Полное описание

Дамиана Омельяненко, по свидетельству его матери Татьяны Омельяненко, впервые задержали 24 мая 2022 года в Бердянске. Его держали в заключении в течение месяца, пытали. По словам матери, Дамиана «били током, избивали до полусмерти палками, требовали информацию о военных и заставляли принять гражданство. Сломали рёбра, повредили мышцы и голеностоп». Омельяненко выпустили 22 июня 2022 года, но запретили покидать город. Никаких обвинений ему предъявлено не было. 

Известно, что ранее Омельяненко учился в Харьковском университете Воздушных Сил им. Ивана Кожедуба, но не окончил его, а также проходил срочную военную службу в ВСУ. На момент полномасштабного вторжения России в Украину Омельяненко был гражданским лицом. Есть версия, что первоначальный интерес ФСБ к Дамиану Омельяненко был связан с его данными, найденными в военкомате Бердянска. Возможно, ситуацию усугубили татуировки на теле Дамиана, которые, по мнению российских силовиков, подтверждают его «националистические» взгляды. 

В следующий раз Дамиан Омельяненко был задержан 16 ноября 2022 года. По словам его матери, которая давно проживает в Польше, на следующий день ей позвонили сотрудники ФСБ и, угрожая расправиться с сыном, заставили её записать видеопризнание в том, что Дамиан Омельяненко и она причастны к террористическим актам, осуществлённым в Бердянске. В тот же день, 16 ноября 2022 года, был задержан и Артур Шашенок. 

О задержании Дамиана Омельяненко и Артура Шашенка украинские медиа сообщили в декабре 2022 года. Однако российские власти заявили об этом только 9 февраля 2023 года. Тогда же стало известно, что также были задержаны Алексей Макаренко и Даниил Какаблин. Были опубликованы видео, на которых Дамиан Омельяненко и Алексей Макаренко признаются в совершении подрывов коллаборантов. Другой задержанный, представляющийся Даниилом Какаблиным (его лицо закрыто футболкой), отрицает, что «партизанил», но говорит, что об этом его просил Омельяненко. Когда именно были задержаны Макаренко и Какаблин, неясно. Даниил Какаблин, вероятно, был вскоре отпущен, о его дальнейшем преследовании ничего неизвестно. В ходе судебного процесса брат Макаренко заявил: «он пропал в начале августа 2022 года и больше мы его не видели, я так понял, что он был в бегах и всё». Был ли Алексей Макаренко действительно «в бегах» или его задержали ещё в августе — точно неизвестно. При этом первые обыски по месту жительства Алексея Макаренко и его родственников прошли в начале августа 2022 года. 

Процессуальное задержание по уголовному делу было оформлено: 31 января 2023 года в отношении Омельяненко, 1 февраля 2023 года — в отношении Шашенка, 2 февраля 2023 года — в отношении Макаренко. Меру пресечения в виде заключения под стражу каждому из них избрал подконтрольный России «Мелитопольский районный суд Запорожской области».

Само видео задержания, опубликованное 9 февраля 2023 года, выглядит постановочным. Так, мать Дамиана Омельяненко утверждала, что Шашенок и Омельяненко были задержаны не вместе, а в разных местах, тогда как на видео их задерживают вместе.

В тот же день было опубликовано другое видео, где Омельяненко признаётся в том, что в начале июля 2022 года мать привлекла его к террористической деятельности. Далее, по словам Омельяненко, он принял участие в осуществлении следующих атак: в июле на коменданта [военный комендант Бердянска и Бердянского района А. Бардин], в середине августе — начале сентября на Ищука [заместитель Военно-гражданской администрации (ВГА) Бердянска], в сентябре – на Бойко и его жену [заместитель ВГА Бердянска Олег Бойко и его супруга Людмила, руководительница городской избирательной комиссии], в сентябре же — подрыв «единого офиса»  по улице Шмидта в Бердянске {офис партии «Единая Россия»}. Все контакты с украинской разведкой, по словам Дамиана, осуществлялись через его мать. 

Макаренко на видео признаётся в том, что сделал два телефонных звонка, с помощью которых привёл в действие взрывные устройства, осуществив тем самым подрывы сотрудника госавтоинспекции Колесникова и коменданта Бардина. 

В дальнейшем Омельяненко, Макаренко и Шашенку были инкриминированы следующие преступления:

