Андрей Войнов, рабочий из города Остров Псковской области, написал в комментарии в VK, что считает поджог релейного шкафа за деньги приемлемым. Его приговорили к 1 году лишения свободы по статье об оправдании терроризма и взяли под стражу в зале суда.
Уголовное дело в отношении Андрея Войнова возбудили из-за комментария в социальной сети VK, оставленного в феврале 2025 года. «Ольга, кого он предал? РЖД частная организация. Если платят за поджог, то я считаю приемлемо. Если другой работы нет в стране достойной», — написал мужчина в ответ другой пользовательнице под новостью о поджоге релейного шкафа в Люберцах в паблике «ЧП|Шок инциденты|Новости».
После задержания, точное время которого неизвестно, Андрей Войнов признал вину и отдал пароли от своих устройств силовикам. До вынесения приговора он находился под подпиской о невыезде. Кроме уголовного, на него завели и административное дело о возбуждении ненависти по ст. 20.3.1 КоАП РФ.
Дело поступило в суд 2 марта 2026 года. Свою вину Андрей Войнов признал полностью. В суде он рассказал, что написал комментарий, потому что ему «кому-то захотелось попортить настроение» из-за того, что ему задержали зарплату. По словам Войнова, он собирался удалить комментарий, но не смог — его страницу уже заблокировали.
Государственный обвинитель запрашивала для Андрея Войнова 6 лет лишения свободы.
«Я признаю себя виновным. Я очень сильно раскаиваюсь в совершении этого преступления. Если причинил какие-то моральные или какие-то другие затруднения мой комментарий, я бы хотел перед ними извиниться. И прошу не лишать меня свободы», — сказал Войнов в последнем слове.
16 апреля 2026 года судья 1-го Западного окружного военного суда Пестунович Владимир Ильич, рассмотрев дело единолично, в судебном заседании с участием старшего прокурора уголовно-судебного управления прокуратуры Санкт-Петербурга Говеры Анны Фёдоровны, приговорил Андрея Войнова к 1 году лишения свободы.
Защиту Андрея Войнова в суде осуществляла адвокат Воронина Лариса Витальевна.
После оглашения приговора Войнова, находившегося до этого под подпиской о невыезде, взяли под стражу в зале суда. Информации об обжаловании приговора нет.
Основания признания политзаключённым
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
На наш взгляд, оценивая правомерность преследования Войнова по ст. 205.2 УК РФ за комментарий «Ольга, кого он предал? РЖД частная организация. Если платят за поджог, то я считаю приемлимо. Если другой работы нет в стране достойной», следует установить, содержится ли в этом высказывание заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, а также является ли поджог релейного шкафа терактом.
На наш взгляд, в своём комментарии Войнов не заявлял о правильности идеологии и практики терроризма, а выражал свою точку зрения о допустимости совершения поджога за деньги и недовольство отсутствием в России «достойной» работы. С его точкой зрения можно не соглашаться, можно её осуждать, но необоснованно усматривать в словах Войнова оправдание терроризма.
Также неверно рассматривать всякий поджог релейного шкафа как теракт. Волна поджогов этих объектов железнодорожной инфраструктуры захлестнула РФ после начала полномасштабной войны против Украины. Существенная часть из них совершалась по антивоенным мотивам, часть — из корыстных побуждений или под воздействием мошенников. Подростки, молодые люди, а иногда и целые семьи находят предложения поджечь какой-либо объект на сайтах или в Тelegram-каналах, где предлагается различная работа, в том числе — граничащая с криминалом. Неизвестные предлагают желающим совершить за вознаграждение поджог релейного шкафа или вышки сотовой связи. Так, например, в публичной Telegram-группе «Чёрные схемы заработка чат» нашёл предложение заработать на поджогах юноша из Мордовии Артём Бегоян, впоследствии приговорённый по совокупности обвинений в совершении терактов, диверсий и иных деяний к 20 годам лишения свободы.
