Полное описание

24 февраля 2022 года Владимиром Путиным была развязана полномасштабная война против Украины. 6 августа 2024 года подразделения украинской армии в рамках контрнаступления пересекли государственную границу России и вошли на территорию Курской области. Уже вечером глава Следственного комитета России (СКР) Александр Бастрыкин поручил ВРИО своего заместителя, руководителю главного военного следственного управления (ГВСУ) СКР Константину Корпусову возбудить уголовное дело «по факту нападения на населённые пункты Курской области». 7 августа МИД РФ назвал атаку ВСУ на Курскую область терактом и пообещал, что Следственный комитет РФ даст этому правовую оценку. «Речь идёт об очередном террористическом акте. Он очевидно направлен против мирного населения, против гражданского населения. <…> Наш Следственный комитет, наши правоохранительные органы, безусловно, не только дадут этому оценку, соберут доказательства, предпримут все необходимые меры для того, чтобы всё это, как всегда, дошло до суда и было квалифицировано соответствующим образом, но и вся эта преступная нечисть с Банковой, которая мотивируется киевским режимом, получила по заслугам», — заявила официальная представительница МИД РФ Мария Захарова. 

В тот же день, как сообщал «Коммерсантъ», СКР возбудил уголовное дело. «Военными следственными органами СК России продолжается расследование уголовного дела, возбуждённого в связи с преступными действиями ВСУ в Курской области по признакам преступлений, предусмотренных статьями 205, 105, 222, 222.1, 222.2, 317 и 318 УК РФ», — заявила представитель СКР Светлана Петренко 12 августа 2024 года.

Бои в Курской области продолжались до конца весны 2025 года. Среди военнослужащих украинской армии, участвовавших в боях в этом регионе, были и военнослужащий 237-го батальона территориальной обороны Олег Артюх и военнослужащие 22-й отдельной механизированной бригады ВСУ Александр Бабич и Дмитрий Семенчук. По сведениям суда, они были переброшены на территорию Курской области из Украины 30 марта 2025 года, когда силы ВСУ уже были практически вытеснены оттуда российскими войсками. На следующий день, утром 31 марта, все трое были захвачены в плен. 

Всех троих обвинили в совершении в Курской области террористических актов группой лиц по предварительному сговору, повлекших причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий, по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ. Как сообщила Генеральная прокуратура РФ, «Артюх, Бабич и Семенчук, вооружённые автоматическим оружием с боеприпасами и ручными гранатами, на грузовом автомобиле незаконно пересекли Государственную границу Российской Федерации в Суджанском районе Курской области, после чего проследовали в район н.п. Гуево в целях его блокирования и удержания под вооружённым контролем.

Около суток указанные лица, действуя в составе боевого подразделения, блокировали этот населённый пункт, наблюдали за местностью и передавали информацию о действиях российских войск, запугивали мирных граждан, препятствовали их свободному передвижению и эвакуации».

Артюха дополнительно обвинили по ст. 205.3 УК РФ (прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности) и ч. 2 ст. 205.4 УК РФ (участие в террористическом сообществе). При этом в релизах Генпрокуратуры и СК приводятся несколько различающиеся обоснования этих обвинений. 

Генпрокуратура сообщает, что Артюх «в 2023 году, придерживаясь националистических убеждений и являясь участником запрещённой в России террористической организации Добровольческий украинский корпус “Правый сектор”, прошёл на одном из военных полигонов в Днепропетровской области Украины обучение навыкам обращения с оружием, взрывными устройствами и взрывчатыми веществами для последующего осуществления террористической деятельности». 

В релизе СК сказано, что Артюх «20 апреля 2023 года принял присягу украинского военизированного объединения Национально-освободительное движение “Правый сектор”. В период с 21 апреля по 22 мая 2023 года он продолжил обучение на полигоне 67 отдельной механизированной бригады вблизи н.п. Гвардейское Новомосковского района Днепропетровской области Украины правилам обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми и иными веществами и предметами, представляющими опасность для окружающих. В составе подразделений 67 отдельной механизированной бригады им. Степана Бандеры принимал непосредственное участие в террористической деятельности вблизи г. Бахмута (г. Артемовск) и г. Лиман ДНР в ходе обстрелов объектов гражданской инфраструктуры и мест дислокации военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов. 24 декабря 2024 года Артюх переведён для дальнейшего прохождения военной службы в 237 батальон территориальной обороны».

