Страмбовский Сергей Григорьевич

Полное описание

Сергей Страмбовский был обвинён в оправдании терроризма за то, что 22 марта 2024 года, после теракта в «Крокус Сити Холле», опубликовал в Telegram-канале изображение с надписью «100 человек в горящем здании» и написал: «Ну красиво же». Его комментарий вместе с изображением был квалифицирован обвинением как оправдание терроризма по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ.

Дело поступило в суд для рассмотрения по существу 18 декабря 2024 года. 27 марта 2025 года судья Южного окружного суда Жагинов Арслан Иванович, рассмотрев дело единолично, приговорил Сергея Страмбовского к 5 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии общего режима.

Защиту Сергея Страмбовского осуществляли адвокаты Гераскин Николай Витальевич и Минаков Владимир Владимирович. Приговор был обжалован стороной защиты.

21 августа 2025 года коллегия судей Апелляционного военного суда с участием судьи Серебрянского Владимира Ивановича оставила приговор без изменения, а апелляционную жалобу — без удовлетворения.

26 августа 2025 года Сергей Страмбовский включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.

Основания признания политзаключённым 

Незаконность применения российского законодательства на оккупированных территориях 

12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями. 

Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).

В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.

В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64). Это означает, что по общему правилу российские суды, включая Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону, не могут рассматривать дела в отношении жителей оккупированных территорий. 

Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе лишь с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории.

В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения Донецкой области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395 — ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Донецкой области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 5 — ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Донецкой народной республики и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Донецкой народной республики).

При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.

Всё это даёт основания сомневаться в законности уголовного преследования Сергея Стамбровского в соответствии с российским УК и вынесения ему приговора российским военным судом.

Необоснованность обвинения по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ

Сергей Страмбовский — не единственный фигурант уголовных дел, возбуждённых за размещение комментариев о теракте в «Крокус Сити Холле». В разных регионах России после этого нападения сообщалось о задержаниях людей за высказанные мнения о теракте. Многих из них после задержаний заставили извиниться на камеру. Было возбуждено несколько уголовных дел по статье об оправдании терроризма. 

Мы не одобряем высказывание Сергея Страмбовского и полагаем, что употребление эпитета «красиво» в контексте гибели сотни людей неприемлемо, а подобная фигура речи, как и комментатор, её допустивший, должны быть подвергнуты общественному порицанию. Однако его преследование в уголовном порядке по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ о публичном оправдании терроризма видится нам неправомерным по следующим причинам.

Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).

Преступление по ст. 205.2 УК РФ считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел в связи такого рода обвинениями.

При оценке реальной общественной опасности высказываний Страмбовского мы считаем целесообразным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».

Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.

Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: 

«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.

С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».

Несмотря на то, что высказывание Страмбовского касается террористического акта в «Крокус сити холле», его контекстом является в первую очередь война с Украиной, гражданином которой является мужчина. Ранее Сергей Страмбовский проживал в городе Подовое Старобельского района Херсонской области, затем переехал в Донецкую. На протяжении войны Россия неоднократно подвергала бомбардировкам украинские города, убивая гражданское население, пыталась уничтожить украинскую энергетическую систему, сломить волю народа к сопротивлению, похищала мирных украинцев и подвергала пыткам военнопленных. В такой ситуации эмоциональная несдержанность украинских комментаторов, тем более жителей оккупированных территорий, является объяснимой, и странно ожидать от них симпатий к России и сочувствия в отношении незнакомых россиян. Сам Страмбовский пояснял в интервью, взятом у него в колонии, что фактически своим комментарием воспроизвёл то, как российские комментаторы пишут про украинцев; при этом сам он против расчеловечивания и обесценивания смертей: «В сторону Украины тогда много плохого писали, подобные комментарии встречал, поэтому тоже написал. Люди вывели меня на это. Я сам 25 лет прожил в Украине, мне было тяжело, что в сторону Украины пишут плохие слова. Там тоже люди гибнут, не надо писать про них. Я так думал». Схожие мысли высказывала бухгалтер из Иркутска, Наталья Дорощенко, приговорённая к 5 годам 5 месяцам лишения свободы за комментарии в Интернете, среди которых также упоминался теракт в «Крокусе». Женщина писала о том, что знание о том, что происходит в Украине, предопределяет и меняет её отношение к россиянам, ставшим жертвами теракта в Крокус-сити, лишая её сочувствия к ним. Она отмечала, что, возможно, это неправильно, однако не может не размышлять о том, не являются ли убитые в «Крокусе» соучастниками убийств в Украине.

