Полное описание

21-летние местные жители Константин Перфильев и Роман Звягинцев были задержаны в городе Полевской Свердловской области 31 июля и 1 августа 2023 года соответственно. Их обвинили по п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ в совершении теракта в составе организованной группы — поджога батарейного железнодорожного шкафа. 3 августа 2025 года Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга поместил обоих под стражу. 

По версии следствия, с которой согласился суд, в середине июня 2023 года Перфильев в поиске заработка вступил в переписку в Telegram с пользователем аккаунта @mogavk34511, которого следствие считает представителем «украинского военизированного объединения Легион “Свобода России”» «Гурским». Перфильев «согласился за денежное вознаграждение в целях дестабилизации деятельности органов власти Российской Федерации и воздействия на принятие ими решения о прекращении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины совершить устрашающие население, а также создающие опасность гибели людей и причинения значительного имущественного ущерба поджоги объектов инфраструктуры железнодорожного транспорта общего пользования». Перфильев сообщил об этом своему знакомому Звягинцеву, который дал согласие участвовать в поджогах, в результате чего сформировалась устойчивая группа из организатора, Перфильева и Звягинцева. 

Далее Перфильев разработал план поджога «функционирующего в паре с релейным батарейного шкафа, расположенного на 9-м пикете 44 км Свердловской железной дороги в районе железнодорожной станции “с. Мраморское”». Он договорился с дальним родственником Звягинцева Лукьяновым (который не знал цели поездки), что тот доставит их на своей машине к месту поджога. В ночь на 27 июня 2023 года они прибыли на место, Перфильев монтировкой вскрыл дверь батарейного шкафа и с помощью бензина поджёг его содержимое, а Звягинцев снимал это телефоном Перфильева, «продемонстрировав в кадре установленный Организатором жест пальцами руки в виде так называемого “пистолета”», после чего Перфильев отправил это видео «организатору» . За это «организатор»  перевёл им 15 тысяч рублей — на карту знакомой Перфильева, а она — на карту Лукьянову.

После этого, как утверждает следствие, Перфильев собирался поджечь «один из функционирующих в паре релейных шкафов, расположенных в районе пос. Станционный-Полевской на 4-м пикете 59 км Свердловской железной дороги, системы автоматического управления входными светофорами железнодорожной станции “г. Полевской”». В ночь на 1 августа 2023 года Лукьянов (не осведомлённый об этом плане) вновь доставил его на своей машине к месту поджога с пятилитровой ёмкостью с бензином и монтировкой. На подходе к релейным шкафам Перфильев был задержан сотрудниками УФСБ России по Свердловской области. Его задержание было оформлено протоколом ОРМ от 1 августа 2023 года, в котором указывается, что «в районе пос. Станционный-Полевской на подходе к паре релейных шкафов, расположенных на 4-м пикете 59 км Свердловской железной дороги, около 2 ч. 50 мин. 1 августа 2023 г. обнаружен Перфильев, а при нём — пятилитровая емкость с жидкостью с характерным запахом бензина и монтировка, а также мобильный телефон «Realme»». По этому эпизоду Перфильеву предъявили обвинение по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ в покушении на совершение теракта в составе организованной группы.

Сразу после задержания Перфильев подписал явку с повинной, в которой содержится подробное описание всех деяний и мотиваций, полностью соответствующее тексту обвинения и необходимым признакам для квалификации его действий как теракта (осознание им целей заказчика и возможных тяжелых последствий, а также обсуждение с заказчиком поджогов железнодорожных цистерн с горючим и тяговых подстанций, нефтебаз, заводов и пр.). В тот же день, 1 августа 2023 года, был задержан Звягинцев. Оба были отправлены под стражу. 

18 июля 2024 года дело поступило в суд, первое судебное заседание состоялось в августе 2024 года.

Обстоятельства задержания Перфильева с поличным во время попытки второго поджога были подтверждены в суде показаниями свидетелей — оперативных сотрудников УФСБ России по Свердловской области Зяблицева и Киндеева. При этом Киндеев также подтвердил, что сообщение о подготовке Перфильевым поджога в ночь на 1 августа 2023 года в дежурную службу УФСБ России по Свердловской области передал Лукьянов, предоставив координаты запланированного объекта поджога.

