Стасив Ростислав Васильевич

Полное описание

Ночью 8 июня 2022 года во Владивостоке была подожжена деревянная постройка, в которой располагались военкоматы Фрунзенского и Ленинского районов. По сообщениям СМИ, ущерб оказался незначительным, площадь возгорания составила один квадратный метр. Позже за этот поджог был осуждён радиотелеграфист взвода управления и радиолокационной разведки зенитного ракетного дивизиона 155 отдельной гвардейской бригады морской пехоты ТОФ гвардии старший матрос по призыву Алексеев Андрей Игоревич 2001 года рождения. 1-ый Восточный окружной военный суд пришёл к выводу, что мотивом Алексеева было резко негативное отношение к руководству РФ, военному вторжению в Украину, и приговорил матроса по ч. 1 ст. 205 УК РФ («Террористический акт») к 7 годам лишения свободы.

В день поджога, 8 июня 2022 года, в сообществе «ННовый Владивосток» в VK было опубликовано сообщение о случившемся. 10 июня пользователь «Ростислав Стасив» оставил под этой новостью следующий комментарий: «Если тот, кто это сделал, читает данный комментарий — знай, ты реально совершил смелый поступок, даже геройский с учётом нашего времени. Когда моль сдохнет, ты сможешь об этом всем рассказать и станешь одним из сокрушителей фашистского режима. ». Под этим комментариям завязалась дискуссия, в ходе которой «Ростислав Стасив» написал ещё семь сообщений. Комментарий пользователя «Ростислав Стасив» и последовавшая за этим дискуссия по-прежнему доступны на момент написания справки.

Согласно материалам уголовного дела, в октябре 2022 года этот комментарий привлёк внимание ФСБ, в обвинительном заключении это описывается следующим образом: «в оперативное подразделение УФСБ по Приморскому краю поступила оперативная информация о том, что в социальной сети “ВКонтакте”, неустановленное лицо, предположительно находящееся на территории Приморского края, опубликовало материалы террористического характера».

27 октября 2022 года сотрудники УФСБ по Приморскому краю провели оперативно-розыскное мероприятие «Исследование предметов и документов», в ходе которого сделали скриншоты комментариев пользователя «Ростислав Стасив». Материалы были отправлены специалистке Олешкевич Надежде Алексеевне, которая обнаружила в комментариях лингвистические и психологические признаки оправдания терроризма. 

24 ноября 2022 года Ростислав Стасив был задержан, доставлен в здание УФСБ, опрошен, у него был изъят телефон. 

Со Стасива была взята подписка о невыезде и надлежащем поведении, точная дата этого неизвестна.

10 мая 2023 года была готова комплексная психолого-лингвистическая экспертиза, в соответствии с которой в комментарии Ростислава «имеются лингвистические и психологические признаки заявлений о признании идеологии насилия и практики воздействия на принятия решения органами государственной власти <…> связанные с устрашением населения и иными формами противоправных, насильственных действий правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». 

24 июля 2023 года обвинительное заключение, подготовленное старшим следователем 2 отделения следственного отдела УФСБ России по Приморскому краю старшим лейтенантом юстиции Лукиным А.А., было согласовано руководителем следственного органа — заместителем начальника следственного отдела УФСБ России по Приморскому краю капитаном юстиции Нелюбиным Ю. А. Утвердил обвинительное заключение 14 августа 2023 года прокурор Приморского края Столяров Сергей Александрович. 

В 1-ый Восточный окружной военный суд дело поступило 15 сентября 2023 года. Дело рассматривали: председательствующий Вахненко Андрей Александрович, судьи Уколов Юрий Владимирович и Торопов Роман Евгеньевич. Обвинение представлял прокурор отдела прокуратуры Приморского края младший советник юстиции Кулак Е. Г. 

28 мая 2024 года суд признал Ростислава Стасива виновным и приговорил по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Оправдание терроризма в сети “Интернет”») к 2 годам 6 месяцам колонии общего режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением обращений и иных материалов в информационно-телекоммуникационных сетях общего пользования, на срок 2 года. В приговоре действия Ростислава Стасива описаны следующим образом: «с целью публичного признания идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании, а также с целью формирования у неопределённого круга лиц <…> привлекательности идеологии терроризма и представления о допустимости террористической деятельности, осознавая противоправный характер своих действий <…> разместил текстовой комментарий».