• всем троим — участие в террористическом сообществе;
• Омельяненко и Макаренко — в совершении в составе организованной группы террористического акта — взрыва, повлёкшего причинение значительного имущественного ущерба и причинение смерти человеку (эпизод от 26 августа 2022 года в отношении заместителя начальника отдела ГИБДД УВД по г. Бердянску и Бердянскому району ГУ МВД РФ по Запорожской области Колесникова А. В.). 26 августа 2022 года был взорван автомобиль, в котором находился Александр Колесников, позже он скончался в больнице;
• Омельяненко, Шашенку и Макаренко — в совершении в составе организованной группы террористического акта — взрыва, повлёкшего причинение значительного имущественного ущерба и наступление иных тяжких последствий (эпизод от 6 сентября 2022 года, подрыв военного коменданта г. Бердянска и Бердянского района Запорожской области Бардина А. И.). 6 сентября 2022 года около здания городской администрации был взорван автомобиль Артёма Бардина. В результате подрыва Бардин получил тяжёлые ранения, в критическом состоянии был доставлен в больницу, где позже скончался; 
• Омельяненко и Шашенку — в приготовлении (приискании соучастников, сговоре на совершение преступления и ином умышленном создании условий для его совершения) в составе организованной группы в период с 6 по 16 сентября 2022 года к террористическому акту (взрыву), с причинением значительного имущественного ущерба (эпизод, связанный с отделом по работе с обращениями граждан ВГА г. Бердянска), 
• Омельяненко и Шашенку — в совершении в составе организованной группы террористического акта (взрыва), повлёкшего наступление иных тяжких последствий (эпизод от 31 октября 2022 года, подрыв заместителя главы ВГА г. Бердянска по внешней, внутренней политике и массовым коммуникациям Ищука П. В.). 31 октября 2022 года был взорван автомобиль Павла Ищука. Чиновник был тяжело ранен, но выжил;
• Макаренко также был обвинён в незаконных приобретении, передаче, хранении, перевозке, пересылке и ношении двух взрывных устройств, совершённых в составе организованной группы в период не позднее 26 августа 2022 года и с 26 августа по 6 сентября 2022 года (два эпизода преступления).

4 сентября 2023 года дело Омельяненко, Макаренко и Шашенка поступило в Южный окружной военный суд. Дело рассматривалось коллегией в составе председательствующего Яроша Сергея Федоровича, судей Меркулова Дмитрия Викторовича и Черепова Олега Александровича.

Алексею Макаренко были предъявлены обвинения по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), двум эпизодам по ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение, передача, хранение, перевозка, пересылка и ношение взрывных устройств, совершённые организованной группой»), п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, повлёкший смерть человека»), п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, совершённый организованной группой, повлёкший тяжкие последствия»).  

Дамиана Омельяненко обвинили по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, повлекший смерть человека»), двух эпизодах по п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, совершённый организованной группой, повлёкший тяжкие последствия»), ч. 1 ст. 30, п. п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к террористическому акту, совершённому организованной группой и повлёкшему тяжкие последствия»). 

Артура Шашенка обвинили по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), двух эпизодах по п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, совершённый группой лиц, повлекший тяжкие последствия»), ч. 1 ст. 30, п. п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Приготовление к террористическому акту, совершённому организованной группой и повлекшему тяжкие последствия»).

Обвинение в суде представляли старшие прокуроры отдела управления Главного управления Генеральной прокуратуры РФ старшие советники юстиции Айдинов Сергей Владимирович и Рассказов Иван Александрович, советник юстиции Юношев Дмитрий Владимирович.

Первое судебное заседание состоялось 13 сентября 2023 года. Все трое обвиняемых не признали вину и отказались от признательных показаний на предварительном следствии, заявив о применявшихся пытках.

Во время судебного процесса защита и родственники неоднократно жаловалась на нарушение прав обвиняемых. Например, по словам матери Омельяненко, к нему в течение нескольких месяцев не пускали адвоката, не передавали посылки и письма. 

В апреле 2024 года Омельяненко и Шашенок были переведены из СИЗО Ростова-на-Дону в Таганрог. Они оба якобы дали согласие на участие в процессе по видеосвязи. Есть основания полагать, что это согласие было дано под давлением. СИЗО-2 в Таганроге известно жестокими пытками содержащихся там украинских военнопленных и гражданских лиц. Адвокаты жаловались на качество связи, невозможность общаться с подсудимыми и осуществлять их защиту. Однако суд ходатайства адвокатов по этому поводу отклонял. Вот характерный эпизод обращения адвоката по этому поводу к судье в ходе судебного процесса:

«Михаил Крячко [адвокат Омельяненко]:

— Я хотел бы задать вопрос под протокол, располагает ли мой подзащитный материалами уголовного дела, обвинительным заключением или хотя бы листком с ручкой?

Дамиан Омельяненко:

— Нет.

[Михаил Крячко]:

— Как он может себя защищать, когда он приезжал в заседания с материалами дела, томами — суд видел — а сейчас по каким-то причинам…

Председательствующий:

— Вы общались перед заседанием? Вам было предоставлено время».

После того, как обвинение закончило представлять доказательства, оно вдруг пришло к выводу, что часть инкриминируемых обвиняемым действий были совершены до «присоединения» Запорожской области к РФ и были неверно квалифицированы, а значит, дело нужно вернуть прокурору. Вот как об этом сказано в определении Южного окружного военного суда:

«В ходе судебного разбирательства, после представления доказательств стороной обвинения, государственный обвинитель Айдинов заявил ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору Запорожской области в порядке п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ в связи с тем, что данная органами предварительного расследования юридическая оценка действий подсудимых по эпизоду от 6 сентября 2022 г. в отношении военного коменданта г. Бердянска и Бердянского района Запорожской области Бардина А.И. и по эпизоду в отношении отдела по работе с обращениями граждан ВГА г. Бердянска, имевшему место в период с 6 по 16 сентября 2022 г., является ошибочной, так как фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, равно как и представленные суду доказательства, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий Омельяненко, Шашенка и Макаренко в указанной части по ч. 1 ст. 361 УК РФ (в ред. Федерального закона от 6 июля 2016 г. No 375-ФЗ), т.е. как более тяжких преступлений». 