Перфильев и Звягинцев в суде признали вину частично, признав поджог 27 июня, съёмку видео и отсылку его «организатору» (видео через несколько дней было опубликовано в Telegram-канале «Право силы», позиционирующем себя представителем «Революционного Движения Право Силы»). Подсудимые заявили, однако, что не знали, в чьих интересах они действовали, а также указали, что их действия следует квалифицировать по ч. 1 ст. 267 УК РФ. 

В материалах дела содержался рапорт оперативного сотрудника УФСБ России по Свердловской области от 17 октября 2023 года и показания свидетеля Киндеева, согласно которым сетевое имя @mogavk345 «используется действующим в интересах украинских вооружённых сил участником украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» Гурским». 

Перфильев отказался от своих показаний на предварительном следствии и явки с повинной, сделанных, по его словам, в результате применения к нему недозволенных методов следствия. Он также заявил, что не совершал второй попытки поджога. По его словам, Лукьянов в тот вечер (31 июля) вызвал его на встречу, они разговаривали в его машине возле дома Перфильева, но в этот момент он был задержан сотрудниками УФСБ, которые отвезли его с бензином и монтировкой к месту предполагаемого второго поджога и там оформили задержание. Сотрудники, по его словам, также вели переписку с «Гурским» о втором поджоге с его телефона, что затем было представлено в качестве доказательства его намерений совершить этот поджог. 

Однако суд положил в основу приговора показания Перфильева, данные им на предварительном следствии. Суд указал в приговоре, что отказ Перфильева от показаний в той части, что «он действовал совместно и согласованно с представителем украинских спецслужб вопреки интересам СВО, а также о своём задержании с поличным в ночь на 1 августа 2023 г. у железнодорожных путей в районе пос. Станционный-Полевской при попытке поджога одного из расположенных там в паре релейных шкафов, на предварительном следствии без приведения мотивов такого отказа и после вступления в дело нового защитника, а также в судебном заседании со ссылкой на то, что он был вынужден дать эти показания ввиду применения к нему недозволенных методов следствия, суд расценивает как реализацию названным подсудимым права на защиту».

Суд подчеркнул, что на предварительном следствии Перфильев о применении к нему недозволенных методов ведения предварительного расследования никогда не заявлял. По заявлению Перфильева в суде о применении к нему таких методов была проведена доследственная проверка, в результате которой, как указывается в приговоре, «в том числе с учётом показаний допрошенного в судебном заседании в качестве свидетеля оперативного сотрудника УФСБ России по Свердловской области Пашнина, данное утверждение своего подтверждения не нашло».

Суд переквалифицировал предъявленное Перфильеву обвинение в покушении на теракт в составе группы лиц по предварительному сговору (ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) на приготовление к такому теракту (через ч. 1 ст. 30). 

Смягчающим вину обстоятельством у Перфильева признана явка с повинной, у Звягинцева — привлечение к уголовной ответственности впервые, у обоих — их молодой возраст, положительные характеристики и наличие у каждого из них психического расстройства, не исключающего вменяемости: у Перфильева — смешанное расстройство личности и пагубное употребление нескольких психоактивных веществ (психостимуляторов, каннабиноидов), а у Звягинцева — смешанное расстройство личности и пагубное употребление алкоголя. Отягчающим обстоятельством признано совершение преступления в период мобилизации.

11 декабря 2025 года Центральный окружной военный суд (судья Колесников Алексей Валерьевич) с участием гособвинителей — старшего прокурора отдела прокуратуры Свердловской области Соколова Ильи Николаевича и прокурора отдела той же прокуратуры Отрадновой Марии Сергеевны признал Перфильева и Звягинцева виновными в совершении террористического акта в составе группы лиц по предварительному сговору, а Перфильева — также в приготовлению к совершению такого же преступления. Роман Звягинцев приговорён к 13 годам лишения свободы в колонии строгого режима с отбыванием первых 5 лет в тюрьме и 1 году ограничения свободы, а Константин Перфильев — к 18 годам строгого режима, из которых 5 лет 6 месяцев — в тюрьме, и 2 годам ограничения свободы. Также по гражданскому иску в пользу признанного потерпевшим ОАО РЖД с обоих взыскано в солидарном порядке 22 474 рублей.