Ростислав Стасив, признав, что разместил комментарий в VK, не признал себя виновным в оправдании терроризма, заявив, что «комментарий является его личным мнением относительно действий конкретного человека <…> он не понимал, что поджог является террористическим актом <…> умысла и цели на оправдания терроризма у него не было <…> он не разделяет радикальные взгляды и не является сторонником террористической деятельности». 

25 июля 2024 года Ростислав Стасив был внесён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.

Основания признания политзаключённым

Ст. 205.2 УК РФ и раньше, до начала полномасштабного вторжения в Украину, зачастую использовалась властью не для предотвращения общественно-опасных последствий высказываний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Уголовные дела по этой статье чаще всего возбуждаются за высказывания в социальных сетях и мессенджерах. С началом полномасштабных военных действий репрессии с использованием ст. 205.2 УК РФ усилились и стали в первую очередь касаться антивоенных активистов и других людей, каким-либо образом высказывающих своё несогласие с агрессивной войной России в Украине. 

Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под идеологией и практикой терроризма понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).

Преступление по этой статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при при рассмотрении уголовных дел в связи с такого рода обвинениями.

При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».

Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.

Мы полагаем, что для рассматриваемой ст. 205.2 УК РФ в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в постановлении от 28.06.2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: «При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.

С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Тем более такой подход уместен при оценке высказываний, квалифицируемых даже не как призывы, а как оправдание тех или иных теорий и действий.

Важно провести анализ контекста, ситуации, в которой были сделаны инкриминируемые Стисиву высказывания. Главная составляющая этого контекста — полномасштабное вторжение России в Украину, начавшееся 24 февраля 2022 года. Несмотря на то, что власти провели мощную пропагандистскую подготовку вторжения, существенная часть общества была шокирована произошедшим и, не имея сил для противостояния и полноценных информационных ресурсов для распространения своих идей, искала пути сопротивления и донесения до общества и власти своей точки зрения. При этом в подконтрольных властям средствах массовой информации нарастала пропагандистская волна маргинализации противников войны, громко звучали обвинения их в предательстве, шельмование.

Неудивительно, что в этих условиях стали предприниматься попытки донести антивоенную позицию различными нетрадиционными и часто экстремальными способами — забрасывание зданий бутылками с горючей смесью и краской, порча баннеров с Z-агитацией, стрельба по ним. Естественно, люди антивоенных взглядов активно обсуждали все эти события в социальных сетях — как с точки зрения их моральной и политической оценки, так и в контексте возможного расширения антивоенного протеста.

При этом важно учитывать, что любые оппозиционные каналы распространения информации, а также комментарии противников войны в местных пабликах не могли и не могут идти ни в какое сравнение по своей массовости, степени публичности и воздействию на аудиторию с провластной пропагандой войны и ненависти к Украине. Таким образом, мы можем прийти к выводу, что высказывания Ростислава Стасива и его участие в обсуждении антивоенных акций происходили в условиях пропаганды войны и международной вражды, подавления свободы выражения мнения, являлись актом сопротивления государственному милитаризму. 

Комментарий 19-летнего студента, очевидно не обладающего особенным авторитетом в сообществе на несколько десятков тысяч человек, не распространялся и получил незначительное число лайков. Это служит аргументом в пользу отсутствия у высказывания существенного влияния. 

Хотя в различных регионах действия, подобные поджогам военкоматов, квалифицировались по-разному, этот аспект не является решающим для оценки правомерности обвинения в оправдании терроризма. Основной вопрос — не то, как был квалифицирован сам поджог, а наличие или отсутствие у Стасива умысла на признание идеологии насилия и давления на органы власти как приемлемой и заслуживающей подражания.

В соответствии с Постановлением Пленума ВС РФ от 09.02.2012 N1 под публичным оправданием терроризма понимается публичное выступление лица, «в котором оно заявляет о признании идеологии и практики терроризма правильными и заслуживающими поддержки и подражания». 

Нет никаких оснований утверждать, что своим комментарием Стасив преследовал умысел на оправдание идеологии и практики терроризма. В момент, когда Стасив писал свой комментарий, он располагал следующей информацией: некто пытался поджечь военкомат, ущерб, нанесённый зданию, крайне незначительный (по сообщениям СМИ, повреждено «шесть дощечек»), никто не пострадал, никакого заметного влияния на ситуацию в городе это событие не имело. 