12 августа 2024 года суд удовлетворил ходатайство обвинителя и вернул дело прокурору. 

28 марта 2025 года дело Омельяненко, Макаренко и Шашенка вновь поступило в Южный окружной военный суд. 

29 апреля 2025 года в Южный окружной военный суд также поступило ещё одно дело — в отношении Омельяненко и Шашенка. Это дело связано с новым эпизодом. По версии обвинения «сотрудники украинских силовых структур и воинских формирований создали террористическое сообщество, активным участником которого являлась гражданка Украины Татьяна Омельяненко <…> она вовлекла своего сына Дамиана, а также Никиту Пака, которые, в свою очередь, приобщили Шашенка». Далее «в период с 6 по 16 сентября 2022 года ими была организована слежка за заместителем главы военно-гражданской администрации Бердянска Запорожской области Олегом Бойко и членом местного избиркома Людмилой Бойко. С учётом полученной информации неустановленные участники террористического сообщества 16 сентября 2022 года расстреляли из огнестрельного оружия супругов Бойко на территории гаражного кооператива в Бердянске, от полученных ранений потерпевшие скончались. <…> Расследование в отношении Татьяны Омельяненко и Пака, скрывшихся от правоохранительных органов, а также иных неустановленных членов террористического сообщества продолжается». 6 мая 2025 года судья Вовченко Денис Витальевич принял решение присоединить это дело к первому делу Омельяненко, Макаренко и Шашенка.

В итоге Омельяненко, Макаренко и Шашенок обвиняются по следующим статьям: 

Макаренко — по ч. 4 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение, передача, хранение, перевозка, пересылка и ношение взрывных устройств, совершённые организованной группой»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), ч. 1 и ч. 3 ст. 361 УК РФ («Акт международного терроризма», «Акт международного терроризма, повлёкший причинение смерти»). 

Омельяненко — по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), трём эпизодам по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), двум эпизодам по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Содействие террористической деятельности»), п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, совершённый организованной группой и повлёкший тяжкие последствия»), ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 361 УК РФ («Приготовление к акту международного терроризма»), ч. 1 ст. 361 УК РФ («Акт международного терроризма») и трём эпизодам по ч. 3 ст. 361 УК РФ («Акт международного терроризма, повлёкший причинение смерти»). 

Шашенок — по ст. 276 УК РФ («Шпионаж»), трём эпизодам по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»), п.п. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Террористический акт, совершённый организованной группой и повлёкший тяжкие последствия»), ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 361 УК РФ («Приготовление к акту международного терроризма»), ч. 1 ст. 361 УК РФ («Акт международного терроризма») и двум эпизодам по ч. 3 ст. 361 УК РФ («Акт международного терроризма, повлёкший причинение смерти»). Часть материалов уголовного дела засекречена, судебные заседания проходят в закрытом режиме. Известно, что в условиях лишения свободы состояние здоровья Дамиана Омельяненко ухудшилось, он потерял в весе 30 килограмм.

Рассматривает дело единолично судья Вовченко Денис Витальевич.

Защиту в первом судебном процессе осуществляли:

Адвокат Макаренко: Фролов Евгений Геннадьевич; 

Адвокат Омельяненко: Крячко Михаил Александрович;

Адвокат Шашенка: Рыжкова Ирина Анатольевна;

Адвокаты: Гончарова А. В., Прохоров Сергей Сергеевич (у нас нет информации, кого из обвиняемых они защищали).

6 сентября 2023 года Росфинмониторинг включил Макаренко, Омельяненко и Шашенка в так называемый Перечень террористов и экстремистов с отметкой о причастности к терроризму.

Признаки политической мотивации дела

Мы не располагаем материалами дела, поэтому не знаем всей фабулы обвинения и того, в связи с какими конкретными действиями, якобы совершёнными подсудимыми, им предъявлены обвинения по той или иной статье УК РФ и какими доказательствами они подтверждаются. Однако, некоторые выводы относительно этого уголовного преследования очевидны и без этого.

