Полное описание
Уроженец посёлка Гаджиево Мурманской области Дмитрий Сорокин работал в общепите, затем — грузчиком в фирме по перевозке вещей. Его задержали в Санкт-Петербурге 24 апреля 2024 года. На следующий день судья Приморского районного суда Санкт-Петербурга Копусов Сергей Михайлович отправил его в СИЗО. Впоследствии арест продлевался четыре раза.
Дело поступило в суд 10 сентября 2025 года, обвинительное заключение было зачитано 1 октября. Согласно нему, в марте 2022 года Сорокин опубликовал у себя на стене в VK «Памятку по дезертирству», что суд квалифицировал по ч. 2 ст. 280 УК РФ как призывы к экстремизму в Интернете.
П. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ о распространении «фейков» о российской армии по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы Сорокину вменили из-за публикации в мае 2022 года поста со «стороннего ресурса», начинающегося со слов «После вчерашних массированных бомбардировок…».
Ещё в 11 публикациях, с мая 2022 по август 2023 года, обвинение усмотрело оправдание терроризма, предусмотренное ч. 2 ст. 205 УК РФ, — речь в них шла об украинских военных формированиях: «Азове», Русском добровольческом корпусе и Легионе «Cвобода России». Как пишет Медиазона, наблюдавшая за ходом процесса, в открытых заседаниях посты не зачитывались полностью, цитировались лишь первые слова. Прокурор отметил, что все публикации имеют схожий «проукраинский характер», а на публичность указывает то, что под постами были реакции других людей.
Допрос экспертов ФСБ, которые составили заключение о текстах, прошёл в закрытом режиме.
Сорокин признал, что публиковал посты, но не согласен с тем, что делал это для «неограниченного круга лиц», поскольку в марте 2022 года его страница была заблокирована по решению российской прокуратуры. По версии подсудимого, после этого он использовал её как «архив», чтобы прочитать материалы потом. Он предположил, что оперативники использовали некое программное обеспечение, чтобы читать его страницу. Публикации, которые стали поводом для преследования, были получены оперативниками с заблокированной страницы в VK.
Его догадки подтвердились оглашёнными материалами дела. В одном из протоколов говорится, что оперативники использовали сервис Planet VPN (его можно скачать бесплатно в магазинах приложений). В материалах также есть справка от ФСБ, согласно которой «фактический доступ к странице заблокирован», но он открыт для пользователей из других государств и на территории России при использовании сторонних сервисов.
Также суд огласил показания свидетелей со стороны обвинения, в которых говорится, что они в рамках ОРМ осматривали страницу Сорокина и были возмущены «негативом» его постов.
На допросе мужчина пояснил, что не хотел призывать людей к экстремизму и терроризму и даже не читал посты, а просто копировал и вставлял из ленты фейсбука. Он подтвердил, что сам использовал VPN—сервисы для пользования страницы в VK. Сорокин не смог объяснить, откуда под его записями появлялись репосты, реакции и просмотры: по его словам, он не обращал на это внимания.
На вопросы судьи об отношении к «спецоперации» Сорокин сначала сказал, что хотел бы воспользоваться ст. 51 Конституции и не свидетельствовать против себя, но потом отметил, что «главное, чтоб все закончилось, чтоб план был такой — закончить мирно».
В последнем слове мужчина сказал: «Я понял, что совершил ошибки, сохраняя материалы. Цели пропагандировать или оправдывать что-то не было. Учту ошибки. Интернет для меня закрыт».
17 октября 2025 года судья 1-го Западного окружного военного суда в Петербурге Хлуднёв Александр Александрович, рассмотрев дело единолично, приговорил Дмитрия Сорокина к 8 годам лишения свободы в колонии общего режима.
На приговор была подана апелляционная жалоба стороной защиты.
27 января 2026 года коллегия судей Апелляционного военного суда с участием федерального судьи Теплюка Дмитрия Владимировича оставила приговор без изменения, а апелляционную жалобу — без удовлетворения. По состоянию на середину июля в Верховном суде РФ принята к рассмотрению кассационная жалоба.
Интересы Сорокина в суде защищали адвокаты Дечкина Виктория Алексеевна и Голованов Марк Александрович, а в суде второй инстанции — также Шадрина Елена Георгиевна.
7 мая 2024 года Дмитрий Сорокин был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Неправовой характер ст. 207.3 УК РФ
Мы считаем, что статья о распространении заведомо ложной информации о Вооружённых силах (207.3 УК РФ) имеет неправовой характер и любое преследование по ней — незаконно и политически мотивировано. Эта статья противоречит как российской Конституции и международным обязательствам РФ, так и базовым принципам права. Подробнее с нашим подходом можно ознакомиться на нашем сайте.
Квалифицирующие признаки ч. 2 этой статьи, предусматривающей ужесточение наказания вплоть до 10 лет лишения свободы, зачастую носят субъективный характер. Так, вменяемый Сорокину п. «д» предусматривает наличие «мотива политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо мотива ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». В современных условиях доказывание присутствия такого мотива сводится к простой декларации следствием его наличия. Вместе с тем, исходя из того, что любое выступление против войны само по себе является общественно полезным и не имеет вовсе никакой общественной опасности, ни один из квалифицирующих признаков, если он не образует самостоятельного состава преступления, не может рассматриваться как усиливающий общественную опасность деяния.
Исходя из изложенного, мы полагаем, что все преследования по этой статье, включая преследование Сорокина, являются неправомерными и должны быть прекращены.
