Полное описание

Аниканов Артур Викторович родился 13 марта 1991 года в городе Днепр, жил в Мариуполе, гражданин Украины, военнослужащий, старший солдат, водитель-стрелок полка специального назначения «Азов» Нацгвардии Украины. 27 ноября 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»),  ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 18 годам лишения свободы. Лишён свободы с 22 июля 2022 года.

Багряк Павел Николаевич родился 13 июля 1999 года в с. Турье Львовской области, гражданин Украины, военнослужащий бригады спецназначения «Азов» Нацгвардии Украины. 28 января 2026 года признан виновным по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»),  ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Назначенный срок наказания неизвестен. Лишён свободы с 17 мая 2022 года.

Игуменцев Михаил Андреевич родился 14 ноября 1997 года в городе Макеевка Донецкой области, гражданин Украины, младший сержант, командир отделения 2-го зенитного артиллерийского отделения 2-го зенитного артиллерийского взвода 1-й зенитной артиллерийской батареи зенитного ракетно-артиллерийского дивизиона отдельного полка спецназа «Азов» Нацгвардии Украины. 20 января 2026 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 20 годам лишения свободы. Лишён свободы с 16 мая 2022 года.

Саматов Дмитрий Зинурович родился 11 января 1976 года в городе Бердянск Запорожской области, гражданин Украины, военнослужащий бригады спецназначения «Азов» Нацгвардии Украины. 24 марта 2026 года признан виновным по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Назначенный срок наказания неизвестен. Лишён свободы со 2 марта 2022 года.

Ждамаров Владимир Иванович родился 2 октября 1965 года, житель Мариуполя Донецкой области, гражданин Украины, военнослужащий бригады спецназначения «Азов» Нацгвардии Украины с 2015 по 2022 год, старший телефонист телекоммуникационной группы командного пункта полевого информационно-телекоммуникационного узла. 13 января 2026 года признан виновным по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Назначенный срок наказания неизвестен. Лишён свободы с 18 мая 2022 года.

Орёл Дмитрий Юрьевич родился 17 января 1999 года, уроженец города Днепропетровска Днепропетровской области, гражданин Украины, военнослужащий бригады спецназначения «Азов» Нацгвардии Украины. 31 марта 2026 года признан виновным по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Назначенный срок наказания неизвестен. Лишён свободы с 17 мая 2022 года.

Спанчек Сергей Вячеславович родился 29 августа 1997 года в селе Таборовка Вознесенского района Николаевской области, гражданин Украины, военнослужащий бригады спецназначения «Азов» Нацгвардии Украины. 3 декабря 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») к 18 годам лишения свободы. Лишён свободы с 17 мая 2022 года.

Мещеряков Роман Валерьевич родился 7 февраля 1985 года в городе Константиновка Донецкой области, гражданин Украины, военнослужащий, предположительно подразделения Нацгвардии Украины «Азов». 5 февраля 2026 года признан виновным по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Назначенный срок наказания неизвестен. Лишён свободы с 19 ноября 2024 года.

Описание дел

Артур Аниканов в 2021-2022 годах участвовал в боевых действиях на территории «ДНР», участвовал в обороне «Азовстали», после чего в июле 2022 года оказался в плену. По версии обвинения, Аниканов «в апреле 2018 года Аниканов добровольно вступил в состав военизированного формирования отдельного отряда специального назначения «Азов» национальной гвардии Украины (запрещённая в России террористическая организация). На территории тренировочных баз, прошёл обучение в целях осуществления террористической деятельности, приобрёл знания, практические умения и навыки в ходе занятий по физической и психологической подготовке, освоил правила обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми веществами. После этого в должности наводчика-оператора первого отделения первой боевой группы разведки специального назначения отдельного отряда специального назначения «Азов» принимал участие в боевых действиях против Вооружённых Сил Российской Федерации».

Уголовное дело в его отношении поступило в Южный окружной военный суд 23 октября 2025 года. 27 ноября 2025 года судья Дегтярёв Игорь Петрович приговорил Артура Аниканова к 18 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. 

