Полное описание
Богдану Тер-Арутюнову вменяются два комментария, которые он написал в социальной сети VK, используя аккаунт «Максим Петров». Комментарии были оставлены в группе, посвящённой автомобильной тематике — вероятнее всего, под постом о подрыве Крымского моста.
Первый комментарий был сформулирован следующим образом: «Всё равно. Мост должен быть уничтожен, что и произойдёт в скором времени. Аннексированный Крым рано или поздно вернётся к Украине».
Второй комментарий: «Мост — это часть военной инфраструктуры противника. Поэтому он должен быть уничтожен. По этому мосту идёт снабжение российской армии».
9 августа 2024 года в квартире, где проживал Богдан Тер-Арутюнов и его мать, был проведён обыск. В ходе обыска были изъяты: 7 мобильных телефонов, системный блок, жёсткий диск Maxtor, 13 сим-карт, 7 банковских карт, флешнакопители и вай-фай роутер. 9 августа 2024 года судья Люберецкого городского суда Журавлева Ирина Александровна избрала Тер-Арутюнову меру пресечения в виде заключения под стражу. В дальнейшем эта мера пресечения неоднократно продлевалась, попытки оспорить эти решения успеха не имели. Стражу продлевали судьи того же Люберецкого городского суда Сергеева Наталья Викторовна, Трофимова Екатерина Александровна и Копсергенова Виктория Владимировна. Кроме того, судьи Бахтерева Валентина Михайловна, Михайлова Кристина Игоревна, Трофимова Екатерина Александровна и Шулятикова Екатерина Владимировна рассматривали многочисленных ходатайства Тер-Арутюнова, которые по большей части оставляли без удовлетворения.
В ходе предварительного следствия Тер-Арутюнов признал вину и подписал явку с повинной. Как следует из апелляционного определения, он сообщил, что оставил комментарии, испытывая несогласие с военной политикой Российской Федерации в отношении Украины и сочувствуя вооружённым силам Украины.
В Люберецкий городской суд уголовное дело Богдана Тер-Арутюнова поступило 25 июля 2025 года. Ему было предъявлено обвинение по п.п. «в» и «д» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства, с использованием Интернета по мотивам политической ненависти»).
Согласно заключению психолого-лингвистической экспертизы, Тер-Арутюнов побуждал к разрушению Крымского моста и оправдывал это действие, поскольку, «утверждая, что разрушение моста является необходимостью, пользователь призывает читателей “уничтожить его”. Употребляет побудительную конструкцию предложения». По мнению обвинения, высказывания Тер-Арутюнова являлись призывом к разрушению (уничтожению) Крымского моста, то есть к совершению диверсии путём взрыва или иных действий, направленных на разрушение и повреждение объектов транспортной инфраструктуры в целях подрыва обороноспособности Российской Федерации.
В судебном заседании Тер-Арутюнов признал вину в полном объёме и отказался от дачи показаний, воспользовавшись правом, предусмотренном ст. 51 Конституции РФ. В качестве свидетеля в суде выступила его мать, показавшая, как сказано в апелляционном определении, что после начала «СВО» Тер-Арутюнов стал слушать выступления украинских политиков и журналистов, после чего стал поддерживать действия Украины, направленные против Российской Федерации.
5 сентября 2025 года судья Бахтерева Валентина Михайловна признала Богдана Тер-Арутюнова виновным по п. «в» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства с использованием Интернета») и приговорила его к 3 годам лишения свободы в колонии общего режима. Пункт «д» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ суд исключил, т.к. он был добавлен в статью уже после совершения инкриминируемых Тер-Арутюнову действий. Интересы обвиняемого представлял адвокат Гуркин Никита Радиевич.
Тер-Арутюнов и его адвокат опротестовали решение суда в апелляционной инстанции. В своих жалобах они отмечали, что Тер-Арутюнов оставил комментарий под случайным постом, тем самым высказав своё мнение, но не имея цели призвать кого-либо к каким-либо противоправным действиям. Защитник подчёркивал, что действия Тер-Арутюнова не имели общественной опасности и не повлекли последствий, в связи с чем просил прекратить уголовное дело за малозначительностью. Кроме того, он отмечал наличие смягчающих обстоятельств, прежде всего — тот факт, что на иждивении Тер-Арутюнова находится пожилая мать, старающаяся различными заболеваниями.
По словам Тер-Арутюнова, изложенные в приговоре выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; он также оспаривает выводы судебной психолого-лингвистической экспертизы. Кроме того, подсудимый утверждал, что «в ходе предварительного следствия на него было оказано длительное психологическое давление, в результате чего следователь его принудил дать признательные показания. Так, он был неожиданно арестован, ему было предъявлено обвинение по более тяжкой статье, в последующем следователь путём шантажа вынудил его дать признательные показания».
