Бреславский Евгений Валерьевич

Полное описание

Евгений Бреславский, которого СМИ и правозащитники называют экс-лидером движения «Новосибирск скинхед юнити», 15 июня 2016 года был приговорён по ч. 1 ст. 116 УК РФ («Побои») к обязательным работам сроком на 120 часов. Через год, 30 августа 2017 года ему был вынесен приговор по статье о покушении на сбыт наркотиков, по ч. 3 ст. 30, п.н. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ ему назначили 8 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Молодой человек отбывал наказание в ФКУ ИК-18 ГУФСИН России по Новосибирской области. К августу 2023 года, когда Бреславский находился там уже в течение 6 лет, администрация обратила внимание на татуировки на его теле. Сначала он был привлечён к административной ответственности по ст. 20.3 КоАП РФ. 25 августа 2023 года Октябрьский районный суд Новосибирска оштрафовал его на 1000 рублей. Суд установил, что в колонии «был выявлен осуждённый Бреславский, у которого на теле были обнаружены татуировки, которые, согласно заключению специалиста, содержат признаки символики и атрибутики, сходной до степени смешения с нацистской символикой и атрибутикой, связанной с нацизмом и неонацизмом».

Позднее было возбуждено и уголовное дело по ч. 1 ст. 282.4 УК РФ («Повторная пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики»). Бреславский, чей срок по делу о наркотиках уже подходил к концу, 14 февраля 2024 года Октябрьским районным судом города Новосибирска был приговорён к новому сроку — 2 годам 7 месяцам лишения свободы. Как рассказывает в видеоролике представитель УФСБ, Бреславский, «оправдывая и пропагандируя идеологию национальной нетерпимости, публично демонстрировал осуждённым исправительной колонии № 17 нацистскую символику».

В обвинительном заключении указывается, что Бреславский был «освобождён по отбытию наказания 2 января 2024 года». Однако на видеозаписи с судебного заседания он одет в колонийскую форму, что говорит о том, что из колонии он всё же не освободился.

30 июня 2024 года, уже после вынесения приговора по ч. 1 ст. 282.4 УК РФ, против Бреславского было возбуждено ещё одно уголовное дело, по ч. 1 ст. 205.2 УК РФ, о призывах, оправдании и пропаганде терроризма.

Как следует из материалов дела, мужчина публично заявил в присутствии других осуждённых «о признании идеи и практики терроризма правильными и требующими поддержки и подражания, побуждал указанный круг лиц к совершению террористической деятельности, путём осуществления подрыва обороноспособности государства, осуществления взрывов и поджогов военных комиссариатов для устрашения гражданского населения Российской Федерации и воздействия на принятие решения органами государственной власти Российской Федерации об отказе от проведения специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины, и распространял информацию, направленную на формирование у них представления о допустимости осуществления террористической деятельности, путём распространения взглядов о необходимости противостоять существующей власти любыми способами, в том числе совершением деструктивных, разрушительных действий, а также способствовать распространению соответствующих взглядов». 

Он сделал это как минимум один раз в неустановленный день после 24 февраля 2022 года; затем, видимо, под скрытую аудиозапись, он совершил аналогичное деяние 11 августа 2022 года «в присутствии около 50 человек, в том числе в присутствии Кормелицкого М.В., Рахимбаева Д.С.у., Пантелеева Д.В.», которые и дали соответствующие показания против Бреславского.

Назначенная следствием комплексная психолого-лингвистической судебная экспертиза 29 августа 2024 года представила заключение, которым было установлено, что «в речи Бреславского Е.В. содержится совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения к совершению различных действий — от распространения излагаемых взглядов и убеждения аудитории к сопротивлению власти до перехода к более активным, деструктивным действиям, которые могут представлять собой в том числе “акт вандализма”, “теракт”; оправдания действия “поджоги военкоматов”, которое сам говорящий характеризует как “теракт” (“террористический акт”); пропаганды взглядов, согласно которым необходимо противостоять существующей власти любыми способами, в том числе совершением деструктивных, разрушительных действий (совершением «актов вандализма» в отношении материалов, которые могут быть восприняты как элементы государственной пропаганды, поджогов военкоматов и др.), а также способствовать распространению соответствующих взглядов (реализация “агитации”)». 

