Сероглазова Раиса Евгеньевна

Полное описание

По версии обвинения, 17 июля 2023 года Раиса Сероглазова «подготовила и разместила в веб-сообществе комментарий, в котором призвала к нанесению ракетно-бомбовых ударов по местам дислокации военнослужащих Вооружённых Сил РФ и военной техники, а также одного из контрольно-пропускных пунктов на территории Крыма». Следствие квалифицировало это по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности с использованием сети “Интернет”»).

Уголовное дело поступило в суд 25 марта 2026 года. Издание Крымский процесс отмечало, что на официальном сайте в карточке по делу дата, время и место оглашения приговора были размещены уже после того, как суд провозгласил свой вердикт. Таким образом, слушатели были лишены возможности узнать заблаговременно о месте и времени оглашения приговора. Информация о наказании на сайте суда представлена не была, а в медиа стала известна только по инициативе пресс-службы суда.

14 мая 2026 года судья Южного окружного военного суда Жагинов Арслан Иванович приговорил Раису Сероглазову к 5 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии общего режима и, вероятно, к лишению права администрировать ресурсы в Интернете на неизвестный срок.

Защиту Раисы Сероглазовой осуществляли адвокаты Николаенко Валерий Иванович и Якубовская Светлана Валентиновна. Они и осуждённая обжаловали приговор в Апелляционный военный суд.

11 марта 2026 года Раиса Сероглазова была включена в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.

Основания признания политзаключённой

Контекст уголовного дела

24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Таким образом, с точки зрения и международного, и российского права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. 

Незаконность принуждения принятия российского гражданства на оккупированных территориях

Нам неизвестно, когда и при каких обстоятельствах Раиса Сероглазова получила гражданство России, но скорее всего это произошло де-факто в принудительном порядке после захвата и незаконной аннексии Россией Крыма, где она проживала.

В 2014 году РФ провела фактически принудительную паспортизацию на оккупированной территории Крыма. 25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по делу Ukraine v. Russia (re Crimea). Суд признал, что автоматическое присвоение российского гражданства жителям Крыма после событий февраля–марта 2014 года и их фактическое лишение возможности от него отказаться представляло собой нарушение статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, декларирующей недопустимость вмешательства публичной власти в частную и семейную жизнь. Кроме того, хотя это прямо не указано в названном решении, общий подход Суда в данном деле предполагает учёт норм международного гуманитарного права, в частности положений Четвёртой Женевской конвенции 1949 года. Статьи 45 и 47 Конвенции запрещают юридическую передачу граждан, проживающих на оккупированных территориях, под контроль другого государства без их согласия и изменения их правового статуса. Таким образом, навязывание гражданства населению оккупированной территории запрещено.

В докладе от февраля 2024 года, подготовленном Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ), констатируется, что «незаконная аннексия Крыма Российской Федерацией в 2014 году привела к навязыванию российского гражданства, законов и порядков во всех сферах жизни на полуострове». 

«За десять лет работы над докладами о ситуации с правами человека на полуострове пренебрежение Российской Федерацией своими обязательствами по международному гуманитарному праву нанесло серьёзный долгосрочный ущерб народу Крыма, — подчёркивают авторы доклада. — Аналогичная картина складывается и в других частях Украины: через восемь лет после оккупации и незаконной аннексии Крыма Российская Федерация приступила к оккупации и последующей незаконной аннексии районов Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, где УВКПЧ зафиксировало нарушения аналогичного характера». 

После начала 24 февраля 2022 года полномасштабного вторжения и захвата значительных территорий Украины под фактическим контролем Российской Федерации оказалось ещё несколько миллионов граждан Украины. В июне 2024 года власти Украины заявляли, что всего под российской оккупацией могут оставаться около 6 миллионов её граждан. По данным Human Rights Watch на март 2025 года, российские власти уже выдали паспорта примерно 3,5 млн жителей оккупированных территорий на востоке Украины. «Для многих из них получение российского паспорта было не актом свободного волеизъявления, а вопросом выживания. Копируя собственные практики, применявшиеся в оккупированном Крыму с 2014 года, с целью принудить жителей этих территорий к получению российских паспортов власти прибегают к запугиванию, а также угрозам произвольного лишения свободы, аннулирования имущественных прав и лишения доступа к медицинскому обслуживанию, социальным льготам, свободе передвижения и трудоустройству» (HRW).

Все эти действия являются формой юридического давления и инструментом незаконной интеграции населения оккупированной территории, что прямо запрещено международным гуманитарным правом.

Власти Украины неоднократно заявляли, что не считают нарушителями своих граждан, получивших паспорта РФ под принуждением, а «насильственная паспортизация незаконна и не признаётся в Украине и в мире, поскольку противоречит принципам и нормам международного права и является нарушением Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны».