Приговор суда обжалован защитниками и осуждёнными, однако по состоянию на начало ноября 2026 года Апелляционный военный суд ещё не рассмотрел жалобы. 

Интересы Перфильева в суде представлял адвокат Копыркин Александр Владимирович, Звягинцева — адвокат Жалимов Марат Дамирович. На предварительном следствии защитником Звягинцева была адвокат по назначению Киселева Галина Григорьевна.

Судя по карточкам Апелляционного военного суда решения о продлениях срока содержания под стражей принимали вынесший приговор судья Колесников (2 раза) и судья Чумаков Виталий Сергеевич. Утверждали эти решения судьи Апелляционного военного суда Ушакова Марина Викторовна, Винник Сергей Вячеславович и Дарницын Александр Георгиевич

Осенью 2023 года Перфильев и Звягинцев были внесены в так называемый перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга с пометкой о причастности к террористической деятельности.

Основания признания политзаключёнными

Противоречия в тексте приговора и доказательствах обвинения

Прежде всего отметим содержащиеся в тексте приговора несоответствия, возможно, свидетельствующие о частичной фальсификации материалов дела.

Фабула приговора утверждает как установленный судом факт, что Лукьянов во время обеих поездок на поджоги «был неосведомлён о планах Перфильева». Однако ниже, в качестве одного из доказательств, суд цитирует показания Лукьянова, в которых тот утверждает, что ещё до первой поездки на поджог понял намерения своих знакомых из их разговоров, позднее «Перфильев в присутствии Звягинцева подтвердил, что организатором этих поджогов является представитель украинских спецслужб», а после поджога на обратном пути Перфильев демонстрировал ему видеозапись. Затем Перфильев якобы рассказал ему о поступлении новых заказов на поджоги. Более того, в суде Перфильев прямо заявил, что Лукьянов совершил поджог батарейного шкафа в соучастии с ним и Звягинцевым и «приискал банковскую карту» для перечисления денег от «организатора». 

Возможно, таким образом суд неуклюже пытался вывести из-под обвинения осведомителя Лукьянова. Однако такое грубое несоответствие ставит под сомнение показания Лукьянова в целом и рождает вопросы о его реальной роли в событиях. 

Учитывая, что Перфильев утверждал в суде, что он был на самом деле задержан возле своего дома во время встречи с Лукьяновым, а не в ходе второй попытки поджога у железнодорожных путей (туда Перфильева, по его словам, привезли оперативники, снабдив бензином и монтировкой), факт второго эпизода, вменённого Перфильеву как покушение на поджог, вызывает большие сомнения. Такие приёмы, как вывоз задержанного на место для имитации задержания и его видеосъёмки, достаточно широко применяется российскими силовиками в начальной стадии дела, поэтому мы не можем исключать, что с большой вероятностью второй эпизод обвинения Перфильева был попросту сфабрикован.

Сомнения также вызывают приводимые судом в качестве доказательств ссылки на якобы найденные в телефоне Перфильева переписки с «организатором». Видимо, была найдена только переписка о втором поджоге Перфильева, о которой он говорил, что её вели с его телефона оперативники. Что касается основной массы переписки, которая, по утверждению обвинения, доказывает умысел Перфильева, понимание им статуса и интересов «организатора» и содержит обсуждения планов гораздо более тяжких деяний, то в качестве смягчающего обстоятельства в приговоре указано, что в явке с повинной Перфильев «сообщил о содержании удалённой электронной переписки с Организатором». То есть в реальности эту переписку никто не видел, а о её содержании известно лишь из явки с повинной, от которой Перфильев отказался в суде. При этом суд прямо заявляет, что кладет эту явку с повинной в основу приговора. 