Можно предположить, что часть поджогов инициируется с украинской стороны, однако побуждать фигурантов всех перечисленных категорий к поджогам часто могут и российские спецслужбы, осуществляя оперативные провокации, прямо запрещённые российским и международным законодательством. В марте 2026 года представительница УФСБ по Свердловской области заявила о проведении «социального эксперимента» в медиапространстве, в котором сотрудники спецслужбы с анонимного аккаунта под предлогом оплачиваемой работы предлагали людям за вознаграждение совершить незаконные действия, включая «выведение из строя объектов городской инфраструктуры». В то же время мы полагаем, что подобная практика широко применялась силовиками в отношении лиц, ищущих различные и, не всегда законные, способы заработка, и ранее. Это позволяет силовикам улучшать свои служебные показатели раскрываемости преступлений, имитировать деятельность и выполнять государственные задачи по «борьбе с терроризмом». В результате суды приговаривают сотни людей к длительным срокам лишения свободы по обвинениям в в террористических актах или в диверсиях. Подробнее об оперативной провокации в политически мотивированных делах можно почитать в нашем обзоре.
Мы считаем, что далеко не любой поджог может рассматриваться как террористический акт и квалифицироваться по ст. 205 УК РФ. Во всех известных нам случаях таких поджогов, включая корыстно мотивированных поджигателей, о которых пишет Войнов, отсутствуют необходимые признаки, предусмотренные статьёй о теракте. В связи с этим мы считаем, что большинство поджогов релейных шкафов и других объектов железнодорожной инфраструктуры квалифицируется по ст. 205 УК РФ неверно — в действительности эти действия содержат признаки преступлений, предусмотренные другими статьями УК РФ. К примеру, они могли бы квалифицироваться по ч. 1 ст. 267 УК РФ («Разрушение, повреждение или приведение иным способом в негодное для эксплуатации состояние транспортного средства, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования») или ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба, совершённое путём поджога»). Подробнее о нашем подходе, в том числе к поджогам релейных шкафов, можно почитать здесь.
Тем не менее, следственные органы, а за ними и суды, выполняющие политический заказ репрессивного государства, вменяют поджигателям в большинстве случаев именно статьи о террористических актах или диверсиях, несмотря на очевидные нам дефекты такой квалификации. Такая квалификация представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих поджогов в общественном сознании негативным ярлыком «терроризм». Кроме того, вменение статьи о теракте позволяет силовикам развёртывать дальнейшие репрессии и преследовать за «оправдание терроризма» тех, кто высказывал одобрение или понимание действиям исполнителя поджога. Именно таким человеком стал, на наш взгляд, Андрей Войнов, который, будучи в плохом настроении, опрометчиво вступил в сетевую дискуссию.
Преступление по ст. 205.2 УК РФ считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, наступили ли общественно опасные последствия, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода обвинениям и назначении наказания. Очевидно, что комментарий неизвестного аудитории и не обладающего каким-либо авторитетом и влиянием на неё рядового пользователя Интернета, рассуждающего о допустимости совершения поджога за деньги, даже если предположить, что в таком высказывании формально имеется состав преступления, не влечёт реальной общественной опасности. Согласно ч. 2 ст. 14 УК РФ «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».
Тем более неадекватным является назначение наказания в виде лишения свободы человеку, который впервые привлекается к уголовной ответственности, за написание такого комментария. Санкция ч. 2 ст. 205.2 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде штрафа, однако чаще всего по этой статье суды назначают лишение свободы. Мы полагаем, что избирая именно такое наказание, российские суды, зависимые от спецслужб и исполнительной власти, стремятся устрашить население России, и также видим в этом политическую составляющую преследования Андрея Войнова.
Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные высказывания. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 105 политически мотивированных дел по этой статье, в 2023 — 164, в 2024 — 287, в 2025 году — 305, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 75 таких дел.
Помимо того, использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая тем самым свои рабочие показатели и позволяя сотрудникам благодаря этому получать новые звания и премии. К сожалению, российские судьи в подавляющем большинстве случаев, следуя политической конъюнктуре и указаниям «сверху», соглашаются с позицией следствия и признают людей виновными за действия, в которых на самом деле отсутствует состав преступления. Произвольный характер правоприменения ст. 205.2 УК РФ безусловно является частью сознательной стратегии властей по устрашению политически активных граждан России.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Андрея Войнова является политически мотивированным, направленным на устрашение общества, то есть на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Андрею Войнову в отсутствие в его действиях состава преступления, в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Андрея Войнова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
16 апреля 2026 года. Медиазона. Военный суд приговорил жителя Острова к году колонии за комментарий, в котором он назвал поджог на ЖД «приемлемым»
Дата обновления справки: 20.05.2026 г.
