Степин Иван Степанович

Полное описание

Иван Степин был задержан 25 сентября 2025 года. В процессе оперативно-розыскного мероприятия «обследование помещения» из его квартиры изъяли мобильный телефон и ноутбук. На следующий день судья Центрального районного суда Тулы Воеводина Юлия Николаевна отправила мужчину под домашний арест. Изначально Степину инкриминировалась только ч. 2 ст. 280 УК РФ о призывах к экстремизму, но позже к ней добавилась ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — об оправдании терроризма. 18 ноября 2025 года мера пресечения была изменена на подписку о невыезде.

По версии обвинения, Степин разместил в мессенджере Telegram три комментария, содержавших «призывы к экстремистской деятельности и оправдывающие террористическую деятельность, с содержанием которых ознакомился неограниченный круг пользователей этого мессенджера».

Первый комментарий Степин оставил 7 марта 2023 в группе «Бутусов Плюс» под записью «Это штурм вплотную к позициям противника. Когда периметр под огневым контролем обеих сторон. Рискованное задание выполняет 1-й мехбат 3 ОШБр». Степин написал: «Ребята, родные, ебашьте руснявых ублюдков...».

14 марта 2023 года Иван Степин в группе «Бутусов Плюс» под записью «Российская штурмовая группа уничтожена воинами 3-й мотопехотной роты и разведывательного взвода 53-й механизированной бригады под Авдеевкой» оставил комментарий: «Смерть и позор кремлёвским холуям, шавкам плешивого, рашистским тварям».

В этих комментариях эксперты-лингвисты обнаружили призывы к осуществлению экстремистской деятельности, а именно «к совершению насильственных действий в отношении социальной группы — представители ВС РФ».

Кроме того, 4 февраля 2024 года Степин оставил в той же группе комментарий под следующей записью: «Расстреляли как куропатку. Британцы, американцы, недоумение. Первая реакция российских Z-пабликов на уничтожение БДК возле берега временно оккупированного Крыма, недалеко от Алупки». Мужчина написал: «Красавцы ребята, минус ещё один военный корабль ебаной Русни». В этом комментарии эксперты-лингвисты УФСБ обнаружили публичное оправдание терроризма.

Изначально Иван Степин не признавал своей вины, в протоколе задержания написал, что он никакой не преступник и ничего плохого для своей страны не делал. Однако впоследствии, как следует из сообщения суда, вину признал полностью и «чистосердечно раскаялся». Суд учёл эти обстоятельства в качестве смягчающих его вину.

Тем не менее, 23 января 2026 года судья 2-го Западного окружного военного суда Морозов Андрей Александрович, рассмотрев уголовное дело единолично за одно судебное заседание, приговорил Ивана Степина к 3 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима с запретом администрировать сайты в Интернете сроком на 3 года. Степина взяли под стражу в зале суда.

Дело Ивана Степина вёл следователь СО УФСБ России по Тульской области лейтенант Васильев Д. В., защиту Ивана Степина осуществляла адвокат Сухова Татьяна Эдуардовна. Приговор обжалован стороной защиты.

Основания признания политзаключённым

Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ

Согласно Примечанию 1 к ст. 205.2 УК РФ, «под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании. При этом под идеологией и практикой терроризма понимается идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий». 

Мы полагаем, что в комментарии Степина отсутствуют признаки этого преступления. Комментарий выглядит следующим образом: «Красавцы ребята, минус ещё один военный корабль ебаной Русни». Он касается подрыва российского военного корабля в Крыму, при этом корабль уничтожен украинскими военными, что неоднократно подтверждали официальные лица Украины и ВСУ. «Уничтожение Вооружёнными силами Украины совместно с Главным управлением разведки Минобороны российского БДК „Цезарь Куников“ — очередное подтверждение того, что враг не может безнаказанно ходить украинскими территориальными водами», — заявил в частности командующий Сухопутными силами ВСУ Александр Павлюк. 

2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.

Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Атака на российских военный корабль, находившийся в аннексированном Крыму, является эпизодом боевых действий, реализующим право Украины на самооборону от агрессии. 