20 января 2026 года судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда под председательством Колпаковой Елены Александровны с участием судей Абрамской Ольги Александровны и Тришевой Юлии Сергеевны рассмотрела апелляционную жалобу. Приговор в целом был оставлен в силе. Единственные изменения касались части имущества, изъятого во время обыска, которое в соответствии с определением апелляционного суда вернули Тер-Арутюнову и его матери.
Обвинение в апелляционной инстанции представляла прокурор апелляционного отдела Московской областной прокуратуры Лисьева Юлия Александровна, сторону защиты — адвокат Горбунова Людмила Николаевна.
Основания признания политзаключёнными
Рассматривая высказывания Богдана Тер-Арутюнова и его преследование в связи с этими высказываниями, необходимо учитывать контекст, в котором они были сделаны.
24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.
Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».
Статья 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности РФ») была введена в российское законодательство 14 июля 2022 года. Одновременно с ней в Уголовный кодекс был внесён ряд новаций, которые их авторы связывали с «защитой интересов России», но которые фактически отвечают запросам военного времени и предусматривают преследование граждан за любые попытки противостоять милитаристским решениям военно-политического руководства России.
Так, были расширены и стали ещё менее конкретными понятия «государственная измена» и «шпионаж», введено наказание за неопределённое «конфиденциальное сотрудничество со спецслужбами, международными или иностранными организациями». Достаточно широко, по мнению ряда экспертов, можно трактовать и положения рассматриваемой ст. 280.4 УК РФ.
Диспозиция статьи сформулирована следующим образом: «Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, либо к воспрепятствованию исполнения органами власти и их должностными лицами своих полномочий по обеспечению безопасности Российской Федерации (при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 настоящего Кодекса)». При этом в Примечании к этой статье с отсылкой к ст. 104.1 УК РФ указано: «В настоящей статье под деятельностью, направленной против безопасности Российской Федерации, понимается совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 189, 200.1, 209, 210, 222 — 223.1, 226, 226.1, 229.1, 274.1, 275 — 276, 281, 283, 283.1, 284.1, 284.3, 290, 291, 322, 322.1, 323, 332, 338, 355 — 357, 359 настоящего Кодекса». Среди перечисленных — такие статьи, как «Незаконный экспорт», «Контрабанда денежных средств», «Бандитизм», «Незаконное приобретение оружия», «Контрабанда наркотических средств», «Шпионаж», «Диверсия» и прочее.
Следует отметить, что формулировка «публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации», является исключительно широкой и неконкретной. В качестве таких «призывов» могут трактоваться практически любые высказывания относительно деятельности государства в военной сфере, сфере безопасности, работы любых государственных учреждений и ведомств, безотносительно к реальным и потенциально возможным последствиям таких высказываний, но при этом не столь опасные для власти, чтобы охватить их уже упомянутыми в статье составами: 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 УК РФ.
Главным, что объединяет разные виды «призывов», которые могут подпасть под санкции ст. 280.4 УК РФ, является понятие «безопасность РФ», против которой они должны быть направлены. И само это понятие, и попытка определить чью-либо деятельность как направленную против этой безопасности являются оценочными. Такая формулировка не позволяет заранее определить, какие призывы и высказывания являются правомерными, а какие — запрещёнными. Перечисление в Примечании к статье более трёх десятков хаотично выбранных из законодательства статей УК РФ, которые якобы описывают деятельность, «направленную против безопасности РФ», не вносит ясности в оценку высказываний как потенциально криминальных. Напротив — нагромождение из нескольких десятков разных по своей сути составов преступлений в рамках одной статьи не может не привести к абсолютно произвольному и расширительному пониманию положений ст. 280.4 УК РФ.
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.
Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.
Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года.
В доступном на сайте суда апелляционном определении не указано, когда именно Богдан Тер-Арутюнов написал вменяемые комментарии, но, вероятнее всего, они были частью обсуждения одного из взрывов, произошедших на Крымском мосту.
Крымский мост — это символ оккупации и аннексии Крыма, возведённый вопреки нормам международного права объект, соединяющий оккупированный полуостров с Россией. Мост открыли в мае 2018 года, он стал самым масштабным проектом РФ на аннексированном полуострове. Мост также, как справедливо отмечает сам Арутюнов, важен для поставок живой силы, техники и вооружений для боевых действий в Украине. В октябре 2022 года и июле 2023 года на мосту произошли взрывы, унесшие жизни семи человек. После обоих случаев СК возбудил уголовные дела о теракте, по подозрению в причастности к первому взрыву были помещены под стражу восемь граждан России, Украины и Армении, в ноябре 2025 года все они были приговорены к пожизненному заключению. (Отметим, что наш проект считает их причастность к произошедшему абсолютно недоказанной и признал всех восьмерых политзаключёнными).