О необоснованности придания приоритета показаниям обвиняемого на предварительном следствии

Отдельно стоит отметить сложившуюся в российских судах порочную практику, когда в основу обвинительных приговоров суд кладёт признательные показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии отказался. По сути такие показания обладают для суда свойством неопровержимости, что подрывает принцип состязательности судебного процесса. В справедливом судебном разбирательстве должно осуществляться основное исследование и оценка доказательств и стороны обвинения, и стороны защиты, в то время как стадия предварительного расследования представляет собой лишь промежуточный, вспомогательный этап сбора и фиксации улик, при том преимущественно стороной обвинения. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании». Суд указал, что по заявлению Перфильева была проведена доследственная проверка, в результате которой «данное утверждение своего подтверждения не нашло». На наш взгляд, суд лишь чисто формально оценил причины, по которым Перфильев отказался от показаний, данных ранее, не исследовал их и не принял достаточных мер для проверки заявлений о применении к нему недозволенных методов ведения расследования. 

Квалификация действий обвиняемых как теракта по ст. 205 УК РФ

Действия Перфильева и Звягинцева по поджогу батарейного шкафа суд квалифицировал как совершённые в составе организованной группы «поджог объекта инфраструктуры железнодорожного транспорта общего пользования, устрашающиДействия Перфильева и Звягинцева по поджогу батарейного шкафа суд квалифицировал как совершённые в составе организованной группы «поджог объекта инфраструктуры железнодорожного транспорта общего пользования, устрашающий население, а также создающий опасность гибели людей и причинения значительного имущественного ущерба в целях дестабилизации деятельности органов власти Российской Федерации и воздействия на принятие ими решения о проведении СВО». Предполагаемые действия Перфильева по эпизоду с подготовкой к поджогу релейного шкафа были квалифицированы как приготовление к вышеуказанному деянию.

Обязательными признаками вменённого осуждённым состава преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: 

• устрашение населения
• создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба,
• наличие цели дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения.
  

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

При этом, согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)». Суд не привёл в приговоре по сути никаких доказательств, подтверждающих, что поджог батарейного шкафа и приготовление к поджогу релейного шкафа, имевшие место в ночное время, привели к устрашению населения. По нашему мнению, локальные поджоги оборудования в металлических ящиках, расположенных на железнодорожных перегонах, как правило, вдали от публичных мест, в принципе едва ли могут кого-либо устрашить. 

Что касается прямого умысла, то российские суды, как правило, не утруждаются доказательствами его наличия, приводя лишь формальное утверждение его существования, требуемое статьей УК. Так и в данном случае, обосновывая умысел, приговор ограничивается одной формальной фразой: «о направленности умысла Перфильева и Звягинцева, помимо желания заработать денежные средства, на дестабилизацию деятельности органов власти РФ и воздействия на принятие ими решения о прекращении СВО свидетельствует совокупность всех обстоятельств ими содеянного, в том числе, род деятельности Организатора, период (мобилизации и проведения СВО), время, место, способ, обстановка, орудия и средства совершения преступления, характер подожжённых и планировавшихся к поджогу объектов, а также размер предполагаемых последствий, включая необходимость привлечения сил и средств федеральных органов исполнительной власти для устранения последствий содеянного и предотвращения возникающих в связи с этим угроз безопасности». Эти аргументы не выдерживают никакой критики. Период проведения «СВО» к моменту поджога продолжался второй год и длится до сих пор — выбор другого периода для какого бы то ни было деяния просто невозможен. Время и место, как сказано выше, скорее свидетельствуют об отсутствии намерения устрашить население. Каким образом на стремление добиться прекращения «СВО» указывают «орудия и средства совершения преступления» и «характер подожжённых и планировавшихся к поджогу объектов» — железнодорожное оборудование в отдалённом от фронта регионе, — совершенно неясно. И, наконец, утверждение, что поджог релейного и батарейного шкафа требует «привлечения сил и средств федеральных органов исполнительной власти для устранения последствий содеянного и предотвращения возникающих в связи с этим угроз безопасности», представляется совершенно абсурдным.