При этом как российские, так и украинские бойцы являются комбатантами и легитимными целями друг для друга; очевидно, такой целью является и военная техника, включая корабли. Иван Степин, таким образом, выразил одобрение не идеологии и практики терроризма, а легитимным с точки зрения международного права действиям ВСУ. В связи с этим мы считаем квалификацию действий Степина неверной, а преследование — неправомерным.

Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе, в 2022 году было возбуждено 107 политически мотивированных дел по этой статье, в 2023 — 166, в 2024-м — 293, в 2025 году — 272; это данные на февраль 2026 года, но вероятно, что о многих случаях преследования станет известно позднее.

Произвольный характер правоприменения этой статье, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.

Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно также даёт её сотрудникам созможность имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за действия, в которых на самом деле нет состава преступления.

Обвинение по ч. 2 ст. 280 УК РФ в призывах к экстремизму

Право на свободное выражение своего мнения закреплено в ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, <…> имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору».

В то же время, проводя нашу оценку обвинений, мы исходим из того, что публичные призывы к экстремизму являются преступлениями, и признаются таковыми не только в России. Проблема распространения преступлений, связанных с призывами к насилию на почве ненависти, признаётся на мировом уровне.

На необходимость принятия государственных мер в отношении таких преступлений указывает, в частности, Рабатский план действий по запрету пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанный экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Однако тот же Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 того же документа, говорящей о праве каждого человека на выражение мнения. 

В Рабатском плане предложен тест из шести частей для определения высказываний, подлежащих преследованию в уголовном порядке. В первую очередь подлежит оценке контекст высказывания: «Контекст весьма важен для оценки того, действительно ли конкретные высказывания побуждают к дискриминации, вражде или насилию, он может иметь прямое отношение к намерениям и/или причине. Контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось».

Также важно учитывать статус автора высказывания: «Необходимо учитывать положение или статус говорящего в обществе, в частности, положение данного лица или организации по отношению к искомой аудитории высказывания». С точки зрения определения намерения необходимо установить наличие умысла, так как, например, «халатность и безрассудство не являются достаточными основаниями для применения ст. 20, для которой требуется “пропаганда” и “возбуждение ненависти”, а не просто распространение».

Рабатский план также требует тщательного анализа содержания высказывания, то есть того, «насколько прямым и провокационным было высказывание, а также рассмотрения формы и стиля, характера выдвинутых оратором аргументов, сбалансированности аргументации, и т.д.». Важна также степень публичности высказывания. 

И, наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «Суды должны установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие против целевой группы, отдавая себе отчёт в том, что в данном случае должна быть указана достаточно прямая причинно-следственная связь». 

Ивану Степину вменены два комментария, содержащие, по мнению экспертов ФСБ, экстремистские призывы. Комментарии выглядят следующим образом:

«Ребята, родные, ебашьте руснявых ублюдков...»

«Смерть и позор кремлёвским холуям, шавкам плешивого, рашистским тварям».

Оба комментария оставлены под сообщениями о локальных поражениях российских военнослужащих, и, соответственно, локальных победах украинских.

Таким образом, очевидно, что социальным и политическим контекстом высказываний Степина, ставших основанием для возбуждения дела по статье о призывах к экстремизму, стала в первую очередь агрессивная война Российской Федерации против Украины. Эта война, как уже было сказано, была осуждена Генеральной Ассамблеей ООН и вызвала гнев и возмущение у мирового сообщества и антивоенно настроенных россиян.

При этом российские власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту их гражданства, вне зависимости от личных политических взглядов, убеждений и эмоций. Какие бы то ни было формы легального выражения своего протестного мнения в современной России практически отсутствуют. С начала войны практически полностью запрещены мирные протестные акции, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, сотни политических заключённых, выражавших своё несогласие с внутренней и внешней политикой России, брошены в тюрьмы, где издевательства над ними продолжаются. Почти все правозащитные организации и правозащитники, пытавшиеся продолжать деятельность по защите конституционных прав и свобод граждан, объявлены иностранными агентами, а поддерживающие их международные и иностранные организации — нежелательными, аналогичные репрессивные меры применяются и к независимым средствам массовой информации. Нововведения в части избирательного законодательства привели к тому, что выборов в России практически больше не существует. Независимые наблюдатели за выборами преследуются, объявляются нежелательными и лишаются свободы. Расширяется и приветствуется властями практика доносительства, применяются провокации, жестоко карается любое инакомыслие. В такой ситуации люди ищут скрытые формы противодействия режиму, либо просто высказывают своё мнение в Интернете, и их, в частности Ивана Степина, мотивация при этом является объяснимой. 