Признаки фабрикации уголовного дела и пытки

Практика временных насильственных «исчезновений» фигурантов политически мотивированных уголовных дел после их похищений силовиками и применения к ним пыток является частью кампании террора и репрессий, развязанной Россией на оккупированных территориях Украины. Жертвами этой кампании, например, становились приговорённая впоследствии к 13 годам по обвинению в шпионаже жительница Мелитополя Юлия Ковешникова и приговорённый к 14 годам по террористической статье житель того же города Ярослав Жук. И Ярослав Жук, и Юлия Ковешникова делали заявления о том, что для получения признательных показаний, лёгших в основу обвинения, российские силовики применяли к ним пытки. 13 мая 2025 года Южный окружной военный суд приговорил к 17 годам лишения свободы по статьям о пособничестве в акте международного терроризма и хранении взрывчатки Андрея Серёженко, ранее похищенного в июле 2022 года в Херсонской области и более полутора лет находившегося в «неизвестном месте». Изощрённым издевательствам, жестокому сексуальному насилию и пыткам подвергалась в тюрьме «ДНР» в Донецке Наталия Власова, о чём она подробно рассказала в своих показаниях при рассмотрении её уголовного дела в Южном окружном военном суде. Её приговорили к 18 годам лишения свободы по обвинениям в шпионаже, участии в террористическом сообществе и других преступлениях террористической направленности. 19 сентября 2024 года в СИЗО города Кизел Пермского края погибла украинская правозащитница и журналистка Виктория Рощина. Она пропала без вести 3 августа 2023 года при попытке въезда на оккупированные территории Украины и длительное время о её судьбе ничего не было известно. Тело журналистки вернули в Украину в конце февраля 2025 года без некоторых органов (глазных яблок, мозга, части гортани), подъязычная кость была сломана, а эксперты при осмотре обнаружили множество признаков пыток: сломанное ребро, кровоизлияния по всему телу, следы от применения электротока на стопах. Помимо описанных случаев существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Женевских конвенций об обращении и с военнопленными, и c гражданским населением на оккупированных территориях в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток.

Эти преступления носят систематический характер и подтверждаются докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.)

С точки зрения международного права есть все основания расценивать совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях Украины, как военное преступление.

Как уже говорилось выше, первоначальное внимание российских силовиков к Омельяненко, вероятно, было связано с тем, что он в прошлом являлся военнослужащим ВСУ. В мае 2022 года он был задержан, его пытали. По месту жительства Омельяненко прошли обыски, была изъята техника. Однако никаких обвинений предъявлено не было, и 22 июня 2022 года молодой человек был отпущен. При этом ему было запрещено покидать город, он должен был регулярно отмечаться в комендатуре. Очевидно, что несмотря на месяц пыток и обыски, в тот момент ФСБ не располагала какими-либо свидетельствами преступной деятельности Омельяненко. Также очевидно, что, несмотря на это, силовики не собирались оставлять его в покое.

Согласно воспоминаниям его матери, «из плена парень вышел с поломанными рёбрами, с гематомами на ногах. Одна нога так опухла, что ему было тяжело передвигаться. После пыток он даже не мог есть». Своей матери он сказал: «Мама, во второй раз я не переживу».

Однако, если исходить из предъявленных обвинений и признательного видео Омельяненко, всего через пару недель, в начале июля, мать предложила сыну вступить в террористическое сообщество, а Дамиан согласился на это предложение. Далее, оставаясь под контролем ФСБ, и, вероятно, регулярно отмечаясь в комендатуре, Омельяненко в течение августа–октября 2022 года принял участие в ряде нападений на лиц, сотрудничающих с оккупационными властями. 

Второй раз Омельяненко был задержан 16 ноября 2022 года. Есть все основания полагать, что его снова пытали. Уже на следующий день сотрудники ФСБ звонят Татьяне Омельяненко и заставляют её записать и прислать им видео, в котором она держит свой паспорт и признаётся в том, что они с сыном участвовали в террористической деятельности. Фрагменты этого видео затем будет передавать СМИ сама ФСБ. Объяснить это видео можно только одним способом — на нём напуганная женщина, пытающаяся спасти сына от издевательств и расправы. 

Вообще версия, что Омельяненко взаимодействовал с украинскими спецслужбами через свою мать, проживающую в Польше и никакого отношения к спецслужбам не имевшую, выглядит весьма странной. Даже если предположить, что мать втянула сына в террористическую деятельность, непонятно, почему она должна была присутствовать в этом общении далее, составляя лишнее, непрофессиональное звено. Однако у этой странности есть простое объяснение. Российские силовики внимательно исследовали все контакты Дамиана Омельяненко и не нашли там ничего подозрительного, поэтому решили «назначить» на роль его «куратора» его собственную мать, с которой он регулярно общался, а для подтверждения этой версии добились её «признания».

О задержании Омельяненко и Шашенка российские власти сообщили лишь в феврале 2023 года — спустя почти три месяца. Новость сопроводили постановочными кадрами их задержания, обысков и признательными видео. При этом дата задержания не называлась. Возможно, столь длительный период между моментом задержания и сообщении и нём был связан с тем, что сотрудники ФСБ пытались придать хотя бы видимость логичности фабуле обвинения. При этом возможно, что первые месяцы задержанные содержались без предъявления обвинений, официального статуса и какой-либо юридической защиты. Практика похищений и пыток, которые предшествуют официальному предъявлению обвинений, является распространённой на оккупированных территория. В таком положении преследуемый может находиться от нескольких дней до нескольких месяцев.