Что касается реального материального ущерба, то приговор цитирует протокол, описывающий следующие последствия поджога: «дверь батарейного шкафа изогнута в верхней её части, а сам шкаф имеет термические повреждения, сформировавшиеся во внутреннем его объёме, выразившиеся в выгорании лакокрасочного покрытия с внутренней и наружной сторон шкафа и оплавлении корпусов двух из семи находящихся в нём аккумуляторных батарей». Суд также цитирует письмо РЖД о том, что подожжённый шкаф содержал «источники резервного питания устройств переездной сигнализации». Потери ОАО РЖД были официально оценены в 22 тысячи рублей, то есть реальный ущерб (учитывая, что речь идёт о крупной госкомпании) был весьма малозначительным.

Батарейный шкаф представляет собой место, где хранятся аккумуляторные батареи, которые нужны в случае выхода из строя основного электропитания, сглаживания скачков напряжения, покрытия пиковых нагрузок. Ущерб от повреждения батарейного шкафа намного меньше, чем от поджога релейного шкафа, а его последствия устраняются быстрее, чем от повреждения релейного, т.к. оборудование, находящееся в релейном шкафу дороже аккумуляторных батарей. Именно поэтому, вероятно, в качестве объектов нападения в большинстве случаев выбираются релейные шкафы, а не батарейные.

Правда, в том же письме РЖД и показаниях специалиста Обоскалова сказано, что повреждение шкафа «создало опасность гибели людей, а также наступления тяжких последствий в виде повреждения железнодорожного транспорта и грузов, схода подвижного состава», но суд не упоминает каких-либо технических обоснований или экспертиз, лежащих в основе такого утверждения.

Относительно обвинения в приготовлении к поджогу релейного шкафа мы обращаем внимание на следующие обстоятельства.

Источник издания «Настоящее Время», работавший на железной дороге и пожелавший сохранить анонимность, рассказал изданию о последствиях поджогов релейного шкафа. По его словам, релейный шкаф — это конструкция, предназначенная для размещения в нём аппаратов и реле управления сигнализацией и блокировкой на участках железной дороги: «Это действительно похоже на металлический шкаф, в основном серого цвета, внутри которого находятся рейки с клеммами и проводами, а также различные реле. Такие шкафы стоят вдоль путей. Все эти приборы и провода предназначены для работы блокировки на путях. Один шкаф может отвечать за один или несколько блок-участков на перегоне».

В случае, если вывести из строя один такой шкаф, на одном или нескольких блок-участках (часть железнодорожного перегона, ограниченная с двух сторон светофорами или светофором и станцией; используется как средство сигнализации и связи) перестанет работать блокировка, а это приведёт к замедлению движения поездов на перегоне. «Помимо светофора, на путях есть ещё локомотивный светофор — тот, который находится внутри кабины локомотива и дублирует сигналы, получая код с путей. Если повреждается блокировка, перегон переводят на другие средства связи, например, на телефонную связь… На ремонт после поджога может уйти от нескольких часов до суток — в зависимости от того, как сильно был повреждён шкаф, как далеко он расположен от ближайшей крупной станции».

Аналогичным образом бывший машинист в разговоре с изданием «Медиазона» указал в качестве рисков повреждения релейного шкафа лишь то, что «это может замедлить движение на сутки. Скорее всего, блокировка не будет работать, и пока её будут восстанавливать, поезда будут ездить по одному».

Как видно из этих высказываний экспертов-железнодорожников, поджоги шкафов не приводят к крушениям поездов и гибели людей, а лишь замедляют движение составов. Разумеется, мы не одобряем подобных действий, по каким бы мотивам они ни совершались, однако несоразмерность наказаний, назначаемых за поджоги шкафов, очевидна.