В свете всего вышесказанного преследование гражданки Украины, проживающей на оккупированной территории, и получившей, по всей видимости, российское гражданство в ходе кампании по незаконной насильственной паспортизации за высказывания в поддержку Украины — представляется особенно возмутительным.

Правовой статус Крыма. Незаконность применения российского законодательства на оккупированных территориях

Раиса Сероглазова — уроженка посёлка Мирное Херсонской области Украины, оккупированного в настоящий момент Россией, однако непосредственно перед задержанием по уголовному делу проживала в Феодосии, в оккупированном ещё ранее Крыму. 

Политическим инструментом аннексии Крыма стал поспешно организованный и проведённый 16 марта 2014 года в нарушение украинского законодательства референдум о статусе Крыма, начатый им процесс формальной аннексии завершился 18 марта, с образованием Россией на оккупированной территории новых субъектов Федерации — города Севастополя и Республики Крым. Генеральная Ассамблея ООН 27 марта 2014 года приняла резолюцию о территориальной целостности Украины. За документ проголосовало 100 из 193 стран — членов ООН, против — 11, воздержалось — 58. В резолюции подчёркивалось, что «референдум, проведённый в Автономной Республике Крым и городе Севастополе 16 марта 2014 года, не имея законной силы, не может быть основой для любого изменения статуса Автономной Республики Крым или города Севастополя». Резолюции Генеральной Ассамблеи имеют рекомендательный характер и не являются обязательными для выполнения, в то же время генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун заявил, что Организация Объединённых Наций будет руководствоваться положениями документа. 19 декабря 2016 года ГА ООН приняла резолюцию по правам человека в Крыму, в преамбуле которой назвала Крым «временно оккупированной территорией» и «подтвердила непризнание аннексии» полуострова.

В марте 2025 года Комитет министров Совета Европы в своём решении по межгосударственному делу «Украина против России» (относительно Крыма), принятом на заседании по надзору за исполнением решений Европейского суда по правам человека, подчеркнул, что в 2014 году Россия незаконно распространила действие своего законодательства на Крым в нарушение Конвенции. Он решительно настаивает на необходимости немедленно восстановить применение в Крыму «всего законодательства» Украины. Комитет напомнил, что незаконная аннексия Российской Федерацией Автономной Республики Крым и города Севастополя (Украина) представляет собой нарушение международного права. Постановление ЕСПЧ касалось многочисленных нарушений Европейской конвенции о правах человека, связанных с оккупацией Крыма Российской Федерацией, с 27 февраля 2014 года по 16 сентября 2022 года (когда Российская Федерация перестала быть участником Конвенции), и после этой даты из-за продолжающихся содержаний под стражей. Комитет министров в особенности осудил такие серьёзные и грубые нарушения Конвенции и международного гуманитарного права, как, в частности, жестокое обращение и пытки, безосновательное лишение свободы и содержание в заключении без связи с внешним миром, а также насильственные исчезновения.

25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека в упомянутом выше решении в межгосударственном деле «Украина против России» постановил, что Россия необоснованно установила своё законодательство на временно оккупированной территории Крыма и Севастополя, действуя с нарушением правил международного гуманитарного права и Конвенции о защите прав человека и основных свобод. ЕСПЧ также отмечал, что применение российского законодательства в Крыму нарушает нормы международного гуманитарного права, поскольку оккупирующая держава должна соблюдать право, действовавшее на оккупированной территории до момента оккупации.

Помимо того, Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.

В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64).

Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе лишь с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории. Мы разделяем оценку экспертов инициативы «Крымский процесс» о том, что «участие в процессе российского судьи Арслана Жагинова ставит под сомнение независимость и непредвзятость суда, так как дело касается публичного выражения мнения о вооружённом конфликте, в котором одной из сторон выступает страна, гражданином которой является судья, а второй — страна, гражданином которой является подсудимый». Совокупность вышеизложенных обстоятельств даёт основания рассматривать приговор российского Южного окружного военного суда, вынесенный гражданке Украины и жительнице оккупированной территории Раисе Сероглазовой, как незаконный, а судебное разбирательство — не отвечающее критериям справедливости.

Необоснованность обвинения по ст. 205.2 УК РФ

Раиса Сероглазова признана виновной в размещении в Интернете комментария, в котором «призвала к нанесению ракетно-бомбовых ударов по местам дислокации военнослужащих Вооружённых Сил РФ и военной техники, а также одного из контрольно-пропускных пунктов на территории Крыма».

Статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет право на свободное выражение своего мнения: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, <…> имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору».

