Сорокин Владислав Владимирович

Полное описание

Согласно сообщению прокуратуры Воронежской области, в мае 2023 года Владислав Сорокин, «негативно относящийся к проведению специальной военной операции, разместил в одной из социальных сетей комментарий, содержащий оправдание атаки беспилотных летательных аппаратов».

В пресс-релизе 2-го Западного окружного военного суда уточняется, что комментарий Сорокин оставил в VK, атака украинских беспилотников была направлена против целей в Московском регионе и осуществлена тогда же — в мае 2023 года, а сам комментарий содержал «совокупность лингвистических и психологических признаков оправдания этой террористической атаки». 

Во 2-й Западный окружной военный суд дело Сорокина поступило 23 апреля 2026 года. Вёл судебный процесс судья Шишов Олег Александрович. 21 мая 2026 года военный суд на выездном заседании в помещении Воронежского областного суда рассмотрел дело Владислава Сорокина и признал его виновным по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Оправдание терроризма с использованием Интернета»). Сорокин был приговорён к 2 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима и лишению права заниматься деятельностью, связанной с администрированием сайтов, в течение 2 лет. Приговор не обжаловался и вступил в силу 5 июня 2026 года. 

Обвинение в суде представлял заместитель прокурора Воронежской области Родвиков Антон Анатольевич. 

Согласно сообщению суда «в судебном заседании Сорокин вину признал, раскаялся и пояснил, что, осознавая террористический характер атаки, следовал эмоциональному порыву, основанному на ложных убеждениях».

11 марта 2026 года Владислав Сорокин был внесён в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга. 

Основания признания политзаключёнными

Владислав Сорокин был признан виновным в оправдании терроризма с использованием Интернета (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ). Основанием для обвинения послужили его комментарий в VK.

Ст. 205.2 УК РФ и раньше, до начала полномасштабного вторжения в Украину, зачастую использовалась властью не для предотвращения общественно опасных последствий высказываний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Уголовные дела по этой статье чаще всего возбуждаются за высказывания в социальных сетях и мессенджерах. С началом широкомасштабных военных действий репрессии с использованием ст. 205.2 УК РФ усилились и стали в первую очередь касаться антивоенных активистов и других людей, каким-либо образом высказывающих своё несогласие с агрессивной войной России в Украине. 

Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).

Нам неизвестно точное содержание высказывания Владислава Сорокина. Однако, как следует из сообщения суда и прокуратуры, житель Воронежа прокомментировал удар беспилотниками по Московскому региону, совершённый ВСУ в мае 2023 года. Вероятно, речь шла об ударе по Московскому Кремлю 3 мая или налёт дронов на столичный регион 30 мая. 

В ночь на 3 мая два беспилотных летательных аппарата были направлены на Кремль. Российские власти сообщили, что оба дрона были выведены из строя средствами радиоэлектронной борьбы. На опубликованных видеозаписях было видно, как один из аппаратов взорвался непосредственно над куполом Сенатского дворца. Пострадавших не было.

Рано утром 30 мая произошла первая крупная атака Москвы и Московской области беспилотниками. Данные о количестве участвовавших в атаке беспилотников разнятся. По сообщению Минобороны РФ, было сбито 8 беспилотников. Согласно данным телеграм-канала Baza, всего в атаке было задействовано около 25 дронов. В результате атаки были повреждено несколько жилых зданий. Несколько человек обратились за медицинской помощью, но госпитализация никому не потребовалась. В обоих случаях СК России возбудил уголовное дело по ст. 205 УК РФ («Террористический акт»). 

Мы не знаем, какую конкретно атаку ВСУ прокомментировал Сорокин, однако в обоих случаях было возбуждено уголовное дело о теракте. Согласно искажённой логике российского политического руководства, силовых структур и судов, военные действия ВСУ на территории РФ трактуются как акты терроризма, а любое их одобрение или поддержка — как одобрение и пропаганда террористической деятельности. Такой подход со стороны государственных структур страны, развязавшей агрессивную войну, очевидно является абсолютно циничным, а с правовой точки зрения полностью несостоятельным. 

Мы полагаем, что военные действия одной из воюющих сторон против другой не могут квалифицироваться как теракты — такая интерпретация противоречит международному праву и применяется в политических и пропагандистских целях. 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. 

Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

В контексте военных действий между Россией и Украиной атаки беспилотников на российские объекты должны рассматриваться не как теракты, а как эпизоды военных действий в рамках отражения Украиной агрессивного нападения со стороны РФ. На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4). 

Даже если гипотетически предположить, что в результате атаки ВСУ, которую прокомментировал Сорокин, был нанесён непропорциональный вред гражданской инфраструктуре и гражданским лицам, и в этом случае обвинение в совершении террористического акта необоснованно. Обстрелы гражданских объектов во время вооруженного конфликта квалифицируются прежде всего на основании норм международного гуманитарного права, а не законодательства о терроризме. Умышленные атаки на гражданское население или гражданскую инфраструктуру в таких случаях могут квалифицироваться как военные преступления и требуют отдельного расследования и доказательств их совершения. Огульное их обозначение как актов терроризма необоснованно и незаконно.

Кроме того, при преследовании по ст. 205.2 УК РФ обвинение должно было доказать, что умысел обвиняемого был направлен именно на утверждение, что идеология и практика терроризма являются правильными и нуждаются в поддержке и подражании.

Сложившаяся в России судебная практика не даёт никаких оснований считать, что в суде реально доказывалось, что Сорокин, размещая публикацию, преследовал умысел на оправдание идеологии насилия и практики воздействия на принятие решений органами государственной власти. 

При этом даже из коротких пресс-релизов прокуратуры и суда понятно, что Сорокин был противником российского вторжения и логично предположить, что его мотивация была связана именно с этим. С высокой степенью уверенности можно утверждать, что, высказывая одобрение украинским атакам, Сорокин солидаризировался с украинской борьбой против российской агрессии, а не говорил о поддержке практики и идеологии терроризма.

Таким образом, публикация Сорокина не может трактоваться как оправдание терроризма только из-за того, что содержит положительные оценки украинской атаки. Комментарий Сорокина об ударе ВСУ не может квалифицироваться как оправдание терроризма, а состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205.2 УК РФ, в действиях Сорокина отсутствует. 

При этом даже если бы формально таковой состав присутствовал, степень общественной опасности вменяемого комментария была бы ничтожно мала. Очевидно, что позитивная оценка пользователем Интернета действий ВСУ никак не отразится на планировании и осуществлении ими своих боевых операций. Вместе с тем, если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, вменяемых в подобных политически мотивированных делах, просто не произошли бы. 

Уголовное дело Владислава Сорокина является очередным примером развернувшейся после начала полномасштабного вторжения России в Украину кампании по запугиванию и преследованию критиков российской власти. 

Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 169, в 2024 — 298, в 2025 году — 338, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 77 таких дел.

Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Владислава Сорокина является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и других прав, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Владислава Сорокина политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования. 

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле:

25 мая 2026 года. Вести Воронеж. 35-летнего воронежца отправили в колонию за комментарий в соцсетях

Дата обновления справки: 10.09.2026 г.