Стоит отметить, что в релизе Генпрокуратуры указано, что Олег Артюх осуждён по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»), ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической»). То есть вместо статьи о теракте группой лиц, повлекшем тяжкие последствия, — пп. «а», «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ, — которая указана в карточке дела и которая также вменяется Бабичу и Семенчуку, Артюху приписывается обвинение по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ. Мы полагаем, что в сообщение Генпрокуратуры закралась ошибка, и в дальнейших наших рассуждениях будем опираться на статьи обвинения, указанные в карточке дела на сайте суда. 

5 сентября 2025 года дело поступило в суд. 7 октября 2025 года судья 2-го Западного окружного военного суда Какадеев Антон Игоревич вынес приговор. Суд согласился с позицией государственного обвинителя и приговорил Артюха к 26 годам лишения свободы с отбыванием первых 6 лет в тюрьме, остальной части наказания — в исправительной колонии строгого режима. Бабич приговорён к 14 годам 6 месяцам лишения свободы, Семенчук — к 15 годам лишения свободы. Первые 3 года они должны отбывать в тюрьме, остальную часть наказания — в исправительной колонии строгого режима. Приговор не обжаловался.

Основания признания политзаключёнными

Следствие официально декларировало, что Артюх, Бабич и Семенчук являются военнослужащими украинской армии, указав конкретные номера подразделений ВСУ, в которых они проходят службу. С указания на этот факт начинается пресс-релиз Генпрокуратуры: «2-й Западный окружной военный суд вынес приговор по уголовному делу в отношении гранатомётчика 22-й отдельной механизированной бригады вооружённых формирований Украины 42-летнего Дмитрия Семенчука, 39-летнего стрелка той же бригады Александра Бабича и стрелка 237-го батальона территориальной обороны ВФУ 57-летнего Олега Артюха». С одной стороны, российские власти признают легитимность их юридического статуса военнослужащих и военнопленных. С другой, Генеральная прокуратура и СК именуют в своих сообщениях Вооружённые силы Украины как «вооружённые формирования Украины», а боевые действия украинской армии — «террористическими мероприятиями». Полагаем, что этим переименованием российские власти хотят вывести обвиняемых из-под действия Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными.

Необоснованность уголовного преследования в связи со службой в ВСУ во время вооружённого конфликта

24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Следовательно, действия Вооружённых сил Украины и её бойцов с точки зрения и российского, и украинского, и международного права являются законными, направленными на восстановление конституционного порядка и отражение военной агрессии.

Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Согласно положениям Женевских конвенций 1949 года, которые ратифицированы Россией и Украиной, международными вооружёнными конфликтами признаются такие, в которых один субъект международного права (государство) применяет вооружённую силу против другого субъекта, даже в том случае, если одна из сторон не признаёт состояние войны. Таким образом, между Россией и Украиной имеет место международный вооружённый конфликт в форме войны. Обе ведущие её державы обязаны соблюдать международное гуманитарное право, закреплённое, в частности, Гаагскими и Женевскими конвенциями, сторонами-участницами которых они являются. 

Согласно нормам международного права, боевые действия законно ведутся сторонами на театре войны, под которым понимается вся территория воюющих государств, а также открытое море и воздушное пространство над ним. Таким образом, статус армии стороны конфликта не может меняться при переходе ею государственной границы страны-противника с законного на незаконное формирование и, соответственно, статус военнослужащих этой армии — с комбатантов на преступников (в частности, террористов). Кроме того, украинские официальные лица, разъясняя цели операции ВСУ в Курской области, неоднократно заявляли, что Украина не заинтересована в завоевании российских территорий, а наступательная операция ВСУ в Курской области направлена только на защиту граждан своей страны от обстрелов с приграничной территории. Также эта операция отвлекала у России дополнительные силы, ограничивая возможности для переброски резервов на фронт в Донецкую и Харьковскую области.