Неправомерность обвинения по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Мы полагаем, что обвинение Дмитрия Сорокина в оправдании терроризма за выражение положительной оценки РДК, Легиона «Свобода России» и «Азова» неправомерно. По опыту анализа подобных дел мы можем уверенно сказать, что преследование связано не с конкретным содержанием постов, а с тем, что в них упоминаются объединения, признанные в России террористическими организациями. Однако все три формирования являются подразделениями Вооружённых сил Украины, поэтому применение к ним норм антитеррористического законодательства невозможно. Они были объявлены в России террористическими организациями из политических и пропагандистских соображений; мы считаем эти решения незаконными и необоснованными. Анализ решений о признании РДК, Легиона «Свобода России» и «Азова» и подробное обоснование невозможности квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм можно найти на нашем сайте.
В связи с тем, что деятельность Легиона «Свобода России», РДК и «Азова» не является террористической, мы не видим оснований для уголовного преследования Дмитрия Сорокина за одобрение этой деятельности и полагаем, что его действия криминализованы искусственно.
Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 168, в 2024 — 293, в 2025 году — 331, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 76 таких дел.
Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России. Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно даёт возможность также её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за действия, в которых на самом деле нет состава преступления.
Российские силовики в последние годы внимательно отслеживают в обществе и в первую очередь в Интернет факты одобрения деятельности РДК, Легиона «Свобода России» и «Азова» и подвергают уголовному преследованию позволивших себе такое одобрение. Так, в октябре 2024 года за «совокупность лингвистических признаков одобрения» деятельности Легиона и Русского добровольческого корпуса к 2 годам лишения свободы приговорён житель Тверской области Леонид Клёпов, в ноябре за «крайне положительное отношение» к деятельности Легиона к 3 годам лишения свободы приговорён житель Сыктывкара Илья Чугаев. А в январе 2025 года продавщица обуви из Санкт-Петербурга Варвара Леманн была приговорена к 3 годам лишения свободы в колонии общего режима за размещение агитационного ролика Легиона «Свобода России».
Обвинение по ч. 2 ст. 280 УК РФ в призывах к экстремизму
Преступление по этой статье, как и по другим, вменяемым Сорокину, считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли это высказывание кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям. Преследованию инакомыслящих по этой статье УК особенно способствует неопределённый характер российского антиэкстремистское законодательства, базовым в котором является Федеральный закон № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Определение экстремизма включает в себя как вполне опасные преступления (такие как насильственное изменение конституционного строя или терроризм), так и действия, которые не связаны с насилием и международными стандартами к экстремизму не относятся (например, «возбуждение социальной розни» или критика чиновников). Эта размытость понятий позволяет правоохранительным органам использовать закон как инструмент политического давления.
Как утверждает корреспондент «Медиазоны», побывавший на процессе, в призывах к экстремизму Дмитрия Сорокина обвиняют в связи с размещением им на своей странице в VK «Памятки по дезертирству». Нам сложно идентифицировать этот документ, поскольку в Интернете размещено много памяток с аналогичным названием и содержанием. Насколько можно судить, чаще всего эти тексты не содержат каких-либо призывов к насилию — к примеру, к тому, чтобы военнослужащие обернули оружие своих командиров, — ведь эти памятки, как мы полагаем, в первую очередь ориентированы на уменьшение риска для военнослужащего, а не на эскалацию. Вероятнее всего, сделанная Сорокиным публикация содержала набор стандартных советов о том, как покинуть фронт и не участвовать в войне. Сами же по себе по себе призывы к дезертирству не являются, на наш взгляд, преступлением. Неучастие в преступлении агрессивной войны, как и призыв к военнослужащим отказаться от участия в ней должны не преследоваться в уголовном порядке, а признаваться общественно полезными.
В целом, при оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: «При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Мы не располагаем в настоящее время информацией о содержании постов, инкриминированных Дмитрию Сорокину, однако, как сказано выше, полагаем, что памятки по дезертирству в условиях агрессивной войны едва ли могут нести общественную опасность. Умысел Сорокина, по его собственным словам, в принципе не был направлен на распространение вменяемых публикаций: он сохранял заинтересовавшие его тексты для себя, чтобы прочитать их позднее. Учитывая, что на момент публикации страница была уже заблокирована, такое объяснение представляется убедительным. И, наконец, размещение текстов на заблокированной прокуратурой и недоступной для российских пользователей странице существенно снижает и аудиторию спикера, и вероятность реализации призывов.
Мы считаем, что мотив неприятия агрессивной войны, высказанный Дмитрием Сорокиным в суде и побудивший его к написанию вменённых ему комментариев, должен приветствоваться и считаться нормальным в демократическом государстве, а не становиться фактическим основанием для уголовного преследования. При этом очевидно, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то и деяния, совершённые Сорокиным, были бы просто невозможны. Власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих национальности, политических взглядов, убеждений и эмоций. В случае Сорокина об этом ярко говорит фраза прокурора, что все публикации обвиняемого имеют схожий «проукраинский характер» — очевидно, что с точки зрения публикации именно этот характер является показателем криминальности деяний.
При этом даже если предположить, что посты на заблокированной странице в VK несут какую бы то ни был общественную опасность, два года, которые Дмитрий Сорокин уже провёл в заключении, представляются более чем адекватным этой опасности, а назначеннный ему восьмилетний срок лишения свободы этой опасности возмутительно несоразмерен.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело против Дмитрия Сорокина является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к Сорокину в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Дмитрия Сорокина политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
10 октября 2024 года. Медиазона. Обошли блокировки. Сотрудники ФСБ воспользовались бесплатным VPN, чтобы расследовать дело о постах на заблокированной странице «Вконтакте»
17 октября 2024 года. Медиазона. 56-летнего грузчика из Петербурга приговорили к 8 годам колонии за посты на заблокированной странице во «ВКонтакте» — силовики получили к ней доступ только с VPN
Дата обновления справки: 27.07.2026 г.