В части вероятности реализации призыва следует отметить, что так называемые призывы Степина обращены к бойцам ВСУ. Мы полагаем, что с крайней малой степенью вероятности призывы неизвестного никому российского пользователя Telagram способны воздействовать на решения военного руководства Украины по поводу планирования и осуществления каких-либо военных операций либо изменить картину мира украинских военнослужащих. Таким образом, реальность осуществления призывов Степина практически ничтожна. Это вытекает и из оценки авторитетности спикера и охвата аудитории: три коротких комментария к чужим публикациям в различных социальных сетях, наряду с десятками других комментариев, не могут свидетельствовать о том, что публичность автора высока, а спикер для кого-либо авторитетен. У нас нет данных, что комментарии Степина под этими постами кем-то отмечались, обсуждались или стали бы предметом дискуссий других пользователей.

При этом следует обратить внимание на то, что с начала полномасштабной войны риторика противоборствующих сторон закономерно радикализировалась. Можно вспомнить хотя бы некоторые высказывания пропагандистов, сделанные примерно в то же время и ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский), обещавших, что «всех победим, всех убьём, всех, кого надо, ограбим» (военный Z-блогер Владлен Татарский), и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Степина, его преследование носит очевидно избирательный характер.

Вызывает большие сомнения и возможность отнесения «представителей ВС РФ» к социальной группе, как это было сделано в экспертном заключении.

Само понятие социальной группы в действующем российском законодательстве не определено, что позволяет произвольно применять его к различным обвиняемым, преследуемым по политическим статьям, ужесточая им наказание. При этом в современных условиях доказывание наличия такого мотива сводится к простой декларации следствием его наличия.

По мнению Аналитического центра «Сова», к которому мы присоединяемся, неопределённое понятие «социальная группа» вообще следовало бы исключить из законодательства об экстремизме. Ещё большие сомнения вызывает правомочность отнесения к категории социальной группы в юридическом смысле сотрудников правоохранительных органов или чиновников. По нашему мнению, ни сотрудники правоохранительных органов, ни военнослужащие, участвующие в агрессивной войне против Украины, не должны считаться уязвимыми социальными группами, защищаемыми антиэкстремистским законодательством. 

Присутствие в российском уголовном праве настолько неопределённого понятия, как «социальная группа», вызывает критику не только у правозащитников, но и в научном юридическом сообществе. Понятие социальной группы не раскрывается в уголовном законе, отсутствуют соответствующие разъяснения и в актах Верховного суда РФ.

Это неудивительно, ведь даже «учёные спорят» о сущности и корректности этого понятия — так, академик Игорь Кон, известный социолог и психолог, в своей аналитической работе, посвящённой этому термину, пришёл к выводу, что понятия социальной группы вообще не должно быть: «”Социальная группа” — формальный термин. Способы его применения зависят от социального и интеллектуального контекста. Понятия “классической социальной группы” в профессиональной социологической литературе я не обнаружил. Исходя из вышеизложенного, такого понятия вообще не может быть, потому что не может быть никогда».

В целом, поскольку в высказываниях Степина речь идёт о военнослужащих, т.е. о легитимных целях, по сути его комментарии представляют собой поддержку одной из сторон вооружённого конфликта и не содержат состава преступления. Грубая форма комментариев и использование обсценной лексики могут подлежать осуждению, однако не дают оснований для уголовного преследования. При этом даже если исходить из того, что комментарии Ивана Степина имеют общественную опасность, степень этой опасности, как следует из проведённого анализа, непропорциональна наказанию в виде лишения свободы, а его гражданская позиция неприятия агрессивной войны, развязанной репрессивным государством, дополнительно её уменьшает.

Мы не принимаем во внимание признание Степиным своей вины, поскольку с большой долей вероятности, как и во многих других случаях преследования, такое решение было принято им в результате шантажа со стороны силовиков, обещающих в этом случае назначение наказания, не связанного с лишением свободы, либо небольшой срок лишения свободы. 

Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что данное уголовное дело является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Ивану Степину в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ивана Степина политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Дата обновления справки: 12.03.2026 г.