Кроме того, в высказываниях Бреславского отмечались высказывания, «в которых выражена негативная оценка групп лиц по признаку национальности — татар, кавказцев и жителей Средней Азии, чеченцев, дагестанцев, ингушей, киргизов, высказывание, в котором выражена положительная оценка идеи национал-социализма Гитлера, высказывание, в котором выражена положительная оценка сожжения военкоматов».

Свидетели из числа других осуждённых дали похожие друг на друга показания о том, что Бреславский «призывал их к тому, что после того, как они освободятся, у них не будет денег, они могут заработать их путём выхода через Телеграм-канал на спецслужбы Украины для того, чтобы обговорить условия поджога, взрыва военкоматов на территории России. Бреславский Е.В. утверждал, что такие активные действия как поджог, взрыв военкоматов хорошо оплачиваются спецслужбами Украины. Он также говорил, что разговаривал по “Зонетелеком” с кем-то и ему подтвердили информацию, что взрывы и поджоги военкоматов хорошо оплачиваются спецслужбами Украины. Взрывы и поджоги военкоматов необходимо было записывать на видео, чтобы было подтверждение для спецслужб Украины. Бреславский Е.В. поддерживал насильственные действия, утверждал, что насилие — это способ воздействия на органы, которые власти. Он также критиковал действующую власть, призывал к тому, что не нужно доверять органам власти, не признавал результаты референдума 2014 года, настаивал на том, что Крым не наш, то есть не принадлежит России… Бреславский Е.В. в колонии начал изучать украинский язык, говорил, что хочет уехать на Украину, чтобы воевать против России. Призывал их вступить в русский добровольческий корпус на Украине и воевать против России». 

Как следует из материалов уголовного дела, сам Евгений Бреславский свою вину признал, раскаялся и рассказал, что действительно «высказывал другим осуждённым, что после освобождения из мест лишения свободы можно зарабатывать денежные средства именно поджогом военкоматов, поскольку он слышал, что это хорошо оплачивается спецслужбами Украины. Он действительно высказывался о том, что нужно помогать Украине, поддерживать терроризм, поджигать военкоматы, для срыва призыва в вооружённые силы РФ. Он негативно высказывался о специальной военной операции на Украине, о действующей власти в РФ, о том, что не стоит доверять органам власти. <…> Он высказывался о том, что насилие — это способ воздействия на органы власти, что нужно предпринимать активные насильственные действия, только ими можно воздействовать на органы власти. В содеянном раскаивается, вину признаёт, осознал в настоящее время, что был не прав. <…> Он против принудительной мобилизации, поскольку считает, что воевать должны те, кто желает этого. На аудиозаписи, на основании которой возбуждено уголовное дело, он сообщает о том, что какого-либо зла жителям Донецка, восточных регионов он не желает, против них воевать не намерен. Он не думал о том, что призыв к поджогу военкомата может быть квалифицирован как призыв к террористической деятельности, он призывал поджигать военкоматы в связи с тем, что он против принудительной мобилизации».

Из явки Бреславского с повинной следует, что он рассказывал другим осуждённым, «что на территории Германии есть нацистское поселение, где проживают люди, придерживающиеся нацистских взглядов. Он хотел бы жить в данном поселении, где полное отсутствие интернационализма, монокультура и т.д. В личных беседах он говорил осужденным об обмане в СМИ, что продвижение и успехи российской армии — это враньё. Он поддерживает действия украинской армии на передовой несмотря на то, что в них принимают участие нацистские батальоны. Он против данных военных действий, так как считает, что братские народы убивают друг друга». Кроме того, он «находясь на свободе активно интересовался и изучал литературу о нацизме, фашизме, он изучил также издания “Дневники Тернера” автора Уильяма Пирса и другие. После водворения в места лишения свободы он не отказался от своих взглядов. Он разделяет идеологию Адольфа Гитлера, которую тот излагает в своём издании, есть некоторые моменты, которые он не поддерживает, но, в общем и целом, с ней согласен».