Оценивая влиятельность Сергея Страмбовского как спикера и степень публичности его высказываний, можно предположить, что ни то, ни другое не является значимым. Страмбовский — не публичный общественно-политический деятель, он строитель, в комментарии он высказал своё сугубо частное мнение. Сам он говорит об этом так: «Я не проводил много времени в соцсетях, но постоянно следил за новостными лентами, за происходящим в мире. Чаты если и были, то только такие местные, типа “купи — продай”. Сам специально не искал ничего, на этот чат наткнулся случайно, там добавляли комментарии, их я читал». По его словам, под комментарием было несколько реакций. Очевидно, что мнение неизвестного комментатора, не имеющего ни политического авторитета, ни ресурса сторонников не способно побудить кого-либо всерьёз воспринять его комментарий. Оценивая умысел Страмбовского, очевидно, что его целью было выражение гнева и злорадства. Он называет свою публикацию «таким эмоционально скандальным комментарием». Во многих политически мотивированных уголовных делах мы видим, как следствие пытается выдать за уголовно-наказуемые «призывы» или «оправдания» злорадные эмоциональные реплики, неаккуратные рассуждения, а иногда и просто неудачные шутки. При этом язык войны, вражды и пропаганды насаждается во всех сферах жизни и звучит с экранов телевизоров. Можно вспомнить некоторые высказывания пропагандистов, ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский), и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания очевидно распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Страмбовского, мы считаем, что его преследование носит очевидно избирательный характер. 

Что касается вероятности реализации призыва Страмбовского, то, по нашему убеждению, сложно представить, что злорадный комментарий неизвестного пользователя Интернета сподвигнет кого-то к насильственным действиям.

Отметим, что в рамках документа «Заключительные замечания по восьмому периодическому докладу Российской Федерации» от 2022 года, КПЧ ООН констатировал: «Комитет обеспокоен двусмысленным определением терроризма в законе о противодействии терроризму 2006 года, отсутствием ясности в отношении преступления в виде публичного оправдания терроризма в соответствии с положениями статьи 205.2 Уголовного кодекса и применением этих положений для предполагаемого преследования политических оппонентов, журналистов, таких как Светлана Прокопьева, и лиц, критикующих правительство, а также сообщениями о содержании под стражей без связи с внешним миром, пытках и жестоком обращении с членами групп, классифицированных как террористические организации»

В этом же документе «Комитет повторяет свои рекомендации государству-участнику принять все необходимые меры для обеспечения того, чтобы его контртеррористическое законодательство и его применение полностью соответствовали его обязательствам по Пакту».

К сожалению, рекомендации КПЧ ООН не были выполнены и российское законодательство не приведено в соответствие с Международным пактом о гражданских и политических правах. При этом фиксируется рост числа дел и тяжесть наказаний, связанных с обвинениями по недопустимо широко понимаемой и применяемой статье 205.2 УК РФ. Она фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 169, в 2024 — 298, в 2025 году — 338, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 77 таких дел.

В то же время, возвращаясь к преследованию Страмбовского, не следует забывать, что к возможности совершения террористического акта в «Крокусе», в котором погибло не менее 140 человек, привели провалы в агентурной работе, наплевательское и политически мотивированное отношение к прозвучавшим ранее предупреждениям спецслужб США о возможности теракта. А к увеличению числа погибших привело бездействие силовиков в течение более чем часа ожидания у входа в концертный зал «Крокуса». До входа в здание силовиков в него не могли зайти ни пожарные, ни медработники для оказания помощи пострадавшим и ожидавшим спасения людям. Кроме того, мы считаем, что террористическая атака могла случиться и потому, что огромные силы и множество сотрудников правоохранительных органов в РФ отвлечены от эффективного выполнения собственных функций и брошены на преследование инакомыслящих и фабрикацию уголовных дел против них.

Даже если Страмбовский и одобрил насилие, то не он, а власти РФ сделали насилие против мирных людей легитимным в рамках развязанной против соседнего независимого государства агрессии. Назначенное военным судом наказание в виде 5,5 лет лишения свободы за одну картинку с комментарием является в любом случае несоразмерным любой гипотетической опасности такой публикации и, безусловно, направлено на устрашение всех жителей оккупированных Россией территорий. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Сергея Страмбовского является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Сергею Страмбовскому в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Сергея Страмбовского политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. 

Публикации о деле

23 марта 2026 года. Городская газета Архангельск – город воинской славы. Комментарий в соцсети привёл 29-летнего Сергея Страмбовского в тюрьму

Дата составления справки: 15.09.2026 г.