Барометр репрессий. IV квартал 2025 года

Ключевые выводы

• Масштаб и характер. Количество возбуждаемых дел с признаками политической мотивации внутри России в течение года продолжало оставаться стабильным. При этом преследования становятся жестче: растёт доля лишённых свободы, всё чаще используются более тяжкие статьи Уголовного кодекса.

• Политические репрессии в России переживают качественную трансформацию. Растёт доля дел, связанных с обвинениями в преступлениях против госбезопасности и террористических преступлениях. ФСБ становится основным оператором политических преследований. 

• Увеличивающийся разрыв между Россией и оккупированными территориями. Разрыв в масштабе и характере репрессий в России в её международно признанных границах и на оккупированных территориях Украины в течение 2025 года продолжил увеличиваться. В IV квартале масштабы политических преследований в Крыму и Севастополе оказались выше среднероссийских почти в 5 раз, а в «ДНР», «ЛНР» и в оккупированных частях Херсонской и Запорожской областей – более чем в 8 раз.

• Дальнейшая криминализация участия в вооружённом конфликте на стороне Украины. Преследование военнослужащих ВСУ в 2025 году стало массовым явлением, серьёзно повлиявшим на общую статистику репрессий. Уголовные дела против взятых в плен в Курской области в очередной раз продемонстрировали полное игнорирование российскими властями норм международного гуманитарного права, заменяя статус военнопленного статусом «террориста».

Читать обзор в PDF в браузере

Как подготовлен этот обзор

Это наш очередной ежеквартальный обзор политических репрессий, охватывающий IV квартал 2025 года. 

Обзор опирается на данные базы уголовных дел, имеющих признаки политического мотива и незаконности (в дальнейшем: политически мотивированные уголовные дела) проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал». Наши источники — это карточки судов, пресс-релизы правоохранительных органов, публикации СМИ, обращения преследуемых и их родственников и др. Данные актуальны на 31 декабря 2025 года.

В этом обзоре уголовные дела относятся нами к тому или иному кварталу в зависимости от даты включения в нашу базу данных. Обычно информация о начале уголовного преследования становится нам известна с некоторым опозданием. Часто это опоздание измеряется днями, иногда неделями, реже составляет более долгий период. В связи с этим не все дела, отнесённые нами к определённому кварталу, были возбуждены именно в этот период времени, часть преследований началась раньше. Таким образом, наш подход отражает реальность репрессий с некоторым опозданием. Вместе с тем, при последовательном применении он позволяет описывать ситуацию наиболее полно. 

Общий масштаб репрессий

В течение 2025 года мы фиксировали устойчивый рост числа случаев политически мотивированного уголовного преследования. Пик новых зарегистрированных случаев пришёлся на III квартал. В IV квартале этот показатель несколько снизился, однако всё равно превысил значения первой половины года.

Аналогичная тенденция прослеживалась и в отношении доли преследуемых, лишённых свободы¹: максимум был достигнут в третьем квартале, в четвёртом показатель чуть ниже, но заметно выше, чем в начале года.

Хотя общие данные свидетельствуют об усилении уголовных политических репрессий в целом, эта тенденция не является универсальной. Ситуация для разных групп преследуемых выглядит неодинаково.

Как и в предыдущем обзоре, в этом материале мы разделим все политически мотивированные уголовные преследования на три отдельные группы:

1. возбуждённые в России (в её международно признанных границах);
2. возбуждённые на оккупированных территориях Украины;
3. возбуждённые против украинских военных.

1. Внутри России

Стагнация при росте жестокости

В 2025 году динамика политических преследований в России (в её международно признанных границах) демонстрирует удивительную стабильность. На протяжении года ежеквартально мы фиксировали около 500 новых уголовных дел.

Однако за этой внешней устойчивостью скрывается качественная радикализация репрессивных практик: доля лиц, лишённых свободы, растёт. Репрессивная машина, не расширяя охват количественно, планомерно переходит к более жёстким мерам воздействия.

География репрессий: «Калининградский феномен»

Во втором полугодии 2025 года на карте политических преследований сменился лидер. Если в конце 2024-го и первой половине 2025 года в пересчёте на душу населения лидировал Дальневосточный федеральный округ, то к концу года первенство перешло к Северо-Западному округу. Увеличение масштаба преследований в Северо-Западном округе мы отмечали ещё в нашем обзоре за третий квартал, теперь это округ с максимальным количеством политических уголовных дел на душу населения.