Защиту Артура Аниканова осуществляет адвокат Башевая Лариса Викторовна (включена в украинскую базу «Миротворец»).

29 сентября 2025 года Артур Аниканов внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

Павел Багряк принимал участие в обороне «Азовстали», получил ранения и оказался в плену.

Дело по обвинению Багряка поступило в Южный окружной военный суд 28 октября 2025 года. 28 января 2026 года федеральный судья Безгуб Илья Николаевич приговорил Павла Багряка к неизвестному сроку лишения свободы.

17 октября 2025 года Павел Багряк внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

Защиту Павла Багряка осуществляла адвокат Сечина Виктория Геннадьевна.

Михаил Игуменцев — младший сержант, командир отделения 2-го зенитного артиллерийского отделения 2-го зенитного артиллерийского взвода, участвовал в обороне «Азовстали», оказался в плену. 

28 октября 2025 года уголовное дело по обвинению Игуменцева поступило в Южный окружной военный суд. 20 января 2026 года федеральный судья Машуков Тимур Хабисович приговорил Михаила Игуменцева к 20 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Приговор обжалован стороной защиты.

Защиту Игуменцева осуществляет адвокат Сечина Виктория Геннадьевна. 

27 июня 2025 года Михаил Игуменцев внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

9 октября 2025 года уголовное дело в отношении Дмитрия Саматова поступило в Южный окружной военный суд. 24 марта 2026 года судья Образцов Сергей Вячеславович вынес обвинительный приговор. 

Защиту Дмитрия Саматова осуществляет адвокат Кухта Валерий Вячеславович

23 июля 2025 года Дмитрий Саматов внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

9 октября 2025 года в Южный окружной военный суд поступило дело Владимира Ждамарова. 13 января 2026 года федеральный судья Вовченко Денис Михайлович приговорил Владимира Ждамарова к неизвестному сроку лишения свободы. 

Защиту Владимира Ждамарова осуществляли адвокаты Котенко Милана Сергеевна и Лафицкий Сергей Гаврилович.

9 июля 2025 года Владимир Ждамаров внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга. 

10 октября 2025 года в Южный окружной суд поступило дело против Дмитрия Орла. 31 марта 2026 года судья Простов Константин Игоревич приговорил Орла к неизвестному сроку лишения свободы.

Защиту Дмитрия Орла осуществляет адвокат Филипёнок Игорь Анатольевич.

4 августа 2025 года Орёл внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

28 октября 2025 года дело по обвинению Сергея Спанчека поступило в Южный окружной военный суд. 3 декабря 2025 года судья Минашкин Андрей Николаевич приговорил Спанчека к 18 годам лишения свободы.

Защиту Сергея Спанчека осуществляла адвокат Сечина Виктория Геннадьевна.

23 октября 2025 года Спанчек внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

23 сентября 2025 года в Южный окружной военный суд поступило уголовное дело в отношении Романа Мещерякова. 5 февраля 2026 года судья Черепов Олег Александрович приговорил Мещерякова к неизвестному сроку лишения свободы.

Защиту Романа Мещерякова осуществляет адвокат Стреленко Алина Артуровна.

15 мая 2025 года Мещеряков внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга.

Основания признания политзаключёнными?

Артур Аниканов, Павел Багряк, Михаил Игуменцев, Дмитрий Саматов, Владимир Ждамаров, Дмитрий Орёл, Сергей Спанчек и Роман Мещеряков приговорены к длительным срокам лишения свободы по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») за прохождение военной службы в украинском военном подразделении «Азов». Мы полагаем их уголовное преследование незаконным и необоснованным по нижеследующим причинам.

Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение – 1-й корпус «Азов». 

Это подразделение является воинским формированием, финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи.

Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих в период вооруженного конфликта, являются, таким образом, комбатантами, пользующимися при попадании в плен всеми соответствующими правами.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Если такая группа существовала в отдельном отряде специального назначения «Азов», то обвинение обязано было доказать время, место и способ её создания, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Однако вместо этого обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение — отряд «Азов» —  террористическим сообществом. 

Согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования «террористического сообщества — отдельного отряда специального назначения “Азов”» обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений намеревался участвовать Артур Аниканов, Павел Багряк, Михаил Игуменцев, Дмитрий Саматов, Владимир Ждамаров, Дмитрий Орёл, Сергей Спанчек и Роман Мещеряков.

При этом можно уверенно говорить о том, что при рассмотрении в судах других подобных дел намерение обвиняемого участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается: суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском подразделении участием в террористическом сообществе. Например, именно такую позицию занял Южный окружной военный суд в своём решении от 20 декабря 2023 года по делу Владимира Линника, обвиняемого по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»). Намерения обвиняемого никак не доказывались, прохождение Линником службы в батальоне «Айдар» было достаточным для вынесения приговора.

Такая практика представляет собой коллективное наказание действующих или бывших военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга.

Подобные «суды» проводятся российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере любых осуществляющихся Украиной с 2014 года действий по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Помимо этого, целями таких судебных процессов, вероятно, является месть борцам за единство Украины и запугивание действующих служащих ВСУ. 

На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Артура Аниканова, Павла Багряка, Михаила Игуменцева, Дмитрия Саматова, Владимира Ждамарова, Дмитрия Орла, Сергея Спанчека и Романа Мещерякова в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку они преследуются не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к отдельному отряду специального назначения «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».

2 августа 2022 года Верховный Суд Российской Федерации признал «Азов» террористической организацией. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по материальным (содержательным), так и по процессуальным основаниям.

Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения, также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не дают оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.

Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50 и ч. 3 ст. 15 Конституции РФ. 
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, явилось основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору. 

В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.

Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».

2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.

Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.

Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, террористической организацией. Также безосновательно и объявление его террористическим сообществом — такая юридическая конструкция используется в делах Артура Аниканова, Павла Багряка, Михаила Игуменцева, Дмитрия Саматова, Владимира Ждамарова, Дмитрия Орла, Сергея Спанчека, Романа Мещерякова и других украинских военнопленных, незаконно преследуемых за службу в составе «Азова» до принятия решения Верховного Суда РФ в его отношении.

На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4). 

Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Они должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.

При этом особенностью применения ст. 205.4 УК РФ является то, что руководители и участники «террористического сообщества» фактически узнают о том, что оно является таковым, только в момент предъявления им обвинения в организации его деятельности или в членстве в нём. Это позволяет оценивать правоприменительную практику по этой статье как, по крайней мере теоретически, ещё больше нарушающую права привлекаемых по ней граждан даже по сравнению с практикой применения ст. 205.5 УК РФ («Организация деятельности террористической организации»), предусматривающей возможность добровольного прекращения деятельности организации после признания её деятельности террористической решением суда.

На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Артура Аниканова, Павла Багряка, Михаила Игуменцева, Дмитрия Саматова, Владимира Ждамарова, Дмитрия Орла, Сергея Спанчека и Романа Мещерякова в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку они преследуются не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к подразделению Национальной гвардии Украины «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».

Самым массовым из этой категории дел стал процесс сразу над 24-мя военнослужащими «Азова», признанными нашим проектом политзаключёнными. Также мы признали политзаключёнными фигурантов группового дела по обвинению, связанному с прохождением службы в батальоне «Айдар». Это только два примера из большого числа подобных дел против украинских военнопленных и гражданских бывших военнослужащих, — дел, грубо нарушающих нормы международного права.

Кроме того, Артур Аниканов, Павел Багряк, Михаил Игуменцев, Дмитрий Саматов, Владимир Ждамаров, Дмитрий Орёл, Сергей Спанчек и Роман Мещеряков были обвинены по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»). Эту статью мы считаем неприменимой к ним по изложенным выше основаниям — если они в процессе воинской службы проходили обучение боевым навыкам и умениям, то делали это не с целью осуществления террористической деятельности, а для надлежащего исполнения легитимно возложенных на них задач в рамках установленной в любых воинских подразделениях процедуры. Одним из обязательных признаков для квалификации деяния по ст. 205.3 УК РФ является наличие у обучающегося умысла на подготовку к совершению преступлений террористической направленности либо цели осуществления террористической деятельности. Очевидно, что участники батальона «Азов» в случае прохождения ими обучения в составе этого подразделения преследовали совершенно иные цели, связанные с защитой независимости, суверенитета и территориальной целостности страны, гражданами которой они являются. 