Следствием не отрицается, что обвиняемые действовали в составе подразделения единой структуры ВСУ, подчиняясь единому командованию. Тем самым военнослужащие Артюх, Бабич и Семенчук, принадлежащие к личному составу вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте, не могут быть признаны террористами лишь в связи с участием в этой войне. Согласно п. А1 статьи 4 III Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными они являются военнопленными.

Предъявленные им обвинения противоречат Женевской конвенции об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга. Представляется абсолютно необоснованным утверждение СК и Главной военной прокуратуры о том, что военнослужащие ВСУ пересекли государственную границу РФ именно с «целью совершения террористического акта». 

Как подчёркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву, лица, имеющие статус военнопленных, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами».

Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены в ст. 21 Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года, ст. 19 Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года и ст. 4 Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года. 

Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках текущей войны России и Украины, как террористических. Они должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не подразумевает ответственность лишь за обычное участие в боевых действиях.

Отметим, что незаконны даже допросы и иные процессуальные действия, совершаемые с военнопленными в качестве обвиняемых. III Женевская конвенция подробно регламентирует обращение с военнопленными — в частности, ст. 17 устанавливает, что недопустимо осуществлять следственные действия с военнослужащими, оказавшимися в плену, в связи с самим фактом их принадлежности к вооружённым силам противоборствующей стороны. Военнопленный обязан сообщить только свою фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер. Ни при каких обстоятельствах его нельзя принуждать давать какие-либо иные сведения. Следовательно, самим фактом осуществления уголовного судопроизводства права этих людей уже были нарушены. На кадрах опубликованного Следственным комитетом РФ видео военнопленных Артюха, Бабича и Семенчука вооружённый конвой заводит в зал суда и помещает в металлическую клетку, не снимая с них наручников. На предваряющих это кадрах неизвестный человек задаёт каждому из них вопрос: «За что вас судят? Вину признаёте?», на который бойцы ВСУ отвечают «За терроризм. Признаю». Нам представляется, что такое обращение с военнопленными также не отвечает требованиям ст. 13, 14 Женевской конвенции об обращении с военнопленными, которые гарантируют их защиту от всяких актов запугивания, оскорблений, право на уважение личности и чести.

Украинским военнослужащим, судя по сообщениям СК и Главной военной прокуратуры среди прочего вменялось, что они «запугивали мирных граждан, препятствовали их свободному передвижению и эвакуации».

Если поражение живой силы противника в ходе вооружённого конфликта является легитимным действием, то мирные жители оккупированных в августе 2024 года украинскими войсками сел Курской области подпадают под защиту Женевской Конвенции о защите гражданского населения во время войны 1949 года, запрещающей, в частности, не только безусловно «огонь на поражение» по ним, но и необоснованный соображениями безопасности запрет на эвакуацию. 

По данным «Медиазоны», судьи 2-го Западного окружного военного суда за 1 полугодие 2025 года вынесли приговоры в отношении 184 военнослужащих ВСУ, взятых в плен в Курской области. С ноября 2024 года в указанный суд поступило 159 таких дел, подсудимыми стали 267 человек. Всех их обвиняют, как и фигурантов этого дела, по пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ. Первые дела по этой категории военнопленных начали рассматривать ещё в ноябре 2024 года, но затем окружной военный суд засекретил все имена обвиняемых. Засекречены и материалы уголовных дел, судебные заседания проходят в закрытом режиме, поэтому нам неизвестны и доказательства обвинения по делу в отношении Артюха, Бабича и Семенюка. Однако мы видим, что фабула обвинения, публично декларируемая следствием в отношении украинских военнослужащих, захваченных в плен в Курской области, однотипна, сформулирована под копирку, уголовные дела поставлены на поток и расследуются очень быстро (см. например, 1, 2, 3, 4). 

