоказательных утверждений, которые не находят подтверждений в независимых источниках. РДК создавался в 2022 году как добровольческое формирование, состоящее из граждан РФ, решивших помочь Украине в отражении российской агрессии; впоследствии это формирование стало одним из подразделений ГУР МО Украины. В материалах нескольких уголовных дел ФСБ прямо указывает, что РДК было сформировано «по указанию военно-политического руководства Украины представителями Главного управления разведки Министерства обороны Украины». Рейды РДК в 2023 году на территорию Брянской области и Белгородской области были эпизодами боевых действий в ходе вооружённого конфликта. Никаких убедительных доказательств, подтверждающих совершение бойцами РДК «террористических актов в отношении местных жителей», власти РФ не предоставили. Кроме того, обращает на себя внимание, что Капустин признан виновным в «покушении на совершение террористического акта, совершённое организованной группой» (ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ), то есть в неоконченном преступлении, в то время как в приговоре, судя по выдержке из обвинительного заключения, речь идёт об оконченном деянии.
Кроме того, общеизвестные сведения о деятельности Русского добровольческого корпуса, проводимых им боевых операциях дают основания для серьёзных сомнений в правомерности выводов суда о квалификации этого воинского формирования как «террористического сообщества».
Как уже отмечено, контекстом деятельности Русского добровольческого корпуса является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.
Российской стороной и осудившим Майера судом в частности, не отрицается, что Русский добровольческий корпус создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым РДК, будучи частью вооружённых сил одной из сторон конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.
В случае, если бы представитель РДК был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга.
Как подчеркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами».
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
На основании сказанного мы считаем неправомерным обвинение Майера в оправдании терроризма.
Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе, в 2022 году было возбуждено 107 политически мотивированных дел по этой статье, в 2023 — 166, в 2024-м — 293, в 2025 году — 272, при этом о многих случаях преследования становится известно позднее.
Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.
Неправомерность одновременного вменения двух статей УК РФ
В приговоре суд описывает статус РДК (а также, в сущности, и «Азова») двумя противоречащими друг другу способами. Обвинение в госизмене вменено, в частности, за «оказание финансовой помощи иностранному государству (Украине) в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Суд поясняет, что средства должны были быть «использованы для финансирования вооружённых сил Украины», прямо указывая при этом, что «Азов» и РДК являются «структурными подразделениями ВСУ». В то же время обвинение в оправдании терроризма вменено за одобрительный комментарий о деятельности РДК на том основании, что это подразделение признано в России террористической организацией.
Суд пытается объединить два этих статуса, ссылаясь на два письма ФСБ, описывающие оба упомянутых в деле подразделения украинских вооружённых сил («Азов» и РДК) с точки зрения «их противоправной деятельности, направленной против безопасности РФ и нанесения ущерба ВС РФ в рамках проводимой СВО». Однако, эта формула абсолютно манипулятивна, поскольку, во-первых, из неё неясно, какая противоправная деятельность имеется в виду, во-вторых, здесь не упоминается никакая террористическая деятельность, а в-третьих, само участие украинских вооружённых подразделений в военных действиях по отражению российской военной агрессии не может расцениваться, как противоправная деятельность с точки зрения российских законов, а подлежит оценке с точки зрения международного гуманитарного права. На это указывают ряд упомянутых выше международных договоров, исключающих квалификацию действий личного состава сторон вооружённого конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом.
Если обвинение считает РДК террористической организацией и квалифицирует комментарий Майера по одобрению деятельности этого формирования как оправдание терроризма (ч.2 ст. 205.2 УК РФ), то квалифицировать другие его действия как оказание финансовой помощи иностранному государству в лице того же РДК, являющихся легальными украинскими вооружёнными формированию, по ст. 275 УК РФ нельзя. И наоборот, если ему вменено финансирование иностранного государства, значит, РДК рассматривается обвинением не как террористическая организация, а как часть вооружённых сил государства Украина. Таким образом, одновременная квалификация вменённых Майеру деяний, связанных с РДК, по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ и ст. 275 УК РФ неправомерна.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело в отношении Владислава Майера является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Владислава Майера политическим заключённым, требует его немедленного освобождения, прекращения его уголовного преследования по обвинениям в публичном оправдании терроризма и государственной измене в форме оказания финансовой помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности РФ, и пересмотра справедливым судом его уголовного дела по обвинению в государственной измене в форме шпионажа, в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Как помочь
На нашем сайте вы можете оформить разовое или ежемесячное пожертвование для помощи жертвам российских политических репрессий.
Дата составления справки: 13.03.2026 г.