Этот сдвиг произошел главным образом за счёт всплеска активности силовиков в Калининградской области. Регион показал резкий, почти вертикальный рост: с 0,6 дел на 100 тыс. жителей во втором полугодии 2024 года до шокирующих 5,6 в конце 2025 года. Столь радикальное изменение показателей может свидетельствовать об изменениях в руководстве силового блока области либо о росте требований к уровню контроля в регионе: возможно, идёт подготовка к каким-то событиям вокруг анклава.

Инструментарий репрессий: от «слов» к «госизмене»

В данном обзоре мы отходим от анализа применения отдельных статей Уголовного кодекса и переходим к анализу по их группам. Это позволяет нагляднее увидеть, как смещаются приоритеты репрессивной машины.

Мы распределили наиболее часто используемые статьи по пяти ключевым группам, которые охватывают 90 % всех имеющих признаки политической мотивации дел, зафиксированных нами в 2025 году:

1. «Госизмена и шпионаж» – государственная измена, шпионаж и конфиденциальное сотрудничество с иностранцами.
2. «Теракты и диверсии» – обвинения, связанные с радикальными действиями (поджоги, подрывы и т.п.).
3. «Террористические организации» – участие в структурах, признанных в РФ террористическими (Русский добровольческий корпус, Легион «Свобода России», «Азов» и др.) или квалифицированных как террористические и диверсионные сообщества в рамках конкретных уголовных дел.
4. «Ограничение свободы высказываний» – широкий спектр статей за «неправильные» слова или символические жесты.
5. «Ограничение свободы объединений» – преследование за участие в «экстремистских», «нежелательных» и т.п. структурах или помощь им (от религиозных объединений до ФБК)².

С деталями группировки можно ознакомится в Приложении 1. 

Анализ правоприменения в 2025 году подтверждает тренд на ужесточение преследований. Мы наблюдаем опасные изменения: репрессии становятся «тяжелее».

• Стабилизация, а затем и сокращение «словесных» дел: преследования за высказывания в целом за год всё еще остаются самыми массовыми, однако их масштаб стабилизировался, а в IV квартале 2025 года даже произошло заметное сокращение.
• Рост «госизмены» и «терроризма»: на этом фоне пугающую динамику демонстрируют категории «Госизмена и шпионаж» и «Теракты и диверсии». Число фигурантов по ним росло непрерывно в течение всего года.
• Запрещённые организации³ – нет очевидного роста. Интенсивность преследований по обвинениям в участии в деятельности террористических организаций не продемонстрировала очевидной динамики. Число случаев преследования за участие в различных «экстремистских», «нежелательных» и пр. структурах даже несколько сократилось в течение года.

ФСБ становится главным оператором политических преследований в России. Именно эта спецслужба расследует преступления против государственной безопасности и большую часть террористических преступлений. В IV квартале 2025 года количество обвинений в группе «Теракты и диверсии» впервые превысило число дел, связанных с «Ограничением свободы высказываний», а количество дел, отнесённых к группе «Госизмена и шпионаж», было лишь немногим меньше.

Российские политические репрессии переживают качественную трансформацию. Если наметившийся тренд сохранится, то уже в 2026 году образ «типичного» преследуемого по политическим мотивам может коренным образом измениться. Место осуждённого за неправильные слова в Интернете займёт признанный виновным в государственной измене или терроризме, судебный процесс которого проходит в закрытом режиме, а срок лишения свободы намного больше. Репрессивная система становится всё более демонстративно жестокой и всё менее прозрачной. 

2. Оккупированные территории

Зона максимального давления 

В отличие от относительной стабильности уровня политических репрессий в границах РФ, на оккупированных территориях в 2025 году фиксируется его неуклонный рост⁵.

Важная особенность преследования в этих регионах – высокая доля дел, связанных с лишением свободы. Если в России к концу года лишёнными свободы оказывались 70 % фигурантов, то на оккупированных территориях этот показатель достигает 88 %. Фактически, уголовное дело, имеющее признаки политической мотивации, здесь почти гарантированно означает тюремное заключение.

Растущий разрыв: «Репрессивный коэффициент»

Разрыв в уровне репрессивного давления между Россией и оккупированными регионами продолжает стремительно увеличиваться. Мы сравнили количество новых дел на душу населения:

• Крым и Севастополь: во второй половине 2024 года уровень преследований здесь превышал среднероссийский в 2,8 раза. К концу 2025 года это соотношение увеличилось до 4,9 раза.
• Другие оккупированные территории: здесь ситуация ещё драматичнее. Если в конце 2024 года давление было выше российского в 6,5 раз, то во втором полугодии 2025-го – уже в 8,2 раза.

Можно предложить несколько не исключающих друг друга вариантов объяснения динамики репрессий на оккупированных территориях. 