Каких-либо объективных подтверждений из независимых источников (к примеру, СМИ, правозащитных и международных организаций) случаев воспрепятствования со стороны украинских военных эвакуации мирного населения из Курской области не зафиксировано. При этом известно, что украинский МИД в сентябре 2024 года призвал Международный комитет Красного креста и ООН присоединиться к гуманитарным мероприятиям в Курской области и мониторить соблюдение норм международного гуманитарного права на подконтрольных Украине территориях в этом регионе, подтвердив готовность Украины сотрудничать «для эффективного оказания помощи населению Курской области». Украинский МИД также отмечал, что «с начала Курской операции Силы обороны Украины гарантировали гуманитарную помощь жителям, возможность выезда из районов боевых действий и удовлетворения их основных потребностей». Известны также факты коллективных обращений жителей города Суджи в адрес украинского и российского руководства с просьбой об организации гуманитарного коридора для эвакуации мирного населения, однако каждая сторона обвиняла другую в нежелании идти на контакт и начать переговоры по этому вопросу. Есть сведения о проведённой Украиной в ноябре 2024 года успешной эвакуации 46 мирных жителей из Суджи и Суджанского района в Брянскую область и отправки более 100 человек в Сумскую область в феврале 2025 года. В любом случае важно учитывать, что военные действия объективно являются фактором, существенно осложняющим выезд мирного населения из зоны вооружённого конфликта, а в соответствии с нормами международного гуманитарного права режим оккупации сам по себе предполагает серьёзные ограничения на свободу перемещения гражданских лиц на соответствующей территории. Так, согласно ст. 35 Женевской конвенции, лицо, желающее покинуть оккупированную территорию, «будет иметь право сделать это, если его выезд не противоречит государственным интересам» страны, находящейся в вооружённом конфликте. При этом держава, во власти которой находятся покровительствуемые, по смыслу Женевской конвенции, лица, вправе отказать в разрешении покинуть территорию. В соответствии со статьями 42 и 78 указанной Конвенции оккупирующая держава, если это «совершенно необходимо» для её безопасности, вправе издать распоряжении об интернировании или принудительном поселении в определённом месте гражданского населения оккупированной территории. Согласно ст. 49 Конвенции оккупирующая держава может также в случаях, если того требуют безопасность населения или «особо веские соображения военного характера», произвести полную или частичную эвакуацию какого-либо определённого оккупированного района «вглубь оккупированной территории».

Исходя из изложенного, мы считаем крайне сомнительным, что упомянутые обвинения в совершении преступлений в отношении мирного населения подтверждены убедительными доказательствами. Тем более нет оснований доверять признанию военнослужащими своей вины на видеокамеру, учитывая широко известные сведения, подтверждённые докладами ООН, о практикуемых в отношении украинских военнопленных пытках и унижающем человеческое достоинство обращении в российском плену. Также мы полагаем, что если бы факты совершения Артюхом, Бабичем и Семенчуком преступных действий в отношении мирного населения действительно имели бы место и подтверждались достоверными доказательствами, то российские власти не упустили бы возможность публично обнародовать детали в пропагандистских целях. Кроме того, преступления в отношении мирного населения подпадают под признаки деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 356 УК РФ («Жестокое обращение с военнопленными или гражданским населением, депортация гражданского населения, разграбление национального имущества на оккупированной территории, применение в вооружённом конфликте средств и методов, запрещённых международным договором Российской Федерации»), которая им не вменялась, а не ст. 205 УК РФ.

Уголовное преследование украинских военнопленных, с нашей точки зрения, осуществляется российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере действий Украины по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Целью уголовного преследования бойцов ВСУ, взятых в плен на территории Курской области, также является, видимо, желание российской власти показать своему населению, что развязанная ею полномасштабная агрессивная война представляет собою «специальную военную операцию», в рамках которой рейды украинских военных на территорию России являются не легититимным продолжением военных действий, а исключительно «актами терроризма». Ещё одной целью является желание запугать власти и граждан Украины и тем самым попытаться предотвратить новые атаки ВСУ на территорию РФ. 