По данным журналистов, в большинстве случаев задержанных обвиняют в поджоге релейных шкафов, где находится железнодорожная автоматика. Как правило, в делах также фигурируют некие «кураторы», которые якобы обещали задержанным деньги за поджог. «Медиазона» указала, что часто подобные дела строятся по одной схеме: молодого человека или группу молодых людей задерживают за поджог релейного шкафа, совершить который их за деньги попросил неизвестный в Telegram. Антивоенные мотивы в сообщениях силовиков тоже звучат, но куда реже. Вообще подробностей о таких делах мало — ими неохотно делятся как власти, так и родные и защитники обвиняемых.

Сроки лишения свободы для совершеннолетних, как указывает правозащитный проект ОВД-Инфо, начинаются от 11 лет. Самый суровый приговор вынесли в Москве Кириллу Горькову и Евгению Заичкину. Горькова приговорили к 22 годам и 3 месяцам заключения, из которых пять лет в тюрьме, а оставшийся срок в колонии строгого режима, а Заичкина — к 17 годам заключения, из них три года в тюрьме, а оставшийся срок в колонии строгого режима. Наш проект признал политическим заключённым несовершеннолетнего Егора Мельникова, приговорённого к 7 годам лишения свободы за поджог релейного шкафа и видит политический мотив в преследовании за аналогичные поджоги Артёма Бегояна, которого по совокупности преступлений приговорили к 20 годам лишения свободы

На наш взгляд, такое суровое наказание за поджоги шкафов на железной дороге неадекватно реальной общественной опасности этих деяний. У нас нет информации о том, что в связи с ними гибли люди, причинялся значительный имущественный ущерб или наступали иные тяжкие последствия. Кроме того, здравый смысл подсказывает, что выход из строя оборудования одного релейного или батарейного шкафа, который всегда может произойти в силу естественных причин: поломки, износа оборудования, обесточивания, обрыва связи, — не должен и не может иметь столь тяжких последствий, как сход поездов с рельс и человеческие жертвы. 

Разумеется, квалификация этих поджогов по особо тяжким статьям УК и назначаемые огромные сроки несоразмерны степени общественной опасности поджогов релейных и батарейных шкафов и служат не целям наказания, предусмотренным УК РФ, а цели устрашения российского общества. Назначая длительные сроки лишения свободы, государство демонстрирует, что в его арсенале нет достаточных средств убеждения, подменяя их репрессиями. В то же время мы полагаем, что, принимая во внимание период возникновения волны поджогов на железной дороге непосредственно после начала полномасштабного вторжения в Украину, становится очевидным, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то и поджоги шкафов были бы бессмысленны, а суровое наказание за них не назначалось бы.

Исходя из всего сказанного, мы считаем неадекватной квалификацию действий, за которые были осуждены Звягинцев и Перфильев, как теракта. 

Вероятно, действия, вменяемые им по первому эпизоду — поджог батарейного шкафа — могли быть квалифицированы как совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества путём поджога, взрыва или иным общеопасным способом»), максимальное наказание за которое составляет до 5 лет лишения свободы. 

Также их действия могли быть квалифицированы по ч. 1 ст. 267 УК РФ — «Разрушение, повреждение или приведение иным способом в негодное для эксплуатации состояние транспортного средства, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования». Максимальное наказание по ней составляет 1 год лишения свободы. Преступление, предусмотренные ч. 2 ст. 167 УК РФ относится к категории средней тяжести, а ч. 1 ст. 267 УК РФ — небольшой тяжести, и лицам, признанным виновными в их совершении, ранее не отбывавшим лишение свободы, назначается отбывание наказания в колонии-поселении. В порядке исключения, с учётом обстоятельств совершения преступления и личности виновного, суд может назначить отбывание наказания в колонии общего режима. В случае содержания обвиняемого в совершении этих преступлений под стражей, до момента вступления приговора в законную силу, осуществляется зачёт в срок отбывания наказания по формуле: один день нахождения в СИЗО за 2 дня в колонии-поселении и одинь день в СИЗО за 1,5 дня в колонии общего режима (ч. 3.1 ст. 72.1 УК РФ). 