Вскоре после второго взрыва в СБУ признали причастность к обеим операциям. 9 июля 2023 года заместитель главы Минобороны Украины Анна Маляр также упомянула нанесение удара по Крымскому мосту в октябре 2022 года: «273 дня как мы нанесли первый удар по Крымскому мосту, чтобы нарушить россиянам логистику».
После взрывов российские силовики возбудили множество уголовных дел против тех, кто высказывался о случившемся — прежде всего по статье об оправдании, пропаганде терроризма и призывах к нему (ст. 205.2 УК РФ). На этом фоне дело против Тер-Арутюнова причательно тем, что оно возбуждено по другой статье — ст. 280.4 УК РФ, а его действия квалифицированы как призыв к диверсии. По всей видимости, следствие и суд рассматривали случившийся взрыв на мосту как диверсию (что, безусловно, более обосновано, чем официальная квалификация его как теракта), а фразу «Мост должен быть уничтожен» — как одобрение этой атаки и выражение уверенности, что в будущем подобные действия будут более успешны.
Вместе с тем, из комментария Тер-Арутюнова, даже если он и был написан в контексте обсуждения одной из случившихся атак, никак не следует, что он считает, что мост должен быть уничтожен именно путём аналогичных взрывов. Полное содержание вменяемых ему комментариев — утверждение, что мост является элементом военной инфраструктуры и по нему идёт снабжение российской армии, а также убеждённость, что аннексированный Крым вернётся к Украине — говорит о том, что он рассматривает необходимость уничтожения моста исключительно в рамках военных действий. Соответственно, исполнителем предполагаемых действий должны быть именно вооружённые силы Украины, которые могут не только организовывать подрыв, но и, например, атаковать мост ракетами или дронами в рамках полностью законных военных действий, направленных на объект двойного назначения. При этом, как уже было сказано, действия Украины по отражению агрессии являются правомерными с точки зрения международного, а значит, и российского права, и поддержка этих действий не может быть основанием для уголовного преследования.
Очевидно при этом, что высказывания Богдана Тер-Арутюнова (тем более высказанные в группе автолюбителей в заблокированной в Украине сети VK) никоим образом не способны повлиять на планы украинской армии и спецслужб, и он, очевидно, не мог этого не понимать. При этом, как следует из текста апелляционного определения, следствие и суд посчитали, что комментарии Тер-Арутюнова были направлены на участников группы в VK и именно их должны были подтолкнуть к совершению диверсии — новой попытке уничтожить Крымский мост. Такое предположение представляетcя совершенно абсурдным. Помимо того, что группа посвящена совершенно другой тематике и её участники не являются логичными адресатами такого призыва, комментарии Тер-Арутюнова очевидно написаны в рамках дискуссии с пользователем или пользователями, не разделяющими его взглядов.
Вместе с тем, сомнительно и само по себе утверждение, что вменяемые высказывания в принципе представляли собой призывы. В своих комментариях Богдан Тер-Арутюнов говорил о том, что Крымский мост является частью военной инфраструктуры, а потому его уничтожение оправдано, необходимо для справедливого исхода войны — победы Украины, в которую он верит. Непосредственных призывов с целью побудить кого бы то ни было уничтожить мост комментарии Тер-Арутюнова не содержат.
Заключение экспертизы в том виде, в котором оно изложено в апелляционном определении, выглядит необъективным, имеющим очевидно обвинительный уклон. Наличие в действиях Тер-Арутюнова умысла призвать кого-либо к уничтожению моста, судя по апелляционному определению, никак не доказывалось в ходе процесса — вероятно, такой умысел был просто бездоказательно постулирован следствием, а затем поддержан судом. Версия Тер-Арутюнова, что своими комментариями он просто выразил отношение к подрыву моста, а не собирался призывать кого-либо к диверсии, выглядит гораздо более убедительной. Никаких аргументов, опровергающих эту версию, насколько можно судить, следствие не выдвинуло.
Исходя из вышесказанного, мы считаем, что в действиях Богдана Тер-Арутюнова не было умысла на совершение преступления, предусмотренного ст. 280.4 УК РФ, а сами комментарии не содержали призыва к каким-либо незаконным действиям. Учитывая это, Богдан Тер-Арутюнов не должен подвергаться уголовному преследованию — ни по ст. 280.4 УК РФ, ни по какой-либо другой статье.
Признание Богданом Тер-Арутюновым в ходе предварительного следствия своей вины не влияет на нашу оценку, поскольку может быть попыткой облегчить своё положение и в любом случае не меняет юридической оценки ситуации.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Богдана Тер-Арутюнова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение прав на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и других прав, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Богдана Тер-Арутюнова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле:
9 февраля 2026 года. Медиазона. Физика из Люберец осудили на 3 года за слова о том, что Крымский мост «должен быть уничтожен»
Дата обновления справки: 25.06.2026 г.