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание Бреславскому, суд признал явку с повинной, признание подсудимым своей вины и раскаяние в содеянном.

29 января 2025 года судья 2-го Восточного окружного военного суда в составе председательствующего Шнорра Алексея Геннадьевича, с участием государственного обвинителя помощника прокурора Новосибирской области советника юстиции Севостьянова Н. Г., рассмотрев в открытом судебном заседании дело единолично, приговорил Евгения Бреславского к 3 годам лишения свободы. Частично объединив наказание с назначенным ранее по ч. 1 ст. 282.4 УК РФ, судья окончательно назначил мужчине наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 8 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Как указывается в приговоре суда, Бреславский был взят под стражу в зале суда.

Обвинительное заключение подписала старший следователь следственного отдела по Октябрьскому району следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Новосибирской области Колесникова А. А., согласовал — и.о. руководителя следственного отдела подполковник юстиции Курских Андрей Анатольевич. Интересы Бреславского представляла адвокат Михеенко Оксана Александровна.

29 апреля 2025 года судья Апелляционного военного суда Серебрянский Владимир Иванович оставил приговор без изменения.

11 марта 2025 года Росфинмониторинг внёс Евгения Бреславского в список экстремистов и террористов с пометкой о принадлежности к терроризму.

Признаки политической мотивации дела

Общий контекст уголовного преследования

Колонии уголовно-исполнительной системы являются достаточно непрозрачной средой, при этом ФСБ и администрация получают широкое поле для манипуляций осуждёнными, давления на них и, таким образом, фальсификации уголовных дел. В релизе суда указывается, что показания против Бреславского дали пятеро свидетелей из числа других осуждённых, однако сам факт их пребывания в подчинённом и зависимом положении от администрации исправительной колонии заставляет сомневаться в добровольности и достоверности их показаний. 

В последние годы ФСБ при помощи администраций СИЗО и колоний стала всё чаще фальсифицировать дела против осуждённых. Так, фальсифицировались дела о принадлежности к объявленному экстремистским движении «АУЕ», о принадлежности осуждённых мусульман к выдуманным террористическим джамаатам. Впоследствии она распространилась и на политических заключённых: жертвой фабрикации дела стал бывший муниципальный депутат Алексей Горинов. Отбывая наказание, он был приговорён по новому обвинению также по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ к 3 годам лишения свободы. Поводом стали разговоры Горинова в январе 2023 года с другими осуждёнными в тюремной больнице. К 4 годам лишения свободы по этой же схеме и по аналогичной статье был приговорён другой политзаключённый — математик Азат Мифтахов. Отбыв срок и выйдя за пределы колонии, он был немедленно задержан по новому обвинению.

Видимо, после выполнения разовых «заказов» силовиков, местные подразделения ФСИН и ФСБ увидели в фабрикации дел таким образом хороший способ для улучшения собственной отчётности по раскрытию «политических» преступлений, совершённых в местах лишения свободы, и получили «зелёный свет» для его применения. В феврале 2025 года стало известно о том, что новое уголовное дело за «призывы к терроризму» из-за разговора с сокамерниками в читинском СИЗО о взрыве на Крымском мосту и гибели военкора Владлена Татарского возбуждено против уже приговорённого к 20 годам лишения свободы по обвинениям в госизмене, теракте и диверсиях Артёма Бегояна. В марте 2025 года новые сроки по статьям о призывах к терроризму и распространении «фейков» об армии «за разговоры» получили Роман Морозов и Владимир Коновалов, которые отбывали наказание по «наркотическим статьям». Доказательствами по таким делам обычно становятся показания сокамерников или соотрядников и результаты прослушки. 