Незаконное преследование российскими властями украинских военнослужащих за сам факт участия в военных действиях, грубо нарушающее нормы международного права, приобрело системный характер. Начиная с середины 2023 года в Южном окружном военном суде рассматриваются многочисленные дела, возбуждённые против сотен действующих и бывших украинских военнослужащих. В основном это люди, захваченные в плен на оккупированных территориях Украины. Вынесен приговор 18 военнопленным, обвиняемым в участии в батальоне «Айдар». Наш Проект признал их политическими заключёнными. Тот же суд в Ростове-на-Дону 26 марта 2025 года вынес обвинительные приговоры по делу в отношении 24-х пленных бойцов полка «Азов» и его гражданских специалистов (нескольких из них освободили в рамках обмена военнопленными с Украиной). Наш Проект также признал их политическими заключёнными. Также, в наших списках содержатся имена военнослужащих 24-го отдельного штурмового батальона ВСУ: Владимира Линника, Владимира Удовики, Натальи Придатченко и Виктории Ткаченко, Сергея Скидана и Дениса Мурыги, Николая Мартынюка, Екатерины Кузьменко, Петра Царевского и Владимира Корсунова. Все эти дела — только небольшая часть судебных процессов над украинскими военнослужащими, по факту проводимыми за принадлежность к Вооружённым силам Украины и участие на стороне обороняющегося государства в развязанном Россией военном конфликте. Такая практика представляет собой коллективное наказание действующих или бывших военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга.

Дополнительные обвинения Артюха по ст. 205.3 УК РФ (прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности) и ч. 2 ст. 205.4 УК РФ (участие в террористическом сообществе)

Помимо общего для всех троих фигурантов обвинения в теракте за участие в военной операции в Курской области, Артюх обвиняется в участии в террористическом сообществе, а также в прохождении обучения террористической деятельности.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Соответственно, обвинение обязано было доказать время, место и способ создания такой группы, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Вместе с тем, по опыту анализа обвинений в отношении украинских военнопленных в связи с принадлежностью к другим формированиям мы знаем, что чаще всего обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение террористическим сообществом. Вероятнее всего, так обстоит дело и с обвинением в отношении Артюха.

Кроме того, согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования террористического сообщества — отдельного отряда специального назначения обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений намеревался участвовать фигурант.

При этом чаще всего при рассмотрении в судах подобных дел намерение обвиняемого участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается: суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском формировании участием в террористическом сообществе.

Стоит также отметить, что особенностью применения ст. 205.4 УК РФ является то, что руководители и участники «террористического сообщества» фактически узнают о том, что оно является таковым, только в момент предъявления им обвинения в организации его деятельности или в членстве в нём. Это позволяет оценивать правоприменительную практику по этой статье как, по крайней мере теоретически, ещё больше нарушающую права привлекаемых по ней граждан даже по сравнению с практикой применения ст. 205.5 УК РФ («Организация деятельности террористической организации»), предусматривающей возможность добровольного прекращения деятельности организации после признания её деятельности террористической решением суда. 

Рассмотрим теперь подробнее, в связи с чем Артюху вменяется участие в террористическом сообществе. Генпрокуратура обосновывает обвинения в его отношении тем, что он вступил в «Добровольческий украинский корпус “Правый сектор”», а СК — что «он принял присягу украинского военизированного объединения Национально-освободительное движение “Правый сектор”».

Упомянутый Генпрокуратурой «Добровольческий Украинский Корпус ПС» (ДУК) был сформирован в июле 2014 года по инициативе украинской националистической организации «Правый сектор» для участия совместно с Вооружёнными силами Украины в боевых действиях на территории Донецкой области против вооружённых формирований самопровозглашённой Донецкой Народной Республики. Статус ДУК долгое время был официально не урегулирован, хотя подразделение действовало совместно с силами ВСУ и подчинялось штабу АТО, созданному украинским правительством. Совместно с частями ВСУ бойцы ДУК участвовали в 2014 году в обороне Донецкого аэропорта, освобождении Авдеевки и других операциях. В 2015 году до решения его статуса ДУК приказом штаба АТО был выведен с линии боевого соприкосновения. В результате возникшего конфликта руководства ДУК и «Правого сектора» с правительством Украины по вопросу того, каким образом формирование должно войти в ВСУ, корпус фактически перестал принимать участие в боевых действиях и часть его бойцов и командиров стала заключать контракты с различными подразделениями ВСУ. После полномасштабного вторжения российских войск в Украину в феврале 2022 года ДУК интегрировался в ВСУ, некоторое время нося название «Центр специальных операций «Добровольческий украинский корпус»». В ноябре 2022 года ДУК был окончательно расформирован, а его подразделения вошли в состав вновь созданной 67-й механизированной бригады ВСУ. 

Таким образом, утверждение, что Артюх мог в 2023 году вступить в несуществующий уже ДУК, совершенно несостоятельно. 