Алексей Макаренко в 2015–2016 годах являлся военнослужащим батальона «Азов» и, вероятно, принимал участие в АТО. Анализируя доступную нам информацию, мы видим, что эта категория лиц является приоритетной целью для российских силовиков на оккупированных территориях. Его брат в ходе судебного заседания заявил, что Алексей пропал в начале августа 2022 года, а по адресам, с ним связанным, тогда же прошли обыски. Очевидно, эти действия российских силовиков не могут быть связаны с предъявленными в дальнейшем Макаренко обвинениями, поскольку на этот момент (начало августа) ни один из вменяемых обвиняемым эпизодов ещё не произошёл — первая инкриминируемая им атака датирована 26 августа. И хотя брат Макаренко в ходе своих показаний предположил, что Алексей находился «в бегах», возможно, он это сделал, чтобы даже косвенно не обвинять российских силовиков в его похищении. Более вероятной представляется версия, что Макаренко был задержан. Иначе трудно понять почему после начала августа Алексей оборвал свои контакты с родственниками, хотя до этого их поддерживал. 

Ещё одним обстоятельством, на которое стоит обратить внимание, являются изменения в инкриминируемых преследуемым эпизодах обвинения. В феврале 2023 года ФСБ заявляла о причастности задержанных к убийству супругов Бойко. Об этом же в своём «признательном» видео говорит Омельяненко. Однако данный эпизод не был вменён обвиняемым во время первого процесса. Ко второму судебному процессу этот эпизод вновь возник и обвинения по нему были предъявлены Омельяненко и Шашенку. Также их обвинили в шпионаже, но не в связи с этим эпизодом. Эта чехарда с исчезающими и вновь возникающими обвинениями может свидетельствовать о их произвольности и отсутствии реальных доказательств виновности обвиняемых. 

Кроме того, стоит отметить, что видео с признаниями Омельяненко содержит многочисленные неточности. Так, Омельяненко заявляет, что покушение на Бардина было осуществлено в июле, в то время как оно произошло 6 сентября. Покушение на Ищука, согласно признаниям Омельяненко, произошло в «середине августа – начале сентября», в реальности — 31 октября. Эпизод со взрывом «единого офиса»  по улице Шмидта, в котором признаётся Омельяненко, и вовсе не был включен в уголовное дело, а информация о самом факте взрыва на этой улице в этот период времени в открытых источниках найти не удаётся. Все эти многочисленные нестыковки в рассказе о событиях, которые в случае причастности к ним Омельяненко, без сомнения, должны были восприниматься им как крайне важные, которые заранее планировались и готовились, скорее выглядят как рассказ человека, который плохо информирован о произошедшем и путается даже в таком, казалось бы, простом вопросе, как даты. 

Также в качестве косвенного подтверждения отсутствия доказательств виновности обвиняемых можно рассматривать упомянутые выше препятствия, которые создавались защите подсудимых, в частности недопуск адвоката, перевод обвиняемых в СИЗО в другой город и проведение заседаний суда по видеосвязи и в закрытом режиме.

Учитывая всё перечисленное, можно сделать вывод, что дело содержит все признаки фабрикации, а также пыток в отношении обвиняемых. По всей видимости, Омельяненко и Макаренко привлекли внимание силовиков тем, что ранее являлись военнослужащими ВСУ. Омельяненко задержали и пытали ещё до того, как случились приписываемые ему атаки. Вероятно, тоже самое произошло и с Макаренко. После совершения подрывов ФСБ решило отчитаться о раскрытии терактов, предъявив в качестве виновных имеющихся у них бывших украинских военнослужащих. Признания, от которых обвиняемые отказались в ходе судебного процесса, были получены под пытками. Относительно Артура Шашенка информации меньше. Вероятно, он оказался в числе преследуемых из-за знакомства с Омельяненко.

В соответствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах «каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом».

Следует отметить, что длительное лишение свободы вне процессуального статуса грубо нарушает и нормы российского законодательства. В соответствии со ст. 22 Конституции РФ, каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов. Таким образом, лишение фигурантов дела свободы с последующим содержанием в неясном статусе в течение долгого периода времени до их взятия под стражу является грубым нарушением законодательства. 

О необоснованности придания приоритета показаниям обвиняемых на предварительном следствии 

Все трое обвиняемых в суде не признали вину: они отказались от признательных показаний, данных на предварительном следствии, и заявили о применявшихся пытках. Тем не менее, суд положил в основу обвинительного приговора их признательные показания.

Согласно ст. 75 УПК РФ, недопустимы и не могут быть положены в основу обвинения доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса. К таким нарушениям в первую очередь относится применение насилия и пыток, прямо запрещённых в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Их использование должностными лицами с целью получения показаний квалифицируется как преступление в соответствии со ст. 286 УК РФ. 

Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу приговора кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. По сути такие показания обладают для суда свойством неопровержимости, что подрывает принцип состязательности судебного процесса. В справедливом судебном разбирательстве должно осуществляться основное исследование и оценка доказательств и стороны обвинения, и стороны защиты, в то время как стадия предварительного расследования представляет собой лишь промежуточный, вспомогательный этап сбора и фиксации улик, при том преимущественно стороной обвинения. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю

соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по её результатам, и отразить свои выводы в приговоре.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании». 

Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства».

Таким образом, нормы как российского, так и международного права категорически исключают возможность использования доказательств, полученных путём применения насилия или пыток. Это служит гарантией справедливости судебных разбирательств и защиты прав человека.