Возможно, мы наблюдаем частичную «правовую легализацию» внесудебных практик. Речь идёт о сокращении числа случаев похищений и многомесячного содержания «в подвалах» (без статуса и прав) и росте официальных уголовных преследований. Иными словами, тех, кто раньше просто исчезал, теперь чаще начинают официально оформлять как обвиняемых. Впрочем, в этом случае не вполне ясно, почему наблюдается рост репрессий в Крыму, где похищения не носили массового характера. 

Также можно попытаться объяснить происходящее функциональностью репрессий. Уровень сопротивления на оккупированных территориях, очевидно, выше, что обуславливает более высокий уровень репрессивного давления. В тоже время, прошедшие с момента аннексии Крыма почти 11 лет дали результат, и здесь необходим меньший масштаб репрессий, чем на территориях, оккупированных после 2022 года, но больший, чем в России. Продолжающийся в 2025 году рост масштабов репрессий в таком случае, вероятно, стоит трактовать как поиск оптимального уровня репрессивного давления. Сопротивление не прекращается – власти усиливают масштабы преследований. С чем связан в этом случае наблюдаемый рост репрессий в Крыму? Возможно, полномасштабное вторжение усилило сопротивление и на полуострове, что привело к росту репрессивного давления. 

Ещё одним вариантом объяснения является внутренняя логика самой репрессивной машины. Очевидно, что правоохранителям и, прежде всего, ФСБ были предоставлены особые полномочия на оккупированных территориях. Именно поэтому стало возможно столь широкое распространение практики похищений. Поэтому же на оккупированных территориях в разы чаще применяются пытки (см. обзор «Пытки в политически мотивированных уголовных преследованиях»). Есть все основания полагать, что здесь силовикам проще фабриковать уголовные дела, получать признательные показания и в целом привлекать к уголовной ответственности. Конечно, это должно было сказаться в том числе на количестве возбуждаемых уголовных дел. Режим полного беззакония, созданный на оккупированных территориях, порождает более высокий уровень репрессий. Причём на территориях, оккупированных после 2022 года, ограничений для деятельности силовиков, очевидно, меньше, чем в Крыму, а в Крыму – вероятно меньше, чем в России. Менее ограниченные в своих действиях силовики действуют более агрессивно, преследования носят более масштабный характер, и похоже, что предельный уровень репрессий для этих регионов ещё не достигнут.

Оккупированные территории как «полигон» репрессивных практик

Структура политических преследований в 2025 году демонстрирует глубокий разрыв в методах работы системы внутри России и на оккупированных территориях. Главное различие – в степени вовлечённости ФСБ и тяжести предъявляемых обвинений.

Данные за 2025 год показывают радикально разную направленность уголовных дел:

• На оккупированных территориях статьи, связанные с государственной безопасностью, фигурируют в каждом втором деле, а в России – лишь в каждом пятом случае. Репрессии на оккупированных территориях носят максимально жесткий характер.
• На территории России основной массив дел (почти половина) всё ещё приходится на «Ограничение свободы высказываний» и «Ограничение свободы объединений». На оккупированных территориях доля таких относительно «мягких» политических статей составляет лишь 17 %.

Эти цифры подтверждают: на оккупированных территориях ключевым субъектом политического давления является ФСБ, тогда как в остальной России значительную роль всё ещё играют МВД и Следственный комитет.

Мы уже отмечали выше растущую роль ФСБ в политических преследованиях в России. В этом контексте оккупированные регионы можно рассматривать как своего рода «территорию опережающего развития» репрессивных практик. В этих регионах ФСБ уже является доминирующим субъектом в политических преследованиях. Если роль ФСБ в архитектуре политических преследований внутри России продолжит расти, то следует ожидать дальнейших изменений в структуре репрессий в России в сторону модели, сложившейся на оккупированных территориях.

3. Украинские военные 

В 2025 году преследование украинских военнослужащих⁷ стало важным фактором роста общей статистики репрессий. Если внутри России показатели оставались стабильными, то приток новых дел против комбатантов (вместе с делами на оккупированных территориях) сильно изменил общую картину: в среднем за год каждый пятый новый фигурант был украинским военным, а в пиковом III квартале – каждый третий.

Ключевым источником этого роста стали события в Курской области. Репрессивная практика 2025 года выявила жёсткий алгоритм: все военнослужащие ВСУ, попавшие в плен на территории российского региона, автоматически становились фигурантами уголовных дел.

Стандартным инструментом обвинения по такому роду дел стала ст. 205 УК РФ («Террористический акт»). Стоит подчеркнуть, что украинские военнопленные не обвиняются в совершении каких-либо военных преступлений, которые могли бы быть квалифицированы по статьям 356, 356.1, 360 УК РФ. С точки зрения российской правоохранительной и судебных систем само участие в боевых действиях на территории Курской области является «терроризмом». Данная правоприменительная практика очевидным и вопиющим образом нарушает положения Женевской конвенции, которая ратифицирована Россией и Украиной.