23 января 2025 года Верховный суд РФ по иску Генеральной прокуратуры признал террористическими организацию «Правый сектор» (ранее он был признан в России экстремистской организацией) и объединение «Добровольческий украинский корпус «Правого сектора»» и запретил их деятельность на территории РФ. Законность этого решения вызывает у нас серьёзные сомнения, однако не имеет смысла анализировать его в рамках настоящей справки, поскольку они не имеют отношения непосредственно к делу Артюха. Ему вменяется участие в ДУК/«Правом секторе» до его признания террористической организацией (по информации СК, 24 декабря 2024 года он был переведён в другое подразделение) — этот факт дополнительно подтверждает, что сообщение Генпрокуратуры о вменении ему ст. 205.5 УК РФ ошибочно. 

Если Артюх обвинялся в связи с предполагаемой принадлежностью к ДУК, то, в 2023 году он подписывал контракт с Министерством обороны Украины в лице подразделения ВСУ — 67-й бригады, а вовсе не с действительно политизированным и имевшим неопределённый правовой статус формированием, каковым некогда являлся уже несуществующий к этому моменту ДУК. 

Впрочем, скорее всего, сообщение СК о «присяге Правому сектору» также является манипулятивной ложью, поскольку именно в то же время Артюх поступил на службу в ВСУ и принес официальную военную присягу. А СК интерпретировал это, как принесение присяги «Правому сектору», название которого входило в название ДУК, некогда бывшего одним из предшественников 67-й бригады ВСУ.

Такой же манипуляцией является обвинение Артюха в прохождении обучения терроризму, предъявленное за реальное обучение боевым навыкам на официальной учебной базе 67-й бригады ВСУ в рамках подготовки к несению службы и в соответствии с законами Украины и статусом воинской части.

Помимо того, как было сказано выше, Международное право не позволяет рассматривать действия военнослужащих в ходе текущей войны с точки зрения антитеррористических норм, какое бы название ни носили воинские части, в которых они служат.

Манипулятивный и пропагандистский характер приговоров по этому делу прослеживается и в том, как российские ведомства (СК и Генпрокуратура) представляют дело в своих пресс-релизах. Начиная с описания вступления Артюха в «террористическое» объединение и прохождения им «обучения» террористическим навыкам, тексты сразу переходят к описанию действий всех трех обвиняемых, послуживших главной причиной их пленения и обвинения: «30 марта 2025 года Артюх, продолжая участие в проводимых организационных террористических мероприятиях, будучи вооружённым автоматом АК-74 и гранатами, действуя совместно с солдатами Бабичем и Семенчуком, также вооружённых автоматами и гранатами, осуществил незаконное пересечение Государственной границы Российской Федерации на её участке в Суджанском районе Курской области». У читателя должно складываться впечатление, что завзятый террорист Артюх являлся лидером некой группы из трех человек, которую он склонил перейти границу для совершения терактов. Такая интерпретация событий не имеет ничего общего с реальностью, в соответствии с которой военные действия в Курской области были масштабной военной операцией под руководством Генштаба ВСУ, а обвиняемые принадлежали к разным участвовавшим в этой операции военным частям и, вполне вероятно, даже не были знакомы друг с другом (по крайней мере, Артюх с двумя другими фигурантами, служившими в другом подразделении). 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против военнослужащих Вооружённых сил Украины Олега Артюха, Александра Бабича и Дмитрия Семенчука является политически мотивированным, направленным на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ним исключительно из-за их службы в Вооружённых силах Украины при отсутствии состава вменяемого преступления, в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Женевской конвенцией об обращении с военнопленными и Международным пактом о гражданских и политических правах, а также законами и обычаями ведения войны. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает военнопленных Олега Артюха, Александра Бабича и Дмитрия Семенчука политическими заключёнными, требует прекращения их уголовного преследования и соблюдения в их отношении норм международного права. 

Признание людей политзаключёнными не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий.

Как помочь?

Если у вас есть информация о том, в каких исправительных колониях содержатся Олег Артюх, Александр Бабич и Дмитрий Семенчук, пришлите её, пожалуйста, нашим партнёрам по адресу [email protected] или внесите в анонимную безопасную форму.

Дата обновления справки: 23.07.2026 г.