Квалификация вменяемых действий

Впрочем, даже если предположить, что подсудимые совершали какие-либо из действий, которые им инкриминированы, мы полагаем, что их квалификация по ст. 361 УК РФ неверна.

Диспозиция ст. 361 УК РФ сформулирована следующим образом: «акт международного терроризма — совершение вне пределов территории Российской Федерации взрыва, поджога или иных действий, подвергающих опасности жизнь, здоровье, свободу или неприкосновенность граждан Российской Федерации в целях нарушения мирного сосуществования государств и народов либо направленных против интересов Российской Федерации». Таким образом, объективной стороной этого деяния должны признаваться действия, направленные против граждан Российской Федерации либо против интересов РФ. У нас нет достоверных доказательств того, что коллаборанты Колесников А., Бардин А., Ищук П., Бойко О. и Бойко Л., убийство (или попытка убийства) которых инкриминируется подсудимым, являлись на момент событий гражданами России, однако обязательным признаком этого состава преступления, подлежащим доказыванию, наряду с гражданством потерпевших является также цель нарушения мирного сосуществования государств и народов или направленность против интересов Российской Федерации. 

Мы считаем, что подсудимые не могли иметь целью нарушить мирное сосуществование государств и народов, поскольку к моменту инкриминируемого им деяния оно уже отсутствовало, будучи грубо нарушенным развязанной Российской Федерацией войной против Украины, а особенно — начавшимся 24 февраля 2022 года полномасштабным вторжением.

2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.

В результате действий властей РФ, а вслед за ними — Вооружённых сил РФ были введены войска в город Бердянск Запорожской области, где проживали фигуранты дела. После занятия Вооружёнными силами РФ этих территорий, там было введено военное положение, ограничены конституционные права граждан, введён комендантский час, контроль за исполнением которого был возложен на военные патрули Вооружённых сил РФ, несогласные с происходящим подверглись похищениям и пыткам. В силу вышеизложенного мы констатируем, что мирное сосуществование государств и народов на момент совершения деяния на территории Бердянска отсутствовали и повредить им никакие действия подсудимых уже не могли.

Что касается направленности действий подсудимых против интересов России, то представление о том, в чём заключаются эти интересы и, соответственно, что им противоречит, является субъективным, оно зависит от ценностей и мировоззрения конкретного человека и никак не формализовано в законе.

Согласно ст. 5 «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».

Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — полномасштабного вторжения в эту страну в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности, а, следовательно, и интересам России причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц во всех регионах РФ . 

Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений. 

Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.

При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.

Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года. 

Отсюда очевидно, что ввод вооружённых сил РФ на территорию иностранного государства в Запорожской области не отвечает национальным интересам Российской Федерации и её стратегическим национальным приоритетам, а следовательно, действия, направленные на противодействие этому, не могут рассматриваться как направленные против интересов РФ. 

Кроме того, совершенно неочевидно, по каким причинам и в соответствии с какими нормами международного права Российская Федерация распространила свои интересы на территорию чужого государства, совершенно с этими интересами не согласного. В силу сказанного, мы полагаем, что деяния, которые инкриминируются подсудимым по статье об актах международного терроризма, не соответствуют диспозиции этой статьи и квалифицируются неверно.

Поскольку квалификацию деяний по ст. 361 УК РФ мы считаем неверной, то, соответственно, в этой части также сомнительно вменение фигурантам ч. 2 ст. 205.4 УК РФ об участии в террористическом сообществе. В соответствии со ст. 205.4 УК РФ, таким сообществом является «устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 настоящего Кодекса, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Исходя из имеющейся информации, можно предположить, что по крайней мере два эпизода преступления по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ вменены фигурантам в связи с покушениями, квалифицированными по ст. 361 УК РФ.

Правовой статус подсудимых и их неподсудность российскому военному суду

Бердянск был занят российскими войсками в конце февраля 2022 года. Российская оккупация Запорожской области была законодательно оформлена через подписание 30 сентября 2022 года в Кремле «Договора между Российской Федерацией и Запорожской областью о принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта». Аналогичные договоры были в тот же день подписаны с «Херсонской областью», «ДНР» и «ЛНР». 4 октября 2022 года был принят и на следующий день вступил в силу Федеральный конституционной закон № 7–ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Запорожской области». Аналогичные законы были приняты и в отношении «Херсонской области», «ДНР» и «ЛНР». С точки зрения международного права эти действия представляют собой насильственное присоединение одним государством части территории другого государства в одностороннем порядке. Это нарушает п. 4 ст. 2 устава ООН, в котором закреплено, что все государства — члены ООН «воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или её применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».

12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только пять, включая Россию. 

В своей Резолюции ES-11/4 Генеральная Ассамблея ООН потребовала от России отмены своих решений об аннексии Донецкой, Запорожской, Луганской и Херсонской областей Украины, «поскольку они являются нарушением территориальной целостности и суверенитета Украины и идут вразрез с принципами, закреплёнными в Уставе Организации Объединенных Наций», а также «вывода всех своих вооружённых сил с территории Украины в пределах её международно признанных границ». 