В IV квартале 2025 года зафиксировано заметное снижение числа новых дел в этой категории. Однако это не свидетельствует о смягчении политики. Вероятнее всего, речь идет об «эффекте исчерпания»:

• большинство дел против пленных, захваченных в ходе активных фаз боев в Курской области, уже инициированы и попали в мониторинг; 
• официальные российские источники заявляли о более чем 500 пленных в данном регионе. Наш проект на текущий момент зафиксировал 325 таких дел.

Даже если не рассматривать возможность того, что официальные российские лица могли преувеличить количество пленных, очевидно можно говорить о том, что о большей части этих преследований нам уже известно. Сведения об остальных украинских военнослужащих, попавших в плен в Курской области, следует полагать, будут учтены нашим проектом в ближайшие месяцы по мере поступления новых данных.

Юридические новации

В IV квартале в законодательстве было относительно немного изменений, имеющих отношение к политическим репрессиям. 

1. Упрощено привлечение иноагентов к уголовной ответственности 

С 26 октября 2025 вступили в силу изменения в 330.1 УК РФ («Уклонение от исполнения обязанностей иностранного агента»). Теперь привлечь к уголовной ответственности по этой статье стало проще. Ранее для возбуждения уголовного дела в связи с нарушением законодательства РФ об иностранных агентах было необходимо наличие двух административных правонарушений по ст. 19.34 КоАП РФ («Нарушение порядка деятельности иностранного агента») в течение года, теперь будет достаточно любого повторного нарушения после привлечения к административной ответственности или наличия судимости за уклонение от исполнения обязанностей иноагента. 

2. Ужесточена ответственность за преступления террористической и диверсионной направленности 

17 ноября в ряд статей уголовного кодекса были внесены изменения. В частности: 

• снижен до 14 лет возраст ответственности за ряд преступлений, включая ст. 205.1 УК РФ («Содействие террористической деятельности»), ст. 281 УК РФ («Диверсия»), ст. 281.1 УК РФ («Содействие диверсионной деятельности»), ст. 281.2 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления диверсионной деятельности»), ст. 281.3 УК РФ («Организация диверсионного сообщества и участие в нем»);
• отменены сроки давности, запрещено назначать более мягкое наказание, чем предусмотрено законом, усложнено УДО для организаторов диверсионных сообществ, а также для несовершеннолетних, вовлечённых в диверсионную деятельность;
• повышена ответственность (вплоть до пожизненного лишения свободы) за вовлечение несовершеннолетних в террористическую и диверсионную деятельность.

3. Новые ограничения для россиян, преследуемых заочно 

В декабре 2025 года в Государственную Думу были внесены новые законопроекты об ограничениях для россиян, находящихся за рубежом, которым назначено наказание по ряду правонарушений, в т.ч. за нарушение порядка деятельности иноагента. В соответствии с этой инициативой, в частности, окажется невозможным получать многие консульские услуги, будут введены новые ограничение на использование имущества и денежных средств. 

Приложение 1

Распределение статей УК РФ по группам

^1. Под «лишёнными свободы» мы понимаем всех преследуемых, кому избрана мера пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста, а также приговорённых к лишению свободы и принудительным работам или отправленным на принудительное лечение.
^2. В эту группу, конечно, не входят статьи, отнесённые к группе «Террористические организации».
^3. Здесь имеются в виду две группы статей: «террористические организации» и «ограничение свободы объединений».
^4. Стоит учитывать, что некоторым преследуемым были предъявлены обвинения по статьям из разных групп.
^5. Здесь мы рассматриваем только уголовные дела, исключая другие широко используемые формы репрессий, такие как похищения и лишение свободы за рамками формальных юридических процедур.
^6. Напомним, что некоторым преследуемым были предъявлены обвинения по статьям из разных групп.
^7. Под украинскими военными здесь понимаются военнопленные, ставшие фигурантами уголовных дел, а также люди, обвиняемые в связи со службой в украинских военных подразделениях до 2022 года. Ещё раз уточним, что речь идёт только об уголовных преследованиях. Военнопленные, в отношении которых не выдвинуты уголовные обвинения, здесь не учитываются.
^8. Хотя большинство дел по этой статье возбуждается против физических лиц, объявленных «иностранными агентами», по своему характеру преследование по ней направлено на воспрепятствование публичной общественной деятельности, и поэтому мы сочли наиболее уместным отнести её к этой группе