Отметим, что возможное признание вины кем-либо из обвиняемых не влияет на нашу оценку характера их преследования и их статус. В ситуации столь грубых нарушений норм международного права никакие показания, данные подсудимыми и свидетелями-военнопленными, не могут считаться допустимыми и достоверными. Такие показания получены вне рамок установленной процедуры, а также существует крайне высокий риск того, что они были даны под давлением. В любом случае, поскольку в рассматриваемых делах, на наш взгляд, отсутствует состав преступления, эти показания вовсе не играют никакой роли.

Согласно Женевской конвенции об обращении с военнопленными, военнослужащие «Азова» является военнопленным. Следовательно, незаконным является не только их привлечение к уголовной ответственности за факт прохождения воинской службы и участие в вооружённом конфликте, но и их допросы и иные процессуальные действия, совершавшиеся с ними в качестве обвиняемых и подсудимых. Конвенция подробно регламентирует обращение с военнопленными — в частности, ст. 17 устанавливает, что недопустимо осуществлять следственные действия с военнослужащим, оказавшимся в плену, в связи с самим фактом их принадлежности к вооружённым силам противоборствующей стороны. Военнопленный обязан сообщить только фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер. Ни при каких обстоятельствах его нельзя принуждать давать какие-либо иные сведения. Следовательно, самим фактом осуществления уголовного производства права взятых в плен военнослужащих «Азова» были грубо нарушены. Таким же нарушением положений конвенции является, на наш взгляд, и содержание военнопленных в следственном изоляторе. Существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Конвенции об обращении с военнопленными в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток. Информация об этом, в частности, содержится в докладе миссии ООН о насилии над пленными, при этом представители миссии, как и Красного Креста, к украинским военнопленным не допускаются. 

С точки зрения международного права совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных, может быть расценена как военное преступление. Отдельно отметим, что судьи Южного окружного военного суда Сергей Образцов, Константин Простов, Олег Черепов, Игорь Дегтярёв, Илья Безгуб, Тимур Машуков, Денис Вовченко, вынесшие заведомо незаконные приговоры, могут быть признаны причастными к этим военным преступлениям.

Огромные сроки лишения свободы, назначаемые осуждённым, лежат в уже проторенном русле массовых процессов над украинскими военнослужащими за сам факт принадлежности к Вооружённым силам Украины и участия на стороне обороняющегося государства в развязанном Россией военном конфликте. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовные дела против Артура Аниканова, Павла Багряка, Михаила Игуменцева, Дмитрия Саматова, Владимира Ждамарова, Дмитрия Орла, Сергея Спанчека и Романа Мещерякова являются политически мотивированными, направленными на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Международным пактом о гражданских и политических правах, а также Женевской конвенцией об обращении с военнопленными.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает военнопленных Артура Аниканова, Павла Багряка, Михаила Игуменцева, Дмитрия Саматова, Владимира Ждамарова, Дмитрия Орла, Сергея Спанчека и Романа Мещерякова политическими заключёнными, требует прекращения их уголовного преследования и соблюдения в их отношении норм международного права.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь?

Если у вас есть информация о том, в каком СИЗО или исправительной колонии содержатся Артур Аниканов, Михаил Игуменцев, Владимир Ждамаров, Дмитрий Орёл, Сергей Спанчек и Роман Мещеряков, сообщите, пожалуйста, в наш Telegram-бот или на почту: [email protected] 

Публикации о делах

2 октября 2025 года. Медиазона. Суд в Саранске приговорил украинского военнопленного к 17 годам колонии 

27 ноября 2025 года. Вести-Донецк. Вынесен приговор по уголовному делу за участие в террористическом сообществе

23 января 2026 года. Медиазона. Взятого в плен в Мариуполе «азовца» приговорили к 20 годам колонии по делу о терроризме

Дата обновления справки: 23.05.2026 г.