По мнению ведущих специалистов в области международного права, подкреплённому вышеупомянутой Резолюцией Генассамблеи ООН, эта попытка аннексии незаконна и не имеет никакой юридической силы. Международное право не предполагает приобретения территорий таким образом — с его точки зрения, на настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными. 

Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).

В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного международного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.

В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного международного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64).

Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе лишь с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории.

Также в ст. 65 ЖК IV указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».

В нарушение ст. 65, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения оккупированной территории Запорожской области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395-ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Запорожской области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 7-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Запорожской области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Запорожской области»).

При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.

Уголовное преследование граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях Украины, в соответствии с законодательством оккупирующей державы, т.е. Российской Федерации, вывоз их с территории проживания для предания суду — всё это представляет собой грубое нарушение положений ЖК IV. 

Таким образом, вызывает сомнения сама правомерность уголовного преследования троих жителей Бердянска по российскому Уголовному Кодексу.

Международное законодательство о положении гражданского населения во время войны и нарушение его Российской Федерацией

На момент своего задержания Алексей Макаренко, Дамиан Омельяненко и Артур Шашенок были гражданскими лицами. 

Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются». 

Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».

«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:

a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,

b) взятие заложников,

с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,

d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.»

Существует распространённое заблуждение, что лица, подозреваемые в шпионаже, теряют статус лиц, защищаемых Конвенцией IV. В действительности этот документ распространяет сферу своей защиты не только на гражданское население в целом, но и на гражданских лиц, которые принимали прямое участие в военных действиях, на наёмников и даже на членов вооружённых сил, которые утратили своё право на статус военнопленных в результате шпионской деятельности. Таким образом, нет никаких оснований исключать лиц, обвиняемых в шпионаже, из числа защищаемых Конвенцией.

При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений».

Мы можем констатировать, что в отношении Алексея Макаренко, Дамиана Омельяненко и Артура Шашенка вышеприведённые положения Конвенции — право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд — были грубо нарушены.

Омельяненко и Шашенок с момента фактического задержания до официального оформления их процессуального статуса по уголовному делу были лишены свободы примерно 2,5 месяца, Макаренко, вероятно, около полугода. После задержания Алексея Макаренко, Дамиана Омельяненко и Артур Шашенка на оккупированной территории, если имелись серьёзные подозрения в том, что они угрожают безопасности оккупирующей державы, но силовики ещё не имели возможности официально предъявить обвинение, к задержанным могли быть применены положения Конвенции об интернировании. После же начала уголовного преследования им должно было быть обеспечено право на справедливый суд в соответствии с положениями Конвенции, о которых речь пойдёт ниже.

В случае, если лицо, находившееся на оккупированной территории, подозревается в преступлении, такому лицу должно быть гарантировано право на справедливый суд. В частности, такой обвиняемый должен считаться невиновным до того момента, когда его вина будет доказана в соответствии с законом. Его следует незамедлительно проинформировать о предъявляемых ему обвинениях и предоставить ему все средства и права, необходимые для подготовки и ведения защиты. Таким лицам должен быть предоставлен доступ к услугам квалифицированного адвоката для защиты в ходе уголовного судопроизводства как на национальной, так и на оккупированной территории. (Женевская конвенция, ст. 71, Дополнительный протокол I к ЖК, ст. 75).

Принудительное интернирование, в соответствии со статьями 41 и 42 Женевской конвенции, является наиболее суровой мерой безопасности, имеющейся в распоряжении воюющей стороны, за исключением судебного преследования по конкретным обвинениям. К ней можно прибегать только в качестве последнего средства, когда менее жёсткие меры контроля, такие как предписанное место жительства, ограничения на передвижение или запрет на некоторые виды профессиональной или политической деятельности, представляются неадекватными.

Нам ничего не известно о попытках оккупационных властей применить в отношении Алексея Макаренко, Дамиана Омельяненко и Артура Шашенка такие меры. Более того, при их фактическом похищении и последующем лишении свободы до оформления их процессуального статуса и предъявления обвинения по уголовному делу были грубо нарушены предписания Женевской конвенции о правилах действий в отношении покровительствуемых лиц. А именно: согласно международному законодательству, определение того, что покровительствуемое лицо представляет угрозу безопасности, обусловливающую его интернирование, должно делаться в ходе обычного производства в соответствующем суде или административной комиссии, назначенной удерживающей или оккупирующей державой для этих целей, а не отдельным судьей или офицером (J. S. Pictet (ed.), Commentary on the Fourth Geneva Convention, op. cit. (примечание 387)). Эта процедура должна обеспечивать незамедлительное информирование соответствующего лица на понятном ему языке о причинах интернирования (Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г., ст. 75) и должна предусматривать право на апелляцию (Женевская конвенция, статья 78). Дела по апелляции должны решаться как можно скорее, а если решение об интернировании остаётся в силе, суд или административный орган должен пересматривать его по крайней мере дважды в год, решая вопрос о необходимости такого интернирования с целью благоприятного изменения первоначального решения, если позволяют обстоятельства (Женевская конвенция, статьи 43 и 78).