Стоит отметить, что изначально, по всей видимости, уголовное дело в связи с поджогом было возбуждено не по террористической статье: начальник полиции Приморья сообщил, что поджигателям грозит до 5 лет лишения свободы. Подозреваемого в поджоге задержали более чем через месяц, 18 июля 2022 года, и только тогда впервые появилась информация о том, что его действия были квалифицированы как теракт. Таким образом, на момент написания Стасивом комментария у него не было оснований предполагать, что его слова могут быть интерпретированы как оправдание терроризма. 

При этом для оценки комментария Стасива по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Оправдание терроризма») важно понимать, что статья охватывает не только оправдание конкретного террористического акта, но и — в более широком смысле — публичное признание идеологии и практики терроризма правильными и нуждающимися в подражании. Под идеологией и практикой терроризма, согласно п. 1 ст. 3 закона «О противодействии терроризму», понимаются «идеология насилия и практика воздействия на принятие решений органами государственной власти <…>, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий». Таким образом, для признания вины по ст. 205.2 УК РФ необходимо установить, что умысел Стасива был направлен именно на признание подобной идеологии приемлемой и достойной подражания, а не просто на выражение частного мнения о конкретном событии.

Учитывая имеющуюся в открытом доступе информацию о самом инциденте (отсутствие жертв, минимальный ущерб, отсутствие общественного резонанса), можно утверждать, что Стасив не воспринимал произошедшее как террористический акт. Для признания вины по этой статье необходимо установить, что одобрение действий Алексеева им было направлено на признание правильности именно той «идеологии насилия», которая предполагает воздействие на принятие решений органами власти через запугивание или иные формы насилия. Имеются серьёзные основания сомневаться в наличии у Стасива подобного умысла. Стасив своим комментарием поддержал антивоенный протест, пусть и выраженный в радикальной форме, поступок, который не причинил никому никакого вреда, если не считать небольшого ремонта военкомата. В высказывании Стасива нет одобрения ни идеологии, ни практики терроризма. 

Что касается формы высказывания Стасива, комментарий был доступен для прочтения неограниченным кругом лиц, но по содержанию представляет собой эмоциональную оценку поступка, а не прямой призыв или рациональную аргументацию в поддержку насилия. Кроме того, высказывание носило оценочный характер, формально было адресовано поджигателю и не содержало призывов к повторению аналогичных действий.

И, наконец, с точки зрения Рабатского плана, при оценке потенциальной опасности такого деяния, как призывы к насилию, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие против целевой группы, отдавая себе отчёт в том, что в данном случае должна быть указана достаточно прямая причинно-следственная связь».

Ни обвинение, ни суд даже не пытались каким-либо образом обосновать потенциальную общественную опасность действий Стасива, продемонстрировать, что его комментарий повлиял на кого-либо или был воспринят кем-либо как оправдание и пропаганда терроризма. Вопрос о воздействии комментария, опубликованного обвиняемым, на кого-либо в принципе не рассматривался. Нам, исходя их описанных выше обстоятельств, вероятность наступления последствий представляется крайне маловероятной.

Мы считаем, что обвинение Стасива в оправдании терроризма являются недостаточно обоснованным и доказанным. Фактически житель Владивостока преследуется за публично высказанную антивоенную позицию.

Ростислав Стасив — последовательный противник российского вторжения в Украину. Эта позиция выражена им в комментарии, который стал поводом для возбуждения уголовного дела, и в дальнейшей дискуссии. От этой точки зрения он не отказался ни в ходе следственных действий, ни в ходе судебного процесса. Вот как описаны взгляды Стасива в обвинительном заключении: «Ему известно, что с 24.02.2022 Российская Федерация проводит специальную военную операцию на территории Украины, к которой он относится крайне негативно. Считает Россию агрессором, которая напала на мирных граждан и применяет к ним насилие посредством посредством проведения специальной военной операции».

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело против Ростислава Стасива является политически мотивированным, направленным, в том числе, на устрашение противников агрессивной войны, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий, а лишение свободы было применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ростислава Стасива политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Дата обновления справки: 14.07.2025 г.