В то же время, проводя нашу оценку обвинений, мы исходим из того, что публичные призывы к терроризму являются преступлениями и признаются таковыми не только в России. Проблема распространения преступлений, связанных с призывами к насилию на почве ненависти, признаётся на мировом уровне. Такого рода высказывания мы обычно рассматриваем с применением положений Рабатского теста, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека для того, чтобы определить степень общественной опасности высказываний.

Также для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: 

«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.

С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».

Раиса Сероглазова — уроженка Херсонской области Украины и жительница оккупированного Крыма. Очевидно, что социальным и политическим контекстом её высказываний стала развязанная Россией агрессивная война против её Родины — Украины. При этом общественные активисты и критики власти были и остаются лишены возможности открытой дискуссии с представителями власти и выражения своей позиции через прессу (независимые от власти СМИ фактически полностью уничтожены). Особенно остро эта проблема стоит в оккупированном Крыму.

Точное содержание комментария нам неизвестно, однако мы полагаем, что уголовное преследование за него по ст. 205.2 УК РФ неправомерно, поскольку осуществляемые ВСУ ракетно-бомбовые удары по местам дислокации российских военнослужащих, являющихся комбатантами, и военной техники, а также по КПП, также являющихся законными целям в вооружённом конфликте, представляют собой эпизоды боевых действий в войне, развязанной Россией против Украины. На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).

Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом. Как обоснованно указывает «Крымский процесс», «это дело является очередным доказательством тезиса о том, что российская судебная система игнорирует факт международного вооруженного конфликта. Законное и естественное право Украины на самооборону от военной агрессии российской армии судом интерпретируется как террористическая деятельность в отношении российского государства. Такая трактовка противоречит международным представлениям о терроризме, закрепленным в Шанхайской конвенции». В связи с этим нет оснований полагать, что призывая к ударам ВСУ по войскам РФ, тем более — находящимся на территории оккупированного Крыма, Раиса Сероглазова совершила призыв к осуществлению террористической деятельности.

При этом публичный статус Сероглазовой и степень её влияния на аудиторию не дают оснований полагать, что её высказывания получили большой резонанс и внимание. Вероятнее всего, они являлись обычным элементом обмена репликами в ходе интернет-дискуссии, которая не вызывает никаких последствий и как правило забывается всеми участниками на следующий день в текущем информационном потоке.

Оценивая вероятность реализации призыва, нет никаких оснований полагать, что Вооружённые Силы Украины при планировании и проведении своих боевых операций руководствуются комментариями пользователей Интернета. ВСУ регулярно наносили удары по местам дислокации российских военнослужащих и военным объектам армии РФ в Крыму и до комментария Сероглазовой, и после. Абсурдно предполагать, что её высказывание могло оказать какое-либо влияние на решение о нанесении таких ударов.

Мы принимаем во внимание и то обстоятельство, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то с большой долей вероятности Раиса Сероглазова не совершила инкриминированного ей деяния. На протяжении войны Россия неоднократно подвергает бомбардировкам украинские города, убивает гражданское население, пытается уничтожить украинскую энергетическую систему, сломить волю народа к сопротивлению, похищает мирных украинцев и подвергает пыткам военнопленных. В такой ситуации призыв к ударам по законным военным целям российской армии совершенно объясним, и тем более странно ожидать симпатий к ВС РФ от жителей Крыма, которые вынуждены скрывать проукраинскую точку зрения и подвергаются репрессиям в случае, когда решаются её высказать. В такой ситуации мы видим очевидный политический мотив преследования Сероглазовой.

Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 169, в 2024 — 298, в 2025 году — 338, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 77 таких дел.

Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан.

Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно даёт возможность также её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления.

Длительный срок лишения свободы для Раисы Сероглазовой безусловно призван устрашить население оккупированных Россией территорий. Даже если бы в действиях жительницы Крыма реально присутствовал состав вменяемого ей преступления, наказание в виде 5 лет 6 месяцев лишения свободы было бы вопиюще несоразмерно содеянному и не служило бы целям, предусмотренным ст. 43 УК РФ (восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого и предупреждение совершения новых преступлений) причиняет Сероглазовой страдания, учитывая суровые, а порой и жестокие условия содержания в российских исправительных учреждениях, в особенности в отношении граждан Украины.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Раисы Сероглазовой является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, то есть на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы Раисы Сероглазовой применено к ней в нарушение права на свободу выражения мнения, справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Раису Сероглазову политической заключённой, требует её немедленного освобождения и прекращения её уголовного преследования. 

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле

14 мая 2026 года. КоммерсантЪ. Осуждена россиянка, призывавшая бомбить КПП в Крыму

Дата обновления справки: 16.09.2026 г.