Кроме того, мы полагаем, что к подсудимым было применено незаконное и запрещённое Конвенцией перемещение с оккупированной территории на территорию непосредственно государства-оккупанта. При этом ст. 49 Конвенции устанавливает: «Воспрещаются по каким бы то ни было мотивам угон, а также депортирование покровительствуемых лиц из оккупированной территории на территорию оккупирующей державы». Более того, ст. 8 Римского статута прямо относит к военным преступлениям незаконное лишение свободы, пытки, умышленное причинение сильных страданий или серьёзных телесных повреждений, депортацию. К преступлениям против человечности в соответствии со ст. 7 Римского статута отнесено и «насильственное исчезновение людей» — арест, задержание или похищение людей государством при последующем отказе признать такое лишение свободы или сообщить о судьбе или местонахождении этих людей с целью лишения их защиты со стороны закона в течение длительного периода времени. 

Выводы

Итак, по изучении известных на данный момент обстоятельств этого уголовного дела мы приходим к следующим выводам.

Прежде всего, вызывает сомнения сам факт причастности фигурантов к вменяемым им деяниям — мы предполагаем, что дело против них было полностью или в значительной части сфабриковано. На это указывает, во-первых, факт их похищения и содержания в течение нескольких месяцев без процессуального статуса с применением пыток — именно под пытками, очевидно, и были даны их признательные показания, которые, как мы предполагаем, сыграли важную роль в обвинении. В ходе процесса все трое отказались от признательных показаний и заявили о пытках, однако суд, очевидно, не принял это во внимание. Таким образом, доказательства вины обвиняемых в совершении вменяемых им преступлений могли быть получены в период их незаконного лишения свободы и в результате пыток, вследствие чего являются недопустимыми.

Во-вторых, косвенно на фабрикацию дела указывают и обстоятельства лишения свободы Омельяненко и Макаренко. Омельяненко был впервые похищен и подвергнут пыткам в мае 2022 года, то есть до совершения вменяемых преступлений, а затем отпущен. По всей видимости, силовики, не найдя что предъявить бывшему военному сразу, впоследствии решили «повесить» на него (а заодно и на его знакомого Шашенка) резонансные убийства. Версия, что Омельяненко сам после пережитых пыток, зная, что находится в поле внимания силовиков, предпринял настолько опасные действия, и к тому же сумел совершить несколько удачных покушений до того, как был задержан, представляется крайне неубедительной. Тем более абсурдно утверждение, что после его слов о том, что второй раз он пыток не переживёт, его подвергла такому риску родная мать, якобы вовлёкшая его в «террористическое сообщество». Макаренко, также бывший военный, вероятнее всего, вообще был лишён свободы уже к моменту совершения вменяемых ему преступлений.

Кроме того, есть и другие признаки политической мотивации и незаконности преследования. Это, в частности, нарушения международного права, связанные с преследованием жителей оккупированных территорий за совершённые там деяния по российскому УК, и тот факт, что они были принудительно и незаконно вывезены и преданы российскому суду, и неверная квалификация по крайней мере по одной из вменяемых статей.

Совокупность всех этих факторов говорит о том, что дело расследовалось, а теперь рассматривается в суде с вопиющими нарушениями, которые, на наш взгляд, в значительной степени обусловлены политической мотивацией преследования. Вместе с тем, поскольку в данный момент мы не обладаем материалами уголовного дела, не знаем подробностей обвинения и не можем полностью проанализировать собранные следствием доказательства, то мы не можем признать Алексея Макаренко, Дамиана Омельяненко и Артура Шашенка политзаключёнными. При получении более подробной информации мы вернёмся к этому вопросу. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал»,, находит, что уголовные дела в отношении Алексея Макаренко, Дамиана Омельяненко и Артура Шашенка имеют признаки политической мотивации, незаконности и фабрикации и направлены на устрашение противников агрессивной войны и жителей оккупированных территорий Украины, в том числе на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в значительной степени в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией России, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, Международным пактом о гражданских и политических правах и Женевской конвенцией об обращении с гражданским населением.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» требует рассмотрения дела Дамиана Омельяненко, Алексея Макаренко и Артура Шашенка справедливым судом, в том числе с учётом международно-правовых стандартов. Кроме того, мы требуем выяснения обстоятельств их похищения и лишения свободы, объективного расследования применённых к фигурантам дела пыток и привлечения к ответственности виновных в них лиц.

Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Публикации в СМИ:

9 февраля 2023 года. Центр журналистских расследований. Российские спецслужбы «повесили» на группу молодых жителей Бердянска серию диверсий

14 февраля 2023 года. Центр журналистских расследований. Как ФСБ фальсифицирует дело «бердянских диверсантов»

9 сентября 2023 года. Кавказ.Реалии. Суд в Ростове рассмотрит дело о подрыве замначальника ГИБДД в оккупированном Бердянске

11 ноября 2024 года. Activatica. Фильм УЗНИКИ. Часть 1: Судьбы

7 мая 2025 года. Центр журналистских расследований. В РФ направили в суд новое дело в отношении похищенных ФСБ бердянцев Дамиана Омельяненко и Артура Шашенка

Дата обновления справки: 12.10.2026 г.