Что касается второго эпизода обвинения — приготовления к поджогу релейного шкафа — то в случае квалификации действий, которые якобы планировал совершить Перфильев, по ч. 2 ст. 167 УК РФ или по ч. 1 ст. 267 УК РФ, он не подлежали бы уголовной ответственности, поскольку она наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК РФ).

Учитывая, что ни Звягинцев, ни Перфильев ранее не привлекались к уголовной ответственности и совершили преступление средней тяжести впервые (в случае квалификации их действий по ч. 2 ст. 167 УК РФ), исходя из правоприменительной практики, назначенное наказание вряд ли превышало бы 2,5-3 года лишения свободы в колонии-поселении или в колонии общего режима. 

Таким образом, учитывая, что задержаны они были 31 июля и 1 августа 2023 года, к началу ноября 2026 года они находятся в заключении более трёх лет, из которых они 2,5 года содержались до суда в СИЗО. Таким образом можно считать, что они уже отбыли максимально возможное наказание по любой из вышеуказанных статей УК. В любом случае, назначенные Звягинцеву и Перфильеву 13 и 18 лет лишения свободы нам представляются крайне жестоким и абсолютно избыточным наказанием, не соответствующими реальной общественной опасности вменяемых им действий.

Сомнительность фигуры «украинского организатора»

Фамилия Гурского как «организатора» с украинской стороны упоминается в нескольких других делах, которые мы ранее рассматривали. В настоящем деле Гурский (который, как считает следствие, скрывался за ником @mogavk345) назван представителем Легиона «Свобода России», его переписка с обвиняемыми якобы велась в июне-июле 2023 года. В деле трёх уральских студентов из Челябинской области (Новик, Кузнецов, Баймухаметов) обвинение называло Тараса Гурского представителем украинского полка «Азов», дававшего задания обвиняемым в августе 2023 года. В деле Родыгина, Штатнова и Гилязетдинова из Екатеринбурга следствие считает, что Гурский действовал под ником «Ричи Сильвер», который также в августе 2023 года давал задания обвиняемым на поджоги. В этом случае Гурского не относят к какому-либо военному подразделению, но говорится, что он живет в Украине и решил «создать организованную группу для проведения терактов в Свердловской области». Из приговора по рассматриваемому делу известно, что расследование в отношении Гурского выделено в отдельное дело. 

Нам кажется значимым, что все три дела расследовались ФСБ (два из них – УФСБ Свердловской области) в одно время, все три – групповые и все касаются поджогов на железных дорогах, давая при этом совершенно различную информацию о «Гурском». «Азов» и Легион «Свобода России», к которым в разных делах следствие относит Гурского — это совершенно различные подразделения с разным подчинением: «Азов» входит в состав Национальной гвардии и состоит преимущественно из граждан Украины, а Легион — Интернационального легиона, подчиняющегося военной разведке (ГУР) и набирается исключительно из россиян. Объединяет эти подразделения то, что оба они признаны в России террористическими организациями. При этом дела, в которых «Гурский» назван участником двух разных подразделений (а в третьем случае вообще не назван представителем ВСУ), расследовались одним и тем же следственным органом в одно время. 

В отсутствии полных материалов дела мы не знаем доподлинно, каким образом был идентифицирован «Гурский» в упомянутых делах. Но в случаях, когда мы располагаем более подробной информацией о деле, обычно идентификация «украинского заказчика» происходит посредством краткой справки ФСБ, называющей имя заказчика и его принадлежность к той или иной украинской структуре без каких-либо деталей и обоснований. Суды вполне удовлетворяются таким «доказательством». В данном деле приговор также ссылается лишь на рапорт оперативного сотрудника УФСБ и показания выступившего свидетелем другого оперативника Киндеева.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно Международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Романа Звягинцева и Константина Перфильева является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ним в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, предусмотренных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Романа Звягинцева и Константина Перфильева политическими заключёнными, требует их немедленного освобождения и пересмотра их уголовного дела справедливым судом с учётом применимых международно-правовых стандартов.

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Дата обновления справки: 03.11.2026 г.