Все оценки уголовного преследования конкретных людей, включая признание лишенных свободы лиц политзаключенными, являются выражением позиции нашего Проекта. Такие оценки не опираются на мнения и оценки самих преследуемых, их родных, близких и адвокатов и не предполагают их согласия или одобрения. Сведения о фактических обстоятельствах конкретных уголовных дел, размещенные на ресурсах нашего Проекта, получены из открытых источников, и также не предполагают и не требуют согласия упомянутых в них лиц и их представителей.

Калининградцу, которого литовские пограничники вернули в Россию, вынесли второй приговор: к шести годам за «оправдание терроризма» добавили три месяца за незаконное пересечение границы

68-летнему калининградцу Игорю Одинцову, который переплыл Неман и просил убежища в Литве, но был возвращён в Россию литовскими пограничниками, вынесли второй приговор — на этот раз по статье о незаконном пересечении границы (ч. 1 ст. 322 УК РФ). На пресс-релиз Советского городского суда Калининградской области обратила внимание «Медиазона».

Одинцову увеличили срок на три месяца. Ранее, 30 сентября, его приговорили к шести годам колонии строгого режима по статье об оправдании терроризма (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ) — дело завели из-за неких «информационных материалов» в мессенджере, которые мужчина, как считает обвинение, разместил, поскольку негативно относился к российским властям и к военной агрессии против Украины.

17 сентября должно было состояться первое заседание по делу Одинцова об оправдании терроризма, сам он находился под подпиской о невыезде. В этот день мужчина переплыл Неман в плавательных ластах и с сумкой, в которой лежали документы, телефон и таблетки в непромокаемых пакетах.

«Я изо всех сил мотал ласты, берег отодвигался, все было тихо, только на улице Тимирязева натужно ревел дизель грузовика, поднимавшегося из города. А мне от этой тишины становилось еще беспокойнее. Да еще стала захлестывать волна — литовская сторона продувалась юго-западным ветром. За полсотни метров до берега ноги переставали слушаться, но я все равно налегал на ласты и не было уже сил помогать руками. Когда ткнулся в песок сразу за затопленной косой, понял, что идти не могу. Прополз пару метров, скрывшись в куст, и понял, что и ползти не могу, меня тошнит, но тошнить нечем, и дышать нечем. Так и лежал у воды четверть часа, пока смог, наконец, достать телефон и позвонить жене, что я не на автовокзале, а в Литве. Cобрал ласты и прополз еще шесть метров, но мне стало еще хуже. <…> И потом просто лежал долго, пытаясь подавить тошноту и продышаться», — рассказывал Одинцов позже в письме из российского СИЗО.

«Когда я в одних плавках босиком прошел 4-5 км и встретил пограничный наряд на автомобиле, cледовавший из Рамбинаса, то объяснил, что прошу политического убежища», — писал Одинцов. — «Рассказал, что пересек границу, чтобы избежать наказания по ст. 205.2 ч. 2 УК РФ. Меня привезли на заставу, дали два одеяла, позже — футболку, к вечеру — джинсы и ботинки. Меня опросили (видимо, по стандартной процедуре), долго не могли установить время пересечения границы, но мне ничего не отвечали абсолютно. Затем ближе к 18 часам меня вывезли в Панемуне и на мосту передали пограничникам РФ, заявив им, что уголовного дела в отношении меня Литва не возбудила. За все время нахождения меня на заставе возможности сделать письменное заявление мне не предоставили».

Пограничная служба Литвы заявила, что Одинцова вернули в Россию, потому что «данных о грозящей ему опасности не было». В дальнейшем представители погранслужбы также говорили, что просьба об убежище «не была четко и понятно сформулирована».