Мы считаем, что обвинение, построенное преимущественно на словах осуждённых, содержащихся в СИЗО, тюремной больнице или в колонии, в принципе не может являться состоятельным. Под давлением администрации, находясь в зависимости от неё, либо выполняя её поручения по «разработке» избранной жертвы в интересах следствия, эти лица могут дать любые показания, оговорив другого осуждённого или следственно арестованного. Подобное может происходить и под влиянием обмана или убеждения.

О том, как инициируются и провоцируются действия, приводящие к возбуждению уголовных дел против осуждённых, не побоялся подробно рассказать свидетель обвинения по делу Андрея Воронина — Дмитрий Иванов, отказавшийся в судебном заседании от своих показаний на предварительном следствии. Как пишет «Медиазона», администрация ИК уверяла, что Воронин — террорист и экстремист, опасный для общества, поэтому Иванов согласился участвовать в оперативной разработке, но позже передумал. Заключённый сообщил, что дважды подписывал на следствии протоколы своих допросов, при этом второй раз — не читая их. В суде он пояснил, что Воронин никого ни к чему не призывал, а дело против него было спровоцировано администрацией колонии: «С самого прибытия Воронина у сотрудников колонии была идея-фикс раскрутить его на новый срок <…> Он никого ни к чему не призывал! Он выражал свою точку зрения. Да, иногда на повышенных тонах — он эмоциональный человек, не более того. Это сотрудники СИЗО создавали ему такие условия — они содержали его в холодильнике. Он был легко одетый, всё время простуженный, обросший, больной. Он противостоял им, сколько мог. В данный момент я считаю, что я негодяй, что подписал такие бумажки не глядя. Всё это уголовное дело они сфабриковали для галочки. Ваша честь, сотрудники ФСБ сказали, что это первая ласточка, и, если с Ворониным всё срастётся, то у них на примете ещё два человека — и пойдёт на поток», — сказал в суде Дмитрий Иванов.

Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ 

Мы полагаем, что уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание и пропаганду терроризма») против Бреславского было возбуждено и доведено до приговора в первую очередь для улучшения служебных показателей региональных ФСИН и ФСБ, во вторую же — для устрашения других осуждённых и в целом всего общества. Для доказывания его вины была применена тайная аудиозапись: в таких случаях сотрудники ФСБ и ФСИН в рамках оперативных мероприятий снабжают сотрудничающих в ними осуждённых записывающими устройствами либо устанавливают такие устройства в камере. 

Как уже было сказано выше, мы считаем, что обвинение, построенное на словах неоднократно осуждённых, содержащихся в СИЗО, тюремной больнице или колонии, в принципе не может являться состоятельным. Под давлением администрации эти лица могут дать любые показания, оговорив другого осуждённого или следственно арестованного, будучи сами зависимыми от администрации лицами либо выполняя её поручения по «разработке» избранной жертвы в интересах следствия. Помимо того, в видеоролике Бреславский упоминает, что как минимум один из свидетелей оговорил его на почве неприязненных отношений.

Статья о призывах к терроризму вменена Бреславскому за совокупность различных высказываний. К примеру, на расшифрованной аудиозаписи имеются такие фрагменты:

«Это б..дь купить на х… автомат б…дь ворваться (на х…) там б…дь, в местную думу б…дь, и перестрелять чиновников на х… ну или б…дь х…чей на рынке хотя бы и из мечети. Я считаю это максимум чё можно сделать, это, б…дь, жить короче просто, короче, и агитировать людей б…дь на на насильственную бл…дь объективную точку зрения короче бл…дь важный момент не свою субъективную, а объективную именно, которая отображала бы в полной мере действительность. Или совершать (на) различные органы воздействия ну какие тебе под силу. Кому-то под силу там не знаю там (какие-то) граффити рисовать. Кому-то под силу ходить зажигать машины».

В других фрагментах записи Бреславский рассматривает другие варианты: уехать из России, принять участие в боевых действиях на стороне Украины. Мы полагаем, что его высказывания содержат призывы к совершению противоправных действий, в том числе насилия по национальному признаку. Однако надо иметь в виду, что на протяжении длительных бесед под скрытую аудиозапись другие осуждённые намеренно провоцировали его на такие высказывания.

В то же время, мы никак не можем отрицать присутствие у мужчины устойчивой антивоенной позиции, пусть и вытекающей из его неблизкой нам картины мира. Она тоже находит своё подтверждение в результатах прослушки. «Даже вообще по…й [нецензурная брань] националисты они были или антифашисты, вообще пое…ть [нецензурная брань], у меня х.. .ня эта в голове вообще не укладывается, как можно в другое государство влезть, просто х…ню [нецензурная брань] причину придумать, чтобы начать мочилово крупномасштабное, пи…ц [нецензурная брань], тем более там белые чуваки живут». Именно эта позиция могла стать одной из причин возбуждения против него нового уголовного дела, при этом статья об оправдании терроризма всё чаще используются репрессивными властями для устрашения инакомыслящих.

Евгений Бреславский признал вину, в материалах дела присутствует упоминание его явки с повинной, что учтено судом как смягчающее обстоятельство, а также его дело рассматривалось без проведения судебного следствия, в особом порядке. Можно допустить, что и признание вины, и явка с повинной, и согласие на особый порядок — элементы сделки, по результатам которой Евгений Бреславский получил по совокупности двух вменённых ему преступлений — демонстрации нацистской символики и оправдания, призывов, пропаганды терроризма — сравнительно небольшой срок.

Мы не владеем материалами дела, в рамках которого Бреславский осуждён за демонстрацию нацистской символики и не знаем его обстоятельств, в частности, была ли у мужчины возможность свести татуировки в условиях колонии, каким образом он их демонстрировал другим осуждённым, преследовала ли демонстрация татуировок цель пропаганды и так далее. Общественная опасность неоднократной демонстрации нацистской, экстремистской и иной запрещённой символики, преследуемой по ст. 282.4 УК РФ, состоит именно в пропаганде экстремистских организаций или идей, с которыми отождествляется данная символика. Потому важной является не сама по себе демонстрация, а контекст, в котором она происходит, и её смысловая составляющая. Примечательно, что Роскомнадзор выпустил разъяснения, согласно которым демонстрация нацистской символики без целей её пропаганды не является проявлением экстремизма.

Учитывая наличие в высказываниях Бреславского призывов к насилию по национальному признаку и, мы, согласно п. 3.3 нашего Руководства не можем признать его политическим заключённым; также этому препятствует отсутствие у нас полной информации по всем вменённым ему обвинениям. Вместе с тем, мы видим в его преследовании очевидный политический мотив.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», находит, что уголовное Евгения Бреславского имеет признаки политической мотивации и в значительной степени направлено на устрашение общества в целом, то есть упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Его уголовное преследование и лишение свободы нарушают его права на свободу выражения мнения, справедливое судебное разбирательство, иные права и свободы, гарантированные Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Включение людей в список лиц, подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьёзного нарушения закона, не означает ни согласия с их взглядами и высказываниями, ни одобрения их высказываний или действий. 

Публикации о деле

19 февраля 2024 года. ИА «Сова». В Новосибирске вынесен приговор по уголовному делу по ст. 282.4 УК

19 февраля 2024 года. ОВД-инфо. Отсидевшему по делу о наркотиках вынесли приговор о демонстрации нацистских тату в колонии 

29 января 2025 года. Om1.ru. В Новосибирске осуждён лидер скинхедов за призывы к терактам

Дата составления справки: 19.01.2026 г.